Искра в сумерках

Я замерла. Этот вопрос резанул острее, чем я ожидала. Потому что я не знала ответа. Я не знала, смогу ли. Я не знала, выживу ли. Я не знала, будет ли моя сила достаточной. Но она смотрела на меня так, словно я уже была ответом на все её молитвы.

— Я... я постараюсь, — выдавила я.

Женщина кивнула и снова опустила взгляд на свёрток в своих руках. Я заметила, как Вейн посмотрел на меня — коротко, оценивающе, но ничего не сказал. И мы пошли дальше.

— Почему они не уходят? — спросила я, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Потому что это их дом. Они родились здесь. Здесь родились их родители. Они не хотят уходить. Им некуда идти. А даже если бы и ушли — везде одно и то же. Энергии не хватает всем.

Мы остановились на краю небольшой площади. В центре стоял фонтан — высохший, мёртвый, с треснувшим камнем. Когда-то, наверное, здесь била вода. Или лава. Или что-то ещё, что давало жизнь. Теперь — только пыль.

— Вы показываете мне это, чтобы я согласилась помочь, — произнесла я. — Чтобы я перестала сопротивляться.

— Я показываю тебе правду, — ответил он. — То, что ты с ней сделаешь, — твой выбор.

— Мой выбор? Вы похитили меня. Заперли в цитадели. Надели амулет. Где во всём этом был мой выбор?

— У тебя его не имелось, — невозмутимо согласился он. — Потому что тогда ты ещё не понимала. Теперь — понимаешь. Теперь ты видела. И выбор становится твоим.

Я замолчала. Он был прав. Я видела. И теперь не могла просто отмахнуться.

— Что будет с ними, если мы не доберёмся до Барьера?

— Они исчезнут. Не сразу. Но в течение ближайших десяти лет этот город опустеет полностью. За ним — другие. Потом поселение у скалы. Потом сама цитадель. Мой мир превратится в ледяную пустыню, и все, кто в нём живёт, исчезнут.

— А вы?

— Я, — он чуть усмехнулся, но усмешка вышла горькой, — я буду последним. Король, который остался на пустом троне.

Я разглядывала его профиль — резкий, будто высеченный из того же камня, что и эта впадина. Тысяча лет. Он прожил тысячу лет. Нёс этот мир на своих плечах. И теперь его последняя надежда — девушка из библиотеки, которая до сих пор не знает, кто она на самом деле. А если я не справлюсь? Если моей силы не хватит? Эта мысль жгла где-то в груди, но я отогнала её. Сейчас не время для сомнений.

— Я помогу, — сказала я. — Я ещё не готова. Но я научусь. И я помогу этим людям. Не ради вас. Ради них.

Он долго наблюдал за мной. А потом коротко кивнул.

— Этого достаточно.

Мы возвращались обратно в молчании. У самого выхода из кратера, на узком каменном уступе, я поскользнулась — мелкие камни посыпались из-под ног, и я взмахнула рукой, ища опору. Вейн поймал меня за запястье — быстро, без усилий. Я замерла. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, горячие и крепкие. От неожиданности сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Осторожнее, — сказал он.

На этот раз я не отстранилась сразу. Просто стояла и смотрела на его руку, сжимающую мою. Между нашими пальцами пробежала слабая серебристая искра — почти незаметная. По коже разлилось тепло, а от запястья вверх, к плечу, побежали мурашки — лёгкие, покалывающие, странно приятные.

— Ты чувствуешь это? — тихо спросил он.

— Да, — ответила я так же тихо, всё ещё ощущая, как затихает дрожь.

Он отпустил меня не сразу. А когда отпустил, его пальцы скользнули по моей ладони — медленно, почти неосознанно, прежде чем он отдёрнул руку и пошёл дальше.

Я глядела ему в спину и чувствовала, как в груди разливается жар. Странный. Неожиданный. Незваный. Я не понимала, что это. Я не хотела понимать. Потому что если я позволю себе это чувство, пути назад уже не будет. А я не была готова доверять. Не после того, как он назвал меня «ничем».

Но его пальцы всё ещё жгли моё запястье. И я ничего не могла с этим сделать.

У ворот цитадели нас встретила Рина. Она окинула взглядом нас обоих и, заметив, что мы вернулись вдвоём, едва заметно приподняла бровь. Но комментировать не стала. Лишь доложила Вейну:

— Прибыл гонец от Совета. Светлые снова требуют переговоров.

— Снова? — Вейн нахмурился.

— Настаивают. Говорят, что готовы обсуждать... условия.

— Какие условия?

— Условия твоей капитуляции, — Рина поджала губы, и на мгновение в её серых глазах вспыхнуло что-то холодное и острое. Она не сказала больше ни слова, но по тому, как напряглись её плечи, я поняла: Светлые были ей ненавистны не меньше, чем Вейну. — И выдачи Аномалии.

Вейн посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжёлым.

— Ответь им, что переговоров не будет. Нижний мир не капитулирует. И Аномалию не отдаст.

— Как прикажешь, Повелитель.

Рина исчезла за дверями. Я стояла рядом с Вейном, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Они не отступят, — произнесла я. — Рано или поздно они придут за мной.

— Да, — ответил Вейн. — Но не сегодня. И не завтра. Им нужно время, чтобы собрать силы. А нам — чтобы подготовиться.

— Тогда завтра мы тренируемся?

— Да, — он чуть усмехнулся. — Завтра ты будешь проклинать меня за каждую минуту этой тренировки.

Я не улыбнулась в ответ, но внутри что-то дрогнуло. За эти недели я научилась бояться его меньше. Или, может быть, научилась видеть за маской Короля что-то ещё — то, что он прятал за холодным взором и властным тоном. Я пока не знала, что именно. Но чувствовала: он не просто жестокий похититель. Он — тот, кто тысячу лет держал этот мир на своих плечах. И это заслуживало если не благодарности, то хотя бы... понимания.

— Вейн, — окликнула я, когда он уже взялся за ручку двери.

Он обернулся.

— Спасибо, что показали мне долину.

Он ничего не ответил. Но прежде чем дверь закрылась, я увидела, как уголок его губ дрогнул. А его взгляд на долю секунды задержался на моём лице — не оценивающий, не холодный, а просто... тёплый.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в коридоре, прижимая пальцы к запястью — туда, где всё ещё чувствовался жар его ладони.

Этой ночью я не спала. Не могла. Каждый раз, закрывая глаза, я видела их. Женщину с мёртвым ребёнком на руках, её пустой взгляд, устремлённый в никуда. Мужчину, который копал могилу для своего сына, и слёзы, беззвучно катившиеся по его грязному лицу. Детей-сирот, сидящих у стены, — их глаза, разучившиеся улыбаться. Эти образы стояли передо мной, яркие, невыносимые. Я снова и снова прокручивала их в голове, и каждый раз внутри что-то сжималось — то ли гнев, то ли отчаяние, то ли и то и другое разом.

Я думала о том, что эти люди не виноваты. Они просто родились не в том мире. И они умирают. Медленно, мучительно, без надежды. А я — единственная, кто может это изменить. Не потому что я герой. Не потому что я сильная. А потому что так вышло. Потому что у меня есть эта проклятая сила, которая сломала мне жизнь, — и теперь, впервые за всё время, она может послужить чему-то большему, чем разрушение.

Я вспомнила женщину, которая спросила: «Ты правда можешь нам помочь?» И свой жалкий ответ: «Я постараюсь». Эти слова теперь казались мне предательством. Не «постараюсь». Я должна. Я обязана. Не ради Вейна. Не ради его мира. Ради них. Ради тех, кто не может защитить себя сам.

Я села на кровати и уставилась в темноту. Что-то изменилось. Я больше не была просто пленницей, которую заставляют сражаться. Я стала той, кто принял решение. Той, кто увидела и больше не могла отвернуться.