Отражённый Огонь

***

Позднее утро застало короля Валториса в его роскошном кабинете. Монарх в задумчивости смотрел в окно на чёткие геометрические фигуры стриженых кустов. По дорожкам прогуливались придворные, и это создавало иллюзию умиротворения и неспешности жизни. Иллюзию роскоши. Пустую, как склады для ардиума. Он не спал уже третью ночь. Перед королём на столе из чёрного дерева лежали два документа. Слева – отчёт о поставках ардиума с цифрами, похожими на кровоточащие раны экономики. Справа – донесение о навязчивом интересе эльдарского кронпринца к леди Юлиане Глейс.

Когда она вошла, воздух в кабинете наполнился напряжённой тишиной. Король встретил её у огромной карты Ламирии, где перевал Молчащих Духов был помечен чёрным штрихом, похожим на шрам. Рядом висели старые часы и отсчитывали секунды мерным ритмичным звуком. Тик-так. Тик-так.

– Леди Глейс, – голос короля был тихим, но каждое слово падало с весом свинцовой печати. – Вы знаете, что происходит в северных провинциях, когда ардиума не хватает на обогревающие кристаллы?

Он не ждал ответа. Его пальцы провели по карте от перевала к поселениям предгорья.

– Замерзают. Медленно. Мучительно. И пишут королю письма, которые я читаю каждое утро вместе с докладом о новых повышениях квот. – Он повернулся. Его светлые глаза были лишены упрёка – лишь холодной, вымороженной ясностью. – Дипломатия исчерпала себя. Слова закончились. Остались только жесты.

Юлиана стояла неподвижно. В её зелёных глазах, обычно таких ясных, промелькнула тень понимания. Она видела эту логику раньше. В «Стальном Щите» учили: когда прямые атаки не работают, нужен обходной манёвр. Часы на стене отсчитывали секунды.

– Кронпринц Рендеэль выразил желание посетить Академию магии, – продолжал король, и в его голосе появились странные, тёплые нотки, похожие на сочувствие, но лишённые его сути. – Как её покровитель, вы сопроводите его завтра.

Она сделала незаметный вдох.

– Мои обязанности, аудиенции…

– Будут перенесены, – король перебил мягко, как отрезают ненужную ветвь. – Это больше, чем дипломатический визит. Это… геополитическая необходимость, одетая в светские одежды. – Он подошёл ближе. – Я знаю, что произошло в Валгоре. Всё знаю. И приказал скрыть детали по просьбе вашего мужа. Ваша боль стала государственной тайной. А тайны, как известно, – валюта.

Он позволил паузе затянуться, наблюдая, как эта мысль прорастает в ней. Тик-так. Тик-так.

– Он поймёт, что многое о вас скрыто, засекречено. Уже сейчас он смотрит на вас не как на женщину, а как на нерешённую задачу. На вызов, который бросила ему судьба восемь лет назад, когда вы остались живы. Драконы ненавидят незавершённость. – Король склонил голову, и в его взгляде появилось что-то, напоминающее уважение. – И это будет сводить его с ума. Внимание одержимого правителя – самый ценный ресурс в политике.

Юлиана молчала. Она чувствовала, как старый шрам на руке под тканью платья запульсировал памятью в такт часам. Тик-так. Тик-так.

– Мой муж… – начала она.

– Верховный маг будет завтра на заседании Совета с послами Эльдарии, – завершил король её мысль. – Обсуждать поставки ардиума. Поэтичная симметрия, не правда ли?

Он повернулся к окну. Город просыпался в розовой дымке.

– Когда-то моя прабабка говорила: «Королевство держится на двух столпах – на силе меча и силе улыбки». Меч мы уже обнажали. И проиграли. Теперь время улыбки. Но не глупой, а мудрой. Улыбки, которая знает свою цену. – Он обернулся. – Я не приказываю. Я предлагаю контекст. А правила игры в этом контексте определяете вы.

Юлиана посмотрела на него, как на стратега. Часы всё так же отсчитывали секунды, но в её взгляде не было покорности. Была холодная, аналитическая ясность, как у офицера, оценивающего карту местности перед боем.

– Контекст я поняла, Ваше Величество, – ответила Юлиана ровно, без дрожи. – Завтра в полдень. Академия магии.

Она совершила безупречный реверанс, но когда подняла глаза, в их зелёной глубине горела решимость. О нет, она не была пешкой. Она была конём – фигурой, чей ход может изменить всю игру, потому что он непредсказуем.

Король едва заметно кивнул. Не как монарх вассалу. Как игрок, признающий достойного противника на доске. Удаляющиеся шаги леди Глейс звучали в тишине королевского кабинета чётко и громко. Тик-так. Тик-так.

Когда Юлиана вышла, в душе бушевали противоречия: ледяная ярость, страх и – далеко в глубине – острое, щемящее предвкушение игры. Рендеэль Игнийский хотел охоты. Хотел поднести факел ко льду. Что ж, он получит её. Но он недооценил леди. Она не была добычей для загона – она была солдатом. И даже шёлковое бельё не отменит этого факта.

***

Вечер в особняке Глейс на Северной улице был гнетуще тих. Арис отсутствовал, погружённый в дела. Леди Юлиана стояла перед зеркалом, и отражение напоминало ей о том, чей образ сейчас, вероятно, жжёт воображение кронпринца.

Да, ей было лестно. Вспоминались жар его взгляда, дерзкий шёпот, уверенность рук в танце. Это было опасно, возмутительно… и от этого пробегала запретная искра.

Юлиана резко отвернулась, одёргивая себя мыслями о долге, репутации, муже. С холодной решимостью она подошла к гардеробу. Её выбор пал на строгое платье цвета тёмного аспида, с высоким воротником и длинными рукавами – броню из атласа и хорошего тона. Никаких лишних драгоценностей, лишь обручальное кольцо и жемчужные серьги. Она должна была стать не женщиной, а олицетворением Академии.

Стратегия была проста: безупречная вежливость, дистанция, разговор только об истории магии. Юлиана порылась в памяти. Чем ещё можно отвлечь принца? Нужен отвлекающий манёвр – яркий образ. Например, тщеславная леди Катарина, которая могла бы переключить внимание дракона.

Лёжа в огромной пустой кровати, она выстраивала планы. Но в самой глубине души, где жило древнее чутьё, поднималась холодная правда: это бесполезно. Дракон вышел на охоту. Все эти ухищрения были бумажной стеной на пути лавины.

Она думала не о том, как избежать его. Она думала о том, как выиграть. Не сдаться – но и не убежать. Играть так, чтобы сохранить себя в этой игре, где ставками были её достоинство, её брак, её душа.

Юлиана повернулась на бок, к холодной половине кровати. Горькая ясность не давала уснуть – завтра ей предстояло сражаться. Каждым взглядом, каждым жестом, каждым ледяным словом. И она была готова. Не как жертва. Как равный противник на поле, которое ей навязали, но которое она превратит в свою территорию.

Глава 5. Ложный след

Утренний свет, робкий и размытый, наполнял будуар леди Юлианы Глейс, играя на хрустальных флаконах и серебряных щётках. Воздух пах лавандой и свежестью. Горничные, юные и говорливые, суетились вокруг госпожи, их щебет нарушал тягостную тишину, поселившуюся в особняке с отъездом хозяина.

– Ох, миледи, а правда, что кронпринц так статен, как о нём говорят? – с придыханием спросила рыжеволосая Ильма, осторожно расправляя складки строгого тёмно-синего платья, выбранного Юлианой.

– Говорят, у него аура такая… мощная! – подхватила круглолицая Мэри. – Мой двоюродный брат из дворцовой стражи рассказывал, что вчера две фрейлины чуть в обморок не упали, когда он проходил мимо!

Юлиана стояла неподвижно, позволяя им одевать себя, её лицо было бесстрастной маской. Она с лёгким, усталым презрением пропускала эти глупые россказни мимо ушей.

– А ещё, – понизив голос, вступила Мэри, – моя тётка-прачка слышала от камеристки посольства… Говорят, драконы в любви ненасытны. И они страшные коллекционеры! Любят собирать красивых женщин, как трофеи.

Третья, самая любимая горничная госпожи, умница Эльза, только неодобрительно покачала головой.

Уголок губ Юлианы дрогнул в едва уловимой холодной усмешке. «Собирать трофеи». Да, это соответствовало хищному блеску в глазах Рендеэля Игнийского.

– А ещё… моя бабушка, она с эльдарского пограничья, рассказывала старую легенду, – добавила Ильма. – Что у драконьего рода бывают не просто пары, а… Отражённые. Будто два родственных пламени, или лёд и огонь, что видят в другом своё подобие, свою недостающую часть. И когда дракон находит такое Отражение, он уже не может смотреть в другую сторону. Это на всю жизнь, и даже древнее право рода это признаёт.

Словно ледяная стрела пронзила Юлиану с макушки до пят.

Отражённые.

Воздух из будуара словно выкачали. Весёлый щебет превратился в далёкий гул. Перед её внутренним взором всплыли обрывки полузабытых легенд, прочитанных когда-то в древних фолиантах.

«…драконья натура познаёт свою полноту лишь в Отражённой Паре…»

«…узнавание на уровне крови и сущности, влечение противоположностей, что дополняют друг друга…»

Лёд сменился острой, всепоглощающей паникой. Пальцы Юлианы, лежавшие на столешнице, сами собой впились в полированное дерево, костяшки побелели. Всё вставало на свои места с ужасающей ясностью. Те странные ощущения на балу – резонанс, пробежавший между ними в момент, когда его пальцы коснулись её руки. Едва уловимый, но неоспоримый отклик, который она тогда отказывалась признать. Всё это обретало имя. Им двигало не просто желание, а древнее узнавание. То притяжение, что заставляет пламя тянуться ко льду, чтобы увидеть в нём своё отражение. И он, рождённый драконом, верил в законы своей крови.

Вся её тщательно продуманная стратегия рассыпалась в прах. Как можно бороться с правом, основанным на кровной магии драконьего рода и понятии судьбоносного отражения?

– Миледи? Вам нехорошо? – встревожилась Эльза, заметив, как побледнела госпожа.

Юлиана силой воли заставила себя разжать руку. Она медленно подняла голову и встретилась с собственным взглядом в зеркале. В зелёных глазах, обычно таких ясных, бушевала тихая буря.

– Всё в порядке, – голос прозвучал ровно, но глухо. – Продолжайте.

Когда последняя шпилька была воткнута в безупречную причёску, леди Юлиана подошла к окну. Она смотрела на солнечную столицу, но видела ловушку, чьи стены оказались выше и прочнее, чем виделись в начале. Она мысленно обратилась к Великой Ламире, покровительнице королевства: «Пусть это будут просто сплетни. Пусть его интерес будет лишь капризом. Не дайте этому быть правдой».

Но молитва звучала слабо в её собственной душе, уже отравленной подозрением, которое чувствовалось как липкая истина.

***

В Голубой гостиной расположились шесть придворных дам, созванных Юлианой. Они напоминали стайку ярких птиц. Леди Катарина – в платье с вызывающим декольте, остальные не отставали: шёлк, бархат, томные взгляды. Каждая мечтала привлечь внимание могущественного гостя. Воздух был пропитан ароматом чая и нервного ожидания.

А посреди этого цветущего сада – леди Юлиана. Суровая, тёмная линия в строгом платье, без единой лишней драгоценности. Она смотрела на них, и в душе клокотала сдержанная досада. Её план дал обратный эффект. Вместо того чтобы раствориться в стайке щебечущих дам, она выделялась. Как чёрный кипарис среди пионов. Юлиана сама не могла понять, почему весь её стратегический ум превращался в детский лепет при мысли о кронпринце Эльдарии.

В этот момент слуга доложил о прибытии Его Высочества Рендеэля Игнийского и открыл двери.

Сначала в гостиную вторглась аура, воздух словно сгустился – и вошёл он. Рендеэль позволил себе один быстрый, всеобъемлющий взгляд, оценивающий поле боя. Он увидел пёстрое полотно жаждущих внимания женских лиц. И посреди этого – её. Одинокую, гордую, нарочито простую фигуру. Идея была настолько прозрачна, что он едва сдержал усмешку. Кронпринцу было полтораста лет. Он видел сотни таких уловок. И всё же… этот наивный, отчаянный манёвр леди Юлианы вызвал в нём не насмешку, а острое, жгучее любопытство.

Их взгляды встретились на мгновение. В её зелёных глазах он прочёл ледяную решимость, натянутую, как струна, и внутренний ужас, который она отчаянно пыталась скрыть.

Рендеэль Игнийский сделал несколько шагов вперёд. Вся его фигура излучала непринуждённую власть. Он склонил голову в общем поклоне.

– Леди. Я польщён таким ярким приёмом, – его низкий, бархатный голос заставил леди Катарину вздрогнуть от удовольствия. Все дамы словно устремились к нему, хотя никто не двинулся с места.

Рендеэль чуть усмехнулся, ощущая этот порыв, и его взгляд вернулся к Юлиане. Он подошёл к ней настолько естественно, что все остальные дамы будто исчезли.

– Леди Глейс, – он взял её руку. Прикосновение в белой перчатке было вежливым, но длилось на мгновение дольше. – Благодарю за приглашение. И за тщательно подобранное общество. Я вижу, вы стремитесь показать мне всё великолепие ламирийского двора. Однако, – он слегка наклонился, понизив голос так, чтобы слышала только она, – моим главным гидом были и остаётесь вы. Моя просвещённая проводница.

Он отпустил её руку и обвёл взглядом остальных дам.

– Не смею задерживать таких прекрасных леди надолго. Уверен, у каждой из вас сегодня масса важных дел.

Это был элегантный, но недвусмысленный отказ. Он вежливо и твёрдо отсекал весь её тактический манёвр. Его интерес был точно сфокусирован. И каждая дама поняла это, с сожалением покидая гостиную. Леди Катарина бросила на Юлиану злой взгляд через плечо, но Его Высочество отсек все переглядывания своей широкой спиной, затянутой в синий бархат.

Юлиана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он понял. Увидел её игру и принял её. Но не как поражение, а как первый ход. Теперь Рендеэль смотрел на неё с тем выражением, с каким дракон с высоты скалы наблюдает за попытками добычи спрятаться в кустах. С терпеливым, хищным интересом.

– Прошу к столу, Ваше Высочество, – её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. – Надеюсь, наши скромные яства придутся вам по вкусу перед долгой прогулкой.

– О, леди Глейс, – он улыбнулся, и в чёрных глазах вспыхнул опасный огонёк, – будьте уверены. У меня отменный аппетит. И я предвкушаю сегодняшний день как никогда. Особенно ту его часть, что пройдёт в вашем обществе.

Он сделал шаг к столу, предлагая руку. Словно это он был хозяином, а она – гостьей. Игра была принята. Правила заданы. И теперь дракон готовился сделать свой первый, неторопливый ход.

Глава 6. Огонь на поражение

Воздух в Голубой гостиной был пропитан ароматом чая и выпечки, но под этой благоуханной оболочкой вибрировало напряжение. Слова кронпринца, обронённые перед обедом – «отменный аппетит», «предвкушаю» – жгли сознание Юлианы, вызывая предательскую краску на щеках. Она злилась на себя за эту неловкость, за то, что не может совладать с собственным телом.

Она чувствовала присутствие Рендеэля всей кожей. Оно было физическим – тёплой, плотной аурой, которая тянулась к ней через пространство стола, через церемонные жесты слуг. Её собственное тело, к ужасу, отзывалось едва уловимой дрожью той струны, что была натянута между ними в день бала.

Чтобы заглушить внутреннюю бурю, она заставила себя есть, но вкус изысканных блюд был как вкус песка. Взгляд Юлианы упрямо блуждал по узорам на фарфоре, избегая принца. Но это было невозможно. Он сидел напротив. И когда их взгляды случайно встречались, она видела в чёрных глазах хищную, безжалостную ясность.

Единственным якорем была предстоящая экскурсия. Там будет публичность, стража, свидетели. Никаких намёков, никаких прикосновений. Только беседа об истории и магии.

Через час кабриолет, запряжённый парой вороных, мягко катил по залитым солнцем улицам Нагарада. Изначальная напряжённость начала таять под ласковыми лучами ламирийского солнца. Говоря о городе, который Юлиана знала и любила, она оживала. Голос её, обычно сдержанный, обрёл лёгкие, одушевлённые переливы.

Беседа стала почти дружелюбной. А когда она, смеясь, рассказала историю об упрямом посохе первого Верховного мага, застрявшем в холме и решившем судьбу Академии, Рендеэль от души рассмеялся. Его смех был низким, приятным, лишённым привычной напыщенности.

– Великолепно! Ваш Ламиред, я вижу, был драконом по духу, если не по крови! – сказал он, и в глазах светилось неподдельное восхищение.

Она рассмеялась.

– Вон там, видите? – Юлиана указала на изящную колокольню, уходящую в небо. – Собор Великой Ламиры. В хрониках говорится, что её строил зодчий, который влюбился в дочь настоятеля. Он так хотел, чтобы она увидела его творение с высоты, что сделал лестницу в триста ступеней. Но девушка слишком боялась высоты. А зодчий всё равно строил. Говорят, его дух до сих пор бродит по колокольне и вздыхает по ночам.

– И она так и не поднялась? – спросил Рендеэль, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сочувствие.

– Нет. Она вышла замуж за торговца шёлком и уехала на юг. А колокольня осталась. – Юлиана пожала плечами. – Знаете, иногда самые красивые вещи строят для тех, кто их никогда не оценит.

Рендеэль посмотрел на неё долгим взглядом.

– А иногда, – тихо сказал он, – тот, кто строит, просто не умеет иначе. Для него сам процесс – уже признание.

Она не ответила. Они проехали мимо дворца, мимо шумного рынка, где торговцы зазывали покупателей, мимо фонтанов, где резвились дети. Юлиана улыбалась, и в искрящийся воздух одна за другой взлетали её тёплые, живые реплики.

– Вы любите этот город, – сказал Рендеэль, заворожённый её вдохновенным образом.

– Это мой дом, – просто ответила она. – Здесь каждый камень говорит на моём языке.

– Я понимаю, – кивнул он. – У меня тоже есть такое место. Скала Ветров в Эльдарии. Когда я там стою, мне кажется, что весь мир у моих ног. Но, – он сделал паузу, – почему-то рядом с вами я забываю, как это – чувствовать себя на вершине.

Она повернулась к нему. Лицо принца было спокойным, но в глазах плескалась та самая бездна, которая одновременно пугала и притягивала.

– Вы слишком много говорите комплиментов, Ваше Высочество, – сухо сказала Юлиана. – Это начинает походить на осаду.

– Осаду? – он усмехнулся. – Леди Глейс, я никогда не осаждаю. Я или штурмую, или просто… жду.

– Чего?

– Когда ледяная королева сама откроет ворота.

Их взгляды встретились, и воздух между ними зазвенел.

Кабриолет остановился внезапно. Оба вздрогнули и повернулись к огромному зданию. Перед ними в лучах полуденного солнца возвышалась Ламирийская Академия магии. Построенная из светлого камня, она поражала гармонией и лёгкостью, словно была соткана из самого света, порядка и знания.

Рендеэль вышел первым, подал Юлиане руку. Его взгляд был прикован не к величественному фасаду, а к её лицу, на котором снова появилась тень официальности, но уже без прежней ледяной скованности.

– Ну что ж, леди Глейс, – сказал он тихо, для неё одной. – Ведите меня в сердце магии вашего королевства.

Она кивнула, принимая руку. Ладонь в перчатке, но его пальцы ощущались тёплыми даже сквозь ткань. Короткое прикосновение, от которого по её спине пробежал холодок.

Войдя под высокие своды главного зала, они попали в море людей. Сотни студентов и преподавателей заполнили пространство. Когда Юлиана и Рендеэль, сопровождаемые ректором, пересекли порог, тишина упала на зал, а затем грянуло приветствие. Юлиана замерла, ошеломлённая этим взрывом искренней энергии, а в зелёных глазах мелькнула растерянная теплота.

Пожилой ректор, профессор Агир, поднял руку, и зал смолк с магической дисциплиной. Он пригласил покровительницу академии сказать несколько слов.

Юлиана поднялась на возвышение. Сердце колотилось где-то у горла. Она обвела взглядом зал, полный ожидающих лиц. И вдруг из первого ряда раздался восторженный юношеский возглас:

– Леди Глейс! Выходите за меня замуж!

Взрыв смеха прокатился по залу. Сам виновник, румяный светловолосый юноша, смотрел на неё с чистосердечным, безудержным обожанием. Рендеэль Игнийский не смог сдержать короткий, искренний смешок. И она тоже улыбнулась – широко, по-настоящему, и холодная маска растаяла без остатка.

– Молодой человек, – сказала леди, постучав обручальным кольцом по дереву кафедры, – вы опоздали лет на десять. Но я ценю смелость.

Зал снова взорвался смехом. А когда стихло, она заговорила:

– Говорят, что магия – это сила. Что она в кристаллах, в формулах, в древних рунах. Но я скажу вам то, чему учат здесь, в этих стенах. Магия – это не только сила. Магия – это терпение. Это умение ждать, когда росток пробьётся сквозь камень. Это умение слушать, когда мир молчит. И это умение любить даже то, что не отвечает взаимностью. Магия – это путь вашей души через огонь цели, боль учения, тьму познания – к свету истины. Каждый, кто пройдёт этот путь, сможет обрести крылья и подняться над внутренней бездной. И понять, что лишь пройдя все шаги, вы сотворите себя.

Она говорила недолго, но каждое слово падало в тишину зала, и в этой тишине чувствовалось что-то большее, чем просто уважение.

Когда Юлиана закончила, аплодисменты были оглушительными. Рендеэль смотрел на неё, и свет из витражей падал на её тёмные волосы, создавая светлый ореол. В его груди клокотало что-то дикое. Ему самому захотелось выкрикнуть что-то дерзкое, признать её своей перед всеми. Но он лишь стоял, сцепив за спиной пальцы так, что костяшки побелели.

После торжественного приёма ректор предложил экскурсию в лабораторию прикладной магии.

– Леди Глейс, – обратился он, – может быть, вы покажете Его Высочеству нашу гордость? Коллекцию изобретений наших выпускников?

– С удовольствием, – кивнула она.

Пройдя по величественным залам и коридорам со снующими студентами, они оказались у дверей лаборатории. Пространство внутри напоминало мастерскую безумного гения: столы, заваленные кристаллами, дымящимися составами и хитроумными устройствами. В углу стоял странный агрегат из меди и стекла, внутри которого мерцало голубоватое пламя.

– А это что? – спросил Рендеэль, указывая на него.

– Универсальный реактор преобразования мага Ярина, – ответила Юлиана с гордостью в голосе. – Он позволяет преобразовывать один вид магической энергии в другой. Ярин потратил на него двадцать лет. Он так ни разу и не женился, потому что всё время проводил здесь, с любимым детищем.

– Достойная жертва, – усмехнулся Рендеэль. – Хотя, на мой взгляд, двадцать лет в одиночестве – слишком высокая цена за любой реактор.

– Для кого-то наука и есть любовь, – парировала она. – Вы, драконы, должны это понимать. Вы же живёте долго. Неужели никогда не влюблялись в то, что нельзя потрогать?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Влюблялся, – тихо сказал он. – В то, что нельзя потрогать.

Юлиана резко отвернулась, делая вид, что рассматривает соседний стенд. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Вот это, – указала она на витрину с кристаллами, – наша коллекция редких ардиумных образований. Этот, например, – она ткнула пальцем в тёмно-фиолетовый камень, – называют «Глазом Ночи». Если смотреть в него достаточно долго, можно увидеть своё будущее.

– И вы смотрели?

– Нет. Я не любительница заглядывать вперёд. Предпочитаю строить настоящее.

– Мудро, – кивнул он. – Но иногда будущее само заглядывает в тебя.

Их взгляды снова встретились. Юлиана первой отвела глаза.

Под предлогом, чтобы лучше рассмотреть схему на стене, Рендеэль придвинулся ближе. Его плечо почти касалось её плеча. Голос приобрёл более низкий, интимный тембр.

– А это что за чертежи?

– Проект стабилизации порталов мага Вайса, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он так и не был завершён. Вайс влюбился в эльдарскую студентку и сбежал с ней, бросив всё.

– Романтично, – заметил Рендеэль. – Значит, даже великие маги способны на глупости ради любви.

– Или на предательство, – тихо сказала Юлиана. – Смотря с какой стороны посмотреть.

Он не ответил. Только смотрел на неё, и под этим прожигающим взглядом нежная кожа на её шее покрывалась лёгкими мурашками.

Юлиана чувствовала это волной тепла, накатывавшей с каждым его шагом. Речь её стала чуть отрывистее. Отчаянно пытаясь восстановить защиту, она сделала последнюю попытку возвести стену.

– Да, Академия гордится своими сыновьями и дочерями, – сказала она, заставляя голос звучать твёрже, и повернулась к нему. – Мой супруг, Верховный маг Арис, тоже выпускник этих стен.

Она произнесла это имя как заклинание, как оберег. Но эффект оказался обратным. Услышав имя соперника, глаза Рендеэля Игнийского вспыхнули ярче. В них мелькнул азарт и тёмная драконья жажда обладания тем, что уже имеет хозяина.

– Неудивительно, – сказал он, и в голосе зазвучала бархатная хрипотца. – Только здесь могли взрастить человека, способного оценить и завоевать такое сокровище.

Он сделал паузу, давая словам осесть в тишине лаборатории. Потом наклонился ближе, так, что его шёпот уловила только она:

– Но знаете, леди Глейс, драконы славятся тем, что различают в сокровищах не только внешний блеск, но и скрытое пламя. Для нас истинная ценность – не в оправе, а в том, что внутри. И мы верим: пламя, рождённое внутри, должно гореть рядом с подобным себе. Иначе оно просто погаснет.