Отражённый Огонь

Юлия Беляева

Отражённый Огонь

Шаг 1

Сгорать – не значит стать пеплом.

Если ты не боишься – возьми меня за руку и следуй за мной.

Я проведу тебя через огонь.

Помни – будет жарко.

Но ты сможешь обрести себя.

ПРОЛОГ. Валгор

Холод. Он был первым, последним и единственным ощущением. Ледяной ветер с перевала Молчащих Духов выл в амбразурах крепости Валгор, вымещая ярость на каменных стенах и людях, которые осмелились занять клочок пограничной земли. Ламирийцы и эльдарцы восемьдесят лет спорили из-за этих скал. Причиной вражды стали кристаллы ардиума, найденные в недрах хребта. Эти камни, вобравшие в себя первозданную магию, стали желанны для обеих сторон – и для ламирийцев, народа змеиной крови, чьи маги черпали силы из глубин земли и ткали из неё чары, и для эльдарцев, потомков древних драконьих родов, для которых ардиум был топливом их огненной мощи. Спор перерос в стычки, стычки – в окопы, окопы – в эту проклятую крепость.

Юлиана Веймор, новоиспечённый лейтенант, выпускница военной академии «Стальной Щит», прижалась спиной к ледяному камню бойницы. Пальцы в грубых перчатках коченели на древке алебарды. Ей было двадцать два, и весь военный опыт умещался в три месяца гарнизонной службы, оборванной сегодня на рассвете рогом боевой тревоги.

«Так вот как пахнет настоящая война»– промелькнула бесцветная мысль в гудящей голове. Не парадом, не уставом, а смесью пота, страха, гари и сладковатой меди крови. Где-то внизу, у подножия стены, стонал раненый. Его скоро прикончат. Эльдарцы не брали пленных в таких вылазках.

Охранный контур нервно мерцал в ледяном воздухе, зияя прорехами от ночных зажигательных снарядов противника. Деревянные укрепления на крепостной стене нещадно чадили, забивая лёгкие едкой гарью. Защитники намотали на лица тряпки, чтобы хоть как-то дышать.

Грохот. Не такой, как от катапульты. Глухой, содрогающий землю. Будто сама гора кашлянула. Затем – нечеловеческий рёв. Древний, грудной, полный такой первобытной ярости, что у Юлианы сердце вжалось в ребра, а у стоявшего рядом юнца-лучника по штанам потекла тёплая струйка.

– Дракон! – закричал кто-то, и его голос сорвался в визг. – Их принц! Игнийский!

Она рискнула выглянуть. От лагеря эльдарцев в сером предрассветном небе летел огромный дракон – воплощённое орудие войны. Ужасающе прекрасный, словно сошедший с древних фресок. Чёрная, отливающая синевой чешуя. Мощные взмахи крыльев рождали ураган. Пламя вырывалось из пасти сгустками белого жара, которые падали на деревянные укрепления ламирийцев и обращали их в угольные ямы за секунду. Воздух звенел от жара и криков.

И вот дракон развернулся и пошёл на штурм их участка стены. Юлиана увидела его глаза – даже на расстоянии они казались угольками в глубине черепа. В них не было ни ярости, ни ненависти.

– Щиты! – заорал сержант, и его тут же срезало шквалом стрел с земли.

Инстинкт, вбитый муштрой, оказался сильнее страха. Юлиана откинула алебарду и рванула к бойнице, за которой уже виднелась расширяющаяся грудь чудовища. Не для атаки – для безумия. Она впилась пальцами в выступ и приготовилась спрыгнуть вниз, в узкий проход, прежде чем пламя испепелит позицию.

Но пламя не пришло. В воздухе перед драконом вспыхнул, затрещав, массивный барьер из сияющих синих рун. Пламя ударило в него и расплескалось в стороны, как вода о скалу. Магический щит.

Рядом, на площадке для баллист, стоял молодой человек в потрёпанном мундире офицера-мага. Он был без повязки на лице, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу. Из вытянутых рук лился переливающийся поток синего света, а лицо искажало чудовищное напряжение. Капитан Арис Глейс. Выпускник ламирийской Академии магии, о котором все говорили как о восходящем даровании. Юлиана видела его пару раз – замкнутого, сосредоточенного.

Дракон, удивлённый помехой, отлетел, но барьер под его ударом треснул. Арис пошатнулся, из носа хлынула кровь. Юлиана метнулась к нему и встала за его спиной в упор. Она прижалась спиной к его спине, плечом к качающимся плечам, принимая на себя его вес как живой контрфорс. Её дыхание, хриплое и резкое, недвижная стойка – всё это было единственной поддержкой, которую она могла оказать. Она стала его стеной, чтобы он мог держать свою.

– Держитесь, капитан! – выкрикнула Юлиана, и голос, к удивлению, не дрогнул.

Он быстро взглянул на неё. В стальных глазах мелькнуло удивление: ты ещё здесь, ты не сбежала?

И в этот миг на стену, в двадцати шагах от них, обрушилась тьма в доспехах. Уже не чудовище. Воин. Человеческого роста, но движущийся с грацией нечеловеческой силы. Он рассекал защитников как серп спелую траву. Его длинный клинок сверкал в огнях пожаров, описывая дуги смерти. Он методично и уверенно шёл прямо на них – туда, где держался маг в сердце обороны.

Юлиана мрачно смотрела на приближающегося воина, поддерживая спиной капитана, и внутренне напрягалась, как пружина, готовая внезапно распрямиться. Она трезво оценила свои физические силы и его.

Снизу уже слышался лязг стали, ругань и крики – эльдарские отряды занимали крепость. Скоро они будут на стенах. Ждать больше нельзя. Резко оторвавшись от спины Ариса, Юлиана схватила валявшийся под ногами топорик стражи. Воин оказался рядом в три прыжка. Его взгляд, чёрный и бездонный, скользнул по ней, оценивая угрозу. И не нашёл.

Он атаковал с сокрушительной простотой – вертикальный рассекающий удар в плечо, чтобы сбить с пути. Юлиана не стала ловить его – её бы раздавило. Она рванулась внутрь атаки, под клинок, как учили в «Стальном Щите», и вонзила топорик в сочленение набедренника. Сталь скрипнула о сталь и соскользнула, лишь слегка порвав кожу. Но этого хватило.

Воин издал короткий, больше удивлённый, чем яростный звук. Его свободная рука молнией вылетела, чтобы схватить её за горло. Юлиана увернулась, но длинные пальцы со стальными когтями на перчатке рассекли, как перочинный нож, ремень её наплечника. Вскинутый клинок блеснул в лучах восходящего солнца и украсил её руку кровавым росчерком от локтя до плеча. Юлиану ошпарила острая жгучая боль. Тёплая кровь хлынула под доспех.

Она отпрыгнула за выступ бойницы, задыхаясь, прижимая раненую руку к груди. Сквозь бьющееся в висках сердце и пелену боли она подняла взгляд и поняла, кто перед ней. Это был Рендеэль Игнийский. Легенда, истинный безжалостный дракон, кронпринц Эльдарии. Даже в человеческом обличье он был воплощением огненной стихии. В чёрных глазах горел узнаваемый до дрожи огонь – яростный, абсолютный, голодный огонь дракона.

Воин быстро окинул её фигуру взглядом и понял, что это девушка так ловко подобралась к нему и смогла слегка ранить. В его глазах мелькнуло удивление и... что-то похожее на невольное уважение. На лице девушки была намотана тряпичная повязка, спасающая от дыма. Видны были только глаза. Зелёные, ледяные, полные расчётливой ярости. В них, как в зеркале, отразился его собственный огонь, и на миг ему показалось, что он смотрит в глаза достойному врагу, запертому в хрупкое тело.

Но девушка, истекая кровью, завалилась навзничь, и Рендеэль почувствовал сожаление. С женщинами он любил воевать на другом поле. Скользнув взглядом по её лежащему телу, он уже искал другую цель.

Из внутренней лестницы высыпали эльдарские воины. Без лишнего шума они рассыпались веером, вступая в бой с защитниками крепости.

Ламирийский маг всё ещё держал магический щит, мешая обстрелу стены. Прежде чем Рендеэль успел сомкнуть пальцы на горле мага, Арис развернулся. Барьер, который он держал, лопнул с оглушительным хрустальным звоном. Высвободившуюся энергию маг втянул в себя как ядовитый вздох. Его стальные глаза вспыхнули алым. А затем маг выдохнул. В пространство между ними ударила абсолютная тишина, обёрнутая в ледяный вихрь. Волна сконцентрированного ментального давления, смешанного с холодом, от которого застывала кровь в жилах. Рунические обереги на доспехах принца вспыхнули и погасли. Он замер на долю секунды, будто наткнулся на невидимую стену. Его чёрные глаза сузились, теперь уже с интересом разглядывая противника.

Но это была вся магия, на которую у Ариса хватило сил. Он не стал ждать. Пока Рендеэль преодолевал паралич, маг рванулся вперёд, и в его руке словно из ниоткуда появился короткий чёрный нож. Удар был молниеносным и смертельным – прямо в горло. Но дракон уже оправился. Он не стал уворачиваться – свободная рука в латной перчатке встретила клинок в полёте. Металл вскипел, и нож, сломанный пополам, отлетел в сторону. Кулак дракона, всё ещё сжимавший эфес меча, со всей мощью ударил Ариса в солнечное сплетение.

Раздался глухой влажный звук. Маг отлетел на несколько шагов, ударился спиной о каменный зубец и осел, давясь кашлем и кровью. Магические силы окончательно покинули его, оставив только боль и пустоту. А победитель уже стоял над ним, поднимая меч для последнего удара.

– Рендеэль! Крепость наша! Пленных не убиваем! – раздался резкий женский крик кого-то из офицеров.

В этот момент с башни у главных ворот взметнулся столб чёрного дыма – сигнал прорыва. Основные силы эльдарцев ворвались внутрь.

Меч застыл в дюйме от горла мага. Убить его сейчас было бы стратегически правильно. Но это уже низко. Победа достигнута, а умирающий маг, обессилевший в тщетной попытке защитить жалкий форпост, был теперь просто частью пейзажа, ещё одним трупом среди многих. Он развернулся и пошёл прочь – к настоящей добыче, к складам с ардиумом и командному пункту.

Арис, сквозь туман боли и удушья, видел, как чёрный силуэт растворяется в дыму. Гортанные крики эльдарцев эхом шумели в голове. Но унижение жгло сильнее ран. Превозмогая боль в сломанных рёбрах, он повернул голову и увидел тело девушки-лейтенанта, неподвижно лежащее у бойницы в луже собственной крови.

Эту девушку он видел среди новобранцев из «Стального Щита». Встречая её в столовой, он часто думал, зачем она прибыла сюда. Аристократка, красавица в военной форме. Арис вспомнил её изумрудные глаза и гордую осанку. Ночами он мечтал о ней, а сейчас эта девушка истекала кровью в хаосе чужой победы. Арис собрал все силы и встал. Влил в себя магический энергетик собственного изобретения и пошёл к Юлиане. Вокруг лежали тела убитых и раненых, через которые приходилось перешагивать.

Маг присел возле девушки, снял грязную повязку и посмотрел на её лицо – бледное, залитое кровью, но даже сейчас не сломленное. И вдруг понял, что не красота его тянула. А то, как она держала спину. Как не дрогнула, когда мир рушился.

Арис поднял её руку. Пульс прослушивался. Жива, но сильная кровопотеря – повреждена артерия. Он одним резким движением сорвал болтающийся наплечник и его ремнями перетянул рану выше. Юлиана с трудом разлепила глаза.

– Капитан? – прохрипела она.

– Всё кончено, Валгор пал, – отрывисто сказал маг. – Но ты – нет. Ты будешь жить.

Затем он схватил её, перекинул через плечо с нечеловеческой для его стройности силой и бросился к внутренней лестнице, ведущей в подземные убежища. Арис нырнул в темноту тоннеля. Его шёпот звучал в её сознании, уже теряющем связь с миром:

– Я сделаю так, что ты никогда больше не вернёшься в этот ад. Я обещаю.

Часть 1. ИСКРА

Глава 1. Холодный огонь

Леди Юлиана Глейс не танцевала. Она стояла у мраморной колонны, и бальная суета обтекала её, как вода ледяной утёс. Восемь лет перемирия между Ламирией и Эльдарией праздновали с размахом: зал гудел, воздух плавился от запахов духов, вина и цветочных гирлянд. Но для неё этот гул оставался где-то далеко. Она ждала.

Высокая, с гордой осанкой и кожей, словно никогда не знавшей солнца, она казалась статуей в серебристо-сером муаре. Чёрные волосы, стянутые в строгий узел, открывали длинную шею – единственное, что в её облике выглядело уязвимым. Платье сидело безупречно, подчёркивая тонкую талию, высокую грудь. Но сама она смотрела на зал спокойно и ясно, будто наблюдала за чем-то давно знакомым и не слишком интересным.

Рядом не было мужа, Верховного мага Ариса. Он задерживался на переговорах о поставках ардиума, который когда-то стоил крови на стенах Валгора. И это одиночество делало её заметной. Слишком заметной. Она уже чувствовала на себе чужие взгляды – оценивающие, любопытные. Один из них, самый цепкий, исходил от дальней колонны, где в тени стояла пожилая дама в бордовом. Герцогиня Агинская, тётка короля. Её узкие глаза уже не раз останавливались на Юлиане – и всякий раз, когда та ловила этот взгляд, герцогиня невозмутимо отводила его. Но Юлиана знала: каждая деталь будет увидена, оценена, доложена по назначению.

Внезапно гул голосов в зале перекрыл звонкий голос герольда:

– Его Высочество кронпринц Эльдарии Рендеэль Игнийский!

Юлиана не обернулась на звук. Она и так знала, кого увидит. Кого ждала весь вечер. И все же, выплеснутое в воздух огненное имя, прошлось холодком вдоль позвоночника, отозвалось внезапной тишиной в крови.

Когда Рендеэль Игнийский вошёл в зал, Юлиана почувствовала это всей кожей. Раскалённый ветер с призрачным запахом гари, снега и камня – память о другом дне, другой жизни.

Он был высок, широкоплеч, в тёмно-синем мундире с золотым шитьём, на голову выше толпы. В чёрных глазах читалась привычная уверенность. Он улыбался, кивал склоняющимся придворным, но взгляд скользил по лицам – он сам не знал, что ищет, пока не нашёл.

Всё вокруг для него будто приглушилось. Он увидел её – статную, спокойную, холодно-прекрасную. Что-то внутри дрогнуло, зацепилось. Не просто красота. Эта ледяная грация стояла здесь, среди блеска и фальши, но пахло от неё вызовом.

– Ваше Высочество? – тихо окликнул сопровождающий.

– Кто это? – Рендеэль не отводил глаз.

Придворный взглянул и слегка побледнел:

– Леди Юлиана Глейс. Супруга Верховного мага Ариса.

– Глейс… – повторил Рендеэль, пробуя имя на вкус. Где-то на задворках памяти шевельнулось что-то смутное, но он отогнал это. – Интересно.

– Ваше Высочество, будьте осторожны. Её муж… он не просто маг. Он очень могущественен. И ревнив.

Рендеэль кивнул, но шагнул вперёд. Не из упрямства, а из внутреннего зова, который был старше разума. Он шёл через зал, и люди расступались. Шепотки ползли за ним: «Смотри, он идёт к Глейс», «Как он смеет?», «Её муж…».

Юлиана обернулась. Музыка, смех, шелест платьев – всё спрессовалось в далёкий гул. Остались только его глаза – чёрные, глубокие, как угольки в черепе дракона.

Её левая рука, лежавшая на веере, дрогнула. Под перчаткой, под слоями муара, старый шрам отозвался тихим напоминанием. О том, что некоторые встречи оставляют следы, которые не стираются годами.

Она медленно, с ледяным усилием воли разжала пальцы на веере и опустила руку. Дыхание – ровное. Лицо – маска. Она позволила бальному залу вернуться, заглушив призрачный рёв в ушах. Он думает, что начинает игру? Он даже не подозревает, что этот разговор ждал своего часа восемь лет.

Когда Рендеэль остановился перед ней, её лицо было безупречным полотном спокойствия. Зелёные глаза встретили его тёмные.

«Ты ищешь красавицу, дракон, – прошептала мысль где-то в глубине, где пряталась та окровавленная девчонка. – Но нашёл призрак. И этот призрак не боится тебя».

Он слегка склонил голову:

– Леди Глейс. Рендеэль Игнийский. Простите за дерзость, но я не мог не подойти. Вы затмили собой весь вечер. Позвольте пригласить вас на танец?

Тишина вокруг стала осязаемой. Каждая секунда промедления обсуждалась бы потом. Отказать – невежливо, вызовет вопросы. Согласиться – признать правила его игры.

Юлиана не смотрела в сторону герцогини, но знала, что та сейчас наблюдает, прикидывая, какую ценность имеет эта сцена для донесений королю.

– Вы очень любезны, Ваше Высочество. Конечно.

Он протянул руку. Его пальцы – тёплые, сильные – сомкнулись вокруг её ладони. Даже сквозь перчатку она чувствовала их уверенность. И свою собственную дрожь. В момент соприкосновения под кожей что-то ёкнуло – слабый, ледяной толчок. Будто два магнита насильно свели вместе одноимёнными полюсами. Юлиана едва заметно вздрогнула. Рендеэль приподнял бровь – он тоже что-то почувствовал. Странный импульс. Неловкость? Нет, что-то иное.

Музыка сменилась медленным вальсом. Он вёл легко, уверенно, его рука на её талии была твёрдой и властной. Платье муара вдруг показалось грубым, как бинты, корсет сжимал рёбра – будто она снова в доспехах. Юлиана смотрела куда-то за его плечо, позволяя телу двигаться автоматически, пока разум бушевал.

«Он не узнал меня», – пронеслось в голове холодной волной. Облегчение? Оскорбление? Он видел платье, причёску, прямую спину. Не видел шрама. Не помнил лица в грязи и крови.

Но она помнила. И сейчас, глядя на его уверенную улыбку, её охватила холодная ярость. Ярость того, кого стёрли из памяти как незначительную деталь.

– Странно, – вдруг сказала она, и собственный голос прозвучал со спокойствием, которого она в себе не чувствовала.

– Что странно, леди? – заинтересованно откликнулся кронпринц. Его взгляд изучал её профиль.

– У меня такое чувство, будто ваше лицо мне знакомо, Ваше Высочество. Возможно, с какой-то гравюры или из старых хроник.

Он мягко рассмеялся, и рука на её талии стала чуть увереннее, ведя в плавном повороте:

– О, в хрониках обычно изображают суровых воинов или мудрых правителей. Я надеюсь, хоть на второе немного похож?

– Надежда – прекрасная вещь. – Юлиана позволила себе тонкую, почти незаметную улыбку. – Особенно когда речь идёт о мире. Говорят, он такой хрупкий, наш мир. Как старинное стекло – кажется прочным, но помнит каждую трещину.

Его рука на её талии замерла на долю секунды. Мускулы под камзолом напряглись. Взгляд стал внимательнее, острее:

– Вы говорите о мире с такой… личной интонацией, леди.

– Разве мир – не личное дело каждого? – Юлиана, наконец посмотрела ему прямо в глаза. – Особенно для тех, кто знает, какой ценой он достаётся. И как легко его разбить одним неосторожным движением.

В его чёрных глазах что-то промелькнуло. Не узнавание – смутное ощущение дежавю, тень образа, который не хочет складываться в картину. Память дракона хранила только значимые победы, а не царапины от сломанного оружия. Он снова отогнал это чувство.

– Героизм часто граничит с безрассудством, – сказал Рендеэль, и улыбка вернулась, но стала чуть менее беспечной. – Но это делает истории захватывающими. Легенды рождаются из таких несоответствий.

– О, да. – Она смотрела на него, и в зелёной глубине на миг сверкнул отблеск далёкого пламени. – Истории имеют свойство возвращаться. В самых неожиданных обличьях. И к самым неожиданным людям. Не находите?

Рендеэль замолчал. Вальс кружил их, но между ними повисла звенящая пустота. Он всматривался в неё теперь не как в красивую женщину – как в шифр. Как в карту, где знакомые контуры вдруг складывались в узор, смысла которого он не мог ухватить.

– Вы загадочны, леди, – наконец произнёс он, и в его тоне не было игривости. Только внимание. Опасное и заинтересованное. – И, кажется, знаете больше, чем говорите.

– Это не загадка, Ваше Высочество. – Она не сделала реверанса. Просто смотрела ему в глаза, пока музыка не стихла. – Это опыт. Тот, который не записывают в хрониках.

Её рука выскользнула из его пальцев. Юлиана развернулась и пошла прочь, чувствуя, как мужской взгляд жжёт спину. Не спешила. Каждый шаг был отмерен. Но под корсетом сердце колотилось, как в тот день, когда она бросалась под его клинок.

Проходя мимо колонны, где стояла герцогиня, Юлиана встретилась с ней взглядом. Та не отвела глаз – лишь чуть наклонила голову, словно принимая к сведению всё, что только что произошло. Скоро об этом будет знать король.

Она вышла в ночную прохладу, но тепло чужой руки на талии не растворялось – оно жгло немым предупреждением и странным, невыносимым обещанием.

Балкон тонул в темноте. Слабый свет из зала падал на каменные плиты, но здесь, в тени, можно было спрятаться. Юлиана с силой вцепилась в холодные перила. Только сейчас, оставшись одна, она позволила себе дышать. Глубоко, рвано, как после боя.

Маска упала. Перед глазами всё ещё стоял кронпринц – чёрные глаза, изучающие её лицо, его рука на талии, этот проклятый танец, в котором каждое ее слово било в цель, но он не понял. Не вспомнил. Для него она была просто красивой женщиной, женой мага, ледяной статуей в серебристом муаре.

А для неё он был тем, кто чуть не убил её, даже не заметив. Она провела ладонью по левой руке, туда, где под тканью платья прятался старый рубец. Сколько раз она касалась его за эти восемь лет? Сколько раз думала, что этот шрам – единственное, что связывает её с той девушкой, которая стояла на стене Валгора, которая посмела броситься на дракона?

Теперь той девушки не существовало. Арис позаботился. После падения крепости, когда он вытащил её из кровавого месива и потратил месяцы на то, чтобы вернуть к жизни, он сделал нечто большее. Он стёр её из военных хроник. Убрал все упоминания о лейтенанте Веймор, защищавшей приграничный форпост. Заменил на сухие строчки: «эвакуирована, награждена, комиссована по ранению». Чтобы её имя осталось чистым. Чтобы никто не тыкал пальцем: «Смотрите, жена Верховного мага когда-то была простым солдатом». Чтобы она могла войти в высший свет без клейма кровавой бойни и испорченной репутации.

Он сделал это из любви. Из всепоглощающей, удушающей любви, которая часто казалась клеткой.

И Рендеэль Игнийский никогда не узнает. Никогда не поймёт, что женщина, которую он только что держал в объятиях, – та самая девчонка с ледяными глазами, посмевшая дать ему отпор. Для него она останется просто леди Глейс, женой мага, красивым дополнением к интерьеру.

Горечь подкатила к горлу. Чего она хотела? Чтобы он узнал? Чтобы посмотрел на неё с тем же удивлённым признанием, мелькнувшим в его глазах восемь лет назад, когда он понял, что его ранила девушка? Чтобы сказал: «А, это ты»? Тогда это будет скандал со сложными последствиями.

Она зажмурилась, вцепившись в перила так, что камень, казалось, должен был треснуть. Нет. Пусть не узнаёт. Пусть остаётся в неведении. Это безопаснее. Это правильнее. Но почему тогда внутри так больно? Почему это «невыносимое обещание» жжёт сильнее, чем сам шрам?

– Леди Юлиана.

Голос за спиной был тихим, но от него по спине пробежал холодок. Юлиана медленно обернулась, натягивая маску обратно с той скоростью, с какой солдат вскидывает щит.

В тени балконного проёма стояла герцогиня Агинская. Бордовое платье делало её почти невидимой, только глаза поблёскивали в полумраке – цепкие, умные, оценивающие.

– Ваша Светлость, – голос Юлианы прозвучал ровно, без тени той бури, что только что бушевала внутри. – Решили подышать воздухом?

– Решила убедиться, что с вами всё в порядке, – герцогиня сделала шаг вперёд, и свет из зала упал на её лицо – невозмутимое, как у карточного игрока, знающего все козыри противника. – Вы очень быстро покинули зал после танца с Его Высочеством.

– Танец закончился. Мне стало душно.

– Понимаю. – Герцогиня чуть склонила голову. В её голосе не было ни сочувствия, ни осуждения. – Его Высочество произвёл впечатление на многих.

Юлиана промолчала. Ветер шевелил волосы, выбившиеся из причёски, но она не поправляла их.

– Завтра об этом будут говорить, – продолжила герцогиня, будто размышляя вслух. – О танце. О том, как кронпринц Эльдарии смотрел на жену Верховного мага Ламирии. Сплетни – опасная вещь, леди. Особенно когда за ними стоят реальные интересы.

– Я понимаю, – ответила Юлиана коротко.

– Понимаете. – Герцогиня кивнула, и в этом кивке было что-то похожее на одобрение. – Тогда, полагаю, вы так же понимаете, что завтра Его Величество захочет услышать мою версию событий. – Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. – Я скажу, что танец был безупречен с точки зрения этикета. Ничего более.

Юлиана посмотрела на неё в упор. Герцогиня не отвела взгляда – пожилая женщина с глазами, видевшими слишком много дворцовых интриг, чтобы тратить время на пустые угрозы.

– Благодарю, Ваша Светлость, – тихо сказала Юлиана.

– Не благодарите. – Герцогиня развернулась, но на пороге замерла. – Просто помните: в этой игре у вас есть союзники, даже если вы о них не просили. Но и цена ошибки будет высокой.

Она исчезла в свете зала так же бесшумно, как появилась. Юлиана осталась одна. Ветер стих, и ночная тишина сомкнулась вокруг неё, плотная и глухая. Она ещё раз провела пальцами по левой руке, там, где под тканью прятался шрам. Память о Валгоре. Память о том, кем она была. И о том, кем стала.

Она глубоко вздохнула, поправила выбившуюся прядь и шагнула обратно в свет. Маска была надёжно закреплена. В конце концов, она училась носить её восемь лет. Ещё один вечер ничего не изменит.