Вкус моей ночи

— Я журналистка. Это то, что я умею. — Лея горько усмехнулась. — Сначала я не верила ни в каких вампиров. Думала, это просто богатые ублюдки. Закрытый клуб для влиятельных, которые безнаказанно творят что хотят. Убивают, и никто не может ничего сделать. Я хотела доказательств. Журналистское расследование. Вывести их на чистую воду. Надела браслет Мэй, и он действительно открывал двери. Меня пропускали туда, куда обычных людей не пускают. А потом попала на бал и увидела…

Она замолчала. Я не стал заканчивать за нее.

Рядовая журналистка. Сирота из приюта. Подруга умерла, и больше никого. Без какой-либо защиты полезла к вампирам, вооружившись только ручкой. Отважно. И глупо.

Взяв оба браслета, я повертел, поднес друг к другу. Полумесяцы совпали, образовав полную луну, и на секунду по серебру пробежала рябь.

Я положил их обратно и посмотрел на Лею. Она куталась в плед и выглядела маленькой, измотанной и совсем юной, но глаза были цепкими и внимательными.

— Я полезла во все это ради нее, — продолжила девушка. — Мне нужно было понять, кто убил Валерона и зачем, и кто убил Мэй. Потому что я не верю ни в какой сердечный приступ.

Мы замолчали. Тишину прерывал лишь потрескивающий огонь.

Я перебирал факты. Валерон заключил кровный договор с человеческой девушкой, но не обратил ее. Это осознанный выбор. Он хотел, чтобы Мэй оставалась человеком. Зачем? Кровный договор с человеком — это редкость. Вампиры так не делают без веской причины: слишком опасно и уязвимо. Смерть одного тянет за собой другого. Валерон это прекрасно знал.

И еще браслеты-ключи. Мой друг готовил что-то серьезное, для этого ему нужен был человек на другом конце связи. Канал между мирами? Доступ к чему-то, куда вампир в одиночку не попадет?

А потом его убили. И тот, кто убил, либо знал о плане, либо был его частью.

И тогда Лея выдала то, что сдвинуло картинку.

— Мэй сказала еще кое-что. В последние дни. Думала, это бред, но записала по журналистской привычке. Она повторяла, что он нашел какую-то Дверь, и они убили его за Дверь.

Стакан в моей руке треснул.

Дверь. Если это то, о чем я думаю…

Среди древних вампиров ходила легенда настолько старая, что большинство считало ее сказкой. О месте, где хранится первородная кровь. Это кровь того, кто создал первого вампира. Тот, кто ее найдет, получит абсолютную власть: сможет обращать и развоплощать, создавать и уничтожать, переписывать саму природу вампиров. Одни верили, что это путь к бессмертному потомству, другие — что это оружие, способное убить многих.

И чтобы открыть дверь, по легенде, нужны двое: мертвое сердце и живое.

Вампир и человек.

Я посмотрел на браслеты. Полная луна. Ключ.

Валерон, ты нашел дверь. И Дариэн убил тебя за нее.

Но ключа у него нет. Он лежит передо мной на столе. Дюваль не знал, как выглядит ключ? Именно поэтому я оказался первым, кто его забрал?

Длинная пауза между нами затянулась. Огонь потрескивал.

Я допил стакан и посмотрел на Лею.

— Ну что ж, Одуванчик. Ты полна сюрпризов.

На моих губах появилась ленивая усмешка.

Но за ней перестраивалась вся конструкция. Вся информация складывалась в картину, от которой у меня по спине пробежал холод.

— Я смогу защитить тебя, — бросил я. — Но ты расскажешь мне все. Не сегодня. Ты измотана. Но завтра. И без лжи. Я узнаю, если ты соврешь.

— А ты расскажешь мне? — спросила она с надеждой.

— Что именно?

— Все. Как умер Рон. Почему ты расследуешь. Что ты нашел у Дариэна.

Я чуть приподнял бровь. Внимательная. Она заметила мою реакцию у Дюваля, хотя я был уверен, что скрыл ее идеально. Журналистское чутье это или просто упрямство? Как бы одуванчик не оказался крапивой.

— Завтра, Лея. Спи. Пока еще можешь спать.

Она встала, закутавшись в плед, и ушла наверх, бесшумно, как... ну да, как вампир.

Я остался один. Взял оба браслета со стола. Соединил полумесяцы. Полная луна. На этот раз мне не показалось — по металлу пробежала теплая волна, как пульс. Как сердцебиение.

Я сжал их в кулаке и откинулся в кресле, глядя в потолок.

Дверь. Первородная кровь. Если Дариэн знает хотя бы половину того, что знал Валерон — он уже ищет ключ. А ключ сейчас в моем кулаке.

К тому же была новообращенная Лея, у которой все еще билось сердце. Три месяца, пока обращение не завершится и пока в ней живет и мертвое, и живое. В одном теле.

Непрошеная мысль ворвалась сама: если легенда верна, то Лея — не просто ключ к разгадке убийства.

И еще одно, совсем уж безумное, мелькнуло и ушло. Первородная кровь способна переписать природу вампира. Если она действительно существует… То может появиться вампирский ребенок. И это случится тогда, когда границы между жизнью и смертью размыты. Я видел такое дважды за четыре столетия, и оба раза это скорее походило на аномалию.

Я тряхнул головой. Сначала — Дариэн. Сначала — правда.

Что ж, Валерон. Ты всегда умел усложнить мне жизнь. Даже после смерти.

— Включить музыку, — приказал я дому.

— Какую предпочитаете? — спросил компьютер.

— Что-нибудь для сумасшедших.

Заиграл Шопен. Ноктюрн.

Я усмехнулся в темноту и сделал глоток.

Глава 6

Лея

Всю ночь я не сомкнула глаз, смотрела на луну и предполагала, что моя жизнь никогда не вернется в прежнее русло.

Сначала не стало Мэй, и я думала, что не смогу это пережить.

Потом случился бал вампиров, который я, и правда, не пережила.

А теперь Морвейн угрожает женитьбой.

Каждый раз все хуже и хуже.

И как вишенка на торте: я вампирша и пью кровь. Мое новое тело пугало меня: невероятно острый слух улавливал каждый шорох за окном, а обоняние сводило с ума.

А может, я и спать не должна? А есть обычную еду мне нужно? А туалет? А как они занимаются любовью?

Морвейн вечером пил виски, а не кровь. Я почувствовала терпкий вкус алкоголя на его губах, когда он поцеловал меня.

И этот поцелуй тоже волновал, отчего становилось противно. Потому что у меня есть парень, и я точно не собиралась ему изменять с каким-то вампиром. Пускай и красавчиком, от поцелуев которого подкашиваются ноги…

Черт! Джек! Сколько дней я не выходила на связь? Он же меня потерял!

Я вскочила и, как была в кружевной ночнушке, решила выйти из своей спальни, но в последний момент передумала и накинула халат.

Вообще, мне предоставили красивый гардероб, все по моим размерам и очень дорогое. Только не было обычных хлопковых пижам или футболок с джинсами. Шелковые и шифоновые платья, бархат и вельвет. Вот и сейчас это кружевное великолепие меня смущало своей откровенностью. А шелковый халат украшали мягкие перья, и я стала выглядеть еще более томно и соблазнительно, как та красивая вампирша, что пожирала глазами Морвейна.

Ох, как она на него смотрела, а он словно не замечал.

Я кралась по темному коридору, освещенному только бледной луной, в спальню моего убийцы. Правда, он резонно называл себя спасителем.

Ткань скользила по коже, отзываясь почти болезненной чувствительностью. Мое тело постоянно менялось.

Стучать или нет? Я дернула за ручку, оказалось не заперто. Это логично, зачем ему закрываться в собственном доме, будучи самым крутым хищником на планете?

На цыпочках подошла к его огромной кровати.

Наверное, я бы обрадовалась, если бы он спал в гробу. Так было бы проще смириться и считать его ужасным созданием тьмы. Но нет, его комната выглядела очень современно: мебель из темного дерева, без лишних украшательств и вензелей, кровать без балдахина и ровные линии в интерьере.

— Долго ждать, когда ты отвиснешь, Одуванчик?

— А я думала, что ты спишь, — не смутилась я. — Кстати, а вампиры спят?

— Да, но меньше, чем люди.

— Может, поэтому мне и не спится?

— Возможно. Ложись, — приказал Морвейн и подвинулся, освобождая мне половину кровати.

Я в задумчивости посмотрела на черные шелковые простыни. В кружевной ночнушке и в халате с перьями я идеально подходила к его спальне.

— Нет, это слишком. Я просто хотела попросить у тебя телефон.

— Зачем?

— Позвонить своему жениху, он уже явно беспокоится.

Морвейн привстал на локтях, одеяло съехало вниз, открывая прекрасный вид на кубики пресса, да и руки у него очень даже накачанные. Получается, что он умер в такой хорошей форме? И кем он был при жизни? А сколько ему лет? Интересно узнать об исторических событиях из первоисточника.

Я опять отвлеклась и зависла, пока не услышала бурчание Морвейна. Наглый вампир решил вернуть меня на грешную землю.

— Тебе надо срочно его бросить!

— Зачем? Я люблю Джека, а он меня.

— Ты головой ударилась? Дай-ка подумаю! — зло передразнил Морвейн. — У нас свадьба в конце месяца или, может, потому, что ты умерла?

— Свадьба фиктивная, а Рон же с Мэй встречались.

— И чем все закончилось? — вкрадчиво поинтересовался Морвейн.

Я скривилась, в его словах была логика.

— Хорошо, но я хочу с ним попрощаться лично.

— Расстаться, — напомнил Морвейн.

— Какой ты нудный!

— Зато ты безголовая, реально Одуванчик.

Я уже хотела развернуться и убежать из его комнаты, но в последний момент затормозила.

— Дай телефон, я все равно должна успокоить Джека, пока он не обратился в полицию.

— Плевать, пусть обращается. Но я уверен, что он даже не подумает тебя искать. Испугается.

— Ты его же не знаешь, — обиделась я.

— Современные мужчины поздно взрослеют. И не любят брать на себя ответственность. Они не знают, что нужно женщине.

— Ворчишь, как старый дед! Нашелся знаток женщин!

Морвейн ухмыльнулся, я даже в темноте почувствовала, как его губы растянулись в наглой улыбке. А через секунду он уже стоял рядом и прижимал меня к себе.

С опозданием я вскрикнула, пытаясь вырваться из его рук.

— Лея, у тебя слишком острый язычок. Никто не учил держать его за зубами? Сначала думать, а потом говорить или делать?

Его губы коснулись моей щеки, затем переместились к уху, а дыхание обожгло мою шею. Да он весь меня обжигал! Еще и полуголый.

— Отпусти, — попросила я шепотом, упираясь в мужчину раскрытыми ладонями.

Он держал мое тело так же, как на балу. Стало страшно, хоть я уже и умерла.

Зубами Морвейн прикусил кожу, оттягивая и касаясь на месте укуса языком.

И я поплыла от этих действий, хотелось выгнуться ему навстречу, как было при комиссии, когда проводили ритуал.

— Чувствуешь? — прошептал Морвейн. — Теперь мы связаны, и ты всегда будешь гореть в этих ощущениях.

Я вздрогнула и открыла глаза.

Это чертова вампирская магия?! Из-за обмена кровью я теперь готова ему отдаться?

— Прекрати! — воскликнула я, пытаясь добавить грозных ноток в свой писк.

Вампир рассмеялся и выпустил меня из кольца рук, я сразу же шмыгнула за дверь, больше не рискуя и не нарываясь.

После произошедшего я уснула, как только голова коснулась подушки, и без сновидений. А утром нас разбудила полиция.

Морвейн ошибся в Джеке. Мой парень начал поисковую операцию и заставил спецслужбы работать. Они быстро нашли меня у Нуарэтта, и теперь я неловко стояла в халате с перьевой опушкой перед полицейскими.

— Мадемуазель, вы находитесь здесь по собственному желанию?

— Да.

— Офицер, это намек, что я похитил и удерживаю Летицию силой? — лениво развлекался Морвейн.

— Нет, что вы, месье. Это просто стандартный опрос.

Из последних сил я сдерживала желание рассказать про то, что Морвейн — маньяк и меня убил. И вообще, я хотела домой, но понимала, что Джек не достанет мне запас крови и не спасет от ужасной вампирской комиссии.

Поэтому я мило улыбнулась и подтвердила ранее сказанное:

— Я переехала к Морвейну, а мой бывший Джек не может смириться.

— Ваши вещи и документы остались в квартире.

— Надо забрать, все руки не доходят. Это недавнее решение.

Пока один из офицеров обратился с бумагами к Нуарэтту, второй, понизив голос, уточнил:

— Если вы беспокоитесь за свою жизнь, то полиция может вас защитить.

Я уже хотела успокоить хорошего полицейского, но почувствовала, как кровь бежит по его венам. Она шумела, как прохладная горная река, и у меня бессознательно выступила слюна, и удлинились клыки.

Еще секунда, и я бы впилась в шею мужчины, но сбоку резко появился Морвейн, приобнимая меня за плечи и не давая убить полицейского.

— Моей невесте ничего не угрожает в моем доме. Мы любим друг друга. Да, Одуванчик?

Я сглотнула слюну, тихо радуясь, что Морвейн вовремя остановил меня.

— Да-да, мой зайчик.

У Морвейна чуть дернулось веко, но он сдержался.

Изображая влюбленную пару и не отлипая друг от друга, мы проводили полицейских.

Как только закрылась за ними дверь, расцепили объятия и отошли друг от друга.

— Зайчик? — выгнул бровь Нуарэтт.

— Ответка на Одуванчика, — пояснила я.

— Но почему зайчик?

— Они свои какашки едят. Мэй работала ветеринаром, всякое рассказывала.

И, развернувшись, я сбежала в комнату, не дожидаясь, пока Морвейн придумает, что мне ответить.

Уже оставшись в одиночестве, я задумалась о полицейских. Они выглядели как обычные работники, но мое обостренное восприятие улавливало от них не только ожидаемый запах кофе или оружия, но и запах опасности. Может, у вампиров сильная интуиция? Или это передавалась паранойя Морвейна по нашей новой связи, но эти люди казались мне опасными. И неправильными, как те ряженые в костюмы полицейские, которые приезжают на девичники, только с реальным оружием.

Глава 7

Морвейн

Зайчик.

Я стоял в холле и смотрел на закрытую дверь ее спальни, пытаясь решить, что меня раздражает. Тот факт, что у нее был парень или то, что я сам согласился играть роль десятилетнего ребенка с лопаткой и даже не поморщился при двух полицейских.

— Господин, — раздалось у меня за плечом.

— Что, Полар?

— Позволю себе отметить, что вы прекрасно справились. Зайчиком вас еще никто не называл.

Я медленно повернул голову.

Слуга стоял с подносом. Его лицо было, как всегда, непробиваемым.

— Полар, у тебя есть какие-нибудь дела по дому?

— Множество, господин.

— Вот и иди займись ими! — рявкнул я.

— Разумеется. Прикажете подать вам морковь на обед?

Он специально меня выводил? Хотя это в его духе. Но я так посмотрел, что он тут же испарился.

Я постоял еще несколько секунд и поймал чувства Леи. Она задыхалась от смеха и хохотала, прижимая ладонь ко рту.

Хорошо. Устрою я тебе еще, дрянная девчонка.

Развернувшись, я пошел в кабинет.

Документ, оставленный офицерами, лежал в углу стола. Это стандартный протокол, отпечатанный на принтере. На нем красовалось два имени: Артур Лефер и Даниэль Морен. Бланк выглядел нормально. Там и печать, и номер. Но… что-то не сходилось. Интуиция подталкивала все проверить.

Включив монитор, я открыл реестр. Имена у меня были, как и фотографии: успел их запечатлеть на телефон из коридора, пока они стояли боком.

Лефер действительно числился в участке на улице Маринар. Но с пятнадцатого числа на больничном: грипповал десять дней подряд. Его жена даже принесла справку, скан которой я открыл и долго рассматривал.

Хм. Лефер, лежащий в постели, никак не мог утром стоять у меня в холле.

А вот Даниэль Морен вообще в реестре не значился.

Я ввел фамилию еще раз. Может, пропустил какие-то буквы? Но ничего не изменилось. Морена в полиции не было.

Номер машины, на которой они приехали, был на моих камерах. Сейчас я и его пробил. Автомобиль действительно числился за муниципальной службой, но именно эту единицу списали год назад и… утилизировали. По бумагам ее не существовало.

Я откинулся в кресле.

Значит, к моей женщине утром приехали двое в форме на машине, и ни один из них не был полицейским. И отправил их сюда не Дюваль, потому что этот поганец работал в другой манере: он бы прислал кого-то с гербом или оружием, а не двух скучных мужиков.

Они что-то говорили про Джека. Это он их послал?

Взяв трубку, я набрал номер.

— Лоран.

— Слушаю, господин.

— Парень Джек, который встречался с Леей Жофре. Журналистской. Я хочу про него знать все. Где работает, кто родители, кто друзья, где жил последние десять лет. Все, что найдешь. И сколько у него связей в полиции.

— Срок? — только и спросил Лоран.

— К вечеру.

— Понял.

— И еще. Дам тебе имена: Артур Лефер и Даниэль Морен. Первый — реальный офицер на больничном. Второй — призрак. Мне нужно понять, кто творец этого призрака. Документы, печать, машина. Все, что у них было, кто-то им изготовил. У них где-то есть прачечная.

— Прачечная? — уточнил мой помощник.

— Структура, которая отмывает легенды. Мне нужно ее название.

— Понял, сделаем.

Я положил трубку и долго сидел, глядя в стену.

Эти подпольные организации, которые создают истории людей, стирая их прошлые личности, не возникают за ночь. Они работают годами, иногда десятилетиями. Лоран обязательно найдет. Он хорошая ищейка. Но это точно не Дюваль и не кто-то из совета вампиров. Что-то новое. И в это был погружен бывший парень моей женщины.

Внутри закрутилось и обожгло холодной ревностью. Ее я давно не испытывал. Она старая, нелепая и ничем не оправдана, потому что Лея уже моя, у нас даже есть связь.

Но все равно. Джек оказался не тем, кем его видела девушка. И она пока об этом не знает. Он у нее еще жил где-то в сердце, и мне это не нравилось.

Я налил себе виски.

За окном начинался мелкий дождь. Он стучал по карнизу, и почему-то в голове вдруг возникли видения из прошлого.

Чужая библиотека. Вильхейм. Двести лет назад.

Я слушал, как Серафина обстоятельно объясняет, что от меня требуется:

— Мой дорогой Морвейн. У меня есть к тебе деликатная просьба.

Все ее просьбы обычно заканчивались чьей-то смертью.

В тот раз речь шла о вампире по имени Тибо Аруэ. Я о нем слышал. Он старый, из первых поколений. И начал пить кровь других вампиров, чтобы не выгорать. У таких через век плавится разум. А еще Тибо начал убивать людей не для еды, а для забавы. И делать это так, что газеты взрывались заголовками. Совет тогда постановил его устранить. Серафина взялась организовывать и сказала, что одному с Тибо не справиться.

— Я дам тебе напарника. Он молодой и очень хорош. Тебе понравится.

Но она ошибалась. Мне не понравилось. Я не работал в паре уже лет сто пятьдесят. Идея делить охоту с кем-то казалась мне раздражающей. Серафина это знала, но продолжала с улыбкой меня убеждать:

— Я тебя переиграю, и ты еще поблагодаришь.

Вот тогда я и познакомился с Валероном. Он ждал меня в Тарнских горах. В маленьком монастыре, который к тому времени уже сто лет пустовал. У парня были темно-русые волосы, средний рост. Лет двести от обращения, не больше.

При первой встрече он посмотрел на меня и хмыкнул:

— Так это ты — тот сухой ублюдок, про которого говорила Серафина. Она предупреждала, что ты не умеешь улыбаться.

Я тогда специально оскалился, показав ему все зубы, на что он заливисто расхохотался.

Дальше мы обсуждали план. К утру, прикончив бутылку местной настойки, я впервые за полвека смеялся.

Тибо мы взяли через три дня в шахте под Эйзенбургом. Валерон отвлекал, а я заходил со спины.

Когда все закончилось, мы сели прямо на тело и допили вторую бутылку.

Валерон, посмотрев на труп, пробухтел:

— Знаешь, что я понял? Старики невкусные.

Он пробовал. Конечно. Этот сукин сын все пробовал.

С тех пор мы виделись несколько раз в год. Иногда по делу, бывало и чаще. Он единственный за столетия, кто умел рассмешить настолько, что я забывал, что мертв.

И вот его не стало.

Сейчас бы он сидел напротив в этом же кресле, закинув ногу на ногу, и говорил бы какую-нибудь гадость про мое лицо. Я бы огрызнулся, и мы бы вместе додумали то, чего я в одиночку не мог сложить.

Когда я допил стакан, завибрировал телефон.

— Господин де Нуарэтт. Я получил предварительную информацию.

— Говори!

— По парню, значит. Джек Уэбер. Работает менеджером по продажам. Контора чистая, но фиктивная. Зарегистрирована на подставное лицо, оборот минимальный. Основной доход у парня не оттуда. Откуда — пока ищу. Родители записаны, но по адресам не проживали никогда. Никто из соседей их не помнит. Друзей в открытом доступе нет. В соцсетях только три фотографии за два года, и все с госпожой Жофре.

— Еще что-то есть? — спросил я.

— По второму запросу. Прачечная, которая ему документы сделала, — старая. След ведет на структуру, у которой нет вывески. Я нашел три офиса с похожим почерком. Все зарегистрированы на охранную деятельность. Один из них называется «Эгида». Я копаю дальше, но…

— Это орден, — перебил его я.

— Что, простите?

— Это охотники, Лоран. Орден охотников на вампиров. Они существуют несколько веков. Я о них слышал в молодости и думал, что это легенда.

— Понял, тогда искать в этом направлении?

— Да. Мне нужна структура полностью. Имена, иерархия, базы. Особенно оперативники, работавшие в нашем городе последний год. И все, что связывает парня с орденом. Я хочу его досье у меня на столе.

— Сделаю, — бросил Лоран и положил трубку.

А меня всего трясло. Хотелось швырнуть телефон в стену.

Ублюдок был охотником на вампиров. Встречался с моей женщиной полгода или больше, и все это время он ее… пас. Через Лею подбирался к Мэй, скорее всего. Потому что она связана с Валероном. А через него к нам всем. И когда Мэй погибла, он остался при Лее, поскольку она была удобной точкой наблюдения.

Если узнает, что я ее обратил, то явно не помчится ее спасать из любви. Она станет его целью номер один.

Я очень медленно поставил стакан на стол.

Если бы этот ублюдок сейчас был в этой комнате, я бы его убил голыми руками за десять секунд. И получил бы настоящее удовольствие.

Но между мной и им стояла Лея. И она не знала ничего. Считала малыша хорошим парнем и полчаса назад даже пыталась к нему упорхнуть через странных полицейских. Кстати, это явно его люди.

Интересно, если я сейчас зайду и расскажу ей все, она сорвется к нему выяснять? Или сломается изнутри так, что я ее обратно не соберу. А времени у нас мало: три недели.

Значит, пока умолчу о деталях.

Мне это решение не нравилось. Но я предпочитал рассказать, когда на руках будет все: имя, адреса, прошлое засранца.

Сейчас зайду к ней под предлогом разговора о полицейских. И вытяну из нее все, что она про этих двоих помнит, плюс все, что знает про Джека. Каждую мелочь.

А еще… она должна перестать видеть во мне угрозу и бояться. Потому что у нас впереди много всего. И мне не нужна женщина, которая отшатывается, когда я делаю шаг.

Допив виски, я поднялся.

Дверь спальни Леи была приоткрыта. Внутри — пусто. Кровать заправлена. Из ванной шел пар, и я слышал плеск воды. Лея напевала что-то тихо под нос. Жутко фальшиво. Так что скрежет стекла сейчас выглядел красивой музыкой.

Я постучал.

— Полар? — выкрикнула она.

— Это я.

Девушка долго молчала, а после бросила:

— Я же в душе.

— Уже нет. Я слышу.

— Морвейн!

— Открой. У меня к тебе разговор.

— Я… выйду через двадцать минут. Подожди внизу.

— Через двадцать минут у меня будет другой звонок. Открывай!