Попробуй

– Почему?

Она глотает кусок шоколадного торта и пожимает плечами.

– Я переехала к своему бывшему почти сразу же, как мы начали встречаться, и вот что из этого вышло.

– Но Тэд – не твой бывший.

– Ага. Но я все равно не собираюсь лишать себя этой прекрасной поры легкой дистанции. Не хочу торопить события.

На этот раз я закатываю глаза. Рокс – трусиха, когда дело доходит до реальных отношений.

Хотя… как мне об этом судить? Если я трушу даже встретиться лично с парнем из интернета?

Или просто не хочу? Как показала практика секса с барменом, я просто хочу чувствовать что-то.

Мой телефон загорается, и я определенно чувствую что-то, когда вижу что это сообщение от Кевина. Растерянность. Нервозность. Любопытство.

Я заглядываю в уведомление, так, чтобы не видела Рокс.

Кевин: ну что? мы будем работать над песней, или ты просто предпочла спрятать голову в песок?

Какого черта? В меня как будто маленькими иголочками вонзается раздражение. Я хмурюсь.

– Что такое? – спрашивает Рокс.

– Это… – я никогда не говорила Рокс о песне, и том, что общаюсь с Кевином, но после небольшой исповеди о семье, мне уже кажется простым сказать все, – это Кевин. И он меня раздражает.

Рокс поднимает брови.

– Ты что, общаешься с Кевином? – она поигрывает бровями.

– Да. Но не в том смысле, в котором ты подумала, – сразу останавливаю ее фантазию я, – Он помогает мне с песней. Я хочу записать песню.

– Ого!

– Да. В общем, я решила попробовать. Элис играет мне аккомпанемент, но она сказала что нам не помешают ударные, и предложила обратиться к Кевину, – кратко объясняю я, – но он ужасно раздражающий.

Рокс усмехается:

– Понимаю.

– Он требует от меня какие-то четкие инструкции, примеры. – жалуюсь я, жуя очередной кусок торта, – Я понятия не имею, что он хочет.

– Тэд говорит, что Кевин бывает душнилой.

Я хмыкаю.

Вот именно. Душнилой. Меня до сих пор трясет при мысли о том, что он осудил меня за мое рандеву в ночном клубе. И это после слов о том, что я ему понравилась, но он бы не стал ничего с этим делать! Я снова раздражаюсь.

– Ага, а еще, видимо, Тэд много болтает. Потому что Кевин откуда-то в курсе про мой поход в ночной клуб, и чем он закончился.

– Оу… – виновато тянет Рокс, – прости, не думала, что они будут обсуждать такое.

– Ага, представляешь. Он осудил меня. Сказал, что я не похожа на человека, который будет зажигать с первым попавшимся парнем.

– Что??? Какая ему к черту разница?

– Вот именно!

– Тоже мне, моралист нашелся. Ты свободная женщина – можешь делать все, что угодно! – она демонстративно тыкает в меня вилкой.

– Вот именно, – поддакиваю я.

– Только не вздумай слушать его! – резко говорит Рокс, – если тебе нужна его помощь – хорошо, воспользуйся ею. Но принимай это близко к сердцу. Ты занимаешься своей жизнью, ни ему лезть в нее со своими советами. Их там даже не просили.

– Точно, – соглашаюсь я, понимая, что Рокс права.

– И вообще, похоже он просто ревнивый придурок.

– Что? – резко удивляюсь я. Слово ревность не слишком-то сочетается с Кевином. Холодность. Отстраненность. Раздражение. Да.

– А что? Ты явно понравилась ему. В тот вечер на дне рождении Рии, он постоянно пялился на тебя. Но ему не хватило ума что-то с этим сделать. А потом он узнал, что ты развлекаешься своим способом, и тебя он вовсе не интересует. Вот и приревновал. Это же очевидно.

Я растерянно хмурюсь.

– Ничего очевидного в этом нет. Я его не интересую.

Ну да, только в тот вечер, он все-таки сказал, что я ему нравлюсь. Но потом… ничего.

– Это не важно, – качает головой Рокс, – у тебя свои цели. Найди себе парня. Испытай все, что ты хочешь. Не вовлекайся в Кевина. Тебе это не нужно.

– Точно, – соглашаюсь я, вспоминая, что у меня действительно есть план.

Рокс отламывает кусочек от торта и машет в мою сторону вилкой.

– И давай. Ты должна помочь мне выбрать три самых вкусных.

В этот момент дверь кофейни открывается, заходит посетитель, на которого отвлекается Рокс, а я отвлекаюсь на торты.

Еще несколько часов я провожу вместе с Рокс, мы болтаем, дегустируем торты и иногда дурачимся, и я ощущаю, как легкие гвозди нервозности, которая накопилась за последние дни выскальзывают из меня. Поделиться с кем-то своими проблемами и не носить их все в себе оказалось приятным.

Только один вопрос остался открытым. Рокс посоветовала не вовлекаться в Кевина. Но я уже чувствовала себя вовлеченной. Я испытывала неловкость из-за всех этих недомолвок, что накопились между нами, поэтому не могла перейти к обычным “рабочим” отношениям. А с этим нужно было что-то сделать.

Глава 12: Кевин

– Ну что думаете? – спрашиваю я ребят, когда мы остаемся в студии, после того как Итан – виолончелист, которого я встретил в парке, сыграл нам несколько своих наработок.

– Мне нравится, – быстро говорит Тэд, – звучит агрессивнее чем скрипка.

– Очевидно, что это будет агрессивнее, чем скрипка, – ворчит Мэтт.

– Что думаешь? – спрашиваю я.

Итан только смотрит на нас. Он еще не совсем понял, что мы от него хотим. Но он талантливый музыкант, и кажется, он действительно неплохо звучит. Задорно. Драматично. В духе нашего рок-н-ролла. Мне кажется, мы будем звучать вместе с ним.

– Давайте пробовать, – говорит Мэтт, – только не сегодня, – он обращается к Итану, – приходи… завтра… нет… послезавтра. Мы попробуем что-то сыграть вместе.

– Ага, супер, – воодушевленно кивает Итон.

Я киваю ему.

– Я пришлю тебе точное время чуть позже, ок?

Он снова кивает, уже запихивая в чехол свой инструмент.

– Ну что? Я могу идти?

– Ага, – кивает Мэтт.

Тэд залипает в телефон, пока я наблюдаю, как собирается Итан. На вид он наш ровесник. Мы пообщались немного до этой встречи – он кажется адекватным парнем. Любит рок-музыку, закончил музыкальный колледж, играет с небольшим местным коллективом, где солирует девушка. Он позитивный и то что он делает со своим инструментом действительно нам подходит.

– Ну, до встречи, – машет он нам на выходе.

Мы машем в ответ, и как только он уходит, я спрашиваю еще раз:

– Ну а теперь честно? – поворачиваюсь я к парням, собрав руки на груди.

– Это было честно. Он ничего так. Где ты его откопал? – спрашивает Мэтт.

– Не поверишь. Увидел, как он играет в парке.

– А ты, значит, в свободное время гуляешь в парке под луной? Романтично. – смеется Тэд.

– Ой, иди ты.

– Нет, серьезно, парень красавчик, – повторяет Тэд, – но я действительно надеялся, что ты найдешь себе скрипачку. У тебя такая кислая мина последнее время.

– У меня не кислая мина.

– Кислая, – в один голос говорят они и потом начинают ржать.

Я закатываю глаза и предпочитаю это игнорировать.

– Клэр не звонила? Никаких новых концертов? – спрашиваю я Мэтта. Клэр – это наша менеджер и последнее время она не слишком-то активна. Мы провели довольно активную осень и конец года, но последний месяц – никаких активностей.

– Сейчас январь. Какие нахер концерты? – едко говорит Мэтт.

Ладно. Он прав.

– Окей. Может, тогда будем серьезнее двигаться в сторону нового альбома? Мы уже месяц пытаемся родить одну песню. У нас был еще материал, мы могли бы довести до ума его.

– А мы куда-то торопимся? – прищуривается Тэд, щелкая банкой из-под пепси, которую он достал из холодильника.

– Мы довольно неплохо поднялись в том году, – говорю я, – было бы логично продолжать работать в этом направлении, а не сдуваться.

– Отдых – это не сдувание, – говорит Тэд, снова завалившись на диван.

– Популярность – вещь хлипкая. Если пропасть с радаров – о нас все забудут.

– Не драматизируй, Кевин, – отмахивается Мэтт.

Да какого хрена блин?

– Стоп, это вы оба обленились в романтическом угаре, а я драматизирую? Да идите вы лесом, придурки!

Тэд начинает откровенно ржать, чем еще сильнее раздражает меня:

– Ну вот, я же говорил: найди себе девушку, черт возьми, и перестань пилить мозги всем остальным.

Я сжимаю челюсти, недовольно взираясь на него.

– Мне не нужна никакая девушка.

– Ну вот а мне нужна! – резко отвечает тот, – И я хочу проводить с ней время. И он тоже, – он машет в сторону Мэтта, – а не тупо проводить все время в этой студии, пытаясь придумать что-то новое и новое.

Я резко вдыхаю через нос, пытаясь побороть свое раздражение. Я рад за своих друзей, но какого гребаного хрена? Не факт, что они с Рокс не расстанутся через пол года. Я никогда не говорил этого вслух, потому что он до одури влюблен в нее, но Рокс не создает впечатление девушки, которая “сквозь огонь и воду, и медные трубы”. Про Мэтта и Рию я промолчу, потому что ни смотря ни на что – верю в их союз.

– Серьезно, Кевин, расслабься, – успокаивающим тоном добавляет Мэтт, – мы запишем это демо с Итаном, а потом посмотрим. Никуда мы не пропадем, если возьмем небольшой отпуск.

Я тяжело вздыхаю. Пытаться доказать что-то этим двум – смерти подобно.

– Ладно, хрен с вами. Потом не говорите мне ничего, – бросаю я, хватаю свою куртку и выхожу из студии.

Время два часа дня, и я снова не знаю, чем, черт возьми, себя занять.

Заглядываю в телефон – может позвонить Тиму? Нет, он работает.

Наверное, я мог бы поехать к предкам. Но… отношения с родителями – не то, что я стремлюсь часто поддерживать. Они классные, но на расстоянии. Листаю свои сообщения, и цепляюсь за диалог с Амандой. Я бы мог достаточно отвлечься на ее песню, но она уже три дня морочит мне голову, не говоря мне ничего. Я просил у нее примеры. Она не отвечала. Смотрю на последнее сообщение, которое отправил ей. Звучало грубо.

С каких пор я стал таким грубым неотесанным придурком?

Я глубоко вдыхаю прохладный воздух и жму на кнопку “вызов”.

– Да? – раздается на том конце спустя три гудка. Голос Аманды высокий.

– Привет, – глухо говорю я.

– Привет…?

– Тебе удобно говорить?

– Ага.

Я прокашливаюсь.

– Хм… мое последнее сообщение. Возможно, я был немного груб. Извини.

– Возможно?

– Да.

– Ладно. Это все?

– Нет. Я хотел обсудить нашу ситуацию. Ситуацию с твоей песней. Очевидно, у нас так ничего не получится.

– Ага.

– Мы могли бы встретиться и обсудить все наши… недопонимания. Как думаешь?

– Хорошо.

– Хорошо? – переспрашиваю я.

– Ага.

Черт возьми, что это за диалог.

– Когда тебе будет удобно встретиться?

– Да хоть сейчас, – с каким-то странным вздохом говорит Аманда.

– Супер-супер. Отлично. Давай через час в Starbucks на углу Ревиджен Стрит, – предлагаю я.

– Договорились, – говорит она и тут же бросает трубку.

Глава 13: Аманда

– Привет, – говорю я, когда сажусь напротив Кевина за столиков Старбакс. Он ждал меня за маленьким столиком, рядом с большим панорамным окном, которое выходит на улицу, и уже подходя, я видела, что он уже тут. А я пришла раньше, чем мы договорились, – ты всегда приходишь на встречи заранее?

– Я был… тут недалеко. Решил, что подождать тебя тут будет логично.

– Ага. Ну ладно.

– Ты так быстро согласилась на встречу, – с каким-то подозрительным подтоном говорит Кевин.

– А… Нечего было делать, – отмахиваюсь я.

Дома снова была не самая жизнерадостная обстановка. Так что, да, когда он позвонил, я решила, что это знак и буквально влетела в первый попавшийся свитер и джинсы, собрала волосы в хвост и вымелась из дома. Правда уже на выходе я зацепилась взглядом за свое отражение в зеркале, и мне все-таки захотелось немного подкрасить лицо. Так что я слегка припудрилась и нанесла румяна.

Кевин наклоняет голову и несколько долгих мгновений рассматривает меня. И под словом долгих я имею в виду реально долгих. Таких, что мне захотелось отвернуться и даже немного смутиться. Но я не делаю этого.

– Ты хочешь что-нибудь? – в конце концов он размораживается и кивает в сторону кассы.

Я осматриваюсь.

– Ага, сейчас схожу, закажу себе что-нибудь.

Я тянусь в сторону своей сумочки, чтобы взять кошелек, но на мое запястье резко ложится ладонь.

– Нет, стой, – так же резко говорит Кевин, – я возьму тебе. Что ты будешь?

Я поднимаю на него взгляд. Хм. Ладно, удивление это даже не то, что я сейчас испытываю. Я всерьез обескуражена. Но я снова не показываю своих эмоций, просто улыбаюсь и говорю:

– Не знаю. Удиви меня.

Брови Кевина сначала поднимаются, и я вижу, как он двигает челюстью, как будто эта просьба выбила его из колеи. Но я лишь еще сильнее улыбаюсь. Отлично, пусть неудобно с ним будет не только мне. Может, хоть так мне будет лучше.

Кевин отходит к кассе, а наблюдаю за ним. Спустя пять минут он возвращается ко мне с напитком в стаканчике и маффином.

– Итак, – говорит он, когда садится рядом и держит все это в руках, – мы плохо начали, я вел себя как мудак.

– Ага. Ты позвал меня, чтобы я подтвердила это?

– Нет. Я хотел извиниться, – он ставит на стол напиток и маффин и демонстративно толкает их ближе ко мне, – давай начнем сначала.

Извиниться? Кевин хочет извиниться? Что произошло? Апокалипсис? Я ничего не отвечаю, только беру в руку стаканчик кофе, надеясь немного согреться, потому что пока я дошла сюда, немножко озябла, ладонь греется о горячий картон, я подношу его ко рту, и понимаю, что это вовсе не кофе.

– Ты взял мне какао? – удивленно спрашиваю я.

– Ага.

Я делаю глоток. Приятная теплая жидкость заполняет рот, и когда я делаю несколько глотков, мое напряжение слегка спадает. Теплое мягкое какао, вкусом как из детства, когда все было радужно и прекрасно, – это именно то, что нужно было мне, чтобы немного расслабиться.

– Спасибо, – улыбаюсь я. Только теперь уже действительно искренне улыбаюсь, а не натягиваю дежурную улыбку.

– Всегда пожалуйста, – пожимает Кевин плечами в ответ и потом добавляет: – итак?

– Итак?

– Как думаешь, мы сможем начать все с начала? Как друзья?

– Как друзья? – зачем-то переспрашиваю я.

– По-моему у нас неплохо получалось в начале.

– Да, – я киваю, снова отпивая немного какао, – только потом все пошло наперекосяк, и теперь мне немножко сложно воспринимать тебя как друга.

– Давай это исправим, – чуть ли не хлопает в ладоши он.

Вот это энтузиазм!

– Итак, Аманда, – Кевин облокачивается на столик и двигается ближе ко мне, так что мы становимся значительно ближе, – почему тебе сложно воспринимать меня как друга?

Я снова отвлекаюсь на то, что разглядываю, как он сжимает пальцами свое запястье и как его закатанные рукава рубашки открывают его чертовы предплечья. Соблазнительные, черт возьми.

Вот именно поэтому мне сложно воспринимать тебя как друга!

Я облокачиваюсь на спинку стула, чтобы вернуть себе пространство и прокашливаюсь.

– Потому что ты меня смущаешь, – честно отвечаю я.

Он на секунду застывает, сглатывает, а потом размораживается:

– И почему я тебя смущаю?

– Хм, даже не знаю, наверно потому что ты видел меня полуголой, – отвечаю я.

А еще потому что ты почему-то смотришь на меня вот так.

Кевин наклоняется еще ближе и шепчет:

– Хочешь секрет? Все друзья видят друга друга полуголыми. Это рано или поздно случается. Готов поспорить, ты видела Рокс и Рию в лифчике и никакой неловкости не случилось, – говорит он с таким видом, будто действительно верит что открыл мне Америку.

– Ты же не серьезно? Девочки это девочки. Мы можем смотреть на друг друга.

– Ладно, – он разводит руками, – я видел Элис. Она тысячу раз щеголяла передо мной в трусах и ничего. А она жена моего лучшего друга. Это должно было быть неловко.

У меня вырывается короткий смешок, но Кевин продолжает:

– Я тысячу раз говорил ей не делать этого, но это Элис, кто ее убедит. Года четыре назад она заставила меня смотреть парад идиотских трусов, которые она прикупила чтобы повеселить Тима. И поверь мне фразочка “где мой папочка” на заднице – это самое приличное что там было.

Он закатывает глаза, а я начинаю смеяться.

– Ты же это не серьезно? – сквозь хохот спрашиваю я, хотя понимаю, что вряд ли он это придумал, чтобы мне было удобно. Да и почему-то для Элис это кажется вполне правдоподобной ситуацией.

– О, поверь, мне хотелось бы это развидеть. Но память удивительная мразь, я не могу запомнить номер своей квартиры, но все эти труселя Элис – они навечно со мной.

Я смеюсь ещё сильнее.

– Ты не помнишь номер своей квартиры?

– Не-а. Я прекрасно помню, как в нее пройти. Но каждый раз, когда мне нужно назвать или написать свой адрес, я в полном ауте, – он разводит руками.

– Тяжело тебе, – сквозь смех, сочувствую я.

– Ещё как.

Он смотрит на меня каким-то таким взглядом, что вдруг он кажется мне не таким неприступным циничным придурком, как я думала раньше. И мне действительно становится легче. Я ощущаю, что мои плечи слегка расслабляются. Я тянусь к маффину и откусываю кусочек.

– Знаешь, некоторые делают тату с важными сведениями, чтобы они всегда были под рукой. Ты мог бы сделать тату с номером своей квартиры.

Теперь усмехается Кевин.

– Спасибо за предложение. Если хоть еще раз мне придет в голову набить себе тату, я воспользуюсь этим советом.

– Еще хоть раз? – переспрашиваю я, – разве ты уже делал?

– Ага, и это был чертов ад. Не понимаю, как люди соглашаются на эту пытку во второй и следующий раз. Это же действительно больно.

Я снова смеюсь. А Кевин продолжает:

– Ты можешь продолжать смеяться, но у меня действительно низкий болевой порог. Я чуть не умер, пока мне сделали ту единственную татуировку.

– И где она?

Он приподнимает левую руку и второй стучит себя по ребрам.

– Ооо, – тяну я, – я слышала, это одно из самых болючих мест.

– Представляешь, как мне повезло, – со смехом ведет бровями он.

– И что там изображено? – интересуюсь я.

– О, я мог бы тебе показать. В качестве дружеского жеста, конечно. Но не здесь. Это было бы не совсем уместно.

Я согласно киваю. Но почему-то чувствую, что краска все таки заливает мое лицо при мысли о том, что он бы мог раздеться передо мной. Он сказал это так легко, будто для него раздеться передо мной не представляло бы никакой сложности.

Интересно, как он выглядел бы с голым торсом?

Интересно, как бы он раздевался?

Сэм не особенно любил оголяться. Даже когда мы занимались сексом, он не всегда находил нужным снимать футболку. Когда я спрашивала, почему он этого не делает, он отшучивался тем, что мир не выдержит его красоты. Скорее всего, дело было в том, что Сэм был щупленьким, и иногда комплексовал по этому поводу. Он говорил, что для парней не важна привлекательность собственного тела, ему было важно, что красивой он находил меня. И да, иногда он жаловался, что я точно так же предпочитала оставаться в футболке во время близости. Гребаные двойные стандарты, да? Но Сэм считал, что я даже должна каждый раз надевать какое-нибудь супер сексуальное белье, чтобы ему было приятно заниматься со мной сексом. При этом не думал о том, что мне тоже могло хотеться визуальной эстетики от своего партнера.

Что же касалось того бармена, с которым я переспала недавно – там было на что посмотреть. Он будто сошел с подборки из Pinteresta “парни, которые уделяли особое вниманию дню плеч в спорт-зале”.

Кевин же не выглядит супер расскачанным. Его фигура скорее подтянутая и жилистая, вены на руках. И его предплечья выглядят так, что на них можно пускать слюни… И я думаю, что ребра выглядели бы так же…

Черт… Меня опять унесло не в ту степь.

Я мотаю головой, чтобы прогнать наваждение.

Кевин тем временем разводит руками и говорит:

– Вот видишь, мы уже ведем дружеский смолл-ток, и никакой неловкости.

– Ага, мы делаем успехи.

Ему явно не стоит знать, о чем именно я только что думала.

Что ж, похоже мне все-таки стоит заняться своей личной жизнью, чтобы я больше не думала об этом.

– Твоя очередь, – говорит он.

– Очередь?

– Ага, я рассказал тебе немного о себе. Теперь ты.

Я нервно сглатываю. Боже, это действительно странно.

– Ну, – я нервно поджимаю губы, – я даже не знаю, что тебе рассказать.

Кевин пожимает плечами:

– Что угодно. Назови свой любимый фильм.

– О, ну ты серьезно перегнул палку. Это слишком личное, – смеюсь я.

Он опускает взгляд и тоже немного смеется. Это кажется весьма комфортным.

– А если серьезно?

– Ну… я люблю мюзиклы.

Кевин кивает.

– Какой-то конкретный?

Я поджимаю губы.

– Ну знаешь… фильмы, где герои поют.

– Диснеевские мультики? – с хитрой улыбкой спрашивает он.

– О, нет. То есть, да. Я люблю диснеевские мультики, кто их не любит. Но я не об этом.

– А о чем? Боже, Аманда, просто назови название.

Я снова молчу.

– Мама Мия? Чикаго? Суини Тодд? Боже, просто скажи.

– Ладно-ладно, я люблю Мулен Руж! – не выдерживаю я. – Не говори ничего. Это не круто. Я понимаю, что для парней это не супер крутой фильм. Но я девушка, так что пофиг. Мой любимый фильм – Мулен Руж.

Кевин какое-то время смотрит на меня, никак не реагируя, и я уже жду, что он закатит глаза, и сделает этот свой типичный вид, “я слишком крут для этого”. Но мне пофиг, какой-то парень не испортит мне впечателение о фильме. Даже если это весьма симпатичный парень.

Но спустя мгновение, он просто улыбается мне.

– Мулен Руж – крут. То, как они переделали Show must go on. Гораций Слизнорт, поющий Show must go on – это довольно впечатляюще.

– А я ж о чем! – машу рукой я, – и Танго Роксаны, и All you need is love. Это что-то прекрасное. И вообще, молодой Юэн Макгрегор и Николь Кидман действительно офигенно смотрятся вместе. Я ничего не хочу знать – это шедевр. Мне плевать, что фильм стар, как уши мамонта. Я разревелась первый раз, когда смотрела его вместе с сестрой 10 лет назад. И все равно продолжаю реветь каждый раз.

– Ты плачешь над фильмами?

– Конечно, я же девушка. – безапеляционно отвечаю я. Серьезно, мне не сложно разрыдаться над трогательным фильмом или книгой. Или даже песней. Я действительно весьма эмпатична.

– Не все девушки плачут над фильмами.

– Ну а я плачу. У тебя с этим какие-то проблемы?

Кевин резко качает головой.

– Никаких проблем. Только если зареванная ты не выглядишь как чудище. Знаешь, девушки делятся на два типа. Кто-то очень мило плачет. А кто-то… – он поднимает глаза наверх и играет бровями, – ну знаешь… рева-монстр.

– А ты значит эксперт в женских слезах?

– Не совсем, – тушуется он.

– Признайся, ты заставил пореветь немало девчонок.

– Черт, нет, с чего ты это взяла?

– Я просто видела тебя. Ты весь такой угрюмый и правильный. Наверно, твои бывшие девчонки из кожи вон лезли, чтобы тебе понравится.

– Что? – с замешательством в голосе спрашивает он, – нет, я не угрюмый.

– Угрюмый.

– Ладно. Может, немного. Но это только последнее время. Обычно я очень дружелюбный парень.

– Что ж, видимо это мне так повезло, – улыбаюсь я.

– В любом случае, из-за меня тебе не придется реветь.

Я снова усмехаюсь. Мы сидим еще пол часа, болтая о всякой ерунде, и я чувствую, что расслабляюсь. Это действительно может быть похоже на дружеский смол-ток. И мне действительно комфортно. Если не думать, что периодически я все таки залипаю на его руки, губы и в голове моей возникают совсем не дружеские картинки.

Глава 14: Кевин

– Привет, милый! Как твои дела? – голос мамы врывается мне в уши, когда я смотрю на экране телефона, как они с папой пытаются установить телефон, чтобы было видно их лица. Пока что я просто наблюдаю за их носами.

– Просто отодвинь телефон чуть дальше, мам.

– Так? – кричит мама, видимо оставив телефон на столе и отодвинувшись слишком далеко. Отец двигается за ней. Господи, не такие уж они и старики, мои отец и мать, но когда дело доходит до пользования техникой, весь их жизненный опыт куда-то испаряется. Будь мамина воля, она бы отправляла мне бумажные письма. Но я таки научил ее пользоваться мессенджером. Поэтому теперь каждое утро читаю “Привет, сынок, хорошего тебе дня!”. И когда я говорю, каждое утро – я действительно имею в виду каждое.

– Как дела, сын? – спрашивает отец, когда они худо-бедно устанавливают телефон и размещаются перед ним, – ты где?

С тех пор, как мы начали разъезжать по концертам и турам – это стандартный вопрос.

– Дома. В Шеффилде.

– Чего не приезжаешь в гости?

– Мы много работаем над новым материалом, – говорю я, привирая. Заговаривать зубы родителям о своей занятости – это моя стандартная рутина. Тут я собаку съел.