12 лишних дней

Юлька сидела неподвижно, только два серо-голубых глаза недоверчиво поблескивали исподлобья. И вдруг вскинула голову, посмотрела не по-детски серьезно и будто переступила какой-то порог, медленно развернула альбом.

Родион шумно втянул воздух: среди мохнатых треугольников елей, выведенных детской неуверенной рукой, вытянутым пятном чернела антропоморфная фигура. Несомненно, это был человек, или же кто-то имеющий человеческое сложение. Высокий, худой, в длинном, до пят, балахоне с глубоким капюшоном, скрывающем лицо. И ярко–красные брызги рябиновых ягод по всему листу. Родион сглотнул. Предательски громко в наступившей тишине, нарушаемой лишь часовым ходом, шорохом телевизионных помех да потрескиванием дров.

– Что это? – вырвалось невольно.

Краем глаза он заметил, как тревожно скосилась в их сторону Майка.

– Друг.

И снова этот голос, от которого пробирало до самых кишок. По затылку пробежали ледяные мурашки.

«Нормальные такие друзья у восьмилетки. Ее бы психологу показать». В немом вопросе он уставился на Майку.

Но на лице той красноречивее любых слов читалось железобетонное: «Лучше ничего не говори».

Уснула Юлька быстро. Родион даже удивиться не успел – вот только Майка с младшей сестрицей на руках скрылась в темной комнатке за занавеской. А вот она уже вышла одна. На цыпочках. И приложила палец к губам.

Время близилось к обозначенному сроку. Родион поймал себя на мысли, что перестал замечать назойливое тиканье часов. Прислушался. Даже всмотреться в циферблат на полке. Нет. Показалось. Стрелки двигались, все с тем же робким шелестом.

Майка в хмурой задумчивости ворочала угли в топке. Вокруг разливалось ленивое уютное тепло. Лишь из щелей в полу и от окон промозгло тянуло сыростью. Никуда идти не хотелось.

Привычным жестом Родион взлохматил волосы, и тут же сдавленно выругался. Спрятанный за ухом карандаш, о котором он уже успел позабыть, выскользнул и беззвучно приземлился куда-то между диваном и стеной.

В поисках беглеца Родион перегнулся через подлокотник и замер, едва сдержавшись, чтобы не присвистнуть. В углу притаилась небольшая картонная коробка с игрушками. В нее-то и угодил карандаш – прямиком между безлицей куклехой в пестром переднике и плетенной из соломы лошадкой. Двумя пальцами Родион подцепил животинку за ногу и подтянул до уровня глаз. Нет, не лошадка. Скорее, козел или олень – к голове были ловко прилажены рожки из тонких веточек.

Он продемонстриров