Граф Суворов. Книга 14

– Значит, придётся завести второго ребёнка, – ничуть не смущаясь, ответила Мария. – И третьего. И так до тех пор, пока не родится мальчик.

– Ага, а нам, значит, придётся этого замечательного момента ждать? – спросила Инга. – А если так выйдет, что я тоже забеременею?

– Хватит, – оборвал я спор. – Иначе нам и в самом деле придётся вводить аналоги гаремов, с отдельным зданием, строгим распорядком и убийством неугодных в ночи. Я этого не потерплю. Мы уже договаривались, и я своего решения менять не собираюсь. Наш сын от Марии займёт трон. Сын от Инги станет владетелем Ляпинского княжества. А наши с Ангелиной дети будут владеть Арылахом.

– Меня такой расклад вполне устроит, – через несколько секунд молчания ответила Инга. – Конечно, раньше это были просто земли, которые невозможно использовать. В крайнем случае, богатая ресурсами, но крайне опасная зона. Сейчас же это центр мировой добычи всего, что связано с изменёнными материалами.

– Пока оба княжества входят в Российскую империю, не вижу ничего дурного, – пожала плечами Мария. – Пусть это и проблема, но позже её можно будет решить подписанием соглашения между домами, по которому император не покушается на княжеские земли, а князья не претендуют на престол и вовремя платят налоги ресурсами и одарёнными.

– Звучит разумно, – улыбнувшись, ответила Ангелина. – Кроме того, что мы решаем судьбу империи, лёжа в кровати, за тонкой марлей, за которой на нас смотрит несколько миллионов человек.

– Пусть смотрят, они ничего толком не увидят из-за искажающей сферы, – ответил я. – Но это приближает нас ко второй проблеме. Что делать с обвинениями от европейского сообщества и Лиги Наций?

– А мы что-то можем с этим сделать? – пожала плечами Инга.

– Работать с международной аудиторией тяжелее, чем с нашей «тутовой», но это не значит, что на неё можно полностью наплевать. Наоборот, мы должны учитывать их мнение и интересы, завлекать, – проговорила Ангелина, водя в воздухе рукой. – В конце концов, не зря же умные люди придумали новояз. Когда мы теряем мирных жителей и солдат, можно говорить, что их убили. Когда проблемы у наших противников – они погибли. Заодно и зверства можно им приписать и освещать текущие действия как военные преступления.

– А экономическую блокаду – уничтожением всех договорённостей и попранием верховенства закона и права, – кивнула Мария. – Вопрос лишь в том, кто нам поверит? Люди же не идиоты.

– О, вот тут ты не права, дорогая сестра. Люди как раз те ещё идиоты, – усмехнулась Ангелина. – За два года я выучила много приёмов, работающих безотказно, на уровне примитивных инстинктов. Так что в случае войны мы просто используем их на полную программу. Отрезанные головы младенцев, расстрел случайных прохожих… Ненависть, которая оправдает стирание в порошок мирных городов с миллионами населения, и сотнями тысяч детей, вызвать не так сложно.