Граф Суворов. Книга 14

– Нет смысла заставлять дураков богу молиться, – ответил я. – Но, как сказал кто-то из умных людей: дети всегда делают не то, что ты от них хочешь, а то, что ты им показываешь своим примером. Так что надеюсь, что наши ежедневные тренировки, добрые дела и постоянная учёба натолкнут на определённые мысли других и помогут им добиться лучшей жизни.

– Я тоже на это надеюсь, иначе всё это будет зря, – поджав губы, произнесла Мария, которая изначально была категорически против этой идеи, и её аргументы были достаточно существенные.

Королевская семья, в любой стране, по историческим предпосылкам – ставленники бога на земле. Их жизнь должна оставаться тайной, быть скрыта от посторонних глаз, чтобы обычные люди не узнали, что правители на самом деле точно такие же, как и они сами. Только с большими деньгами и возможностями.

Но в нашем случае такого просто не могло бы произойти. Да, в некоторые моменты я мог выглядеть как самый обычный человек, особенно когда сидел на совещаниях или зубрил учебники по тактике малых групп или стратегии флотилий. В то же время в остальную часть дня в моей божественности или, по крайней мере, в благосклонности ко мне бога, сомневаться у обывателей не было никакого повода.

– Архиерей Иоан просит аудиенции, – сказал Василий, постоянно присутствовавший на совещаниях в качестве моего секретаря. – На сколько его записать?

– Если вопрос открытый, то на шесть, будет что обсудить. Если закрытый, то на три, – сказала Ангелина, сверившись с графиком. – Там меньше зрителей, и вещание без звука на них не скажется.

– Тогда ставим на три, – сказал Василий, делая отметку в ежедневнике. – Посол Англии, маркиз де Голь, просит о приватной встрече.

– Передай ему, что максимальная приватность, до тех пор, пока не закончится этот цирк с безликими, доступна только во встрече без звука, – ответил я, а затем повернулся к камере. – В будущем мы сократим часы вещания, выделив только самое важное и интересное. Сюжеты «царь покушал», «царь покакал» из графика исчезнут.

– Хорошо бы, – вздохнула Мария. Несмотря на всё её показное недовольство, супруга была из тех, кто быстро оценил все плюсы нестандартного подхода к освещению деятельности цесаревича. В первую очередь это выразилось в росте нашей молодёжной фракции в обеих палатах парламента. При этом зачастую попадали в них люди среднего возраста и глубоко за сорок.

Ведь если большая часть трансляции для по-настоящему деловых людей никакого интереса не представляла, а многие аристократы и вовсе сочли это постыдным, то на наши с супругами и бойцами гвардии тренировки смотрели внимательно. Более того, из отчётов разведки я точно знал, что многие дворяне записывают трансляции и позднее пересматривают их по многу раз, чтобы научиться чему-то новому.

К счастью, мы это понимали с самого начала, а потому решили ограничить приёмы, наборы конструктов и манёвры тактических групп, чтобы не выдавать потенциальному противнику всех наших возможностей. И тем не менее для людей младше двадцати это было недостижимо. Почти для всех.

– Посланник его императорского величества Вильгельма Третьего, просит вас об аудиенции в приватном формате, – проговорил Василий, отвлекая нас от обсуждения расписания для съёмок.

– Скажи послу, что в данный момент возможна встреча лишь без звука, – ответил я, покосившись на камеру. – Если его не устраивает такой формат, может подождать около месяца или двух. Когда людям надоест смотреть.

– Сомневаюсь, что им надоест так скоро, – возразила Ангелина. – Я бы ставила на полгода или даже год.

– Я передал ваши слова, посол всё равно желает встретиться, – через минуту вновь отвлёк нас Строганов. – Какой зал подготовить?

– Малый, для приёмов, – вздохнув, решил я. – Формат официальный, но по самому минимуму. Не будем нагружать и без того заваленных обязанностями людей.

– Если не против, я не стану присутствовать, – сказала Инга. – У меня ещё отчёты по посевным не просмотренные.

– Могу только порадоваться за себя, что у меня такая рассудительная супруга, – улыбнулся я. – Ангелина, твоё участие обязательно.

– Понимаю. Нужно постоянно быть в кадре, – ничуть не смущаясь, ответила любимая жена, и вскоре мы уже восседали на небольших тронах, я на центральном. Мария по мою правую руку, а Ангелина по левую.

– Посол его императорского величества, правителя Священной Римской империи германской нации, барон Фридрих Бакен Бок, – объявил глашатай, и в зал вошёл подтянутый мужчина с хорошей военной выправкой, в идеально сидящим мундире и с аккуратными чёрными усиками, завивающимися на концах кверху.

Следом зашли его помощники или ассистенты, все как один бывшие военные. Но не очень высокого возвышения. С ходу я сумел определить их как ранги с девятого по седьмой. Формально у них всех изъяли оружие, но проводящие клинки были частью одежды, по этикету. Почти как ставшие в своё время мечи для платьев – шпаги или рапиры.

– Ваше императорское высочество, – произнёс посол с едва заметным акцентом, а затем глубоко, но ровно до нужного момента, поклонился. – Рады видеть вас в добром здравии и бодром расположении духа.

– И я вас приветствую, посол, – кивнул я. – Хотя, будем откровенны, для того чтобы меня увидеть, достаточно просто зайти в локальные сети или посмотреть трансляцию по телевиденью.

– Очень смелый шаг, ваше высочество. Многие на моей родине восхищаются вашей решительностью и прямотой, – вновь поклонился посол, буквально заваливая меня комплиментами, хотя его слова могли значить совершенно не то что произносилось. Например, что в Германии большая часть аристократии при дворе считают меня необразованным сумасбродом, которому не хватает приличия и такта.

– Пока я молод, горяч и не занимаю трон своих предков, могу позволить себе быть и честным, и прямым. – усмехнувшись, ответил я. – И сейчас во встречающихся мне людях ценю то же самое, увы, к интригам и словесным кружевам у меня стойкое отвращение. Они мешают трезво мыслить и видеть вещи такими, как они есть. А в нашей с вами ситуации это крайне важно.

– Вы правы, ваше высочество. Россия и Германия в данный момент находятся в одинаково тяжёлом положении. Хотя, надо признать, в вашей столице обстановка спокойнее, а твари не стоят у вашего порога, – как бы между прочим заметил посол и как бы говоря «мы вроде и одинаковые, но в то же время разные». – Нас крайне восхищает ваша прозорливость и умение держать удар.

– Благодарю, хотя на самом деле удар мы удержали лишь потому, что нам было куда отступать… на полторы тысячи километров. У вас такой роскоши нет, – произнёс я и заметил, как едва дёрнулась щека посла. – Барон, как я и сказал, давайте не будем ходить вокруг да около. Надеюсь, вы понимаете смысл этой поговорки. Мне крайне не нравится, как ваше телевиденье и журналисты нагоняют истерию, показывая меня и моих дражайших супруг извергами, сеющими в ваших столицах хаос. Ведь любому уже понятно, что это Безликие, пробравшиеся через ваши обелиски.

– Боюсь, не всё так просто, ваше высочество, – покачал головой, склонившись, посол. – Идущая из вашей страны информация не вызывает доверия, а происходящее на улицах люди видят своими глазами.

– Насколько я понимаю, эти монстры применяют лишь объёмные конструкты, усиленные до своей крайней стадии, когда становятся видны даже невооружённому взгляду, – заметил я. – Конструкты ветра.

– Я просил бы выключить звук, на пару минут, ваше высочество, – заметно поморщившись, проговорил посол, и я дал соответствующий сигнал. – И удалиться посторонних, кто не сможет сохранить государственную тайну… желательно вообще всех, кроме вас и ваших супруг.

– Вы не перебарщиваете, посол? – нахмурился я, но затем со вздохом махнул ещё раз. – Учтите, что даже вместе вы не составляете для меня угрозы.

– Мы прекрасно осознаём разницу в наших силах, ваше высочество, – произнёс барон, дожидаясь пока в зале не останутся только самые приближённые. Из его процессии вышли все, кроме троих. – С сожалением и грустью сообщаю, что сегодня утром в восемь тридцать по Петрограду на вашего троюродного племянника, наследного принца Вольфганга, было совершено покушение. На видео чётко видно, что это была ваша супруга – княжна Ангелина Меньшикова. Но что более прискорбно, во время нападения использовалась стихия огня.

– Верно ли я понимаю, что прямо сейчас вы пытаетесь обвинить меня в нападении на вашего кронпринца, да ещё и безосновательном? – спросил я, чуть наклонив голову. – Особенно в разрезе того, что в восемь тридцать у нас была совместная утренняя зарядка и медитация, так что и я, и мои супруги были в кадре.

– Что вы, ваше высочество, никаких обвинений нет. Пока что, – проговорил с грустной улыбкой барон, разведя руками. – Все мы прекрасно понимаем, что с текущим технологическим уровнем нарисовать картинку нет никаких проблем. Как и найти похожую девушку и загримировать её под вашу супругу.

– С тем же успехом мы можем сказать, что провокаторы подобрали одарённую, обладающую конструктами огня, а затем загримировали её под мою супругу, – возразил я. – Мы можем долго препираться, господин посол, но фактов это не отменит – мы не нападали на вашего кронпринца, а если бы нападали – покушение было бы успешным.

– Это угроза, ваше высочество? – с удивлением проговорил барон Фридрих Бох.

– Зачем мне вам угрожать? – не меньше удивился я. – Возможно, вы и вовсе подстроили покушение, или никакого покушения не было. Вы просто сообщили о нём прессе, чтобы спровоцировать скандал и обвинить в нём нас.

– У вас всегда такое плохое отношение к потенциальным союзникам, ваше высочество? Вы зря нагнетаете обстановку, ведь в вашей логике закрался один существенный изъян – мы никому не рассказывали о нападении, – ответил посол, выбив меня из колеи. – Не все согласны превращать свою жизнь в театральную сцену.

– Господин посол, кажется, позволяет себе забыться и сбивается с собственной роли, – с холодной улыбкой произнесла Мария. – Мы все на сцене. Просто у кого-то она крохотная и почти незаметная, а другие сияют на многомиллиардную аудиторию.

– Вы, безусловно, правы, ваше высочество, – с лёгкой улыбкой поклонился посол. – И всё же это не решает нашей проблемы.

– Вот как? И какая же у «нас» проблема? – чуть подняв бровь, спросил я.

– Думаю, это и без слов понятно – Польская зона, – проговорил барон. – Если вы сумеете её закрыть, это сильно улучшит репутацию России и вашу лично в глазах международного сообщества.

– Признаюсь прямо, посол, я долгое время думал об этом, – сказал я, опершись на подлокотник. – Как так вышло, что во всех требованиях ко мне от Лиги Наций нет ни слова про закрытие врат диссонанса в Варшаве? Отдать ресурсы, не мешать рынкам, раскрыть технологии… всё что угодно, только не закрытие зоны. И для меня это так и осталось загадкой. Может, вы что-то подскажете?

– Вы могли бы пойти нам навстречу, обезопасить собственные земли и народ, – не поддался на уловку посол. – Закрытие Польской зоны и в ваших интересах.

– Безусловно, – кивнул я. – Вот только вы, вероятно, плохо меня слушали или ваши предшественники не донесли до вас самое важное: нам удалось закрыть врата диссонанса в Тунгусской зоне лишь потому, что нам помогала сама земля Русская.

– Варшава также принадлежит Российской Империи, – не сдавался барон. – Как и остальные города, так называемого, Польского царства. И империя…

– Империя посчитала их своими, выслала войска для захвата и за это поплатилась. Всех ваших бед можно было избежать, не поддерживай вы террористов и не посягай на наши земли, – жёстко ответил я. – И не нужно строить из себя невинность, мы прекрасно знаем, что именно ваши агенты снабжали польских партизан и лесных братьев оружием и припасами. Более того. Поставляли им корабли и прочую технику.

– Это была самодеятельность одного из наших баронов, – ответил посол, и я заметил, как напряглись желваки на его скулах. Хотя заготовленный ответ не удивлял, но всё же ему удалось вывернуться. – Его императорское величество Вильгельм был не в курсе планов этого радикала и не поддерживал его начинания.

– Незнание не освобождает вас от ответственности, – возразила Мария.

– Как всегда, ваше высочество, – пряча лицо, склонился барон. – Однако хоть это и наша вина, но лишь в плане плохого контроля подданных. Мы не оправдываем их действия, и с радостью передали бы их для вашего справедливого суда, но, к сожалению, заговорщик и его ближайшие родственники погибли в Варшаве.

– Как удобно! Виновник мёртв, и уже никому ничего не расскажет, – фыркнула Мария, подавшись вперёд. – Кто-то даже сказал бы, что вы сами подстроили его смерть.

– Он погиб во время катастрофы, ваше высочество, так что мы к этому не имеем никакого отношения, – возразил барон. – Но, возможно, у вас есть идеи, почему это произошло?

– Идеи? Да, есть, но, боюсь, с вами я делиться ими не собираюсь. Они представляют государственную тайну, и раскрывать её нашему противнику, вторгшемуся на наши земли и спонсирующего террористов, не в наших интересах, – ответил я.

– Это была личная инициатива одного заговорщика, – возразил посол.

– Как бы не так, – хмыкнул я. – Как бы не так.

– Давайте забудем о прошлых обидах и сосредоточимся на будущем, – проговорил барон. – Оставим прошлое в прошлом.

– А двадцать миллионов погибших мы тоже оставим? – спросил я.

– Мы… – начал было посол, но я лишь отмахнулся.

– Вы не хотите отвечать за свои дела, барон. Мне это кристально ясно, – сказал я, взглянув в его глаза. – Но вскоре всему миру станет известно, что группа, которую мы зовём Зоопарком и о личностях всех из неё знаем достаточно, не избежит расплаты. Каждого, кто курировал, спонсировал терроризм и готовил провокаторов на нашей земле, будет ждать смерть.

– Это угроза, ваше высочество… – покачал головой посол. – Угроза, которая может привести к войне.

– Нам уже грозили войной, совсем недавно. Но, как видите, войны нет. Есть лишь жадные шакалы, которые пытаются отщипнуть кусочек от нашего богатства, проистекающего из нашей силы, – спокойно ответил я. – Но, к счастью для всего мира, есть ещё те, кто не забыл о своих обязанностях. Те, кто стараются сохранить равновесие и нейтрализовать угрозу. И увы, это совсем не те, на кого мы привыкли полагаться.

– Вы имеете в виду кого-то конкретного, ваше высочество? – спросил посол.

– Если вы не понимаете, о чём говорит мой дражайший супруг, возможно, вам и не нужно этого понимать? – улыбнулась Ангелина. – А если понимаете, но пытаетесь сделать вид, что не в курсе, то вам стоит подумать ещё раз. Мир стал слишком опасным местом, старый порядок трещит по швам.

– Найдётся множество великих людей и великих держав, которые готовы на всё, для сохранения старого порядка, – выделяя каждое слово, произнёс посол.

– Возможно. Только вот Чехии, Австрии, Румынии… боюсь, им вскоре будет уже всё равно. А если вы не найдёте истинную причину своих бед, и вам тоже очень быстро станет безразлично, остался старый порядок или сменился новым, – ответила Мария, и лишь мой взгляд удержал её от откровенных угроз.

– Пусть ваш государь решит для себя, что ему важнее: старые альянсы, сохранение статус-кво, или благополучие вашего народа, – сказал я. – Пока у вас есть возможность избежать окончательного краха, но я не уверен, что это продлится долго. И нет, это не угроза, просто констатация фактов.

– Я передам императору ваши слова, – поклонившись, произнёс посол.

– И ещё кое-что, – окрикнул я барона. – Твари диссонанса, которых мы называем безликими, орудующие на вашей территории… они могут становиться сильнее. Позаботьтесь о том, чтобы кронпринц и император находились в безопасности.

– Спасибо за предупреждение… мы позаботимся о своём господине и его семье, – ответил спустя секунду посол. – И решим проблему с меняющими маски.

– Сомневаюсь, но желаю вам удачи, – сказал я, махнув поклонившемуся барону. – Она вам очень понадобится…

– Кажется, кто-то не слишком доволен, как прошли переговоры? – спросила Ангелина, когда за делегацией немцев закрылась дверь, и мы остались малым кругом. – Думаешь, он не врал насчёт личной инициативы?

– Сложно сказать, я не ментат, – поморщился я. – Одно понятно, немцы сами справиться не в состоянии. Как и мы. А расчёт на обелиски не оправдался.

– Мы не будем устанавливать свои? – шёпотом поинтересовалась Мария. – Кажется, от защиты Общества больше проблем, чем пользы.

– Мы поставим их на рубеже, – подумав, решил я. – С возможностью активировать во время нападения тварей. А в остальное время они останутся выключенными и не будут оказывать воздействие на несущих службу солдат и одарённых. Не стоит просто так рисковать их здоровьем.

По окончании переговоров мы отправились на тренировки, затем посетили несколько совещаний, и я вышел на площадь, чтобы помочь страждущим. Как и в любой ситуации, когда тебе что-то обещают, и ты хочешь получить это даром, была толпа желающих. И не мало из них было готово заплатить за то, чтобы поменяться на место ближе к началу. Дурацкая ситуация, как на неё не посмотри.

Особенно забавно, когда под видом обычных людей ко мне попадали титулованные дворяне и даже некоторые бояре. Пытающиеся таким образом получить исцеление на правах бедняков. С такими разговор был особый. Я не отказывал им в лечении, но популярно объяснял, что они должны будут сделать, чтобы получить его в полном объёме. Но сегодня привычный порядок был нарушен.

– Барон… не ожидал увидеть вас снова, хоть и под гримом, – произнёс я, когда утренний посол, переодевшийся в обычного работягу с завода и нацепивший окладистую бороду, подошёл ко мне. – Не вижу у вас серьёзных болезней, кроме застарелых военных травм, но их исцеление не так просто…

– Я здесь не для того, чтобы получить лечение, а чтобы передать послание, – шёпотом ответил он, скрывая лицо под козырьком, так чтобы нельзя было прочитать его слова по губам. – Его величество Вильгельм и её высочество Елизавета Прусская, готовы обсудить с вами военный альянс. Если вы гарантируете закрытие Польской зоны.

– И против кого же вы предлагаете дружить? – таким же шёпотом спросил я.

– Против тех, кто устроил эту катастрофу, – ответил, подняв на меня глаза, посол. – Если угроза в виде зоны исчезнет, наш флот присоединится к вашему. Таково слово моего сюзерена.

– Сохраняйте традиции… я жду письма и заложника, – сказал я, подумав немного. – Члена королевской семьи и бумаги с перстнем императора.

– Я передам ваши слова, – вновь поклонился барон. – Возможно, в скором времени в столицу Российской империи прибудет туристка… шестнадцати лет. Если на то будет воля императора.

– Хорошо, – кивнул я, всё же пройдя по организму посла и выправляя его меридианы. И только когда он ушёл, а передо мной оказался следующий калека, до меня дошёл смысл слов. Я хотел было крикнуть, что мне и трёх хватит, но посол уже растворился в толпе, а я сделал себе заметку: надо поговорить об этом случае с супругами. Первыми тремя…

Глава 5

– Итак, у нас два вопроса на повестке, – проговорил я, когда вечером мы собрались на самое тайное совещание – в кровати за занавеской. – Похоже, посол Германии меня неверно понял, а потому пообещал прислать девушку из королевской семьи, шестнадцати лет от роду в качестве заложницы.

– Ну а чего ты ожидал, дорогой? – со вздохом проговорила Ангелина. – Сам поддержал многожёнство, вот теперь и расхлёбывай.

– Династический брак с немецкой принцессой может быть полезен, – подумав, решила Мария. – Особенно с учётом того, что она не станет претендовать на ведущую роль. Ну а если станет, то года через три после свадьбы и появления общего ребёнка, она вполне может заболеть и скоропостижно скончаться.

– Думаю, в глазах европейцев мы окончательно превратились в восточную азиатскую страну. С гаремами и странной иерархией внутри женского общества, —спокойно сказала Инга. – Нужно подумать, какие это открывает плюсы, и какие за этим стоят минусы.

– Так, – прервал я их рассуждения. – Дорогие супруги, если вас не смущает появление в моей жизни ещё одной девушки, то меня – вполне. Мало того что я её совершенно не знаю, так ещё и не понимаю, зачем мне это нужно.

– Ну, с «зачем», всё понятно, династические браки не новинка и во многом обеспечивают лояльность, по крайней мере, части королевской семьи потенциального партнёра, – заметила Мария. – Вопрос только в том, дорогой, что ты слишком категоричен. Её и в самом деле можно просто подержать в качестве заложника. Лет до тридцати. А после – свести с каким-нибудь из твоих сторонников. Правда, тут придётся тщательно выбирать именно древний род. Скажем, Долгоруких.

– Имеешь в виду Михаила? – удивилась Инга. – Но он же вроде приходил с той, пигалицей.

– Они пока не женаты, только помолвлены, – возразила Мария. – Но я не настаиваю. Если будет возможность через принцессу получить часть земель или вообще посадить ваших общих детей на престол Римской империи… Но это дело отдалённого будущего, тут неясно останется ли сама Германия.

– Мне тоже кажется, что вы забегаете слишком далеко. Давайте сперва посмотрим, чего хочет сама девушка, какие у неё предпочтения и чувства, – ответила Ангелина, и две другие супруги посмотрели на неё с искренним изумлением. – Что? Или вы хотите сказать, что вышли за Сашу не по любви?

– Мы его очень любим, – расставляя точки над и, сказала Мария. – Я так и вовсе влюбилась с первого взгляда.

– Угу, в портрет в Зимнем дворце, – с усмешкой сказал я. – Прекрасно помню тот момент.

– Ну, интерес ты во мне зародил гораздо раньше, – тут же попыталась оправдаться первая супруга. – Когда показал свою силу и неукротимый характер.

– И этот момент я тоже помню, но распространятся мы о нём не станем, верно? – сказал я, и Мария, гневно стрельнув в меня глазками, замолчала.

– А я просто счастлива, что мне достался такой понимающий и добрый супруг. – улыбнулась Инга. – На лучшее я и рассчитывать не могла. Как, вероятно, и эта принцесса… к слову, какая именно? Сколько ей лет, по словам посла?

– Шестнадцать, – ответил я.

– Значит, это младшая сестра принцессы Елизаветы, – прикинула Мария. – Последнее дитя императора от пятого брака.

– Пятого? – удивлённо посмотрел я на супругу.

– А как иначе? С учётом массовой бездетности одарённых и необходимости расширения династии выходов остаётся не так много. Либо менять жён, чтобы они могли родить наследника, либо заводить любовниц и признавать бастардов законными детьми, либо… наш вариант, – улыбнулась первая супруга. – И мне он нравится больше, чем отправка в монастырь или отсечение головы по выдуманному предлогу.

– Мы могли бы решить эту проблему с точки зрения медицины, если бы орден Асклепия занимался её решением, а не задачей как можно сильнее сократить популяцию одарённых, – заметила Инга. – Возможно, учёным, перешедшим на нашу сторону, удастся продвинуться в этом направлении.

– Во-первых, на это уйдут годы. А во-вторых, достаточно духовных практик, чтобы решить проблему бесплодия раз и навсегда, – ответил я.

– Но вопрос династических браков это не отменяет, – вмешалась Мария. – Наследование трона и земли – то, чего нет у простых людей. Можно было бы разрешить многожёнство только для правителей, а остальных постепенно свести к одному браку.

– В Японии так и делают: не осуждаемый культ гейш, дети от которых не имеют матери, – сказала Инга. – Очень удобно, когда у императрицы нет своих детей, но не для нашей культуры. Даже многожёнство будет предпочтительней.

– Я говорила не об этом, – возразила первая супруга. – Если бы не угрозы со стороны внешних врагов, количество одарённых внутри страны можно было бы сократить до минимума. Оставить рождаться только детей великих древних родов, а остальных сделать простолюдинами, что обязаны трудиться на наше благо.

– Дорогая, мы не варвары и не деспоты, давай не будем скатываться в средневековье. Ты ещё про крепостное право вспомни и про рабство, – оборвал я мысль первой супруги. – Нам стоит работать с тем, что есть на данный момент, а не придаваться глупым фантазиям.

– В таком случае предлагаю вопрос с заложницей отложить на более поздний этап. Когда её привезут во дворец и познакомят с нами, – произнесла Ангелина, решив прекратить бесполезный спор. – Может, там девушка неземной красоты и ты падёшь жертвой её очарования с первого взгляда?

– Тогда она не проживёт и недели, – ответила Инга, взглянув на мою первую супругу. – И повезёт, если она просто отравится или сбежит домой.

– Я знаю один верный способ обезопасить всех находящихся в этой комнате, а заодно и возможных будущих невест и детей, – посерьёзнев, сказала Мария. – Достаточно подписать указ, о назначении моего первенца мужского пола наследником престола Российской империи.

– Ты роди вначале, – заметила Инга. – А то вдруг будет девочка?