Граф Суворов. Книга 14

– По всем направлениям – никак, ваше высочество, – спокойно произнёс Лазарев. – Ни у государства, ни у заинтересованных лиц просто не выйдет проконтролировать всё. Мы можем выделить несколько самых важных участков, а остальное отдать на откуп мелким купцам и артелям. Объявим режим максимального благоприятствования, снизим налоги, или вовсе уберём для отдельных отраслей.

– Нет, – после короткой паузы решил я. – У нас и так будут баснословные внутренние прибыли, за счёт разработок новых месторождений. Необходимо дать торговле и производству всё, что мы можем. Для торговых компаний и купеческих гильдий снизим налоги до десятины. Для промышленников и фабрикантов уберём вовсе. Сроком… пусть на пять лет.

– Но, ваше высочество, тогда в казне не останется денег на поддержание ведомств. А кто-то должен контролировать и тех и других, – покачал головой князь Трубецкой. – Чины, армия останутся без средств к существованию, а его сиятельство Морозов только несколько дней назад провёл реформу с двадцатилетней службой!

– Да, деньги нужны. Просто из воздуха их не взять, – согласился князь Лазарев. – Даже если мы станем продавать всё, что добудем на внутреннем рынке, это не пополнит казну, только изымет излишки у населения.

– За годы смуты и войны казна опустела, оплачивать службу не из чего, – сказал первый министр финансов, князь Голицын. – Новые поступления в бюджет не предвидятся, а без возможности закупки за рубежом редких лицензированных сплавов, станков и привычных обывателю вещей, вскоре экономика рухнет.

– Не рухнет, если создать все необходимые производства в стране, – возразил я.

– Это прекрасная идея, ваше высочество, но она совершенно утопичная. На строительство завода тяжёлой промышленности уйдёт два года минимум, – развёл руками Лазарев. – У нас нет точных чертежей высокоточных станков, нет химического состава сплавов, нет…

– У нас отличные исследовательские и конструкторские команды, так что это не проблема, – подняв ладонь, сказал я и мельком взглянул на Краснова. Тот кивнул, подтверждая мои слова. – Многое уже известно, просто не записано на бумаге. С чертежами и проектами разберёмся.

– Даже если бы у нас были все необходимые материалы и знания, даже если мы наплюём на международное патентное право и сами соберёмся выпускать всё необходимое – на постройку заводов уйдут годы… – покачал головой Лазарев. – От двух до десяти лет, в зависимости от сложности производства. И ведь нам придётся заново проходить многие производственные цепочки по тому же станкостроению. Чтобы выточить один станок, придётся создавать его более простые аналоги и только потом… десять лет – это ещё оптимистичный срок.

– Если разрешите, ваше высочество, – откашлявшись, проговорил Максим. – В отличие от наших западных противников нам совершенно не нужно повторять все их ошибки и напрямую копировать развитие. Не нужно делать сталелитейные заводы, если можно сразу перескочить этап и заняться порошковой металлургией.

– О, и как же мы сумеем избавиться от целого технологического звена? Может, имеете в виду распыление жидкого металла в инертных газах? Всё равно вначале придётся получать расплав! – возразил Лазарев.

– Зачем? – удивлённо посмотрел на него Максим. – Это можно было бы делать, будь у нас нехватка электричества или чрезмерная забота об экологии. Мы же сейчас говорим только о технологическом прорыве. У нас есть фактически бесконечный источник энергии – бывшая зона диссонанса. У нас есть гигантские месторождения полезных ископаемых. У нас… да всё у нас есть! Нет только рабочих рук в достаточном количестве, да умелых управленцев, которые бы могли всё проконтролировать.

– Касательно управленцев – я согласен, их слишком мало, – вмешался в разговор Рублёв. – Даже если господа министры промышленности сумеют настроить производство, а конструкторские бюро, трудясь не покладая рук, сумеют воссоздать все необходимые нам технологии, как быть с проверяющими?

– Об институте ревизоров мы говорили почти год назад, – ответил я, посмотрев на Константина. – Есть результат?

– Так точно, ваше высочество, но их не так много. Если число предприятий в России увеличится в десять-пятнадцать раз, мы просто не сумеем проконтролировать такое количество, – признался Багратион-младший. – Потребуются тысячи новых специалистов. Проверяющие для проверяющих и прочее…

– Выдели на это отдельного ответственного человека. Мне нужно, чтобы институт внутреннего технического шпионажа и ревизоров работал как часы, – сказал я. – На внешние должности можешь брать отставных военных-инвалидов. Кто способен оценить выполнение работ. А чтобы у них глаз не замыливался, пусть обучение проходят.

– Год минимум, ваше высочество, – сокрушённо покачал головой Константин.

– Год мы продержимся, – пообещал Рублёв. – Не обязательно продавать добытое под нашими марками, можно выйти на азиатские рынки через Персию. Правда, для этого там должен быть лояльный нам правитель.

– Опять война? – мрачно посмотрел я на Алексея. – Граф, у вас цепкий ум и не дюжие способности к добыче денег, так используйте их на благо страны, и страна вам на это ответит взаимностью. Нам нужны товары, привычные для людей. А значит, надо получать всё необходимое, даже если оно станет дороже. А в это время обязательно строить свои фактории и заводы.

– Если начать сразу с проектирования и изготовления принципиально новых станков, работающих с порошковыми металлами, мы не только сможем существенно сэкономить на производстве, но и упростить рабочие процессы, – вставил свои пять копеек Краснов. – Начать с одной небольшой установки, на её основе построить вторую и так далее, масштабируя на каждом этапе.

– Я прошу прощения, но кто всем этим будет заниматься? – задал логичный вопрос Лазарев. – Я нисколько не сомневаюсь в гениальности уважаемого Максима, но он тоже не может быть везде и знать всё. Людей просто не хватит, ваше высочество.

– Людей… С грамотными специалистами высокого класса у нас, и в самом деле, беда, но и с этим, думаю, мы сможем справиться… Правда, придётся принять кое-какие меры предосторожности, – подумав, сказал я. – Насчёт времени вы правы, господа, его у нас нет, категорически. А значит, те люди, что наиболее ценны для империи, должны получить не просто высокое жалование или хорошее жильё, а нечто большее. То, ради чего будут приезжать в Россию даже под страхом нищеты или изгнания.

– И что же это, ваше высочество? – удивлённо посмотрели на меня министры.

– Долголетие, господа. Излечение страшных недугов, с которыми не в состоянии справиться западная медицина. То, что получите и вы, если будете усердно трудиться, – улыбнувшись, произнёс я, но многие при этом нахмурились. – Ваше сиятельство, сколько вы спали на этой неделе?

– Вообще не спал, ваше высочество, – смутился, но честно ответил Константин, на которого я посмотрел. – Уже больше полутора месяцев не спал, только медитации.

– Зря, зря. Я же говорил, что спать нужно не меньше двух часов в день, – покачал я головой. – У вас ещё не настолько развиты центры, отвечающие за регенерацию и выработку гормонов. Тем не менее, господа, любой обычный человек просто сошёл бы с ума и умер, ещё месяц назад. А князь не только жив и выполняет свои прямые обязанности, но и довольно бодр.

– Это же шутка, ваше высочество? – нахмурился Голицын.

– Никаких шуток, князь, – закатав рукав, я поднял ладонь. – Что вы видите?

– Пальцы? Кисть? – пожал плечами первый министр финансов.

– В общем, верно, – усмехнулся я. – Согласен, вопрос вышел не совсем корректным. Вы видите, целую руку, хотя, как все здесь присутствующие знают, мне пришлось сунуть её в центр образующихся врат диссонанса без всякой защиты. Вначале с неё слезла кожа, затем начало отслаиваться мясо… да, хватит подробностей. Прошло чуть больше полутора месяцев.

– Это чудо… – не слишком уверенно проговорил князь Лазарев.

– Вот, – вклинилась в разговор Ангелина, удивив даже меня. Под моим недоумённым взглядом она расстегнула воротник и показала белёсый рубец. – Ожог от костюма против диссонанса. Неделю затягивала без помощи его. Сама.

– Верно, этим способностям можно научиться, хотя это будет и не слишком просто, – ответил я, нахмурившись. Любимая супруга умудрилась скрыть от меня рану, и даже сама её затянула. – Это уже следующая ступень, которая требует от двух до пяти лет на обучение. У детей и подростков выходит проще.

– Духовные практики вашего ордена? Активные медитации? – не без скепсиса спросил Голицын. – Это в корне противоречит православной морали!

– Если бы противоречило, сам патриарх бы не высказался в их защиту и введение, а собор архиереев не подтвердил бы их важность, – заметил я. – Но, вы можете и не заниматься, каждый волен творить свою судьбу самостоятельно. Даже глубоким старикам и потерявшим конечности можно помочь… разными методами.

– Мы должны рассказать об этом всему миру, – заметила Ангелина. – Чтобы каждый знал, что в России можно получить за верную службу здоровье и долголетие… и рождение детей.

– Можно. Только размер заслуг нужно определить чётко, – сказал я, под ещё больше округлившиеся глаза министров. – Да, господа, я бы мог ограничиться фразой, что всё в руках Бога, но увы, он посылает нам испытания по силам. Исцеление бездетности вполне возможно, хоть и требует времени, знаний и специфических усилий. Так что больше двенадцати пар в год я не возьму.

– Что нужно сделать, чтобы исцелиться? – тут же взял быка за рога Лазарев.

– Внести столь весомый вклад, что он станет равноценен новой жизни, – с улыбкой ответил я. – Понимаю, что далеко не каждому такое под силу, но в вас, господа, я уверен. Те же, кто не справится… ну что же. У них всегда будет шанс пройти через жернова обучения в ордене. Пятнадцать-двадцать лет, и вы получите исцеление сами.

– Всё ясно, ваше высочество, – нахмурившись, ответил Лазарев.

– И последнее, чтобы ни у кого не возникло соблазна вредить другому, с целью лишить его заслуженного лечения, наши проверяющие достаточно компетентны, чтобы выявить истинного виновника, а ментаты с радостью проверят слова на правдивость, – сказал я, расставляя точки над и. – На этом можете быть свободны. Попрошу остаться лишь Рублёва и Краснова. Списки рабочих команд при министерствах жду к завтрашнему вечеру.

– Как прикажете, ваше высочество, – поклонившись, ответили Лазарев и Голицын, и министры вышли.

– Не рано ты их отпустил? – спросила Мария.

– Толку их держать, если у них нет конкретных предложений по нашей ситуации? – развёл я руками.

– Боюсь, нам вас тоже порадовать нечем, ваше высочество, – произнёс Лёха.

– А вот тут ты не прав, дружище, – усмехнулся я. – Я видел твой подарок и не оставил его без внимания. Очевидно, ты рассчитываешь на то, что я отдам этим заводам первые контракты на переработку искажённой древесины и металла. Но, как сам понимаешь, у кого больше возможностей, с того и спрос будет больше.

– Что же поделать, придётся стать великим, – скромно пожал плечами Рублёв.

– Придётся, иначе твои дети повторят судьбу всех выскочек – лишатся титулов и головы. И это не угроза, а предупреждение. От каждого из нас, тех, кто поднялся с сиротского курса училища, ждут оправдания нашего высокого статуса, – напомнил я, и Лёха невольно поёжился. – И меня это касается чуть ли не больше, чем вас. Наши недоброжелатели жадно ловят любую нашу ошибку.

– Я особо наверх никогда не рвался, у меня цель другая, – не без гордости сказал Краснов. – Деньги для меня не важны.

– Я в курсе. А потому приходится тебе напоминать, что живём мы в обществе постиндустриальном, где без денег пока делать нечего, – сказал я. – Но, если к Алексею у меня просто трепетные чувства из-за того, что он иногда зарывается. То к тебе у меня вопрос особый. Вернее, к вам.

– К нам? – чуть подняв бровь, спросил Лёха, но я смотрел лишь на Краснова.

– Что вам нужно? – спросил наконец механический голос змея.

– Министры заметили верно, Максим не может разделиться почкованием. Но ты – другое дело. Я верно понимаю, что твоя основа – технология? – прямо спросил я. – Ты когда-то был компьютером?

– Когда-то давно я был человеком, хотя не могу быть в этом уверен на сто процентов, – ответил механоид.

– Почему ты держался общества Теслы? – задал я следующий вопрос.

– Чем обусловлен ваш интерес? – вместо ответа спросил змей. – Ранее вас это не волновало.

– Раньше у нас были совсем другие проблемы и несколько другие вызовы. Мы могли, да и сейчас можем обойтись без тебя, – ответил я. – Но теперь появились другие возможные варианты, если ты ответишь честно.

– Вы не в состоянии отследить, вру я или нет. Потому что я не биологическое существо, – ответил механоид, и я кивнул. – Но вы в состоянии делать верные логические выводы из перспективы. Что же, большого секрета нет: я придерживался и до сих пор придерживаюсь целей общества Теслы – минимизации и контроля над проявлениями хаоса и энтропии.

– Зачем ты напал на меня и моих людей в Сибири? – не отставал я.

– Вы несли и несёте угрозу стабильности одним своим существованием, – ответил механоид. – До нашего знакомства и выражения вами потребности в закрытии врат диссонанса, я считал вас врагом. Сейчас ситуация изменилась, если вы будете продолжать нейтрализацию прорывов, я буду служить вам и вашему «товарищу».

– Моей конечной целью является стабилизация этого мира, – сказал я. – Если для этого потребуется работать с обществом Теслы – что ж, значит, сделаю это. Но пока они проявляют себя исключительно как дестабилизирующий фактор.

– Нет, у вас просто не совпадают локальные цели. Однако появление Польской зоны соответствует нескольким фактам в прошлом и не может быть проигнорировано. Что делает нас союзниками. – подумав с полминуты, закончил змей.

– Хорошо, – я тоже ответил не сразу, ведь следующий вопрос мог как решить множество проблем, так и создать новые. – В таком случае у меня следующий вопрос: в своём текущем состоянии, ты способен создавать или воспроизводить себя на иных носителях? Что насчёт хранения на кристаллах?

– Меня невозможно воспроизвести, я личность. Вернее сказать, слепок личности того, кем я когда-то был. Но я понял ваш вопрос… создание ЦАРя, цифрового ассистента развития, в текущих технологических условиях невозможно, – ответил механоид. – Мы не можем воспроизвести важнейший элемент системы – наниты, которые могли бы модифицировать тело носителя.

– Меня не интересуют наниты, и со своим телом я справлюсь сам, – отрезал я. – Меня интересует, сможешь ли ты создать достаточно полезного цифрового помощника и скопировать базу данных по известным тебе изобретениям? Большего не нужно.

– У вас есть коммуникаторы, есть компьютеры, есть вычислительные центры. Так что теоретически это возможно, – с некоторой задержкой ответил механоид. – Однако я не понимаю, в чём необходимость такого действия.

– Нам нужно много технических специалистов, которые могли бы в любой момент обратиться с запросом к базе данных и получить консультацию, – пояснил я. – Если у них будут с собой ассистенты-помощники, способные заметить проблемы с чертежами, конструкциями, техническими решениями…

– Вы можете создать глобальную сеть, которая объединит все локальные сети, принадлежащие множеству кланов и родов, с тем чтобы все могли обращаться к моему вычислительному центру напрямую, – предложил механоид, и я покачал головой. – Это более целесообразно с точки зрения вычислительных мощностей и траты ресурсов.

– Мы попробуем протолкнуть такую идею, но рода сражаются за свою независимость не одну тысячу лет, и вряд ли пойдут на глобальную паутину, – возразил я. – К тому же некоторые из специалистов будут выходить за зону покрытия и находиться в агрессивных средах, например, в Тунгусской или Польской зонах.

– В таком случае единственным решением будет крайне ограниченный по функционалу помощник, с минимальным набором паттернов поведения, – ответил змей. – Ваши технологии сильно отличаются от наших, а квантовая запутанность в вашем мире работает иначе. Мы не обладаем достаточными мощностями для исследований на эту тему. Как и ваша страна.

– Пусть это будет следующий этап. Мы не спешим, – сказал я, прикидывая варианты в уме. – Как насчёт пауков, что напали на нас в доме Максима и Гаечки? Ты можешь воспроизвести их в автономном виде, питающемся от кристалла резонанса и хранения в нём же информации?

– Не такого размера, – через несколько секунд ответил механоид. – Учитывая необходимые функции, это скорее должно быть нечто с телом в три-пять сантиметров, с шестью или восемью манипуляторами для передвижения и проведения работ. Достаточно автономным вычислительным центром… На каждого такого помощника придётся выделить искажённый алмаз в один карат, платину, золото и чистый кремний…

– Предоставь список необходимого, – прервал я змея.

– Это будет очень дорого, – осторожно заметил Рублёв. – Тот алмаз, что вам подарил посол Персии, немногим больше одного карата. Я сомневаюсь, что мы сумеем каждому простому рабочему дать по такой ценности… ваше высочество, да за пару таких алмазов можно ползавода купить?

– Значит, покупай, – усмехнувшись, сказал я. – Как только группа Гаубицева начнёт массовую добычу, алмазы пойдут непрерывной рекой. Десятки тысяч карат ежегодно. А для этого им нужно будет оборудование и техника. А её нам, естественно, никто поставлять не будет.

– Покупать для вас? – уточнил Лёха, но тут же поправился. – Как прикажете.

– Покупать ты будешь для меня и для государства. А чтобы ты сам был заинтересован в этой сделке, получишь небольшую долю, – ответил я. – Что же до механических помощников – то они нужны нам ещё вчера, если не позавчера. Наши цели полностью совпадают.

– Если это так, то мы должны в ближайшее время направиться для закрытия других зон, – проговорил змей.

– Как только ты обеспечишь необходимое техническое решение для этого, я готов буду отправиться, – ответил я. – А сейчас, прежде чем ты уйдёшь, вот.

– Но это же подарок вам, от Персов, – ошарашенно проговорил Рублёв. – Это же целое состояние…

– Именно. Состояние, – кивнул я. – А кто, как не ты, должен понимать, что любое состояние – это всего лишь деньги, а деньги должны работать. Ну что, Максим, сможете построить на основе этого алмаза личного помощника для меня? С технологической базой и всем прочим.

– Мы принесём его завтра, – ответил за Краснова змей, и я отпустил товарищей. Только за тем, чтобы через несколько минут ко мне в кабинет зашёл, уверенно постучав, Константин.

– Что изменилось за прошедшие полчаса? – спросил я, глядя на хмурого главу моей безопасности, а по совместительству одного из самых осведомленных людей империи. – Общество принесло новые проблемы?

– И да, и нет, ваше высочество. Думаю, в скором времени на связь выйдет граф Рубежный. Мне доложили, что в европейских странах начались странные шевеления. Восемь терактов только за вчерашний день, – сообщил Багратион. – Я узнал об этом лишь сейчас, потому как был загружен, да и теракты не то чтобы крупные, в самом большом – максимум пятьдесят погибших и пара сотен раненых.

– Ничего себе небольшой… – покачал я головой. – Думаешь, они подрывают сами себя, в попытках обвинить в терроре нас?

– Они однозначно обвинят нас, иначе и быть не может. Но, боюсь, что проблема куда серьёзнее, – сказал Константин, положив передо мной планшет с поставленным на паузу видео. – Это засветилось на кадрах.

Взяв планшет, я максимально увеличил видео и запустил воспроизведение. А затем прокрутил его на начало и пересмотрел ещё раз, потому как не смог поверить своим глазам.

Человек, как две капли воды похожий на меня, шёл по улице, одним движением руки сминая автомобили, бросая их в стены и попросту игнорируя стреляющих в него полицейских, до тех пор пока к ним на помощь не подошла тяжёлая техника.

Миг, и он исчез из кадра, чтобы потом появиться в толпе служителей закона и, подкинув броневик, словно пушинку, обрушил его башней вниз, на головы прячущихся за баррикадами полицейских, превращая последних в кровавый фарш.

– Похож, – мрачно констатировал я. – Будет сложно доказать, что это был не я лично. Хотя я бы использовал иную тактику.

– Это ещё не всё, – ответил Багратион, открывая второе видео.

На нём девушка, очень напоминавшая Ангелину, рубила забаррикадировавшихся в полицейском участке мужчин. Те оборонялись как могли, паля из всех стволов, но она с лёгкостью уворачивалась от выстрелов гранатомёта, вихрем проносилась между ними и выкашивала лезвиями ветра защитников, разрывая их напополам.

– Их смогли нейтрализовать? – спросил я, раз за разом запуская видео.

– Нет, ваше высочество. Они исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя быстро закрывшиеся врата диссонанса, а затем ударили в другом месте, – ответил Константин. – Что-то заметили?

– Можно и так сказать, – хмыкнул я, вновь запуская видео с девушкой. – Будь это полгода назад… может, даже месяца четыре, я бы сказал, что это и в самом деле Ангелина. Уж очень характерные когти ветра… будто у нас всех был один учитель. Только вот уровень владения техникой разный. У той, что на видео, он лучше.

Глава 4

Нет никакого смысла доказывать, что ты не верблюд, тем, кто тебя пытается убедить в обратном. Вместо того чтобы рассказывать всем, что меня и Ангелины с остальными девушками в европейских городах нет, мы приняли другую стратегию и организовали круглосуточную трансляцию о моей жизни. С закрыванием кубиками неприличных частей.

Да-да, именно так, всей жизни, круглосуточно. Было местами не слишком удобно, приходилось предупреждать зрителей, куда я иду, чтобы они убрали от экранов маленьких детей или сами отвернулись, но зато я и в самом деле был под постоянным наблюдением.

– Согласно статистике, особенной популярностью пользуются тренировки, их смотрит аудитория с пятнадцати до шестидесяти лет, из них двадцать три процента женщины, – говорила Ангелина на малом совете, ставшем тоже частью шоу. – Поэтому многие просят сдвинуть их с утренних часов на двенадцать, чтобы можно было смотреть вместе с обедом.

– Не выйдет, ломать график тренировок – это вредить здоровью и форме. А от неё зависит наша обороноспособность, – возразил я. – Но мы можем ввести дополнительные практики во время смотров и выездов.

– А можно устроить турнир, – предложила Мария. – Сделать ставку на молодёжь: пусть лучшие из нового поколения сразятся за право владеть небольшим баронством на перспективных землях. Надо же отыскивать таланты.

– Хорошая идея. Тем более эти таланты ещё нужно воспитать, – подумав, решил я. – Запиши в график, на обсуждение конкретики мозговым штурмом. Дальше?

– Следующее по популярности – исцеления на дворцовой площади. Нам даже пришлось выделить отдельный канал, где люди, прошедшие исцеление, могут поделиться своими впечатлениями, – перелистнув страницу, продолжила Ангелина. – Он, конечно, менее популярен, но пара сотен тысяч зрителей там есть почти всегда.

– Нужно как можно скорее организовать школы, в которых люди начнут получать профилактическое лечение, – сказал я. – Игнатов справляется?

– Согласно плану, обучение стартует в сентябре. Подготовительные курсы уже завершены, для боевых рот составлен график ротации – в эти периоды они будут выступать в роли наставников, – отчиталась Инга. – Но времени всё равно катастрофически не хватает.

– Да, наша главная проблема с нехваткой людей никуда не делась. Нужно больше грамотных и горящих идеей специалистов. Как в армии, так и в промышленности. Приходите на вербовочные пункты и службы занятости, подавайте свою характеристику, – произнёс я, взглянув в камеру. – Дальше.

– На третьем месте по популярности закрытый контент… который после полуночи, – чуть смутившись, проговорила Ангелина. – Некоторые неравнодушные граждане даже собрали петицию с просьбой убрать цензуру.

– Нет, – покачал я головой. – У каждого, даже максимально публичного человека, должна быть личная жизнь и её закрытая часть. К тому же прошу не забывать, что мы глубоко религиозная страна, приверженцы традиционных ценностей.

– Да, священный собор такого точно не одобрит, – кивнула Ангелина. – Остальное вещание довольно ровное, в среднем от двухсот тысяч до миллиона зрителей в пике. Но постепенно снижается.

– Это хорошо. Надеюсь, в нашей жизни не произойдёт никаких чрезвычайных происшествий, которые могли бы привлечь излишнее внимание, – ответил я. – И надеюсь, что ни для кого не станет шоком, что некоторые вещи должны оставаться скрытыми, такие как совещания Совета министров или Совета по финансам.

– Да, на них мы отключаем микрофоны и включаем фоновую музыку, идёт только картинка, – ответила Ангелина.

– Я всё ещё против того, чтобы наша жизнь была настолько публична, – нахмурившись, заметила Инга. – Мы же никому и ничего не докажем. Те, кто считают, что это мы прямо сейчас скачем по европейским городам и убиваем мирных жителей, и продолжат верить в этот бред.