Кофейня желаний. Игры в любовь

— Привет, Грейс, — спокойно, но с долей удивления говорит он. — Очень рад, что пропажа нашлась. Хотел сам позвонить и спросить насчёт него, но у меня не было… твоего номера. Поэтому отпросился пораньше с работы и уже еду в сторону дома, скоро заеду.

Его заминка даёт понять, что ему неловко. Ну почему я такая дурная и всё испортила?

— Да? Хорошо, мы тогда ждём… ну то есть… бумажник ждёт, — Боже, какую чушь я несу? Какой «мы»?

В трубке раздаётся тёплый смех, от которого по спине бегут мурашки.

— Так нервничаешь, будто я тебя съем, — мягко говорит он. — Расслабься, я добрый тигр.

— Да, прости, — нервно смеюсь от своей глупости. — Не знаю, что со мной.

— Ты голодная?

— Что?

— С работой и поездками так замотался, что не успел поесть. Могу заехать в кафе по пути или привезти еду с собой… Хочешь пасту? — спрашивает он так ненавязчиво и заботливо, что мысли об отказе не остаётся.

— Хочу, — говорю как ребёнок.

— Есть предпочтения?

— Да, с морем… то есть с мореп…

— С морепродуктами, я понял, — и снова этот милый смех. — Тогда буду минут через тридцать. До встречи.

— Пока…

Он сбрасывает вызов, а я сижу в полном шоке, глядя на телефон. Организм пытается вспомнить, как дышать.

Я что, только что пригласила его на ужин? Как так вышло?

Я не знаю…

Вот это я влипла. Зачем я так сделала?

Может позвонить и сказать, что я передумала? Нет, это будет очень странно.

Надеюсь, Леон не воспримет это как-то не так и не расскажет мужу. Я же не собираюсь к нему приставать. Но на всякий случай, когда придёт, скажу, что это просто ужин — чтобы не было недоразумения.

Так, а когда он придёт? Он сказал через тридцать минут. Через сколько?!

Подрываюсь с места, бросая пропуск и телефон на стол, и бегу в ванную, врезаясь во все возможные косяки, — приводить в порядок макияж и причёску.

Через пятнадцать минут я уже стою у шкафа, пытаясь подобрать наряд: не слишком простой и не вульгарный. Но мои вещи больше напоминают гардероб Золушки: либо вечерние платья, в которых только на бал, либо футболки со штанами, в которых только на чердаке крупы перебирать.

Смотрю на голубое платье, которое уже постиранное и чистое, висит на вешалке. Может, всё же надеть? Сегодня оно должно принести мне счастье. Главное — до прихода Леона не приближаться к кухне и томатам.

Надеваю туфли и смотрю на себя в зеркало. Поправляю неровные локоны, беру со столика духи: пара пшиков — и вуаля, я готова.

Спускаюсь со второго этажа и иду на террасу. Убираю пропуск в бумажник, аккуратно закрываю и кладу обратно на стол.

Беру телефон и вижу входящее сообщение: «Ничего».

Где же они могут быть? Не удивлюсь, если на самом видном месте. Ладно, подумаю об этом завтра. Сейчас не до этого. Поворачиваюсь и застываю с телефоном в руке. Леон стоит с пакетами, облокотившись плечом о дом, и его взгляд с интересом бегает по моему платью, а потом резко останавливается на моих глазах.

— Я с пастой, — улыбается и приподнимает пакеты.

— Да, проходи на кухню, — улыбаюсь в ответ и показываю на дверь, но сразу опускаю руку — она трясётся.

Он проходит внутрь, и я выдыхаю. Переживаю, как на первом свидании. Но это не свидание, и он у меня не первый. Так что не так? Может, выпить? Хотя бы бокал вина. Леон за рулём, он не будет, а мне станет спокойнее, я расслаблюсь и перестану дергаться.

Захожу на кухню и вижу, что он уже достал всё из пакетов, разложил по тарелкам и расставил на столе. Сколько я была на улице?

— Прости, немного порылся в твоих полках, — мило произносит он, неспешно складывая контейнеры и относя их к раковине.

— Всё в порядке, — тихо шепчу и стою на месте. Он закатал рукава, и, кажется, на рубашке расстегнулась ещё одна пуговица. Надо выпить. — Я налью себе вина.

Прохожу к шкафчику и достаю бутылку.

— Тебе помочь? — оборачиваюсь и упираюсь взглядом в его грудь — как раз на уровень расстёгнутых пуговиц. Нервно сглатываю и поднимаю глаза.

— Да, наверное, — протягиваю бутылку.

— Если тебе неловко, могу поесть на террасе и уехать, — его голос тихий и ласковый. Видимо, заметил мои трясущиеся руки, забирая бутылку.

— Нет, всё… — опускаю взгляд, переминая пальцы. — Я правда нервничаю, но… не нужно уходить.

— Тогда давай ты сядешь, а я найду штопор с бокалами и налью тебе вина. Договорились? — он наклоняется ко мне и говорит так по-детски, словно маленькому ребёнку. Я начинаю смеяться, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Хорошо. Штопор в первом ящике, а бокалы над раковиной.

Иду к столу и сажусь. Слышу за спиной шум и звон бокалов. Смотрю на тарелки и понимаю, что очень голодна. Всё выглядит аппетитно. У него паста с томатами и фаршем, посередине несколько тарелок с салатом и нарезкой из сыра и мяса. Не удерживаюсь, беру вилку и хватаю пару листиков салата, а потом кусочек мяса.

— Ммм, как вкусно, — довольно тяну я, прикрывая глаза от удовольствия. — Где ты заказывал?

— Здесь недалеко ресторан. По отзывам писали, что там хорошо готовят, — он подходит и ставит бокал с вином. — Видимо, не наврали.

Он обходит стол и садится напротив, ставит перед собой стакан с водой. Наши взгляды встречаются, и я снова теряюсь.

— Приятного аппетита, — улыбается, берёт вилку и начинает есть пасту, не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком.

— Взаимно, — делаю несколько глотков вина и тоже приступаю к основному блюду.

Как же это восхитительно! Сливочный соус просто божественен. Я стараюсь есть аккуратно, но не могу удержаться от того, чтобы не взять ещё кусочек салата.

— Как называется ресторан? Стану его постоянным клиентом, — довольная, снова принимаюсь за салат. Ммм, медово-горчичная заправка бесподобная.

— «Дант». От твоего дома десять минут на машине в сторону города.

— Спасибо, надо запомнить. — От еды я стала намного спокойнее, но, чтобы не смущать себя и его, стараюсь лишний раз не смотреть на Леона.

— Ты часто сюда приезжаешь? — нарушает он затишье, почти доев ужин.

— Да, но обычно ненадолго. Здесь тихо и никого нет, ничего не отвлекает от мыслей.

— Получается, место для вдохновения?

— Можно и так сказать.

— О чём сейчас пишешь?

Я замираю с вилкой у рта. Кто этот придурок, что рассказал ему, будто я пишу книги? Точно, он же принес посылку из издательства. А если он успел что-то прочитать? Снова паника.

— Ну, я пишу… — положив вилку на тарелку, беру бокал, делаю несколько больших глотков, пытаясь выиграть время и придумать ответ.

— Чёрт, — тихо ругается Леон. Перевожу взгляд и вижу, как он пытается салфеткой затереть ярко-оранжевое пятно на рубашке. — Нужно было заказывать не такую яркую пасту.

— Может, влажные салфетки принести? — ставлю бокал и встаю. — Или… на чердаке есть вещи, возможно, и мужские. Я поищу.

— Да, было бы отлично. А где у тебя ванная?

— Прямо по коридору, последняя дверь. Я сейчас.

Спешно покидаю кухню и иду наверх, к лестнице на чердак. Вот невезение. Эти томаты не жалеют ни платьев, ни рубашек.

Когда муж ночевал здесь со мной, у него было несколько запасных комплектов. Не помню, чтобы я отвозила их обратно, значит, они точно должны быть на чердаке. Подойдёт ли по размеру? Главное, чтобы не мало, а там лучше, чем с пятном.

Смотрю на узкую лестницу, ведущую на чердак, и снимаю туфли. Поднимаюсь и начинаю вскрывать запечатанные коробки. Через три коробки с моими книгами и одну с платьями нахожу серую рубашку и чёрную футболку.

— Отлично! — радостно кричу и несусь на первый этаж, даже не надев туфли.

— Леон, я нашла… — но на кухне пусто.

Где он? Может, в ванной решил пятно затереть?

Шагаю по коридору к открытой двери. Надеюсь, он там не снял рубашку…

— Леон…

Так и не поняла, на что я надеялась. Да теперь это и неважно. Ничего больше не важно.

Полностью обездвиженная его чарами, я получаю ответ на вопрос, мучивший меня вчера: где же заканчивается его татуировка. Теперь я знаю.

На плече плотный графичный узел линий, а дальше рисунок спускается на грудь — такую накачанную, с чётким рельефом, — и растекается по широкой плоскости мышц.

Я просто не могу отвести взгляд.

Пальцы немеют от желания коснуться, но я даже не шевелюсь. Я только смотрю и тону.

Он оставляет рубашку на раковине и медленно подходит ко мне. Близко. Слишком близко.

Его ладонь нежно касается моей шеи. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу пробегает дрожь. Внутри всё мгновенно вспыхивает, кровь стучит в висках, заглушая все остальные звуки. Я поднимаю взгляд к его лицу, и уголки его губ приподнимаются в едва заметной, дразнящей ухмылке.

— Ты покраснела, — тихо произносит он, наклоняясь ещё ближе.

Его пальцы начинают аккуратно гладить кожу — едва ощутимо, ласково. И я, не в силах сопротивляться, подаюсь вперёд в ответ на его прикосновения, словно мартовская кошка, ищущая ласки.

— Принести тебе воды? — шепчет он, глядя в мои глаза.

Его прикосновения становятся резче, требовательнее. Дыхание сбивается, становится рваным, прерывистым.

Смотрю на его губы и могу думать лишь об одном: как они коснутся моих. Мысли путаются, остаётся только он, его близость, от которой кружится голова.

Его рука резко зарывается в мои волосы и тянет меня вперёд, к его губам. Вторая уже безжалостно гуляет по телу, жадно сжимая. Он целует глубоко, пылко, без права на паузу. Пара шагов — и моя спина упирается в стену, а тело распаляется с каждым движением его губ. Вещи в руках летят в сторону. Я уже ласкаю его плечи, впиваясь ногтями в кожу и прижимая ближе. Я не дышу. Я горю. Я таю. И в этом безумии понимаю: я не хочу останавливаться. Ни сейчас. Никогда.

Но…

Он резко отстраняется, убирая мои руки.

— Прости, я не должен был.

И, не глядя на меня, просто уходит, оставляя одну.

Глава 8. Леон

Круг. Второй. Пятый. Дальше уже сбился со счёта, бегая по парку за своим теперь уже новым домом. Музыка в наушниках включена почти на максимум, но усталость и шум всё равно не избавляют меня от паршивого состояния и мыслей в голове.

Обессиленный, просто падаю на свободную лавочку.

Вчерашний вечер должен был пройти совершенно по-другому. Хоть я и ехал на одних эмоциях и без плана, но рассчитывал точно не на такое завершение. Когда разговаривал с ней, не знал, как реагировать на её нервозность, подстраивался как мог. Тут у меня и появилась идея.

Каково же было удивление девушки, которая принимала заказ, когда я спросил, какая паста в их ресторане самая яркая.

Хотел подразнить, помучить, вывести из себя, а больше всего — чтобы Грейс меня просто выгнала и сказала больше к ней не приближаться. Это, кстати, было бы отлично, если бы она мужу нажаловалась. Ему бы пришлось тогда уволить меня с такой почётной должности любовника его жены.

Думал, как и днём, она всё так же встретит меня в своей клетчатой непонятной пижаме, я сниму рубашку, начну приставать, она застесняется, раскраснеется, перенервничает и выставит вон за неподобающее поведение. В моём представлении именно так должна была вести себя замужняя девушка, когда малознакомый парень домогается до неё. Вот чего я ждал. И как обычно мимо.

С самого приезда всё пошло не так. Не ждал, что она встретит меня в коротком облегающем платье с таким вызывающим вырезом, из которого при взгляде сверху будет виднеться её чёрный лифчик, и позволит делать с собой всё, что я захочу. Горячая, возбуждённая, доступная, и её пошлый, неотрывный взгляд на мои губы.

Сорвался. Я просто, мать его, сорвался.

Спасибо её когтям, которые впились в кожу с такой силой, что я всё же пришёл в себя.

Так спешно убежал, что только у машины вспомнил: я без рубашки и не забрал бумажник. За одеждой идти было рискованно, а вот со стола свой бумажник всё же забрал. В итоге сидел в машине до поздней ночи на парковке, чтобы ещё какую-нибудь ненормальную случайно не подцепить.

И теперь лежу на лавочке и не знаю, что мне делать дальше.

Позвонить и извиниться? Но за что? За своё поведение? Грейс как раз моё поведение пришлось по вкусу. Или за то, что недовоспользовался?

Возможно, она не так сильно любит своего мужа, раз так быстро поддалась, я не должен переживать, но на душе всё равно не по себе и слишком гадко. Вчерашний день напомнил мне, как она может нафантазировать в своей головушке наше с ней прекрасное будущее, где мы счастливы и беззаботны, а потом в один момент я просто исчезну, оставив её разбитую, одинокую и с мучительной пустотой внутри.

Приподнимаюсь и сажусь, облокотившись спиной о лавочку. Достаю из кармана сигареты и закуриваю. Тоже мне, спортсмен — ведь четыре месяца назад я даже не думал об этом.

Я не должен после того, как поцеловался с девушкой, чувствовать себя самым настоящим подонком и мерзавцем, но ощущаю сейчас себя именно так. Это не так должно работать. Вообще.

Хочу сбежать, как последний трус, от всего этого дерьма. А что, если я и правда сбегу? Что, если Илберт сейчас думает, что я беспрекословно действую по нашему условию, и уже не смотрит за мной? И вообще, с чего я решил, что он следит за мной? Может, если я исчезну, он просто найдёт другого подопытного кролика? Сколько у него власти?

Опять в голове одни грёбаные вопросы, на которые нет ответов.

Попробовать сесть в машину и уехать? Нет, она служебная. Куда я уеду и когда они сразу вычислят, думаю, поэтому мне её и дали. Сразу на вокзал или в аэропорт слишком приметно, учитывая, что один без вещей я уехать не смогу, а Люцик будет орать так, что сдаст меня с потрохами.

А если купить билет онлайн и посмотреть на их реакцию? Если они никак не отреагируют, значит, за мной нет активной слежки, и, возможно, получится свалить.

Достаю телефон, открываю сайт с билетами и первый попавшийся сайт с экскурсиями. Нужно что-то близкое и с каким-нибудь известным местом, чтобы в случае обнаружения оправдаться и дать заднюю. Есть поезд до деревни, в которой есть большой ботанический сад. Ехать три часа. Отправление сегодня в четыре. Подходит. Значит поеду любоваться на цветы.

Билет куплен, сигарета докурена. Встаю и не спеша иду к жёлтому фургону, у которого уже собралась очередь из детей и отдыхающих за хот-догами и мороженым. Беру бутылку воды, большой кофе и возвращаюсь обратно в квартиру.

— Что, решил ковриком подработать? — смотрю, как Люцик развалился на пороге, вытянув лапы в разные стороны, и с жалобным видом смотрит на меня. — Ты пару часов назад ел, не строй из себя мученика. И чтоб ты знал, ковры не кормят.

Разуваюсь, обхожу этот так и лежащий склад шерсти и иду на кухню. Выбрасываю уже пустую бутылку, делаю несколько глотков кофе и достаю телефон. Никаких пропущенных от неизвестных номеров нет. Только одни нескончаемые сообщения от Ника, который, видимо, приехал из отпуска и узнал, что я больше с ними не работаю.

Кидаю телефон на стол, рядом ставлю стакан с кофе. Ладно, ещё подождём. Пока нужно в душ.

Звонок в дверь останавливает меня в проёме кухни. В голове лишь мысль, что это за мной. Пока иду, пытаюсь вспомнить, что за оправдания я придумал на случай непредвиденных переговоров, но, открыв дверь, приятно и не очень удивляюсь.

— Привет, Леон, — нежно произносит она, теребя пальчиками ремешок сумки на плече.

— Привет, Анжелика, — облокачиваюсь о дверной косяк и опускаю взгляд на её короткий белый сарафан и длинные, красивые ноги. Интересно, она так всегда одевается или только для меня старается? — Снова свет погас? — не могу удержаться и не улыбнуться ей.

— Нет, — смущённо говорит, улыбается и опускает глазки. — Хотела угостить тебя кофе в благодарность за помощь. Ты сейчас свободен? — смотрит на меня с надеждой, затаив дыхание. Значит, для меня так одевается.

— Анжелика… — тяжело выдыхаю. Во второй раз отказ должен быть ещё мягче, но не могу подобрать нужную фразу. — Я скоро уезжаю и не хочу заводить отношения, прости.

— Ну… — глазки грустнеют вместе с улыбкой, но она не уходит. — Я тоже скоро уеду. Приехала на каникулы к родителям. Но мы же можем просто выпить кофе как… друзья.

Какой красивый и настойчивый ангел. Надо отдать должное её решительности и воображению. Друзья, ну да, конечно. И за что мне такое счастье в такое паршивое время?

— Только кофе и ничего больше, — видимо, запах её парфюма всё же добрался до мозга и напрочь отключил его.

— Отлично, — она так засияла, что чудом пробки опять не выбило.

— Мне нужно в душ, и после у меня будет пара часов.

— Я подожду в квартире, постучишь тогда?

— Ладно, — киваю ей, и она счастливая вприпрыжку убегает к себе.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней головой.

— Леон, ты полный придурок, — с грустью констатирую факт.

— Мяу.

Люцик подбегает ко мне и начинает тереться об ноги.

— Я знаю, что ты знаешь, что я безнадёжен. Мог и не напоминать. И вообще, чего ты спрятался? Что, ангелов не любишь?

Прохожу на кухню, чтобы взять телефон. Снова ни одного пропущенного. Может, всё и не так плохо? Хотелось бы верить.

Сходив в душ и переодевшись, беру документы, чтобы потом сесть на поезд, и направляюсь к Анжелике.

Звоню. Не проходит и десяти секунд, как дверь резко распахивается, и она выходит ко мне, но… уже в красном платье. Мне кажется, или оно ещё короче прежнего? Однозначно короче.

— Леон?

— Что? — резко перевожу взгляд на неё. Она что-то говорила? И когда она дверь закрыла?

— Я говорю здесь есть кофейня на соседней улице, — такая довольная и взгляд хитрый. Специально надела это платье, чтобы меня с ума свести, а я добровольно согласился на эти пытки. Ну точно придурок.

— Да, пошли.

Останавливаемся около лифта, и она нажимает на кнопку.

— Кем ты работаешь? — без доли стеснения начинает с самой неудачной темы, из-за которой я сейчас стараюсь ни с кем не общаться.

— Я работаю… — заходим в приехавший лифт, и я нажимаю кнопку первого этажа, — личным помощником, — смотря на её вопросительный взгляд, понимаю, что ответил слишком неуверенно.

— А чем ты занимаешься?

Кроме того, что соблазняю жену начальника, ничего больше не приходит.

— Дама вперёд, — вежливо приглашаю её пройти, и мы направляемся к выходу. Надо срочно переводить тему. — Давай ты лучше расскажешь, почему переехала сюда, а не к родителям? Ты же к ним приехала, если я правильно помню.

— Ну… — мы выходим из подъезда, и по её молчанию становится ясно: теперь я затронул не самую желанную для неё тему. Вот и поговорили. — Не хочу с ними жить. Папа у меня очень строгий, не даёт делать абсолютно ничего, всё время бубнит, что мне нужно думать только об учёбе, а я не хочу сидеть целый день дома за учебниками, — обиженно произносит она, и мы неспеша шагаем рядом, поворачивая на тропинку.

— И как он позволил тебе жить одной?

— Моя мачеха его уговорила, сказала, что я уже взрослая и самостоятельная. Он долго не хотел, но всё же снял мне квартиру отдельно от них.

— Мачехи разве не должны быть злыми и запирать прекрасных девочек, завидуя их красоте? — спрашиваю с издевкой, и она начинает смеяться, задевая слегка меня плечом.

— Нет, — смотрю, как она мило смущается, накручивая локон на пальчик, и с трудом отвожу взгляд. — Она у меня очень хорошая, мы с ней сразу подружились, когда они с папой стали встречаться. А твои родители здесь живут?

— Нет, они… — в кармане вибрирует телефон. Достаю его и смотрю на экран. Неизвестный номер. — Анжелика, иди вперёд, мне нужно ответить, я тебя догоню.

— Хорошо, — она кивает и медленно продолжает идти по улице.

Я отхожу в противоположную сторону и принимаю вызов.

— Слушаю.

— Я думал, что ты умный мальчик, — в своей обычной спокойной манере начинает Илберт.

— Надо же, приятно удивлён. Чем я удостоился такой чести, что вы мне сами позвонили?

— Я готов закрыть глаза на твои нелепые попытки сбежать, но скажи мне: какого хрена ты сейчас делаешь с моей дочерью? — последние слова он произносит с особой яростью, но не из-за этого я сейчас стою в полном шоке и оцепенении.

— Что? Подождите… В смысле с дочерью?

— Не строй из себя…

— Стоп, стоп, стоп… — в панике хожу по кругу, размахивая рукой. — Она соседка. Пригласила выпить кофе. Я к ней не притрагивался. Я не знал, что она ваша дочь. Она не ходит с табличкой с вашим именем на платье, — от внезапного стресса и страха быстро тараторю ему факты, пока он себе ничего не придумал и я не влип ещё больше.

— Соседка? — спустя небольшое затишье недоверчиво, но уже не так яростно переспрашивает Илберт.

— Да, вчера переехала, вроде, — немного выдыхаю. Главное, чтобы поверил.

На фоне слышу шум, а потом он у кого-то спрашивает, кто занимался поиском квартиры для Анжелики. Дальше уже не слушаю. Смотрю, как она остановилась и, повернувшись ко мне, улыбается, но больше не могу ответить тем же. Нам больше нельзя видеться, нельзя общаться. Особенно ей нельзя знать, что понравившийся ей парень чуть не уложил в постель её хорошую мачеху, а после сегодняшнего дня выбора, как я понимаю, у меня не останется, и сама мачеха видимо тоже смениться вскоре на другую.

— Сегодня она уедет, — недовольно произносит Илберт, — и, как ты понимаешь, я хочу, чтобы ты поскорее убрался.

— Просто читаете мои мысли.

— Даю тебе пару недель. И чтобы не тормозил, передай своей маме, что у неё очень красивые розы, — и он сбрасывает вызов.

— Чёрт, — только и могу сказать, убирая телефон в карман.

Иду к Анжелике, которая мелкими шагами движется навстречу.

— Мне нужно идти, так что придётся другому составить тебе компанию или пить кофе одной, — возможно, стоило бы быть с ней помягче, она ни в чём не виновата, но говорю слишком грубо.

— А может…

— Пока, — разворачиваюсь и просто ухожу. Нет, даже не так: я убегаю.

Пытаюсь сбежать от мыслей: что мой план с побегом с треском провалился, даже не начавшись; что за мной и моими передвижениями постоянно следят, как и за моей семьёй, раз знают, какие цветы мама выращивает на окне; что я совершил самую непростительную ошибку, поддавшись соблазну сходить выпить кофе с красивой девушкой; что нужно послать к чертям всю свою правильность и чувства и просто сделать так, как от меня просят; и что единственным спасением в этой непонятной истории является Грейс…

Глава 9. Грейс

Боже, почему так громко?

— Выключите музыку, — шепчу я, прижимая уши ладонями, но звук всё так же бьёт по вискам, не жалея моей головы, которая ещё немного и просто взорвётся от боли.

Наконец-то тишина. Только расслабляюсь и опускаю руки, как снова включается песня.

Открываю глаза, приподнимаю голову и осматриваюсь в поисках источника шума. Но… Почему я на кухне? Перевожу взгляд и вижу рядом с собой светящийся телефон. Тянусь к нему и с трудом выпрямляюсь.

— Ай, — вскрикиваю и замираю от резкой боли в спине. Намёк поняла: без резких движений. Медленно, одними пальцами, цепляю телефон, пододвигаю к себе, но вызов уже сбросили.

— Спасибо, рада была вас не слышать, — выдыхаю и осторожно пытаюсь размять плечи.

Окидываю взглядом стол, на котором уснула в позе креветки, и понимаю, почему у меня так болит голова. Пустые тарелки из-под нарезок и салатов, несколько упаковок от чипсов, три надкусанных яблока и — вишенка на торте — две пустые бутылки из-под вина и одна недопитая. Видимо, она меня и прикончила.

Ничего не помню.

Осторожно встаю, иду к холодильнику за водой. Осушаю бутылку залпом, достаю вторую и, превозмогая страдания, поднимаюсь наверх за обезболивающим.

Выпив таблетку, падаю на кровать. Слышу, как снова звонит телефон.

Нет. Пока не перестанет болеть голова, я ни с кем не хочу общаться.

Почему я так напилась?

В голове начинают всплывать картинки вчерашнего вечера. Леон. Ужин. Поцелуй. Как я стою под холодным душем, пытаясь остудить свой пыл. Плачу на кухне от понимания, почему он ушёл. Заглушаю боль одним бокалом, потом вторым. Третьим от страха больше не увидеть его. А дальше пустота.

Интересно, я ничего не натворила вчера? Может, я уже разведена и просто не помню? Надеюсь, не поэтому мне так настойчиво звонят?

Как неукротимая панда, встаю с кровати в обнимку с бутылкой и, словно черепаха, спускаюсь на первый этаж к телефону.

Беру его в руку, смотрю список вызовов, затем сообщений и выдыхаю с облегчением: никому не писала, не звонила. Пропущенные только от Анжелики.

Снова звонок.

— Привет, дорогая, — как могу, пытаюсь изобразить бодрый голос.

— Грейс, папа сказал, что не будет снимать мне квартиру и я буду жить с вами! — громко ревёт она в трубку, заставляя вспомнить, почему я не хотела сейчас ни с кем разговаривать.

— Подожди… Что произошло? Почему он передумал? — удивлённо спрашиваю, садясь на стул. Это не входило в мои планы.