Личная юрэй первого принца

Катэль позволил себе едва приподнять бровь, намекая, что вообще-то он уже так делал при ней, и объявил:

— Мост освящён огнём рода Аккрийских и волей небес. Боян-сан, велите провести осла с тележкой.

Меньше чем через десятую часть клепсидры пресная вода впиталась в нижнюю рисовую террасу. Катэль с тревогой наблюдал за этим процессом, боковым взглядом цепляя юрэй. Исчезнет? А теперь? Сколько воды нужно потратить, чтобы её душа успокоилась?

Юля не исчезала, и Катэль понятия не имел, как на это реагировать.

На обратном пути юрэй восторженно унеслась вперёд. Катэль и Икари-сан тоже спешили, но буквально за несколько кэнов до корабля Левое Крыло окликнул:

— Ваше высочество, разрешите обратиться?

Ри — мера длины. 1 ри 3,93 км.Ёкай — собирательное название в фольклоре для всякой нечисти, которая водится в Азии: от безобидных духов чайника до демонов с тремя головами. Если оно странное, пугающее и точно не человек — скорее всего, ёкай.

Кэн — единица длины, около 1,8 метра.

Глава 12. Официально безумен,неофициально — завёл себе призрака

Юля

Мы построили мост, ура-а-а! У меня получилось! Нет, конечно, красавчик с вишнёвыми волосами очень помог и здорово всем раздавал команды, но это же я придумала! Я! И всю ту околесицу с молитвами на каждый камень как заменить Ай да я, ай да Юлька, ай да молодец!

На радостях меня закружило, я взвилась вверх, благо теперь могла летать заслуженно без всяких осуждающих взглядов от некоторых. Как же здорово летать!

Ой, а там что, рыбки? Ого, какие красивые и необычные! Я таких не видела раньше. Я бросила взгляд на Катэля, тот как раз подходил к деревне и о чём-то беседовал с Икари-саном. Ну, наверное, надо дать мальчикам поговорить-посекретничать чисто по-мужски. Не буду им мешать. Я очень тактичный призрак.

Нырнула вниз, вошла сквозь поверхность моря как сквозь стекло и немедленно забыла обо всём на свете. Внизу оказался целый отдельный мир и поинтересней того, что я уже видела. Вода у берега была прозрачной до неприличия: видно каждый камушек. А в этой прозрачности деловито сновали существа, которых я в жизни не встречала ни в одном магазине, ни в одном аквариуме. Ярко-жёлтые рыбы с угольными полосами, будто кто-то разрисовал их тушью. Нежно-голубые, почти прозрачные, с хвостами как шёлковые ленты, плыли медленно и прятались в причудливых водорослях. Огненно-оранжевые с белыми крапинками и вытянутыми носами-хоботочками сновали стайками между кораллов такого же яркого оранжевого цвета. Стоило опуститься ещё чуть ниже, как кораллы словно зацвели и засветились одновременно.

Обалдеть, это что, Мальдивы?

О том, как же здорово быть духом, я вспомнила, лишь когда особенно надоедливая рыбёшка решила укусить меня за нос. И неожиданно поняла сразу три вещи. Во-первых, мне не нужен воздух, чтобы дышать под водой. Любители дайвинга наверняка убили бы за такую возможность. Во-вторых, мне даже уши не закладывает на глубине, а это вообще открывает массу возможностей: я могу безопасно исследовать хоть дно морское, хоть вулкан. Ну и в-третьих, одна наглая чешуйчатая задница куда-то намылилась без меня.

Как я поняла последнее?

Да всё просто: над головой резко посветлело и в воздухе зависли аж две гигантские туши: одна золотая, а вторая — серебристо-сероватая. Невиданные доселе существа, нарушающие все законы гравитации. Я так испугалась, что меня здесь собрались оставить, что забыла повосхищаться этим великолепием и стремительно взмыла вверх.

— Эй-хэ-хэй, золотце! А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание — как у того осла с рикши! — крикнула я, пользуясь случаем и устраиваясь на загривке дракона.

Ну а что? Я уже устала удивляться эту миру, пора пользоваться его благами.

Дракон выпустил недовольные клубы дыма, но, если я хоть что-то понимаю в выражениях драконьих морд, обрадовался мне.

— Да на рыбок я смотрела, тут под водой они, — пояснила, куда пропадала. — Домой?

***

Катэль Аккрийский

— Ваше высочество, разрешите обратиться?

Катэль удивился, но виду не подал.

— Разрешаю.

— Как давно вас мучают видения?

— Какие видения?

Несколько ударов сердца принц честно пытался понять вопрос. Икари-сан тем временем смотрел на него с такой неприкрытой, почти братской жалостью, что у Катэля неприятно царапнуло где-то в районе желудка. За все годы службы на лице его Левого Крыла неизменно царила спокойная собранность и ничего более.

— Я вижу, ваш взгляд нередко уходит в сторону, а губы порой шевелятся так, как бывает, когда человек ведёт беседу сам с собой, стараясь, чтобы её не заметили. Левое Крыло не может не обращать на это внимания. Сегодня вы неожиданно покинули дворец, зачем-то поплыли на этот остров и испачкали своё кимоно в грязи ради того, чтобы лично руководить восстановлением моста. А могли бы прислать магов. Столько непохожих на вас действий — и все в один день! — Икари-сан говорил ровно, но под конец всё же горечь проступила в его голосе. — Теперь я понимаю, как сильно ошибался, предлагая вам успокоительные благовония, надо было сразу отправить к вам дворцового исэи.

— Икари-сан, вы всё это время молчали. Рекомендую продолжать так же, — холодно бросил Катэль.

Ему совершенно не нравилось то, куда вёл диалог.

Однако Левое Крыло так погрузился в переживания, что как будто его не услышал.

— Ваше высочество, долг мой — охранять ваше тело. Но тело без ясного разума подобно мечу без руки, держащей его. — Он чуть опустил голову, выказывая уважение, но сути слов это не меняло. — Много лет вы были для меня примером несокрушимости и потому мне вдвойне тяжело наблюдать, как туман подкрадывается к вашему взору. Мы все молились за то, чтобы вы нашли свою истинную, но драконье безумие не выбирает: оно приходит и к сильнейшим без пары. Я сожалею, но мне придётся сообщить вашим братьям о трагедии.

От слов подчинённого у Катэля моментально разболелась голова. Сообщить братьям — значит сообщить их Правым и Левым Крыльям. А там и охрана услышит, и слуги подхватят, и уже к утру слухи разлетятся по всему дворцу со скоростью пожара в сухой сезон. А дальше чиновники соберутся на внеочередной совет, начнут многозначительно переглядываться, и кто-нибудь из старших советников непременно вспомнит про коллективный доклад и обоснует необходимость опеки над правителем, чей разум вызывает сомнения.

Как же всё некстати! Катэль только-только принялся за разработку законопроектов для поддержки малоимущих горожан

— Да не пострадал мой разум! — с раздражением воскликнул Катэль.

Он посмотрел на алый диск, который практически скрылся за горизонтом. Время утекало как вода сквозь пальцы, ему срочно требовалось сейчас быть во дворце и согласно традициям открывать праздник Розового Ветра, но вместо этого он тратил драгоценные минуты на то, чтобы заставить собственное Левое Крыло не вредить ему. Ещё Юля куда-то запропастилась

— Я посмотрел свитки в дворцовой библиотеке. Симптомы драконьего безумия совпадают, — трагически сообщил Икари-сан.

Катэль с усилием помассировал переносицу. Безумие — это вся сложившая ситуация. Хэрш! Да на него, что ли, ведьма какая проклятие наложила?! В последние месяцы все чиновники резко обленились и поглупели, а теперь и собственное Левое Крыло уверяет в том, что у него с головой не всё в порядке

— Послушай, Икари. — Катэль намеренно опустил суффикс.

Он крайне редко позволял себе подобное. Правитель не должен выделять тех, кто ему особенно близок, это порождает зависть при дворе и ослабляет власть. Но воин в небесных доспехах служил ему верой и правдой уже больше двухсот лет, и потому принц так обратился. Икари вскинул взор. Увы, для него сейчас это означало не участие и признание заслуг, а лишь то, что у правителя действительно спутались мысли.

— Ты же сам был свидетелем того, что жители острова никогда не использовали магию в строительстве. Они бы не допустили магов к мосту. Это во-первых. Во-вторых, если бы я не поплыл на корабле, то вообще не узнал бы о сути проблемы. Как ты мог заметить, уважаемый Такахиро-доно не соблаговолил мне рассказать о такой важной детали.

«И я с ним ещё поговорю на эту тему», — закончил про себя.

— Но почему нельзя было велеть собрать мост одним днём и освятить его? — спросил Икари-сан, тряхнув чёрными как смоль волосами. — Я не понимаю! Вы ведёте себя странно. Отдали бы приказ — и дело с концом.

«Да потому, что я сам только что придумал это. Точнее даже не я, а Юля», — с раздражением подумал Катэль, но вдохнул-выдохнул и принялся терпеливо объяснять:

— Вчера утром в моей спальне действительно была юрэй. Это дух барышни, который вижу и слышу отчего-то только я. Она всё это время меня сопровождала, и именно с ней я общался. Я думал, что помогаю ей с местью на острове Рыбьих Слёз, потому сюда и отправился. Я принадлежу роду золотых драконов, наше пламя может испепелить даже Мёртвую Душу. Сами боги обязали наш род быть проводниками и помогать заблудшим духам.

Принц задумался, посмотрев на море, в котором исчезла Юля. А может быть, он ей уже помог и она больше не появится?

От этой мысли ему стало как-то грустно, но он вовремя себя одёрнул и вернулся к разговору. Икари-сан, всё это время внимательно слушавший, лишь покачал головой и гулко сглотнул слюну.

— Ваше высочество, — доблестный воин низко склонил голову, — одиночество — тихий яд, который точит даже самый крепкий нефрит. Я служу вам достаточно долго, чтобы видеть это. Не гневайтесь на ничтожного слугу за то, что он осмеливается говорить вслух о том, о чём молчат все остальные. Из верности, а не из дерзости я всё же сообщу вашим братьям. К семистам годам вы не нашли истинную, а потому ваш разум затуманился и вы выдумали её для себя.

Катэль вздохнул, не скрывая досады.

Двести лет этот человек стоял рядом — в битвах, на советах, в ночных дозорах, когда весь дворец спал, а они вдвоём обходили периметр и говорили о том, о чём первый принц не мог говорить ни с кем другим. Двести лет Икари-сан смотрел на него и видел правителя. И вот теперь смотрит как на больного.

Это было унизительно, обидно, но самое главное — так не вовремя!

— Если ты считаешь, что нет никакой юрэй, на то твоя воля, — устало сказал он. — Прошу об одном: сообщи после праздника Розового Ветра. Сегодня люди празднуют. Если завтра ты по-прежнему будешь убеждён в том, что мой разум помутился, я не стану препятствовать.

— Как прикажете. — Икари-сан поклонился почти в пояс и робко уточнил: — А сейчас как мы отправимся во дворец? На корабле или

— Боги, ну конечно же на крыльях! — сердито перебил Катэль. — Сюда я плыл потому, что требовалось доставить бочки с водой, их всё равно пришлось бы ждать. Сейчас время не терпит, праздник, — он мотнул головой на зашедшее солнце, — начался. Чем скорее вернёмся, тем будет лучше.

Катэль ещё раз обвёл взглядом береговую линию. Тихие волны равнодушно лизали камни, горизонт был пуст, и никакого намёка на косицы цвета апельсиновой цедры.

Всё-таки исчезла. Что за манеры у этой юрэй? Даже не попрощалась. Неясное чувство неприятно кольнуло под рёбрами. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Икари-сан успеет убедиться, что «безумие» отпустило.

Принц резко развернулся, оттолкнулся от земли и позволил телу в полёте принять форму дракона. Трансформация прошла мгновенно, золотая чешуя вспыхнула в закатных сумерках, огромные крылья развернулись над берегом, поднимая вихрь песка и морской пены. Икари-сан привычно отступил на шаг и обернулся драконом вслед.

И в эту же секунду из воды с беззвучным плеском вылетела рыжеволосая фигурка, и приземлилась прямо его высочеству на загривок.

— Э-хэ-хэй, золотце! — раздалось сверху. — А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание — как у того осла с рикши!

Катэль фыркнул в ответ, но за грудиной вдруг перестало колоть.