Личная юрэй первого принца

На лице Икари-сана промелькнула целая буря: тревога, растерянность, профессиональный долг. Последний победил.

— Понял. — Левое Крыло склонил голову и быстрым шагом направился к кораблю, раздавая одновременно указания и драконам, и людям.

— Ну что, теперь-то будешь довольна? — с улыбкой сказал Катэль, но помрачнел, не успев договорить.

Стоило старосте услышать приказ, как он со слезами бухнулся в ноги Икари-сану и начал о чём-то умолять.

— Как-то не так я себе представляла радостную деревню, — отметила я.

Катэль ничего ответил, лишь стремительно подошёл к чуть ли не плачущему Боян-сану.

— Что здесь происходит?

— Ваше высочество, — Боян-сан прижал лоб к земле, — не гневайтесь на ничтожного старосту, но воля небес жестока к острову Рыбьих Слёз. Шесть седмиц назад мост через высохшее устье реки обвалился в одну ночь, будто сами предки отвернулись от нас. С тех пор дорога к террасам отрезана, бочку не провезти, на руках далеко не унесёшь, а в обход через холмы с бочками ни один осёл не вытянет. Пешком-то можно, но не с бочкой с водой. Мы ремонтируем мост, как можем, ваше высочество, но сегодня точно не успеем и не сможем оросить террасы. Простите недостойных!

Я демонстративно сложила руки на груди и уселась на ближайшую бочку.

«А я говорила!»

Катэль переводил потрясённый взгляд с Боян-сана на меня, а потом резко тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и зло произнёс:

— А почему сразу не сказали, что полить не можете?! Показывайте, что у вас с мостом!

Он развернулся так лихо, что полы кимоно взлетели в воздух. О-о-о-х, какой же он потрясающий, когда сердится! Сейчас ещё огоньку добавим.

— Эй, Катэль, ничего не забыл? — крикнула ему в спину.

Принц обернулся, а я помахала рукой.

На высоких скулах явственно проступили желваки.

— И вот эту бочку возьмите с собой. Мы польём сегодня рис во чтобы то ни стало! — рыкнул он.

Внутри всё восторженно затрепетало. Ох, какой властный голос, какой решительный мужчина! Юлька-а-а, нельзя влюбляться в такого. Но чуть-чуть же полюбоваться можно, да?

Глава 11. Обидчивый камень и священныйрис

Юля

Выбранную бочку погрузили на рикшу — деревянную повозку с двумя большими колёсами, украшенную по бортам с облупившейся жёлтой краской парой потрескавшихся резных драконов, которые в лучшие времена, наверное, выглядели грозно. Сейчас они смотрелись скорее уставшими. Запряжённый в рикшу осёл разделял их настроение. Боян-сан похлопал его по боку, животное тяжело вздохнуло и тронулось.

Процессия двинулась по узкой дорожке вдоль деревни: впереди осёл с бочкой, за ним Боян-сан, за старостой — Катэль с Икари-саном и несколько крепких жителей острова с лопатами и мотками верёвки на плечах.

Я летела над всей этой компанией и наслаждалась жизнью.

Катэль периодически кидал на меня недовольные взгляды а-ля «спустись и иди, как нормальный человек». Я замечала их, но старательно игнорировала. Ну серьёзно! Мне выдали призрачное тело с функцией полёта! Было бы верхом расточительства не воспользоваться этим в полной мере. Ходить я и в прошлой жизни умела, земля подождёт, а я пока полетаю.

Тем более посмотреть было на что.

Деревня Рыбьих Слёз с высоты птичьего полёта выглядела очаровательно: несколько десятков аутентичных домиков с загнутыми черепичными крышами, куда как скромнее дворцовых, но не менее милых, огороды с какой-то необычной зеленью, бамбуковые изгороди. Тут и там встречались верёвки с сохнущим бельём, которое хлопало на ветру как маленькие флаги, между домами бегали куры и дети, примерно с одинаковым успехом уворачиваясь друг от друга.

Вначале подъём был мягким, но не прошли мы и пары километров, как горы перестали притворяться холмами. Невысокие, покрытые салатовой зеленью, местами уже чуть выгоревшей на солнце, они уходили вверх многочисленными ступенями, а на каждой ступени — рисовые террасы. Часть ещё блестела на солнце, как вложенные друг в дружку зеркала, но кое-где вода ушла, обнажив потрескавшееся дно, а тонкие зелёные ростки торчали из грязи, отчаянно стараясь не сдаваться.

— О-о-о! — только и смогла восторженно выдохнуть я.

Это было настолько красиво, что становилось немного завидно, что кто-то живёт с такими пейзажами. Из моего окна, судя по смутным воспоминаниям, открывался менее захватывающий вид — на вечные пробки и унылую кирпичную стену соседнего дома.

Долго наслаждаться не пришлось. Процессия добралась до подножия холмов, по ощущениям, за каких-то полчаса или час. Дорогу перекрыло широкое и каменистое русло реки, между камнями тёк ручей по колено, а берега бывшей реки были покрыты белёсым налётом, будто кто-то небрежно присыпал их мукой. Так, стоп, но если здесь река, то зачем нужна вода в бочках?

От удивления я даже снизилась и подлетела поближе.

— Когда-то здесь протекала река, но морская вода просочилась в русло снизу, когда пресная стала иссякать. Теперь вода непригодна ни для питья, ни для полива растений. Отсюда и название острова — Рыбьи Слёзы, — словно ни к кому не обращаясь, с задумчивым видом прокомментировал Катэль, а у меня на сердце аж потеплело.

Какой же он всё-таки хорошенький, всё мне объясняет!

Теперь понятно. То есть бочки всё же нужны. Так-с, а почему встал осёл? Почему мы дальше никуда не идём?

Стоило мне повернуть голову, как взгляд наткнулся на мост. Красивый, с массивными каменными опорами и деревянным настилом. Такой мост мог бы украсить любой дворцовый сад, если бы не одно существенное но. Приличный кусок настила и обломки одной из опор почему-то живописно валялись прямо в русле пересохшей речки.

Люди продолжали озадаченно стоять, а я вновь воспользовалась тем, что являюсь духом, и спустилась в русло, внимательно осматривая повреждения.

— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного — раздался лепет старосты где-то справа и сверху над ухом. — В месяц снежных звёзд земля под островом чуть вздрогнула. Совсем чуть-чуть, будто кто-то из подземных духов повернулся во сне, но мост не выстоял. Мы чиним как можем, однако одна опора всё ещё ненадёжна, и в ближайший месяц управиться никак не выйдет. Ничтожный староста виноват, что не доложил раньше!

Нет, я, конечно, не инженер-конструктор, в строительстве и тем более в этом мире не разбираюсь совсем, но у меня есть глаза и базовый здравый смысл. Обвалившийся кусок выглядел — ну от силы как пятая часть моста. Камни валялись тут же, вон, никуда не делись. Деревянный настил частично цел. Шесть недель ремонтировать вот это?!

— Катэль, это совершенно возмутительно! — воскликнула я, выныривая из устья. — Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!

Принц посмотрел на старосту, потом на меня. Он что-то хотел ответить, но не мог, так как находился в окружении людей. Я прикусила язык. Блин, и как быть-то? У нас связь на людях какая-то односторонняя получается.

*** Катэль Аккрийский

Катэль наблюдал за Юлей краем глаза. Незаметно, как ему казалось, хотя Икари-сан наверняка всё замечал и делал вид, что не замечает, потому что именно за это его принц и ценил.

Дух вёл себя неприемлемо для существа, жаждущего справедливости и отмщения. Стоило им выйти из деревни, как Юля принялась радостно носиться над процессией, словно непослушный ребёнок, которого впервые выпустили за ворота: то взмывала вверх, то зависала над чьей-нибудь головой, то вдруг резко уходила в сторону, заметив что-то интересное. Когда показались холмы с террасами, юрэй и вовсе замерла в воздухе, прижала руки к щекам и что-то восторженно воскликнула.

Совершенно некстати Катэль поймал себя на мысли, что Юля очень милая.

Не красивая в том смысле, в каком принято считать красивыми дракониц из благородных родов — высоких, утончённых, с плавными движениями и взглядами, отточенными годами обучения. Если отбросить неуместное одеяние, то Юля была чуть ли не на голову ниже любой представительницы их расы, немного пухленькой, очень порывистой, с растрёпанными рыжими косицами, мелькающими во все стороны. На юрэй, при всех её замашках и приказах — ему! — принцу, не хотелось сердиться, скорее, наоборот, опекать. А ещё эти огромные синие глаза, в которых прямо сейчас плескался такой неподдельный восторг, что Катэль почти почувствовал его сам.

Принц резко себя одёрнул.

Не пристало его высочеству, почти семисотлетнему дракону и правящему принцу Катэлю Аккрийскому радоваться рисовым террасам! Что скажут подчинённые? Уже и так достаточно того, что их принц разговаривает сам с собой, внезапно назначает внеплановую поездку на соседний остров ради нескольких десятков бочек воды, а потом идёт по какой-то грязи целых полри.. Вон Икари-сан как косится, и хорошо, что он не взял остальных драконов из охраны. Только подозрений в сумасшествии ему не хватало.

Первый принц немедленно отвернулся и уставился на мост. Точнее, на то, что от него осталось.

И вновь Юля привлекла его внимание:

— Катэль, это возмутительно! Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!

И правда, откуда?

— Боян-сан, — произнёс принц, разглядывая обвалившийся пролёт. — Почему мост не был восстановлен за полтора месяца?

Боян-сан немедленно упал на колени.

— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного старосту! — Он прижал лоб к земле и торопливо заговорил, не поднимая головы. — Мост этот — единственная переправа через русло. С той стороны острова берег каменистый и мелкий, корабли не подойдут: дно не позволяет. Ветровые суда могут встать на якорь и привезти чистую воду лишь около нашей деревни. Если рису воды не хватало, то бочки катили из деревни по этому мосту. Так было испокон веков, и никто не переживал, потому что переход всегда стоял надёжно. Его строили прапрадеды наших дедов, каждый камень клали с молитвой и молчанием, каждый шов освящали, каждый символ выводили как положено — и злые духи столетиями обходили мост стороной.

Боян-сан осторожно поднял голову — ровно настолько, чтобы видеть носки сапог принца.

— Мы и сейчас строим как положено, ваше высочество. Каждое утро, когда небо ещё только розовеет на востоке, мы достаём один камень из русла, что раньше лежал в основании, несём его в деревню, моем, отмаливаем, пока благовония не догорят до конца, и возвращаем на правильное место. Затем ждём восхода следующего солнца, чтобы дух камня успел осмотреться и прижиться, а предки признали его и благословили. Уважаемый Такахиро-доно, да пребудет над ним милость неба, лично приплывал на остров, осмотрел знаки, послушал молитвы и остался доволен. Он сказал нам: «Торопливая работа — это работа до первого толчка земли, а камни без благословения — слабы и обидчивы». Мы бережём его слова как наставление мудрого отца, ваше высочество, и следуем им неотступно.

Он снова прижался лбом к земле.

— Простите ничтожного. Мы не сидим без дела, мы строим правильно, как завещали предки и как велел уважаемый наместник.

Не успел Катэль сказать в ответ хоть что-то, как Юля воскликнула:

—О-чу-меть! Они что, каждый камень отмаливают?! Нет, ну так можно и целый год мост строить.

— Почитание предков — основа порядка, — заметил Катэль, не поворачивая головы в сторону юрэй, хотя слова предназначались именно ей. — Мост, возведённый с молитвой, стоит столетиями. Это мудрость, проверенная временем.

Боян-сан благодарно прижал руки к груди и поклонился так низко, что едва не потерял соломенную шляпу.

Юля зависла рядом и посмотрела на принца с таким выражением, будто он только что сообщил ей, что драконы не летают.

— Катэль, очнись! Люди голодать будут! Тут поля, во-о-он какие, это ж не только на деревню, но ещё и на экспорт хватит. Да и ростки загибаются. Даже если ускориться, то рис погибнет! Полям нужна вода прямо сейчас.

Принц нахмурился. Он не знал, что такое «экспорт», но понять юрэй было несложно. С одной стороны, он был согласен с Юлей, с другой — а что тут можно поделать, если Боян-сан и его люди уже всё делают по заветам предков?

— Нет, ну я, конечно, понимаю, что этому Тархун тьфу, Такахиро-доно выгодно, чтобы деньги шли на его наряды да развлечения, но ты же, Катэль, осознаёшь, что это непорядок?! Так нельзя! Это возмутительно безалаберно! Это да у меня нет слов!

Вопреки последнему высказыванию, слова у Юли как раз нашлись и лились из её рта такие, что любой другой барышне уже бы палок прописали за неуважение Разве так можно выражаться в присутствии дракона и тем более принца? Однако Юля не стеснялась.

***

Юля

Моё возмущение закипало и булькало под крышечкой. Уже пенку можно было снимать!

Разумеется, губернатору отлично, когда его остров постоянно спонсируют деньгами на орошение засыхающих полей, а он их тратит куда захочет. Если рис вырастет и деньги на дополнительную воду не потребуются, то как распиливать государственный бюджет? Процесс ради процесса — это же не только в офисах практикуют, это, оказывается, универсальная межмировая традиция! Один камень в день. Тридцать камней в месяц. Интересно, а обеденный перерыв между камнями тоже отмаливают?

Я ужасно злилась на всю ситуацию в целом и на Катэля лично, потому что он вроде как был согласен с традицией. И тут его высочество неожиданно с глубоким вздохом произнёс:

— Ох, вот если бы существовал способ ускорить строительство моста, но при этом уважить духов камней и предков.

— Ваше высочество, конечно же, мы бы тоже хотели, но разве существует такой способ — тут же начал биться головой о землю Боян-сан.

Он говорил что-то ещё, не очень связное, но я поняла, что Катэль обращался ко мне.

То есть он не против что-то поменять? О как!

Сейчас-сейчас, что-нибудь придумаем Мысли закрутились в голове со скоростью юлы, не обращая внимания на стенания старосты, и я сформировала их в единое предложение:

— Катэль, а что, если собрать мост и отмолить его целиком, а не по камушку?

Его высочество посмотрел мне прямо в глаза, да так высоко поднял брови, что я ощутила, будто ляпнула что-то кощунственное.

Блин, какие же они тут суеверные все! Я тут же начала оправдываться:

— Я не знаю, как эти ваши духи выглядят и какого они размера, что помещаются в маленькие камни, но если предположить, что в оставшихся камнях поселится один большой дух, это разве плохо? Будет один сильный защитник.

Катэль молчал, зато внутренний голос терпеливо пожужжал:

«Так не пойдет, традиция не будет соблюдена. Пропущен целый шаг. Местные на это не согласятся, они привыкли отмаливать каждый камень. Нужно что-то ещё, чтобы не сломать традицию, а объявить её новой. Что-то не менее священное».

— Дед моего деда завещал, что камень чувствует спешку, и, если торопиться, камень обидится, а обиженный камень — это не камень. Это булыжник, который моста не держит — завывал Боян-сан на фоне, а меня осенило.

В церквях святой водой брызгают, надо и здесь что-то подобное придумать. Что тут самое-самое несущее благодать?.. Взгляд упал на рисовые террасы. Ох, голова моя дырявая, ну разумеется, это должен быть рис! Как по аналогии у нас с хлебом.

— А чем они камни смазывают? — спросила я и сделала большие круглые просящие глаза.

Катэль тяжело вздохнул, но обратился к старосте:

— Скажите, уважаемый Боян-сан, а каким раствором вы заполняете пустоты между камнями при укладке?

— Помилуйте, ваше высочество, какой раствор? — Боян-сан даже голову поднял от удивления, забыв на секунду бояться. — Мы камень к камню подгоняем, плотно, без зазора. Так дед моего деда учил: хороший камень раствора не просит, плохой — не удержит.

Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу, показывая, как я ко всему этому отношусь. С таким подходом удивительно, что мост вообще простоял столько лет! Видимо, на острове Рыбьих Слёз сейсмическая активность небольшая, вот и «растрясся» мост только сейчас.

— А магов почему не позвали? — устало спросил первый принц.

— Да где ж это видано, чтобы мост с магией строили? — вопросом на вопрос ответил староста. — Оно, конечно, быстро-то быстро, да только кто ж знает, что эта магия в камень напустит? А камень в землю, земля в рис, рис в людей — вот и поди разбери потом, отчего животы крутит.

Катэля перекосило от этого ответа, он явно был не согласен. Я понятия не имела, что у них тут с магией, но у меня возникла собственная идея:

— Вели собирать мост, как я сказала, мы его отмолим по-другому! Целиком! И пусть отварят клейкий рис! Он же у вас священный, да? Даю слово, мост будет держаться.

Его высочество посмотрел на меня очень хмуро. Похоже, не привык, что ему дают команды. Пришлось сложить ладони перед грудью, поклониться на местный манер и напомнить, что мне очень-очень надо, это вот точно «то самое неоконченное дело в мире живых» и «я же о пище забочусь, все-все должны быть сытыми». Кажется, на Катэля именно эта комбинация действовала безотказно.

Мужчина несколько секунд буравил меня недовольным взглядом, пытаясь показаться важным и суровым (и это при том, что у него заколок в волосах больше, чем у меня!), а затем всё-таки торжественно произнёс:

— Боян-сан, предки мудры, и их завет достоин уважения. Однако небо не запрещает мудрости совершенствования. Мы благословим камни рисовым раствором, ибо рис есть дар богов и нет ничего более достойного, чтобы связать камни воедино и молиться о них, как о едином целом.

Ой, ты мой зайчик, понял меня с полуслова! Ну прелесть же, а не принц! А ещё говорят, что мужики непонятливые. Да к ним просто правильный подход нужно найти.

От радости я хлопнула в ладоши.

***

Катэль Аккрийский

Принц прекрасно понимал, что мост через засохшее русло к рисовым полям нужен был «ещё вчера», но ничего не мог с этим поделать. Люди и староста в их лице были убеждены, что мост необходимо собирать по камешку, строго соблюдая традиции.

Когда-то давно, в эпоху первых правителей Огненного Архипелага, рабочих рук катастрофически не хватало, драконы занимались охраной территорий и войной с просачивающимися в их мир Мёртвыми Душами. Люди строили мосты именно так: с молитвой над каждым камнем и с благовониями на рассвете, а дальше в течение дня исполняли важные поручения драконов и отбивались от набегов нечисти и злых ёкаев.

Столетия шли, искусство каменщиков совершенствовалось, умелых мастеров становилось всё больше, и если говорить, например, о строительстве жилья и замков, то в нём уже применялось совсем иное искусство. Так дворец Аккрийских на Центральном острове строили иначе: существенно быстрее, со скрепляющим раствором и магией, но объяснить это Боян-сану было невозможно.

Не потому, что тот был глуп — напротив, Катэль видел перед собой человека основательного и честного. Для Боян-сана соблюдение традиции являлось такой же непреложной истиной, как солнце, встающее на востоке. Усомниться в заветах предков означало усомниться в дедах, в богах, в самом порядке мироздания. А усомниться в последнем — всё равно что публично выступить против власти и наместников божьих, то есть принцев. За такое по законам Огненного Архипелага полагалась публичная казнь.

И вот в этом крылась главная беда жителей Огненного Архипелага и многочисленных чиновников, с которой Катэль встречался далеко не впервые. Настолько искренняя и глубокая преданность вере в то, что предки знали лучше, с одной стороны, делала их надёжными подданными, а с другой, та же самая преданность превращалась в цепи. Когда обстоятельства менялись и сама жизнь требовала иного решения, люди продолжали делать так, как делали всегда.

Катэль поймал себя на том, что это раздражает его куда сильнее, чем допустимо для первого принца. Возможно, потому что рядом зависала рыжая барышня с огромными синими глазами и смотрела на него с таким нетерпеливым видом, будто он лично виноват в сложившейся ситуации.

Применять силу к Боян-сану не следовало, как и отменять традицию предков, но её можно было осторожно трансформировать во что-то другое. И пока Катэль размышлял, как осторожно подвести старосту к тому, что мост должен быть построен сегодня же, Юля уже всё придумала за него:

— Пусть достают камни из русла. Да-да, вот эти, и складывают здесь. Нести их в деревню отмывать? Да щаз-з! Точно надо мыть? Часть ритуала Ох, ну тогда помыть можно прямо в остатках протекающего ручья. Дать обсохнуть? А дать отдохнуть камням не надо?! — саркастически комментировала она ответы старосты, забавно злясь. — Ладно, пусть камни отдыхают, пока следующие проходят омовение. Скажи им, что духи быстрые и ночь ждать необязательно. А почему женщины стоят в стороне? Прикажи варить клейкий рис до густой каши и процеживать через марлю, а детям — найти ракушек на пляже

Юля развернула стремительную, как весенний ливень, деятельность, и Катэлю оставалось лишь повторять то, что она говорит. План юрэй принц раскусил почти сразу: сделать священным не каждый камень в отдельности, а сам мост как единое целое или как живой сосуд, достойный одной большой молитвы. Это было изящно. Традиция не ломалась — она переосмыслялась, как река, которая находит новое русло, не теряя своей природы.

Боян-сан попытался возразить:

— Камни по отдельности надо отмолить, иначе непорядок, — но и тут Юля подобрала идеальную аргументацию:

— Когда человек приходит в священное место за благословением, он просит благословить всего себя, а не отдельно свою руку или ногу. Мы свяжем камни в единое целое и накормим рисом, таким образом у моста будет свой собственный дух.

Катэль позволил себе расслабиться и просто наблюдать.

Ему вдруг стало интересно, на какие умственные заключения способна эта рыжеволосая барышня и кем она была при жизни. Манеры у неё самые что ни на есть неподобающие — ни поклона, ни должной паузы перед словом, ни намёка на то, что она вообще знает, что такое этикет. Но образ мыслей — острый, быстрый, практичный — выдавал барышню, которой в своё время подобрали хороших учителей. Любой мудрый дракон знает: истинный статус существа — это не его одеяние и даже не родословная, это его образ мыслей. Опять же, знала она откуда-то, что если ракушки растолочь, то получится известковый порошок Как правило, о таких вещах знают только маги, занимающиеся строительством, да люди, читающие свитки по искусству возведения замков.

Мост отремонтировали тогда, когда солнце коснулось горизонта. Икари-сан нетерпеливо перекатывался с носков на пятки и бросал взгляды в сторону моря, намекая на то, что первый принц уже давно должен быть во дворце. Это знал и Катэль, вот только он дал слово Юле помочь с островом Рыбьих Слёз.

Староста и его люди проверяли, как уложены последние камни, и боязливо оглядываясь на Катэля. Юля к вечеру тоже немножко выдохлась.

— Фух, мост собран, — сообщила она и широко зевнула. — Теперь бы в рисовый отвар добавить толчёных ракушек и песок, обмазать камни с молитвой и дать обсохнуть. В качестве молитвы — Юля посмотрела на закатное солнце, почесала нос и вдохнула: — надо что-то короткое, но чтобы все прониклись. Предлагаю нечто вроде «в каждом зерне риса живёт крошечный дух, такой маленький, что его не видно, но именно он даёт зерну силу прорасти. Когда рис варят, дух уходит в пар и поднимается к небу, докладывая богам о том, как живут люди на острове». И

Она внезапно подлетела поближе и виновато потупилась:

— Я точно не помню состав раствора, не знаю, как правильно делать, но по моим ощущениям сутки точно будет сушиться. Я помню, ты там на какой-то праздник собирался Опоздаешь, наверное.

— Уже опоздал, — ответил принц, а суетящийся Боян-сан встрепенулся.

— Ваше высочество, простите, не расслышал. Что мы должны сделать ещё?

— Я сказал, что уже поздно, — внезапно произнёс Катэль, жестом сбрасывая с тела усталость. — Вы хорошо потрудились. Теперь вылейте получившийся раствор, — он показал на чан, над которым хлопотали женщины, — на каменную опору.

Стоило людям старосты исполнить приказ, как Катэль вскинул руки вверх:

— Небо смотрит вниз. Земля держит снизу. Боги даровали нам рис в голодные годы, что освящено рисом — то священно и должно стоять вечно. Пусть предки признают этот мост своим.

Короткая пауза, принц трансформировал гортань и привычно выдохнул пламя в опору. Огонь мягко обтёк камни, прошёлся по швам, по раствору, по резным опорам. Деревянного настила он тоже коснулся. Тот потемнел, но не загорелся.

Староста и его люди отшатнулись, как один, и немедленно пали ниц. Что удивительно, так это то, что Юля не дёрнулась. Она неожиданно ярко вспыхнула, кажется, сама не заметив этого, и зависла в воздухе с открытым ртом.

— Вау, вот это было очень мощное фаер-шоу!