Маятник Судьбы. Осень жизни

Однажды в это, на наш взгляд, вполне приличное место посетили двое весьма сомнительных граждан. Лет сорока, крепыши, с явными тюремными наколками на руках. Дело было летом — то ли в 2010‑м, то ли в 2011‑м году. Верхней одежды на незнакомцах не оказалось, зато гонору — хоть отбавляй. Они явно успели пропустить стакан‑другой перед визитом и к самому бильярду, похоже, не имели никакого отношения. При всех бильярдных есть барные стойки — с дорогими спиртными напитками и немудрёными закусками. Эти двое заказали коньяк, что‑то из еды и уселись за столик с совершенно очевидным намерением всё это тут же употребить. Честно говоря, в нашем городе хватает питейных заведений — куда более комфортных, с богатым выбором закусок. Потому выбор именно бильярдной для подобного отдыха показался всем присутствующим более чем странным. Но шары катать никто не прекратил и вопросов вслух не задавал.

Между тем незнакомцы, влившие в себя изрядную дозу спиртного, начали вести себя вызывающе, почти провокационно. Маркер заведения, Лариса — симпатичная стройная женщина средних лет, — попросила Алексея Репина сделать новым посетителям замечание. Алексей был завсегдатаем бильярдных, отлично играл на зелёном сукне, но телосложения весьма тщедушного: худой, среднего роста, да ещё и характером совсем не агрессивный. Фраза «Ребята, давайте жить дружно» подходила ему куда больше, чем «Эй, вы, заткнитесь и проваливайте!». Меня крайне удивило, что Лариса обратилась именно к нему — такому «здоровяку». На её просьбу, переданную через Алексея и сформулированную весьма деликатно, крепыши ответили грубой бранью. Смысл их речи примерно такой:

— Ты кто такой, чтобы нам, таким «крутым перцам», замечания делать?

Они явно нарывались — провоцировали окружающих, на какие‑то действия, подпадающие под статьи КоАП и УК РФ. Только вот зачем им это было нужно — понять непросто. Бывают, конечно, люди, которым «без небольшой воспитательной меры — как без пряника». А эти, судя по комплекции и манере держаться, скорее сами были мастерами подобных «педагогических приёмов» и щедро делились ими, со всеми желающими… Я отчётливо понимал: всё это неспроста. Чтобы разрядить накалявшуюся, словно грозовая туча, обстановку, к нарушителям общественного порядка подошёл я — бывший сотрудник милиции, некогда профессиональный переговорщик с подобной публикой.

— Ребята, — начал я спокойно, но твёрдо, — вы, очевидно, недавно вернулись из мест лишения свободы и вам просто необходимо на ком‑то сорвать накопившуюся злобу. Но здесь приличное заведение, здесь отдыхает местная «братва». Убедительно прошу вас вести себя сдержаннее.

Прежде я не раз убеждался: на замечания, высказанные в миролюбивой форме, люди зачастую реагируют вполне адекватно. И в этот раз незнакомцы извинились — конфликт, казалось, был исчерпан.

Минут через восемь я направился в туалет и прошёл мимо двух возбуждённых «гавриков». Видимо, они успели добавить «огненной воды» и что‑то обсудить между собой. И это «что‑то» их не на шутку разозлило. Один из них поманил меня пальцем, усилив призыв резкими словами:

— Иди сюда, подойди ко мне. Я кое‑что тебе объясню.

В родном городе меня «все знают» — никто никогда не решался на подобный жест, помня о мгновенной реакции и некогда мощной силе удара с обеих рук. На долю секунды я оцепенел от неожиданности, а затем «взорвался»: резко подошёл, взял призывающий меня палец на излом и для пущей убедительности несильно хлопнул наглеца ладонью по щеке — мол, знай, своё место и не забывайся.

Крепыши вскочили одновременно, мгновенно заняли боевые стойки боксёров. Мне ничего не оставалось, кроме как принять привычную в спаррингах позицию. В тот миг я уже непроизвольно выбирал цель, которую нужно поразить в первую очередь. Через бильярдный стол от нас играли двое моих знакомых — молодые, шустрые, «как электрический веник». Один из них, Евгений Гвоздев, буквально перепрыгнул через разделяющий нас стол и, не раздумывая, нанёс пару точных ударов незнакомцам в область лица. Оба рухнули на пол, потеряв то, чего, похоже, и не имели изначально — сознание. А я всё ещё только целился, собирался нанести свой «старческий неуверенный удар»…

Заметив мои нерешительные потуги, Евгений спросил:

— Юрьич, ты куда собирался?

— В туалет, — рассеянно ответил я.

Женька улыбнулся, по‑сыновьи:

— Ну, так и иди. Мы тут без тебя разберёмся.

«Как же так? — пронеслось у меня в голове. — Без меня обычно ни одна драка в радиусе ста метров не происходит, а тут — прямо под носом!». Не выдержав подобной «несправедливости», я несколько раз нанёс удары ногами по лежащим телам — почти бездыханным. Этот поступок послужил дурным примером для остальных бильярдистов, находившихся в зале.

Всё закрутилось, как в песне В. С. Высоцкого:

Навалились гурьбой, стали руки вязать,

И в конце уже все позабавились:

Кто плевал мне в лицо,

А кто водку лил в рот,

А какой‑то танцор

Бил ногами в живот…

Гости получили сполна. Вскоре присутствующие, предугадывая возможные последствия личного участия в избиении, потихоньку начали исчезать — кто куда, по своим делам. Я же, внезапно осознав, что меня ждут неотложные занятия (главным образом — диван и компьютер), неспешно направился к выходу. Короче, сел в машину и уехал домой.

На следующий день маркер Лариса поведала нам «страшную» историю:

— Только вы все разошлись, как весьма потрёпанные граждане «пришли в себя». Сначала молча покинули заведение. Затем один из них, видимо, набрал номер милиции.

Те прибыли оперативно — вместе с потерпевшими зашли в игровой зал и задали мне вполне ожидаемый вопрос:

— А что здесь час назад произошло?

Я изобразила крайнее изумление и ответила как можно спокойнее:

— Ничего. У нас всё спокойно, никаких эксцессов.

Милиционеры кивнули в сторону потерпевших. Вид у обоих, надо сказать, был не слишком респектабельный: лица опухшие, со следами явных побоев, сами они выглядели напуганными — видно, не каждый день их так основательно «воспитывают». Свой кивок стражи порядка сопроводили вполне логичным вопросом:

— А вот эти два субъекта у вас сегодня были в бильярдной?

Я, не моргнув глазом, ответила:

— Нет, их я не видела. У нас приличное заведение.

Хулиганы, как выяснилось, оказались иногородними — сами толком не могли сказать, где именно «прилегли отдохнуть»: здесь или в каком‑то другом похожем месте. Милиция ушла, несолоно хлебавши, а я, признаться, страху натерпелась…

Участники вчерашних приключений, слушая рассказ напуганной женщины, не могли сдержать смеха — им лишь бы посмеяться да побалагурить. Я же, погрузившись в раздумья, резюмировал:

— Если бы подобное произошло в бильярдной «Вега», хозяин бы нас «сдал» без малейших колебаний, искренне считая свой поступок единственно правильным… Иудин выбор, одним словом.

Глава 9. Начать все сначала

К 2011 году мне удалось, по сути, заново прочно встать на ноги. Все долги были погашены, ремонт дома завершён. В моём распоряжении появился новый кроссовер «Пежо 4007» — красивый внешне и безотказный в эксплуатации, а следом за ним — мотоцикл, тысяча кубовая «Хонда». К двухколёсной технике питаю непреходящую любовь с самой юности. Казалось, всего, чего хотел, добился. Можно было оставить работу и просто наслаждаться жизнью. Однако прав, на мой взгляд, Антон Павлович Чехов (17.01.1860 – 2.07.1904), утверждавший: «Надо поставить свою жизнь в такие условия, чтобы труд был необходим. Без труда не может быть чистой и радостной жизни». Впрочем, лично мне почти всегда хватает радости от забавных ситуаций, что происходят вокруг.

Например, с французским автомобилем вышла одна любопытная история. Ещё до получения компенсации я обратился к Фурсаеву с просьбой:

— Серёг, прокатись со мной до областного центра — выберем заранее приличный кроссовер. Деньги пока не пришли из Министерства финансов, но вот‑вот поступят. А мне не терпится взглянуть на свою будущую мечту.

— Какой базар, брат, давай завтра, и сгоняем, — послышалось в ответ.

Стояло лето. Погода выдалась прекрасная, настроение — отличное. Мы сели в чёрный «Тойоту Прадо» друга и рванули в областной центр, то и дело, превышая скоростной режим. Зато на лобовом стекле красовался импортный «антирадар» — он предупредит о малейшей опасности получить штраф. По обе стороны дороги мелькали родные берёзки и сосенки, будто пытаясь привлечь наше внимание. Но нам было не до них: я витал в радужных фантазиях о будущем дорогостоящем приобретении, а Серёга, похоже, мечтал поскорее «отвязаться» от меня и заняться своими делами. Тем не менее, перед нами стояла вполне конкретная задача: подобрать автомобиль, отвечающий моим амбициям и… грядущим финансовым возможностям.

Вскоре мы оказались в известном на всю Россию «городе невест». Первый автосалон, попавшийся на пути, расположился на улице Багаева. Согласно рекламе у входа, он настойчиво предлагал машины французской марки «Пежо». Без особой надежды увидеть, что‑то интересное, зашли внутрь. Прямо перед нами на подиуме стоял белый кроссовер «Пежо 4007». Красивый дизайн кузова, белоснежный цвет, просторный кожаный салон, кондиционер, огромные колёса — и большой лев на капоте, визитная карточка фирмы. Одного взгляда мне хватило, чтобы решительно заявить другу:

— Больше никуда не едем. Я встретил свою машину — о другой даже думать не хочу.

Серёга попытался меня немного «охолодить»:

— Чего ты так спешишь? Время есть, посмотрим авто других марок — может, ещё больше понравится?

Я ответил категорично:

— Нет, однозначно, я свой выбор сделал.

Менеджер, видя, что я всерьёз «запал» на его товар, предложил:

— Оставьте залог, хотя бы десять тысяч рублей, и мы снимем именно этот автомобиль с продажи.

Знал бы он, что «покупатель» явился с одной тысячей в кармане — её взял из скудного семейного бюджета на бензин для машины друга, на которой мы и приехали. Я лишь резюмировал:

— Если это мой автомобиль по судьбе, то он меня дождётся. А если нет — куплю другой…

Месяца через два я вернулся в «пежовский» автосалон — уже с кругленькой суммой на руках и под надёжной охраной Игоря Шамалова. Менеджер оказался тот же самый — и он узнал меня. Обратился как к старому знакомому:

— Вы знаете, обычно у нас в месяц продавались два‑три белых кроссовера и столько же чёрных. А как вы ушли, за два с лишним месяца мы не продали ни одной белой — как на грех, брали только чёрные. В общем, именно та красавица вас и дождалась.

Я чуть не прослезился. Может, работник салона и приукрасил, но слышать подобное приятно в любом случае. Про себя я подумал: «Такая очаровашка, а верная оказалась. Прям нонсенс какой‑то…».Правда, как показало время, мне самому как раз этой верности и не хватило. Но об этом — чуть позже…

Ну а мотоцикл меня нашёл сам. Один мой знакомый, зная о моём финансовом положении и о том, что я никогда не скрывал своей любви к двухколёсному транспорту, предложил купить у него супер спортивную тысячу кубовую «Хонду» изумительно красного цвета. Кстати, это мой любимый цвет — я не смог отказаться, тем более что цена оказалась вполне приемлемой. Помимо этих приятных и значимых приобретений, немалую часть денег мы с Фурсаевым вложили в бизнес по перевозке пассажиров в Москву и обратно. Для этого приобрели три стареньких микроавтобуса «Мерседес». Организацией перевозок и сбором платы занимались два «серёгиных знакомых» ещё по тюрьме — Володя «Высота» и Дима «Узбек». Фамилий я их не знал, запомнились только клички — или, как говорили арестанты в следственном изоляторе, «погоняла». Уточню: с этими ребятами Фурсаев не сидел. Его сокамерником был очень авторитетный сиделец по кличке «Федот». Именно он, в свою очередь, свёл моего друга с «Высотой» и «Узбеком».

Вложения оказались удачными, но оставили на душе немалый осадок. Партнёры категорично заявили:

— Все деньги, полученные за перевозку людей, делим пополам. Когда автобусы полностью окупятся, они станут наполовину нашими.

Я попытался возразить:

— Как же так, ребята? На мой взгляд, в первую очередь мы должны вернуть вложенные мной и Фурсаевым средства, а уже потом делить прибыль пополам. Ваше предложение о том, что после возврата первичных взносов автобусы будут принадлежать и вам в половинной доле, кажется справедливым…

Однако мой компаньон и друг Фурсаев полностью согласился на условия своих знакомых: мол, они будут трудиться, а мы — только деньги считать. Выслушав Сергея, я вынужден был согласиться. Как поётся в одной из песен В. С. Высоцкого: «Супротив товарищев не стану возражать».

Как я уже упоминал, один из главных моих жизненных принципов — друзей на деньги не меняю. Тем не менее, часто одолевают мысли: «Кем меня воспринимают люди, с которыми я соглашаюсь принять условия вопреки своей экономической выгоде? Дурнем? Слабаком? Понимают ли они, почему я не спорю на повышенных тонах? Почему не ухожу с гордым видом, мол, я не поддерживаю того, что вы мне предлагаете?». Однако, несмотря на не совсем справедливые условия, буквально через два года мы вернули свои вложения и стали получать чистую прибыль, «не поднимая пятой точки с дивана». На душе, как мне казалось, возникло ощущение свалившегося после долгого томления в тюрьме заслуженного счастья. Русский писатель Иван Сергеевич Тургенев (28.10.1818 – 22.08.1883) о подобных эмоциях выразился очень точно: «У счастья нет завтрашнего дня, у него нет и вчерашнего, оно не помнит прошедшего, не думает о будущем, у него есть настоящее — и то не день, а мгновение». Именно им я и наслаждался.