Буду твоей сестрой

– Сегодня вечер Мафии! Ты готова? – перетасовывая какие-то карточки, весело оповещает меня Кир.

О. Боги.

– До девяти вечера? – скептически интересуется у меня «братик», подхватывая шаткую конструкцию из закусок и медленно продвигаясь к столику у дивана.

И я даже не сразу соображаю, о чем он меня спрашивает. Смотрю на него пустым взглядом, пока он не уточняет:

- В шараге до девяти?

– У меня много заданий, а здесь… – очерчиваю рукой дугу. – Неблагоприятная обстановка.

– Это мы неблагоприятная обстановка? – насмешливо переспрашивает Дэна Сева. – Я правильно сейчас понял?

– Ну не располагающая к учебе, – исправляюсь, закатывая глаза. – Ну вы поняли.

– Душ-ни-ла, – почти хором отзываются ребята.

Все облюбовали мою чашку и подчеркнули из нее главное. Класс.

Сбоку что-то опасно звякает.

– О-оу, – подает голос Кир. – Ставлю сотку, что Алан все это в целости не дотащит!

– Да я и сотню за его жизнь не дам, если он это НЕ дотащит, – честно предупреждаю всех собравшихся.

Перед Аланом только одно препятствие – мой диван, и, если он сегодня будет угондошен, я придушу «братика» во сне. Заодно и спальное место себе отожму.

– Забились, – тянет мне руку Кир.

Я пожимаю ее, фиксируя договоренности и, затаив дыхание, как и все, наблюдаю за ловкостью рук этого циркача.

Черт, он реально сделал это.

– Гони деньги, – обращаюсь к Кирюхе.

– Надо было подножку поставить, – вытаскивая портмоне из заднего кармана джинс, бубнит он.

– Рублей? – хватаю протянутую купюру. – В следующий раз уточняй, на что спорим, жмотяра!

Встаю с пола и засовываю бумажку себе в карман.

– Все, я в душ.

– И без меня? – кричит Сева.

Все гогочут, как сумасшедшие.

– А как же Мафия? – не успокаивается Кир.

– Первая игра без меня.

Хватаю чистые вещи из шкафа и скрываюсь в ванной комнате.

Устала, как черт. Озаренная гениальной идеей с библиотекой, решила все задания наперед переделать. Теперь в голове каша, в глазах песок, а в теле ломота. Хочу только спать.

Но кто мне даст, да?

Ветка никогда не устает.

Наскоро заматываю голову полотенцем и, переодевшись в чистый домашний комплект одежды, выхожу. Город как раз засыпает перед последним убийством.

А просыпается, как раз, когда я завариваю себе чай, стоя к ребятам спиной.

– О, черт. Я убит, – картинно восклицает Сева. – Еще два хода назад, правда, но, кажется, меня снова пырнули, и я истекаю…

Его голос понижается до томного низкого звука, и я непонимающе оборачиваюсь. В Мафии какие-то новые правила?

Все пялятся на меня.

– Ванс! – знатно пихает его в плечо Алан.

– Я тебя как друга прошу, – оборачивается к нему с серьезным лицом Сева. – Как брата! Хочешь, почку тебе свою завещаю. Могу расписку написать! Будь человеком, – чуть ли не на колени перед ним становится. – Ни себе, ни людям!

– Она моя сестра, придурок, – зло бросает Алан, переводя на меня хмурый взгляд.

Хмурый, темный, будто касающийся кожи взгляд. Прочерчивающий дорожку от моих голых ступней до линии начала пижамных шорт.

- Сводная пятиюродная! – ноет Ванс.

- Двоюродная, - сквозь зубы выдает Алан, кидая на меня теперь уже злой взгляд.

Я-то тут причем?

– Эля, – подходит ко мне широко улыбающаяся Маша. – А не найдется ли у тебя в гардеробе штанов? – мягко намекает она шепотом.

А я не дура. Еще по взгляду «братишки» все поняла.

– Извращенцы, – раздраженно выдыхаю я, плетясь к шкафу. – Обычные шорты!

– Зато задница необычная! – слышу приглушенное уже в закрывающуюся дверь ванной.

Сева такой козел!

В ванной пытаюсь стряхнуть с себя странное наваждение. Вроде ничего такого и не произошло, но этот темный взгляд… Вот где настоящее извращение! Он искренне считает, что я его сестра. И уж точно никоим образом не смотрел на меня «так».

«Как так?» – спрашиваю сама у собственного отражения.

Мурашечно, чтоб его.

Просто в квартире становится холодно. Сентябрь не радует теплом, а отопление еще не включили. И надеть короткие шорты действительно было дурацкой идеей. Из-за холода, конечно, а не потому, что я не хотела подвергнуться оценке, как кусок мяса на рынке.

Роюсь в корзине для белья, куда кинула вчера штаны от этого пижамного костюма. Просто ляпнула на него вчера соусом тобаско, когда начосом закусывала текилу. Вот и вытянула сегодня из этого комплекта шорты. Что началось-то?

– Так лучше, извращенцы? – с апломбом возвращаюсь в гостиную, демонстрируя себя со всех сторон.

– От всего нашего дружного коллектива: спасибо, – выдает Сева. – Честное слово, невозможно сосредоточиться, когда рядом…

Получает очередной тычок от Алана и затыкается.

Я снова принимаю позу лотоса перед журнальным столиком, подхватываю на затылке волосы крабиком и говорю:

– Ну что, готовы, сосунки? Мамочка в деле.

***

– Мафия засыпает. Просыпается город, – театрально завершает последний круг Кирилл.

Самолично провозглашенный лучшим ведущим на свете.

– Этим утром не проснулась – стучит пальцами по столешнице на манер барабанной дроби. – Маша. Ее безжалостно сбросили с моста, перед этим жестко

– Сучки́! – раздраженно вскрывает свою карту Мирного жителя. – Это точно Сева, – тычет в него пальцем. – Я чувствую вайб предательства.

– Я вообще-то ранимый, – возмущается он, картинно прикладывая руки к груди.

Но Машу это не трогает, она кидает в него подушкой и обиженно складывает руки на груди.

Итак, нас осталось трое. Если сейчас выгонят не того, Мафия победит. Последний шанс.

Я скольжу внимательным взглядом по беззаботному лицу Севы. Его обычная защитная реакция – все переводить в шутку. Если так подумать, то это могла бы быть шикарная двойная игра

И Алан. Спокойный, сосредоточенный, говорит мало, по фактам, не перегибает, в эмоции не уходит.

– Это ты, – киваю на него.

– Аргументы, – выгибает он бровь.

– Ты с слишком молчаливый. Для тебя это необычно. Плюс ты уже миллион раз пытался слить меня, хотя совершенно очевидно, я сильный игрок, который вычислил Леру

Машу в сторону уже выявленной мафии.

Вокруг стоит напряженная тишина. Даже Дэн откладывает телефон, чтобы понаблюдать за нашей пикировкой.

Я продолжаю:

– И ещё. Когда убили Машу, ты посмотрел не на Кирилла, как все, а на меня. Проверял реакцию. Мафия всегда смотрит на самого опасного игрока. Ну и финалочка Я слышала, как в первую ночь скрипнул диван, когда мы «спали». Там сидели только вы с Машей, а она

Пожимаю плечами, как бы говоря: ну камон Все же очевидно.

– Сева, – перевожу взгляд на парня слева. – Я очень надеюсь, что не ошибаюсь, потому что ты начал мне нравится, и если Мафией в итоге окажешься ты

– Слыхал, я начал ей нравится, – поигрывая бровями, говорит Алану. – Черт, я в деле. Давай замочим этого говнюка!

Мысленно я ликую, но сохраняю лицо «железной леди».

– Итак, господа игроки, голосуем, – вклинивается Кир. – По вашему мнению Мафия это

– Алан, – спокойно говорю я.

– Алан, – согласно кивает Сева. – Прости, братан. Так сегодня умирать не хочется.

– Мой голос, конечно, уже ни на что не влияет – хладнокровно говорит «братик».

«Ноу» – вывожу я одними губами. И расплываюсь, наконец, в широкой улыбке.

Кирилл в восторге хватается за голову.

– Это разнос! Разнос! – кричит он.

Алан медленно начинает хлопать.

Раз.

Другой.

– Красиво, – говорит он своим низким пробирающим голосом.

У меня мурашки собираются на затылке.

Он тянется за картой, переворачивает ее, и все за столом дружно ахают.

Мирный житель.

– Не-е-е-ет!!! – ошарашенно кричит Сева. – ТЫ!!! – тычет в меня пальцем, подскочив с места.

– Я, – согласно киваю, переворачивая свою.

Мафия.

Достойна Оскара.

Что подтверждает последующий взрыв гомона в квартире.

– Да ладно! – кричит Маша, которая до последнего не знала, кто предатель.

– Это было жутко, – вставляет Дэн.

– Эль, ты монстр! – кидается в меня картой Лера.

– Прости, пришлось принести тебя в жертву, – извиняюсь перед ней.

Сева кидает на меня обиженный взгляд и перебирается на диван к Алану.

– Вот и верь после этого девчонкам! Я с ней больше не играю, если что! – громко оповещает всех присутствующих. – Она страшный человек!

– Не то слово, – поддакивает Алан, не сводя с меня внимательного взгляда.

Он ведь сразу понял, что я Мафия. Наблюдательный засранец. Вот с кем точно не стоит больше садится играть.

Глава 11

Алан

Вот с кем точно не стоит садиться играть.

Мафия же мой конек, сколько лет остаюсь непобежденным, постоянно меняя тактики игры, и тут разнесла как мальчишку.

«Гены пальцем не размажешь» – любит повторять моя мать.

Она вообще частенько любит порассуждать, что хоть они с сестрой как с разных планет, мы с Эвелинкой получились словно слепленные из одного теста. Как она успела это понять по одному-единственному совместному лету и парочке упоминаний в телефонных разговорах с теткой, конечно, загадка.

И еще неделю назад я бы с этим серьезно поспорил, помня ту версию сестренки, что встретил в тринадцать. Взбалмошную, громкую и надоедливую. Но сейчас, встретив ее повзрослевшую версию, с уверенностью могу сказать: да, гены пальцем не размажешь.

Хитрая, умная и острая на язык.

«Вся в меня» – по праву старшинства могу заявить я.

Я думал, что будет мучением делить с кем-то столь незнакомым и малоприятным территорию, по праву принадлежащую мне одному столько лет. Хотя и помнил, что фактически, хату эту добрая прабабка отписала именно на нас двоих, пытаясь замолить грехи собственного сына, нашего блудливого деда. Все же знатно он накуралесил в молодости, успев завести две семьи параллельно. Мать так до конца и не верит, что тетя Люба ее сестра, все любит повторять: «и нос не мой, и ухи не мои». Чтобы это ни значило. С их стороны, уверен, та же тема поднималась не раз.

Так что мне так и не верилось до конца, что ее родаки все же вцепятся в эту идею об учебе единственной и ненаглядной дочери в столице, и мне придется менять всю свою устаканенную жизнь тут.

Хотя в итоге, все сложилось неплохо.

Мы ладим. На свой странный манер.

И Эвелинка прикольная. Тоже на свой манер.

Еще бы перестала постоянно цеплять взгляд…

– Алан, ты мне друг или кто? – полупьяно бормочет Ванс, усосавший четыре пива за вечер.

Как мало ему надо.

– Иди домой, «друг», – ржу я, подталкивая его на выход.

Ребята уже вовсю собираются, шумно одеваясь в прихожей. Сестричка пошла в душ.

– Ох, что это были за шорты… – мечтательно продолжает Ванс.

Что и требовалось доказать.

Если Эвелинка специально выставила задницу, чтобы впечатлить моего друга, то она просто дура. А если реально не понимает, какое впечатление может произвести своим полуголым видом то… еще большая дура. И ей еще расти и расти.

Мозгами.

Все остальное, как мы все сегодня успели убедиться, уже выросло.

– Алан, я помню, что она твоя сестра, но не прижучить ее – просто грех, – вставляя ноги в кроссовки, продолжает приглушенно бубнить друг.

А у меня будто забрало падает. Четко же сказал, на сестру мою свои потрепанные конечности чтобы даже не прикладывал! Как представлю, что они с Эвелинкой обжимаются на моем же диване…

Заношу руку и знатно отвешиваю ему леща. Не удержав равновесия, он вписывается подбородком в придверную тумбу.

Да черт.

Девчонки приглушенно ахают, Дэн с Киром тут же оказываются рядом, готовые то ли защищать Ванса, то ли тормозить меня, если понесет. Но я уже остыл. Все нормально.

Слава богу, и нашему пьяному камикадзе море по колену. Ванс выпрямляется и ржет, как идиот, поглаживая место ушиба.

– Понял, не дурак.

– Давайте уже на выход, – устало прошу друзей.

Это все, конечно, очень мило, что они стараются заполнить зияющую в моей груди дыру своим весьма навязчивым присутствием, но пулевое от гранатомета парой пластырей не залатать. И как бы они не старались отвлечь меня, с наступлением ночи я остаюсь один на один с мыслями и воспоминаниями о том, какой я непроходимый идиот.

– До завтра, бро, – пожимает мне руку Кир.

– Нормально всё? – интересуется перед выходом Дэн.

Как и каждый гребаный вечер.

Что вообще такое нормально после всего, что случилось? И когда оно снова сможет быть таковым?

Но все же киваю.

Просто чтобы они свалили уже нафиг.

Закрываю за шумной компашкой дверь и выключаю свет в прихожей. Гостиная сразу преображается. Горит только верхний свет над зоной дивана и немного мерцает телек, включенный на беззвучке фоном, делая атмосферу более расслабленной.

Спокойной.

Чему, конечно, способствует и оглушительная тишина, наступившая с уходом гостей. Тихое журчание воды в ванной не в счет. С появлением в квартире девчонки, ванная комната занята чаще, чем моя постель.

Благостная тишина нравится мне недолго, она тут же активизирует болтовню в голове. Ненавижу такие минуты.

Хлопаю себя по карманам, вспоминая, где в последний раз видел свой телефон. Единственное, что способно вырубить эту хрень в башке. Откапываю в памяти, что оставил его на столешнице в кухонной зоне, еще перед игрой, и плетусь туда. Телефон мигает, оповещая о входящем сообщении.

На миг в груди чувствуется тупая боль, как предчувствие.

Разблокирую экран, и тупая боль становится колюще-режущей.

«Рита».

Не верится, что пальцы все еще дрожат, нажимая на сообщение от нее.

«Могу я на выходных забрать свои вещи?»

Как конченый придурок пялюсь на эти буквы и не могу найти в себе сил ответить. Сначала из-за обуревающей меня лавины эмоций: гнева, раздражения, боли. А потом просто потому, что у меня нет для нее слов.

Проходит минута за минутой, а я все смотрю на погасающий и вновь вспыхивающий от моей руки экран.

«Меня не будет» – первое, что удается перенести в слова.

Но рука тут же тянется все стереть. Глупо.

«Отправлю тебе курьером» – словно от обиженного мальчишки.

Кем, по сути, я себя и чувствую. Еще хуже. В этой битве мне не выиграть, да?

Всматриваюсь в мигающий курсор в строке набора текста, прочесываю упавшие на лоб волосы пальцами и тяжело выдыхаю. Не знаю, как правильно поступить.

– Все нормально? – слышится мелодичное.

Я поднимаю взгляд от экрана телефона и всматриваюсь в Эвелину с тюрбаном из полотенца на голове. Она скидывает с дивана ворох подушек и тянется его разложить, то и дело поглядывая на меня участливым взглядом. Что она видит, интересно? Придурка, зависшего над сообщением для бывшей или просто брата, залипшего в телефоне? Как я выгляжу со стороны? Удается ли носить надетую в ту злополучную субботу маску безразличного идиота?

Хотя все это не существенно.

Потому что мои мысли смещают фокус с себя на нее.

Снова одела дурацкие шорты. Ну да, стесняться же больше некого. А брат не настолько отчаявшийся кретин, чтобы замечать ее задницу.

Черт.

Быстро отвожу взгляд, пока она не заметила.

Совсем шизанулся.

Нахрен.

Пора спать.

Запихиваю погасший от бездействия телефон в задний карман и направляюсь в свою спальню. Подальше от отчаянного безумия, на пороге которого оказался. Дикость какая – пялится на задницу собственной хоть и сводной двоюродной сестре.

Это кажется даже незаконно.

– Ты так и не ответил, – ловит меня возле самой двери Эвелина.

Дурацким нежным голосом и загоняющим в капкан сумасшествия сладким запахом фруктового шампуня, которым, клянусь, пропах каждый сантиметр нашей квартиры.

Я не оборачиваюсь, чтобы избежать ненужных сейчас переглядок.

– Лучше всех.

Толкаю дверь и скрываюсь в своей комнате. Единственном убежище от догоняющего помешательства. Надо прекращать бухать. Иначе скоро окажусь в модной лечебнице с прогулками по выходным и цветастыми таблеточками.

Рухнув на кровать, пытаюсь согнать странное наваждение тела. Будто откликающееся на каждый шаг, поворот головы и слово своей соседки. Сестры, черт возьми.

Утыкаюсь в подушку и, клянусь, чувствую этот ее невыносимый сладкий запах, раздирающий нос при каждом вдохе, даже тут. В бешенстве скидываю подушку на пол и укрывшись с головой одеялом, проваливаюсь, наконец, в блаженный сон.

И только утром понимаю, что так и не ответил на долбаное сообщение.

И так все и оставляю.