Буду твоей сестрой

– Здоро́во! – выскакивает еще один косматый.

Такой же темноволосый, но пониже, разве что с не сходящей с лица улыбочкой.

– Привет, – голосят сзади два женских голоса в унисон.

– Всем хаюшки, – машет разношерстной толпе Алан.

Это еще что за…? Это же не случайные прохожие, да? Сдается мне, «братик» забыл упоминуть, что зазвал сегодня гостей!

– Где Ванса потеряли? – интересуется у ребят.

Так это еще не все???

– За Портером поперся в дальний магаз, – выпуская фруктовый дым из парилки, говорит зализанный.

– Значит, втроем потащим, – «братец» кивает на мою коробку. – Это, кстати, Эвелина. Систер, – объясняет он всем.

– Аншанте, – шутовски отвешивает мне поклон этот самый лохматый дружок.

– Че ты несешь, – закатывает глаза Алан, выбрасывает стаканчик в ближайшую мусорку и идет к коробке.

– Что? В фильме каком-то старперском видел. По-моему, кайф, – расплывается в белозубой улыбочке, направленной на меня.

– Этот клоун – Кир, – берясь за будущий шкаф, представляет мне ребят, Алан. – Второй – Дэн, там – Маша и Лера. А теперь давайте уже тащить это дерьмо.

– Наконец-то и на Аланчика найдется управа, – захватывая меня с двух сторон под руки, шепчут девчонки.

– Маша – это я, – говорит та, что справа. Короткостриженая шатенка с глазами на пол-лица. – Клоун – мой, – смеется, показывая на того, что с курилкой. – Дэнчик – Леркин, – кивает на подружку попроще, русо-рыженькую. – Это так, чтоб недомолвок потом не было, – объясняет она, ведя меня в подъезд.

– Я не претендую, – обозначаю сразу.

– Вот и отлично, тогда точно подружимся.

Парни тащат коробку втроем, и все равно матерятся будто опытные грузчики. Я ехидно ухмыляюсь, плетясь позади вместе с Машей и Лерой. Я протащила ее одна до самого дома! Звание сильной и независимой по праву заслуженно.

Правда через несколько минут я об этом звании горько жалею.

Глава 7

– И ради этого вы отжали мой диван?

Моему возмущению нет предела! Пока я тут разбираюсь, где планка «В», а где «С», и как крутить эти чертовы болты, они страдают какой-то фигней!

– Ты удивишься, но это реально увлекает, – проходя мимо с миской, полной чипсов, комментирует Маша.

– Ну давай же, Диего, тебе как палец обоссать этот синий! – кричит Кир, увлеченный зрелищем на экране. Его патлы смешно колышутся от того, как активно он скачет на диване.

– Говорят «пальцы об асфальт», – исправляет его Дэн.

– Никогда не понимал этого выражения, – отмахивается Кир. – Обоссать хотя бы логично, проще. Спасибо, детка, – целует подошедшую с закуской девушку.

– Когда ты сказал, что вы будете смотреть матч, я предположила, что это будет футбол или хоккей… – Закручивая очередной болт шестигранником, обращаюсь к занявшему придвинутый к дивану стул, «братику».

(Да, за последние пятнадцать минут я неплохо расширила мой словарный запас по части монтажных инструментов.)

– Или теннис на худой конец… – палец соскальзывает, и я ударяюсь о дощечку. – Блин!

Я трясу ушибленным пальцем и краем глаза замечаю, как по полу ко мне придвигается другой шестигранник из комплекта. Это, конечно, не полтергейст, его двигают длинные мужские пальцы. Я вскидываю глаза на Алана, свесившегося со стула, и встречаю его непроницаемый взгляд с нахмуренными бровями.

– У этого ручка удобнее, не скользит, – поясняет он и тут же выпрямляется, возвращая взгляд к экрану. – Не благодари.

А я и не собиралась!

Это же он виноват, что я тут одна сижу этот идиотский шкаф собираю. Ладно. Моя вина в этом тоже есть, не надо было открывать свой рот и стебаться над парнями, пока они потели, затаскивая коробку на четвертый этаж без лифта. Вот братик и строго-настрого запретил лишать меня, «сильную и независимую» удовольствия.

Злопамятный жук.

Сам же палит.

Тянусь к новому шестиграннику и принимаюсь снова крутить болты. И правда удобнее. Кидаю взгляд на Алана и замечаю, что он ненароком поглядывает на мои руки вместо того, чтобы, как остальные, пялиться на экран.

Еще немного – и он не выдержит, зуб даю. Сам возьмется за работу.

– Так почему не футбол? – возвращаюсь к непринужденному разговору, пытаясь согнать с себя странные покалывающие ощущения.

– Слишком мало шариков! – подает голос с дивана Кир, даже не оборачиваясь.

– Слишком мало шариков, – подтверждает Алан, пожимая плечами.

– Но это даже не спорт! – откладывая очередную собранную деталь, парирую я.

– Дэн, ты слышал? – тычет в спину друга Алан. – Давай свою короночку.

– Бильярд – это организованный вид спорта с чёткими правилами и международными соревнованиями, – обернувшись на меня, выдает самый немногословный человек в этой комнате.

Чем пугает до усрачки, серьезно.

Особенно тем, как они с Аланом похожи, разве что последний не носит зализанные гелем назад волосы.

– О-ке-е-ей, – сдаваясь, даже приподнимаю руки в пораженческом жесте.

Лера рядом с ним тихо хихикает и целует его в щеку, будто восторгаясь произнесенным спичем. Они одна из самых странных парочек, что я видела, клянусь.

Звонок в дверь спасает меня от необходимости как-то это комментировать.

– Пиво пришло! – кричит Кир.

Я иду открывать, поскольку, похоже, остальные даже не собираются отрываться от экрана. От бильярда. Я все еще в шоке.

– Привет-привет, – расплываясь в ослепительной улыбке, слащаво выдает парень за порогом.

Чуть пониже своих друзей-шпал, но такой же стильно лохматый, хоть и русоволосый. И, пожалуй, дерзкий. В модной джинсовке и темных очках, которые сдвигает в копну волос, чтобы проскользить по мне тягучим взглядом с ног до головы. А ещё глаза. Да, глаза - то, что выгодно отличает его от дружков. Никогда не видела такого экзотического разреза и цвета.

Залипательное зрелище.

– Давно говорил, нам не хватает новой крови в компании. Спасибо, что прислушались! – кричит вглубь квартиры.

– Это сестра, – кричит в ответ Алан. – С мало́й лапы не распускать!

– Эх, вечно все самое лучшее – и не мне, – огибая меня, парень в джинсовке проходит в квартиру и ставит на пол связку банок пива. – Когда уже и на моей улице будет праздник? Сева, – представляется он.

– Они тебя как-то по-другому звали, – хмурюсь, пытаясь вспомнить.

– Дурацкое прозвище, – отмахивается он.

– Эля. У меня тоже есть дурацкое прозвище, – доверительно шепчу я. – Друзья – беспощадны.

– И не говори, – заговорщицки понизив голос, констатирует он. – Поделишься своим?

– Только в обмен на маленькую услугу, – приблизившись к его уху, говорю я. – Мужскую.

Я ведь могу переманить этого не заинтересованного в мести мне человека на свою сторону, правда?

– Это по моей части, – смеется, приобнимая меня за плечо, и ведет в гостиную.

– ПОСЛЕДНИЙ ШАР! – именно в этот момент орет Кир, как сумасшедший. – Давай, Диего, давай!

– О, все веселье пропустил, – с напускным расстройством выдает Сева.

– Что в этом вообще интересного? – закатываю глаза.

Смотреть, как кто-то катает шары. По телеку. Отстой.

– Всё! – одновременно кричат пять человек.

– Ладушки, – выпутываюсь из объятий Севы и возвращаюсь к своему взрослому лего. – У меня тут веселье не хуже. Присоединишься? – с улыбкой спрашиваю у новоприбывшего.

Староприбывших смысла спрашивать нет, как мы помним.

Сама виновата, да-да.

– Да без проблем, – скидывая куртку, легко соглашается мой новый лучший друг. – Смотрю, джентльменство в этой квартире умерло. Но пришел спаситель!

– Алан нам запретил помогать, – сдает с потрохами дружочка Дэн.

– А я анархист. Не признаю ничьей надо мной власти! Тащи инструкцию, Эль, – присаживаясь рядом, рассматривает конструкцию, которую я уже собрала.

Три деревяшки неплохо соединены между собой, я считаю!

– Предатель, – укоризненно шепчет Алан, вставая за пивом.

Но спустя какой-то час и сам не выдерживает и подключается. Этими мальчишками так легко манипулировать.

Глава 8

Если бы кто-то спросил меня, что хуже: жить под чужим именем или жить в проходном дворе, я бы выбрала третий вариант – оба сразу.

Не скрашивают мои будни даже отлично собранный шкаф, порядок в чемодане и радостные фотки Ветки в бикини, которыми она наводнила мой директ, выбирая, какое лучше.

«Синее – топчик» – печатаю подруге, отвлекаясь от конспектов.

С одной стороны она эсэмэсит как сумасшедшая, хвастаясь загорелыми ногами, с другой толпа ребят ревет, играясь в какую-то дебильную карточную игру. Заниматься совершенно невозможно.

– А они… скоро уйдут? – тихо интересуюсь я, стоя у кухни с учебником в руках.

– Кто? – Алан даже не оборачивается, насыпая чипсы в миску. Сегодня крабовые.

Гастрит уже точит свои ножи, поджидая пять безответственных человек за углом.

– Вот эти… – я осторожно кивнула в сторону гостиной, где кто-то уже орал:

– Да как ты проиграла с козырным тузом!

– Мастерство, – смеется Лера.

– А, – спокойно говорит Алан. – Нет.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю.

– В смысле?

– В смысле: нет, – даже не давит широкий зевок. – Это начало.

Я медленно перевожу взгляд на часы.

21:40.

Начало.

– Ты шутишь.

– Я никогда не шучу по важным вопросам, – серьёзно говорит Алан и сделает глоток из банки, стоящей рядом.

Три вечера подряд. Три, мать его, вечера! У этих людей нет своего дома?

– И когда же конец? – устало интересуюсь у него, вкладывая в книгу по экономическому анализу закладку.

– Когда соседи стучат в батарею, – подмигивая мне, возвращается к заканчивающим партию в «Дурака» ребятам.

Я прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Мне нужно заниматься. Но в постоянном празднике жизни это просто невозможно. Они даже мой диван отжали!

– Я вообще-то учиться сюда приехала, – плетусь за «братиком».

– Учись, – пожимает плечами, присаживаясь за стол, на котором уже разыгрывается новая партия.

Боже, что за скуфские увлечения. Вчера Дженга, сегодня карты. Завтра будут вышивать крестиком?

В этот момент гостиную оглашает громкий возглас:

– Алан! Ванс жульничает! – тычет пальцем в Севу, Маша.

– Ничего подобного! Умей принять поражение!

– У тебя под коленкой шестерка! А ну вставай, небось полколоды скинул под себя! – кричит девушка.

Они классные, правда. Но очень громкие. Я как будто живу в общаге с оторванной дверью. Мне просто негде уединиться. И притворяться Веткой становится все сложнее с каждым днем.

Вчера я чуть не попалась на элементарном: пригладила соседского кота, напрочь забыв об аллергии Ветки (вот же аллергичная семейка). Чему Алан, конечно, был свидетелем и сразу налетел с неудобными вопросами:

– Ты же чуть от отека не сдохла, когда тебя дедовский Фунтик хвостом мимоходом задел.

А я в душе не чаю, кто такой этот Фунтик и когда это Ветка чуть богу душу не отдала. И Алан еще так пристально начал вглядываться в меня, что я уже мысленно просила подругу о прощении за столь скорый и нелепый провал. «Брат» будто все понял, а я стояла и мычала, как дура, что много лет пью антигистаминные, и что кошечки стоят любого отека Квинке.

То, что он мне поверил, все еще остается под огромным сомнением. По крайней мере его взгляды стали пристальнее. А я стала осторожнее.

Пока я не огрела его миской для чипсов, Алан скрывается в комнате. Отличный способ убегать от очередной стычки. Однако долго он не отсутствует. Выходит с накинутым на плечи худи и садится возле телека. Дверь в его комнату в кои то веке остается приоткрытой и мне удается немного заглянуть внутрь, слегка отклонившись назад.

Шкаф распахнут, внизу стоит прислоненная потрепанная гитара, а на вешалке среди футболок – подумать только у него их с десяток! – красуется ярко-розовое пятно знакомой толстовки. Я успеваю задеть взглядом смятую постель и тумбу возле нее, на которой лежит рамка для фотографий, повернутая лицом вниз, прежде чем перед моим носом захлопывают дверь.

Не поленился встать, ты глянь.

– Не шарь глазами, – говорит раздраженно.

– Я примеряюсь, подойдет ли мне твоя комната, – усмехаюсь, присаживаясь по-турецки к столу, за которым рубятся ребята.

– Закатай губу.

– Мне нужна тишина и уединение для учебы.

– Ну… – тянет он, присаживаясь рядом со мной. – В ванной тихо.

– Я не буду заниматься в ванной, говнюк! – бью его кулачком в плечо.

– Ауч, – потирает ушибленное место. – Тогда привыкай. Это нормальный вечер.

– Но не три дня подряд же!

Он привычным жестом пожимает плечами. Мол, почему не три? И ребята будто все притихают, странно отводя глаза. Хоть кому-то здесь стыдно.

– Я займу твою спальню! – перехожу к открытым угрозам.

– Только попробуй, – приближая свой нос к моему, шипит он.

О, а у него, оказывается, тоже есть веснушки. Еле заметные, но все же. Какое некомфортное расстояние, аж нос свербит от его мускусного одеколона.

Я отклоняюсь чуть назад и одариваю его своим фирменным прищуром.

– Бойся меня. Я заберусь в твою спальню, забаррикадирую дверь и выкину твои вещи с балкона.

– Он точно жульничает! Отберите у него карты и обыщите карманы! – врезается в наш бой взглядами высокий голос Маши. – Лерка, держи его! – кидается через стол.

– Кир, держи свою девушку в руках, она лапает чужих мужиков! – поваленный на пол Сева ржет, как сумасшедший, когда девчонки начинают проверять его карманы. – Дэн, Лерка тоже участвует! А ну, усмири ее!

Пацаны тоже принимаются гоготать, не спеша на помощь другу и даже не замечая, что мы с Аланом в каких-то сантиметрах от шеи друг друга в которую планируем вонзить клыки.

– Я повешу на свою комнату амбарный замок! – грозится мне. – Чтобы ты не шарила там, пока меня нет.

– Да я ни разу даже не ступила на эту священную территорию, – фыркаю я.

– Да кому ты заливаешь, вся комната твоими духами пропахла. У меня нос, как у ищейки!

– Это, наверное, от баб твоих не выветрилось. Обладательница розовой толстовки на днях заглядывала?

Лицо Алана, еще секунду назад насмешливое и веселое, вмиг теряет весь задор. Его взгляд резко потухает, он выпрямляется стрелой, и секунду спустя поднимается на ноги. Еще через секунду он уже рыщет что-то в кухонных шкафах.

Я провожаю его недоуменным взглядом. Кажется ненароком я затронула какую-то больную тему. Только вообще не поняла, что именно так его задело.

Оглядываю ребят, чтобы считать какие-то еще эмоции и сложить пазл, но все максимально увлечены игрой. Или хорошо притворяются.

– Шоты! – кричит из кухни Алан, привлекая всеобщее внимание.

– Да ты издеваешься! – кляну его на чем свет стоит.

Завтра семинар по экономическим моделям. А все, что я успела выучить – словосочетание «экономические модели».

Прикрываю глаза и привычно делаю успокоительный вдох. А затем встаю и решительно следую за ребятами к источнику веселья.

– Ты издеваешься? – спрашиваю напрямую.

– Немного, – честно признается он, одаривая привычной кривой ухмылкой.

Момента слабости, случайно замеченного мной, как не бывало. В его руке бутылка текилы, а стопки уже выставлены в ряд.

– Мне завтра в университет, – пытаюсь в очередной раз донести до него.

– Мне тоже.

– И ты вот это… каждый день? – машу на ряд стопок, к которым уже тянут руки его друзья.

– Не каждый, – он делает паузу. – Иногда через день.

Я пытаю его взглядом. Но он все еще жив и даже не истекает кровью.

– Ты вообще когда-нибудь бываешь один?

– А зачем?

– Одиночество – отстой! – вклинивается в наш разговор Сева.

– Подтверждаю, – салютуя стопкой с прозрачной жидкостью, присоединяется Кир.

– А мне иногда хочется провести вечер в тишине, – признается Лера с тяжелым вздохом.

Как. Я. Ее. Понимаю.

Все разражаются громким смехом.

– Ты хотела сказать, наедине с Дэном, – подтрунивает над ней Маша. – Не будь нас вы бы как кролики шпилились… Извращенцы. Да может только благодаря нам ты еще не залетела.

Лера заливается густой краской и прячет лицо на груди у Дэна. Очевидно, подтверждая сказанное. Эти двое реально отлипнуть друг от друга не в состоянии.

Удивительно странная парочка: высоченный широкоплечий Дэн, с ног до головы одетый в бренды, и миниатюрная простенькая Лера, по виду будто школьница. Но такой энергии притяжения я еще ни у кого не встречала.

– Ладно, давайте за новый учебный год! – предлагает тост Кир. – Чтоб дипломы писались, практика проходилась, госы сдавались. И жизнь все так же била ключом!

Все дружно поддерживают тост и опрокидывают стопки в себя.

– Лайма бы, – кривится после текилы Маша.

– А ты чего не пьешь? – кивает на полную рюмку передо мной Алан.

И мне налил, ты посмотри.

– У меня завтра семинар первой парой.

– Да ладно тебе, у нас всех завтра семинар первой парой, – подталкивает костяшками пальцев ко мне рюмку.

– Давай, надо шкаф обмыть! – прижимается сбоку Сева.

Алан кидает убийственный взгляд на друга и Ванс тут же от меня отлипает. Тянется за бутылкой в руках «братика» и ловким движением вырывает ее.

– Давайте, давайте, – сгребает к себе все стопки. – Между первой и второй…

– Опять старперские замашки, – бубню я.

Алан ныряет между мной и своим тактильным дружком и прижимается ко мне бедром. Ненароком, понятное дело. Но меня кидает в жар. Такая он печь.

Я пытаю взглядом свою рюмку и веду внутреннюю борьбу хорошей девочки и девочки, которая только-только познает жизнь. Которая чертовски хочет познать жизнь! Итак, с одной стороны – семинар. А с другой – совершенная невозможность к нему подготовиться. Так в чем тогда дилемма, спрашиваю я себя?

– Еще один тост! – громко оповещает всех Сева. – За шкаф – чтоб он неладен был – три занозы и ушиб большого пальца. Стой и не развались!

– За шкаф! – поддерживаем мы хором.

Я опрокидываю в себя напиток, как делали это остальные, и тут же офигеваю от горячей лавы, прокатывающейся по гортани. Мамочки. И они это добровольно пьют?

– В следующий раз будет легче, – шепчет мне на ухо Алан.

Я ловлю мурашки, разбежавшиеся по предплечью, и с ужасом смотрю на пустую стопку в моих руках.

– Не будет никакого следующего раза, – хриплю я.

– О, малая, – строит он умилительную рожицу. – Конечно, будет.

Глава 9

Знаете, как пахнет первый в жизни провал?

Первый провал пахнет подгоревшей задницей и разочарованием в себе. Настолько сильным, что прошло уже полдня, а я до сих пор не могу прийти в себя. Все прокручиваю и прокручиваю эти унизительные несколько минут, в которые меня распекал старый препод на всю аудиторию.

– Вот это Павел Сергеевич, конечно, зве-е-ерь, – озвучивает мои мысли Катя-Кэти, участливо вглядываясь в мое осунувшееся лицо.

Да уж. Мне не помогло даже то, что я встала в пять утра с дикой головной болью и честно постаралась выучить лекцию перед занятием. Видимо текила обладает уникальными свойствами – разжижать мозги. Ни черта в голове не смогла уложить.

И вот результат – первая двойка.

Поправочка: первая в жизни двойка!

– М-да, – все, что выходит из меня.

Я помешиваю сахар в кофе, абсолютно без энтузиазма. Ребята еще толпятся перед кассой, пока мы с Катей заняли столик, и громко ржут, подкалывая друг друга. Все они сегодня схватили по первой «паре», но судя по виду, никто из них особо не страдает. Мне бы такую легкость в голове.

– Да не расстраивайся так, Эль, – подбадривает меня подруга. – Будет еще время исправить.

«Исправить». Боже, какое отвратительное, режущее грудную клетку слово. В жизни не приходилось ничего исправлять. Я всегда все делаю с первого раза хорошо.

Это очень экономит силы и нервные клетки.

Как же я оказалась в такой ситуации? Почему я так самонадеянно решила просрать свою жизнь с порога в нее? Мне никак нельзя упустить бюджетное место.

Ответы на все эти вопросы, конечно же, у меня были. Алан и его друзья. Беспечные детишки с папиными кошельками за спиной. Уверена, они в этом году на занятиях и полтора часа не просидели.

Нужно срочно что-то решать.

Если дома продолжится такая вакханалия, я совсем не смогу учиться. А это прямой путь на вокзал с чемоданом в руке.

– Кстати, мне тут Матео сказал, что хочет подкатить к тебе и просил выведать у тебя пароли-явки. Есть у тебя кто или нет? Нравится он тебе? – опускается до заговорщицкого шепота, ловко сменяя тему, подружка.

– Ты про Матвея? – удивленно вскидываю брови. – Можешь мне объяснить, кстати, что за фишка такая с именами? Матео, Кэти? Я чего-то не догоняю?

Давно не давал покоя вопрос. А тут как раз так не хочется отвечать на вопросы.

– Просто придать немного лоска, – по привычке откидывая за спину шикарную блондинистую копну, говорит она. – Я же Катя Перова. И если немного поиграть со звучанием, почти Кэти Перри. Круто же! И Матео… ну, блин, если ты не понимаешь, то уже и не поймешь! – закатывает она глаза.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – улыбаюсь я.

Молчала бы, конечно. Мы с лучшей подругой чуть ли не всю жизнь друг друга Елкой и Веткой обзываем, а все из-за ее бабки, которая вечно нас путала в детстве, когда на площадке за нами присматривала.

«Понапридумывали имен, – бухтела, помню, она. – Элина, Эвелина, тьфу. Хрен отличишь. А ходют всё, как шерочка с машерочкой. Елочка да веточка!»

Так и повелось, что она нас то Елка, то Ветка звала, мы и привыкли. Нам даже нравилось недоуменное выражение лиц, когда с нами знакомились.

Бабы Алевтины уже десять лет нет, а мы все Елка с Веткой. Будто чтим ее память.

– Так что, он нравится тебе, даем зеленый свет? – возвращает меня из воспоминаний Катя-Кэти.

Я успеваю отрицательно помотать головой, прежде чем за стол приземляются четверо одногруппников. Путем нехитрых притирок, к концу первой учебной недели наш костяк потерял четверых. Теперь мы мини-мини группка.

– Девчонки, вот сегодня погодка, да? – мне на плечо ложится тяжелая рука Матвея, буквально пригвождая к месту. – Чем заниматься будете?

– Матео, о, если б не был ты Матео, – мечтательно заводит Катя, отрицательно покачивая головой.

Закос под Шекспира настолько очевиден, что Матвей мигом снимает с меня руку и разочарованно вздыхает.

– Я, кстати, сегодня планирую спать. Неделя какая-то зверская вышла, – продолжает поддерживать умирающий разговор подруга.

– Еще даже не конец недели! – усмехаюсь я.

– А, плевать. Завтра только по менеджменту семинар. Я планирую его проспать. Непрофильный же.

– А что, так можно было? – смеется Илья, один из наших прищепенцев.

– Мне – да. А ты учись давай, – грозит ему пальчиком Катя. – Я с двоечниками не общаюсь.

– Кстати, – подаю голос. – Не знаете, где можно тихо позаниматься? У меня не квартира, а проходной двор. Заниматься вообще невозможно.

– Как вариант – коворкинг, – включается Матвей. – Из плюсов – удобно, из минусов – платно. Так что я бы посоветовал нетленочку: библиотека.

Точно!

В институте отличный читальный зал, и тихо, как на кладбище, благодаря радеющим женщинам в преклонном возрасте.

– Я пошла, ребят, – встаю из-за стола и хватаю сумку. – Если кто присоединиться захочет, приглашаю.

Матвей было хочет подскочить, но Катя снова одни мимолетным качанием головы остужает его пыл. И слава богу. Честное слово, крутить романы в первые же учебные дни совершенно не входит в мои планы.

Глава 10

«Как ты умудрилась?» – интересуется Ветка, когда я рассказываю ей о сегодняшнем провальном семинаре.

Я записываю долгое жалобное голосовое, стоя в подъезде, и, только убедившись в отправке, открываю входную дверь ключом.

Дома, ожидаемо, очередная тусовка.

– О-о-о, какие люди! Где пропадаешь, малая? – сооружая какую-то немыслимую башню из тарелок и кружек на кухонном островке, интересуется Алан, когда я вхожу.

Как. Я. Устала.

Устала от невозможности побыть одной, от невозможности нормально поучиться и просто безысходной невозможности тупо быть собой.

Сейчас я Ветка.

Я зовусь ее именем, живу ее жизнь, притворяюсь ей для ее брата, который, к слову, это не заслужил. И перед всеми этими людьми, которые тоже не заслужили. И все это давит, давит так сильно, что я постоянно чувствую грызущих мои натянутые нервы мышей. Они уже такие откормленные и жирные, что еще пару укусов и все лопнет к чертям.

Единственное место, где я могу быть полностью собой – институт. И тот теперь отдает горьким привкусом на языке при любой о нем мысли.

– В таком красивом здании из стекла и бетона. Институт называется, может слышал? – скидываю ботинки и устало плетусь к дивану.

Который снова занят.

Убила бы сейчас за возможность растянуться на нем, включить тупое шоу и не шевелиться до завтрашнего утра.