Полковник из комы

В числе прочего, ученый поведал об открытии мыслительного процесса у волков и самых крупных на Земле медведей-кадьяков. Рассказал он и об эффекте на сверхнизких частотах, когда подопытные зэки с «вышкой» в период партийных чисток раскалывались от мучительного дискомфорта и кидались экскрементами. Пример этот позабавил президента.

Поймав настроение, профессор термитным потоком изливал научные формулировки. Да такие, что президент от изумления открыл рот. Голос Самуила убаюкивал и отдалялся, приближался и проникал в самое нутро президентской души, растворял в ней сомнительную аберрацию путаного сознания. От лавины заковыристых терминов в голове первого человека в стране собралась вся вселенская пустота с материей и энергией. Ему вдруг стало невыносимо тошно от собственного невежества. Он вперил глаза на профессора-удава и представил себя в океане зловредных частот, на треснувшем ялике «Гамма-7», с ничтожным колебанием собственного тела и... удивился собственной дремучести.

Ему открылась вселенская пустота, где все живое состояло из барионов, в том числе и он – президент великой России. По словам профессора, он каждую секунду возбуждался в разных направлениях и по разным поводам. И что достаточно было только найти нужную синусоиду к его генетической структуре, ухватить за нужный частотный хоботок, и можно овладеть всеми его патриотическими задумками и низменными желаниями, о которых он сам еще и не подозревал. Или, еще хуже, можно было легко управиться со всеми его мыслями и, быть может... господи Иисусе! В одно мгновенье перед хозяином страны промелькнула вся его жизнь, со всеми шалостями и секретами. На этом месте он очнулся от гипноза и скомандовал:

– Довольно!

Сравнительные образы в свой адрес ему не понравились. А вот предложение «ударить частотой по Верховному Совету» - мысль чрезвычайно интересная. Особенно в свете текущих событий.

«Толкового мужика приволок, – подумал президент после научного затмения и окропил Валентина добрым взглядом. – Раз у него такие способности в выборе людей, сделаю его главой администрации. Пусть покажет себя в аппаратной работе».

Президент остался доволен наметившейся перспективой. В знак признательности, но еще больше для демонстрации своего широченного бескорыстия и неподражаемого меценатства, он подарил профессору свою дорогую ручку. Ему нравился имидж бескорыстного импровизатора. Он любил богатые и кричащие жесты. Затем он попросил профессора удалиться.

О чем дальше говорили главные люди новой России, Лукоша не узнал. Он вышел в приемную, счастливый до изнеможения, и был перенаправлен секретарем в «отстойник». Он весь светился, как подсвеченная изнутри тыква. Самуил вдруг поверил в успех и богатство.

Он сел в золоченое кресло и оказался под пристальным вниманием молодого полковника. Внешность военного была примечательной: обожженное лицо, безобразный шрам на виске и хищный рыбий глаз, изучающий попавшую в поле зрения жертву. На груди поблескивала звезда Героя России.

Лукоша был поглощен своим феерическим выступлением. Он размышлял над теорией судьбы: «Как это в жизни случается, что события выстраиваются благоприятным образом, независимо от твоего желания. Вчера я еще боролся с колорадскими жуками и тлей, и даже не помышлял, что кому-то в этой жизни буду нужен. И вот я уже в Кремле, в золоченом кресле, можно сказать, в метре от главного человека». Так он думал о президенте России, не подозревая, что главным в этом деле был другой. И этот другой сидел напротив.

– Самуил Яковлевич? – прозвучал тяжелый голос военного. – Разрешите представиться – полковник Соколов Роман Семенович.

Полковник эффектно поднялся и протянул руку для знакомства.

– Я буду с вами работать в Пущино.

Самуил Яковлевич растерялся и завертел головой. Он машинально подал руку и тут же взвизгнул. Его поразила просто-таки нечеловеческая сила военного.

– Простите, – сказал Роман, – общаюсь все больше с военными. Но наука меня тоже влечет. Зовите меня «товарищ полковник». Строго, без лишних эмоций. Мне удобно, и вам понравится.

Роман сел и уставился на скрюченного от боли профессора.

– Ваше выступление сыграло важную роль. Спасибо за содействие!

От боли у Самуила помутнело в глазах, стены расползлись по сторонам. Он даже забыл, о чем только что размышлял. Прошло немало времени, прежде чем боль угомонилась, и он пошевелил костлявыми пальцами. Вопрос поставил его в тупик. Можно ли говорить о столь важном разговоре с посторонним человеком? Видя его нерешительность, Роман лаконично прошелся по темам состоявшегося разговора, внеся в голову профессора еще большую сумятицу.

«Скорее всего, - помыслил Самуил, - разговор прослушивался, иначе откуда ему известны такие подробности?»

– Не беспокойтесь! Обсерватория мне потребуется один раз, а вот гостиницей Моисея Франка я воспользуюсь на более длительное время. Ваши с ним мечты материализуются. Вы станете богатыми людьми. Хотя, честно сказать, не понимаю, зачем вам это? Жить вам осталось немного. Родственников у вас нет – деньги пропадут.

Лукоша замер. Странные какие-то рассуждения. Откуда военный узнал о Моисее, ведь он ни разу о нем не обмолвился. Он вспомнил, как его досматривали на проходной. Как специальным детектором ощупали полы пиджака и ширинку. Ему припомнились мемуары Аллилуевой, в которых говорилось о тотальной слежке. Вывод сложился сам собой: как мало он знал о кремлевских порядках. И вывод этот, как ни странно, его успокоил.

– Не ждите журналиста! – сказал полковник. – Он вам больше не понадобится. Вы свою миссию выполнили. Дежурный вас проводит куда надо, машина отвезет в гостиницу, потом на вокзал. Билет на поезд у водителя. До встречи!

Полковник встал и вышел. В отстойнике воцарилась тишина. Скомканный финал расстроил Самуила. Кремль навалился на него своей загадочностью. Ему стало одиноко. Дверь отворилась, и дежурный приказал следовать за ним. Лукоша прошел по коридору, дошел до двери и открыл ее.

В глаза ему брызнуло солнце, и он зажмурился. Башня громыхнула колоколом, и он оглох. Со всех концов Ивановской площади на него обрушился то ли рокот, то ли гогот. Все звуки слились в магическую какофонию. Когда шум стих и он открыл глаза, перед ним сияли атрибуты многовековой российской власти – Царь-пушка, Царь-колокол и случайно присевший на скамейку в Тайнинском саду каменный Ленин.

К подъезду подкатила черная «Волга». Она и отвезла Самуила Яковлевича сначала в гостиницу, потом на Курский вокзал, – откуда электричка унесла его в забытый перестройкой город Пущино, где до начала учений оставалось совсем немного времени.

Глава 10. Подготовка к учениям

Указ о проведении учений вызвал в Министерстве финансов и Центральном банке возмущенный ропот. Денег в государстве реально было в обрез. Кредитно-денежная политика прекратила свое существование. Пропали оборотные средства с предприятий. Инфляция достигла таких размеров, что о ней стало неприлично упоминать. От безразмерного вброса денежной массы на внутренний рынок захлебнулся Монетный двор. Деньги на зарплату возили в рюкзаках друзья бухгалтеров, загримированные под туристов. И это правдивый поток событий того времени. Чтобы стабилизировать положение, президент издал указ «О свободной торговле».

Никто из экономистов, атеистов и пессимистов не ожидал, что свободный рынок, каким его видели советские жители в программе «Международная панорама», способен на такое бестоварное варварство. Два главных финансовых учреждения – Центробанк и Минфин – всеми доступными способами маскировались от проверок силовых ведомств.

Генералу Соколову это было на руку, так как именно он и представлял одно из звеньев силового блока. С другой стороны, ему лично пришлось ездить и решать вопрос с министром финансов и главой Центробанка. Чтобы провести психоделическую атаку, Семен Иванович одевал килограммы орденов вместо плашек. Таким образом он демонстрировал всем свое отвращение к смерти. Бюрократам он рьяно доказывал, что борьба с террором важнее экономики и финансовой дисциплины. Его сын Роман Соколов в столь ответственный момент был все время рядом и помогал отцу как мог – активно жал руки финансистам. Те корчились и умоляли больше не приходить и не здороваться. После нескольких дней настойчивых убеждений финансисты сообразили, что откатов от вояк не предвидится, и... цифра прокатила.

Переведенные под крышу ГКЧО военные Серпуховского полка поначалу свой перевод восприняли как шутку. Смеялись, кривились, троллили друг друга, произносили свои звания с дебиловатым выражением лица и акцентом на «ЧО». Но после получения первой зарплаты и довольствия безоговорочно возгордились переименованием и любовно поглаживали новые нашивки с синим медведем на фоне звездного неба.

Роман Соколов разогнал сборы к учениям до немыслимой продуктивности. Служивый персонал поражался его неуемной энергии. Он исправно посещал все совещания, охотно шел на контакт по любым вопросам. На оперативной машине с «вездеходом» и предписанием проехал по намеченным точкам. Все проверил и лично отобрал для учений военный реквизит. Он не поленился и сгонял в Серпухов. Проверил исправность релейной станции, походной кухни и огромных армейских палаток. Бухгалтерия предоставила ему право подписи платежных документов, и этим правом он активно воспользовался. На поставку продовольствия он подписал договор с серпуховской оптовой базой и еще с парочкой заготовительных пунктов.

Последними приобретениями к учениям в его списке числилось совсем уж экзотическое оборудование. В казино «Кристалл» Роман по договору арендовал пару столов. В компании «Винтаж мебель» позаимствовал немецкий сервант с набором мягкой мебели. В магазине «Отдохни» Роман приобрел двадцать ящиков разнообразной выпивки и полтонны соков и напитков. В магазине «Сигары», что на Тверской, он приобрел хьюмидор и целый ящик разнообразных курительных палок.

К тому же, на складе театра Российской армии в мастерской исторических костюмов, Роман выбрал обширный гардероб эпохи тридцатых годов: френчи, платья, платки и бытовую фурнитуру. Все это было выкуплено для антитеррористического оформления по хорошей цене с отсрочкой платежа до конца месяца и выписано по безналичному расчету. Для солидности, чтоб ни у кого не возникало вопросов, он показал распоряжение президента, приказ по министерству и право подписи на аренду или покупку любого снаряжения и оборудования.

В запаснике Центрального музея ВВС в Монино он договорился о куске списанного самолета Ту-134 для упражнений группы захвата. И его тут же начали паковать на трейлер.

Роман обладал уникальным качеством. Где бы он ни появлялся, в министерстве или ведомстве, с людьми он сходился легко и непринужденно. Его внешний вид поначалу вызывал настороженность. Но через несколько минут общения флюиды обаяния находили нужный отклик и заветные уголки симпатий. Испорченное шрамами лицо никак не гармонировало с открытостью, веселостью и неординарным умом.

Роман использовал главное преимущество разумных существ – умение общаться посредством обаяния среди себе подобных. Политические убеждения его не интересовали. Запретных тем для него не существовало. И самое главное, он твердо знал, что нужно собеседнику, что он хочет услышать. Все остальное ему было безразлично.

В силовых министерствах, куда ему пришлось наведаться, его внешность, подтянутое жилистое телосложение, грозный вид, тяжелый голос, острый взгляд и крепкое рукопожатие заметно выделяли его среди упитанных военных чиновников.

Сложнее оказалось выполнить поручение президента. А именно выяснить, есть ли у заговорщиков в Белом доме оружие. Проникнуть в здание физическим способом не представлялось возможным. Выходы и входы были перекрыты, канализационные люки заварены. Депутаты забаррикадировались по всему периметру. У дверей дежурили решительного вида небритые вооруженные охранники.

Ему пришлось придумать ошеломляющую новость о том, что Серпуховской полк готов выступить в поддержку Верховного Совета. Ну, уж тут без всяких задержек охрана повела его прямо к двум главным смутьянам. Бунтовщики были просто-таки очарованы внешним видом боевого офицера, его голосом, звездой Героя и невиданной силой рукопожатия. В таких бойцах Верховный Совет нуждался, и силовой поддержки ему явно не хватало.

В забаррикадированном Верховном Совете за день общения Роман перещеголял инициативой ретивых радикалов из Приднестровья. В частности, посоветовал руководству расставить по периметру Белого дома снайперов. Разместить на крыше гранатометчиков, чтобы предотвратить высадку десанта. И в завершение скромно предложил сбросить на Кремль атомную бомбу, чтобы сэкономить на многочисленных бомбардировках.

Эта идея назначенному заговорщиками второму президенту России очень понравилась. Получился редчайший случай в истории страны – Роман обаял сразу двух президентов одной великой России. Роман прошелся по всем помещениям, пересчитал оружие, количество бойцов, определил пристрелочные зоны и слабые места в обороне.

Все это он грамотным образом изложил отцу на бумаге, нарисовав подробнейшую схему здания и огневых точек. Исчез он из Белого дома так же, как и появился, как будто его и не было. С чувством выполненного долга по основному заданию Роман занялся просвещением.

Говорят, просвещение – единственная религия, которая делает из неразумного животного разумное. Роман Соколов, как человек не от мира сего, сразу смекнул, что просвещение – великая сила. Страны, предающие забвению просвещение молодого поколения, обречены на террор. Это уж к гадалке не ходи. В этом смысле он готовился дать решительный отпор не только внутреннему терроризму, но и всем остальным видам российского терроризма.

Чтобы быть подкованным не в фигуральном плане для будущих террористических захватов, он посетил Ленинскую библиотеку и пролистал многочисленные «Трактаты о военном искусстве». Этот процесс у него занял несколько часов. В Иностранной библиотеке поработал с копией сочинений Иордана. Откуда узнал практически все о древних народностях России. Прочитал шумерский «Эпос о Гильгамеше» и ознакомился с Московским математическим папирусом.

В музее старины особенно его заинтересовал вопрос о присвоении русского символа медведю. Почему язычники воспринимали этого могучего зверя не только как божественное животное, но и как родственника. Почему обращались к нему «дед», «старик», «владыка». Почему богатыри Вырвидуб и Валигора были вскормлены хищницей, а не Марьей-искусницей.

В архиве министерства обороны он оставил неизгладимое впечатление у архивариуса Инги. Он покорил ее скоростью чтения документов. Это был самый поразительный цирковой номер, какой она видела за всю свою жизнь. За пару часов он просмотрел сотню томов и запомнил все до буковки, резюмировав свое выступление:

– В ГКЧО дураков не держат!

Она буквально обалдела от его неординарных способностей и отдалась ему тут же, прямо на прочитанных фолиантах. К своим изумительным талантам он добавил еще свое нескромное достоинство и умопомрачительную энергетику. В безумном экстазе он довел ее до оголтелого умопомрачительного оргазма. Степень удовольствия, доставленного одинокой женщине, отразилась на ее горящем лице. В этом смысле интеллектуальное возбуждение и физическое осеменение слились в едином порыве. Оставшиеся дни до начала учений Роман посвятил только образованию и был постоянно занят.

Однажды, когда он пришел домой, Елизавета Андреевна в расстроенных чувствах сообщила, что звонил следователь Козлов. Он выразил сомнение, что сын ее вовсе не Роман, а кто-то другой. Что чудес на свете не бывает, и если у него в истории болезни стоит диагноз «кома с полным поражением центральной нервной системы», то как он может двигаться. Елизавета Андреевна обиделась на это предположение. Ей была противна сама мысль следователя. Если Роман нашелся, зачем интересоваться. Дело надо закрывать.

А еще следователь нарыл в бумагах госпиталя мутные поставки медицинского оборудования фирмы «Ситрекс» по завышенным ценам. И лекарств. И отсутствие учета этих лекарств. В общем, дело как-то само у Козлова развернулось в два тома, но уже в другом направлении.

Роман как раз ел огненный борщ с огромной мозговой костью в кастрюле, вкуснее которого, как сказал классик, нет ничего на белом свете. Он слушал и улыбался. Семен Иванович сидел напротив и тоже наслаждался борщом.