Звёзды и ведьмы

Внутри здания нас удивил широкий коридор, битком заполненный больными, как будто в поселке случилась эпидемия. Я испугался возможности подцепить заразу, но, присмотревшись, понял, что собрались хроники, и нам ничего не грозит.

Тогда я стал волноваться за старика. В такой ситуации очередь к врачу дойдет до него не скоро. А он, хотя мы усадили его на свободный стул ровно, не мог сидеть, так и норовил упасть. Олег принялся лихорадочно смотреть по сторонам, пытаясь понять, что можно сделать в такой ситуации.

Худенький мальчик лет шести, сидящий на коленях матери, вдруг ткнул в нас пальцем, и с детской непосредственностью закричал на весь коридор:

– Смотрите, шаман! Шаман!

Мать заставила сына опустить руку, легонько ударив по ней, а затем произнесла протяжным голосом фразу, в которой слышался скрытый смысл:

– Простите, сын не знает, кто есть кто!

Мы оторопели. А люди в коридоре, после такого странного извинения, начали разглядывать нас, каждого в отдельности. Я предположил, что их больше интересует старик, и посмотрел на него. Я поразился, до чего он побелел. Казалось, смерть его близка, душой уже потусторонний мир владеет. К тому же дед излучал какой-то магнетизм, с ним рядом находиться было неприятно.

– Мы не можем больше ждать, нам нужен срочно врач! – сказал Олег. Он направился к двери с табличкой «доктор», и при отсутствии других идей, стал сильно колотить по затемненным стеклам.

Глава 19.

Почти тотчас к нам вышла женщина, по возрасту, давно пенсионерка. Такая, как я скажу, вся из себя «особа». И, будучи искусственно добра, спросила Чибиса, зачем бушует в нем такая злоба:

– Остались только я и медсестра, весь персонал больницы сократили. И если нас такие посетители, как вы, до «ручки» доведут, к кому вам обращаться– «помогите»? Так что, товарищ, прекратите свой дурацкий стук, он только отвлекает от работы. Здесь и без вас больным хватает мук, не раздражайте их и нас, поймите, что вне очереди лезут только дураки и идиоты!

Под натиском врача Олег не сник, и, не давай ей уйти, ответил:

– Не стоит вам переходить на крик, ведь я не меньше вас могу быть вреден. Поймите мой мотив. Здесь может помереть старик, и того наш диалог, по сути, бесполезен! За спором потеряем мы момент, и в результате будет нужен гробовщик, венок, и книга поминальных песен. Из тех, кто в очереди вашу помощь ждет, никто, я вижу, не собирается в могилу. Но если на глазах у всех старик умрет, то вам не лишне будет и всплакнуть, когда в полиции поймут, что вы виновны в смерти человека. Да и уверен я, что пропадет весь гонор ваш, когда я напишу про случай в интернете!

На медработника «в летах» слова Олега не оказали действия большого. Она поправила халат, как говоря: «а мне плевать на вашего больного». И лишь затем пенсионерки взгляд косой, был с недовольной миной брошен в старика, виновника столь неприятного ей разговора. Реакцию врача мне сложно описать. Вначале, она просто обомлела. Сменилось выражение ее лица. Оно, из очень бледного, как стало бело– бело.

Установилась в коридоре тишина, внимание людей приковано к старухе. Я понял вдруг, что много значит тут она. Над белоснежной шапочкой ее, как будто тучей вьются духи. Я ощутил, как все, гипноз ее движений. И то, что не посмеет здесь никто, нарушить ей всё торжество мгновения. Я зачарованно смотрел, с какой усмешкой на губах взяла пенсионерка от стены каталку. Сбылось, что виделось в мечтах. Старик, лишенный сил, подвержен будет ее власти.

По коридору врач не шла, стуча об пол своими каблуками. С ужасным видом гарпия по воздуху плыла, начальствуя над нашими глазами. Она могла продлить кому-то жизнь, или окончить ее раньше срока. Подвластны были ей часы судьбы, что тикают над головой любого. Я потрясен был изменениям в ней, и если откровенно, растерялся. Мне показалось, в помещении стало холодней, а людям откровенно страшно.

В такой момент я вздрогнул от того, что кто-то слабо сжал мое запястье. Я опустил глаза. Очнувшимся внезапно стариком так выражалась просьба об участии. Увидел страх в его зрачках, врача старик боялся больше смерти. Мне стало старца откровенно жаль, к нему я без раздумий наклонился. Чтоб он поведал мне про ту печаль, что вызывает в нем больница. Но услыхал:

– Возьми, теперь твоё! – чуть различимый в коридоре шепот. Я перстень увидал, на нем витьё необычайно сложного узора. А также был у старика блокнот, держал его, и перстень на ладони. Я знать бы не желал про то «добро», при обстоятельствах других, конечно, отказался. Но только тут стоял вопрос остро: дед выглядел, как будто с жизнью расставался.

Надежда у него в глазах была, он жаждал от меня успокоения. И я не выдержал– моя рука взяла его блокнот и украшение. Я тихо вещи положил в карман, надеясь, что никто не видит. Но все заметил «мамин» мальчуган, и громким голосом своим, дал действиями моим плохой эпитет.

Услышала слова мальца к нам подошедшая старуха. И гневные глаза врача, размером с пол лица, вселить в меня пытались ужас. Я натиск выдержал ее, хотя и покраснел немного, когда с Олегом положил в каталку пациента возрастного. Мне показалось, что любой предмет, который был у старика, она иметь желала. Не зря его зовут шаманом? Старик отдал мне важный амулет, а с ним и даром колдовства расстался? Мне как, врачу сказать: «не получил таланта ворожить, и даже не пытался»? Блокнот и перстень– это чепуха, у старца помутнение рассудка. Он от того, что я его в поселок вёз, в знак благодарности, надумал подарить мне безделушки!

Любой ценой хотела вызнать правду врач. Она смотрела на меня, и вроде как заклятие шептала. Но тут ей сильно помешали: вошел в больницу старший лейтенант, к нам подошел, и сразу же потребовал, чтоб мы ему свои бумаги показали.

Глава 20.

Новое действующее лицо изменило ситуацию. Мы стряхнули с себя легкое оцепенение, в которое нас ввела старая ворожея, и вышли за лейтенантом в просторный тепловой тамбур, где наш разговор не могли слышать посторонние.

Старлей располагающе улыбнулся и задал вопрос:

– Ведь это вы приехали от пропускного пункта, что находится на въезде в зону? В «дежурку» части позвонил майор, и сообщил об очень странных типах, которые неслись во весь опор, пытаясь не увязнуть в снежных глыбах. А на сиденье сзади, сидел «шаман» у них.

Лейтенант напомнил нам о старике, и мы сразу обернулись, желая узнать, что происходит в коридоре. Как там наш дед, жив еще, не умер? Мы увидели, что каталки с ним и врача уже нет, а люди в очереди забыли о нашем существовании и заняты своими мыслями.

– Конечно, надо быть настороже, не зря зовут вас «спец войсками»! – пространно «поддакнул» речи лейтенанта я, и поинтересовался, – а как вы поняли, что мы находимся в больнице?

– Очень просто, – охотно принялся объяснять служивый, – у нас на мониторах весь поселок. А на машинах камера берет, издалека и в темноте, регистрационный номер. Я заметил вас еще на въезде, а затем проследил, где вы остановились. Мне стало понятно, что у вас что-то случилось, я пошел сюда, к вам. Однако в пути меня отвлекли другие дела, и я немного задержался. Но теперь я рад, что мы, наконец, встретились. Мне хочется быстрее закончить с формальностями и вернуться в уютное помещение дежурной части. Если честно, я страдаю от гриппа, и чувствую себя нехорошо! – Закончив говорить, лейтенант положил на язык таблетку, и, убедившись, что лекарственная упаковка пуста, с сожалением выбросил ее.

– Может быть, стоит показаться врачу? – спросил я в надежде на то, что он согласится, и мы получим возможность справиться о старике. Меня буквально «грызло» беспокойство о нем.

– Сегодня здесь народу …– заглянув в коридор, произнес лейтенант, – пробраться к приемному покою практически невозможно. Граждане со мной ругаться будут так, словно стоят в очереди за хлебом. И буду я неправ, ввязавшись с ними в перепалку. У меня много хлопот, я не могу на разговоры время тратить. Пожалуй, отложу заботу о здоровье на потом.

Мне стало понятно, что сейчас узнать о состоянии старика у нас не получится, и я с некоторым вызовом произнес:

– А кто виноват, что в поселке нет медработников? Почему жители не добиваются, чтобы штат больницы был укомплектован?

– Вы ничего не знаете о России, москвичи! – Рассмеялся старлей. – Такая ситуация по всей стране, нигде бесплатной медицины не осталось. И вынужден народ, поскольку нищ, искать альтернативное леченье. Он едет в медучреждение, где две пенсионерки по ночам, любую хворь за полчаса отшепчут!

– Прикажете всем верить «темным» чудесам, забыть о консультации врачебной? – задал я риторический вопрос, затем с ехидцею спросил, – а не из Карпово ль вам черт принес столь «исцеляющее счастье»?

– На ведьм я понял ваш намек, однако рады мы, что их имеем! – сказал служивый мне в упрек, затем добавил– и да, когда решили в заповеднике создать военный полигон, переселили жителей в поселок. Но сохранилась ворожба, и стала даже лучше в новом месте. Теперь она известна в крупных городах, сюда, кто только из «верхов» не ездит!

Глава 21.

Содержание речи лейтенанта лишь усилило мою тревогу, и я сказал:

– Хворь старика не очень-то легка, и ты меня не обнадежил! Вы можете тут принимать целебный лунный свет, и верить в то, что лечит все болезни матушка– природа. Вот только в толк я не возьму никак: при ваших суевериях, дотянет дед, хотя бы до восхода?

– Вы не волнуйтесь так, у нас по общим правилам, лечить умеют. И если надо будет, врач позовёт медпомощь из райцентра. В больнице нашей борются за жизни пациентов! – обиделся за выраженный мною скепсис лейтенант. Стал вид служивого суров, по лбу пошли морщинистые складки, во взгляде вдруг возник официоз, которого в войсках всегда в достатке.

Я замолчал. Притих и лейтенант, мой паспорт изучая. Спустя минуту он спросил:

– Скажите, Вячеслав Жарков, кем вам приходится старик?

Я не понял его вопроса. Счел, что от принятой таблетки лейтенант «поплыл». А он продолжил интересоваться:

– Не знаете о степени родства? Но ведь о нем, нетрудно догадаться! Ведь дед– ваш полный тезка, Вячеслав Жарков! Вы имя у попутчика спросили, когда его везли?

– Нет! – Растерянно ответил я, потом сказал, – его «шаманом» кличут все, я думал, что прозвище он получил благодаря фамилии!

– Да дед всю жизнь был «не в себе»! – Наш собеседник криво усмехнулся. – Но года с три, совсем сошел с ума. Вот и прилипла к нему кличка… а впрочем, мне без разницы. Моя забота– порядок в Дальнем охранять. – Сказал старлей, и взял другой, из рук Олега, паспорт.

– Я вижу, ты в райцентре нашем проживал? – неожиданно спросил он Чибиса о том, о чём, по долгу службы, и знать-то не обязан.

– Да, было дело. Когда младенцем был! – помедлив, нехотя мой друг ответил.

Глава 22.

Ответ удивил меня. Я с недоумением посмотрел на Чибиса и спросил:

– А и я не знал, откуда ты родом, хотя и дружим со студенческой скамьи! Почему ты никогда не говорил мне?

Чибис стал медленно, но верно краснеть. Похоже, он хотел, чтобы место его рождения и дальше оставалось неизвестным. Но мой взгляд вынуждал, и Олег с большой неохотой принялся говорить:

– Мать вышла замуж с младенцем на руках. Генерал мне не отец, а отчим. Эскадрилья, в которой он начинал службу, базировалась на стратегическом аэродроме возле Обнинска. По стечению обстоятельств, мать там же трудилась поваром на кухне. Со стороны, наверное, трудно было понять, почему отчим обратил на нее внимание. Наверное, потому, что мама обладала удивительной душевной теплотой. Надо сказать, что и я вначале не понимал их отношений, не признавал в летчике отца. По наущению посторонних людей считал, что ему нужна стряпуха. Но с годами признал, что он любит ее всем сердцем. Воинская служба бросала отчима по разным странам и горячим точкам, и в том, что он честью выполнял свой долг, есть немалая заслуга моей матери. Они всегда были вместе, она неустанно поддерживала его. Но когда, после необъяснимой смерти жены, отчима послали на Дальний Восток, он, оставшись один, стал пить. По былым заслугам ему разрешили дослужить в звании, но, по сути, он лишился должности. Своей схожестью с матерью я напоминал генералу о жене, и, хотя он не говорил, я чувствовал, что ему тяжело видеть меня. Поэтому после того, как я отслужил срочную службу, он настоял, чтобы я улетел в Москву. Учится, все равно на кого. Подспудно преследовал еще одну цель– не хотел, чтобы я видел, как он деградирует. Считал, что на таком расстоянии слухи не доходят. Это в наш-то, век интернета! Ну да ладно, я доволен, как все сложилось. Жизнь в Москве и работа мне по нраву. Однако, вот, дала моя судьба виток, и вновь я, на сороковом десятке, стою на малой родине своей, хотя уж позабыл, откуда родом. По крайней мере, я не рос «ничей», и не провел года, как ты, в детдоме! Поэтому я умолчал тот факт, что вызвал у тебя недоумение. Мне не хотелось лишний раз рассказывать о своей семье, и тем самым вызывать сочувствие. А ты, Славик, никогда не задумывался, почему вышло так, что мы сдружились? Едва познакомившись с тобой, я сразу понял, как нелегко пришлось тебе, в семье приемной, быть за сына! Что у меня мать мало пожила, что и твоя, без времени скончалась. Казалось, тайны их могила унесла, но знать нам своих родных, всегда мечталось. Ты помнишь день, как я с тобой за парту сел, придя в университет на нулевые курсы? Мы говорили не об исследовании наук, а о депрессии, что есть в сиротстве. Желал ты знать, как побороть уныния недуг!

Настал мой черед краснеть и ощущать себя неловко. Еще бы, спустя столько лет, я неожиданно услышал от Чибиса, на чем основываются наши отношения. Однако тут заметил, что смотрит лейтенант на нас в упор, и неуёмно тешит любопытство. Я сразу решил, что этот разговор пока что должен прекратиться. Олегу сделал жест (мол, лучше позже всё обсудим), и офицеру документы дал прочесть, чтоб разговор вернулся к теме.

Опять служивый долго морщил лоб, потом сказал:

– Я смысл не понимаю! Зачем послали вас? Нам, неизвестны сложностью со связью!

– Да как же так, тому свидетель я, что на дороге не было сигнала! А ведь в наш век без связи жить нельзя! – с возмущением сказал я.

Глава 23.

– А все-таки, приехали вы зря! – решил нам повторить военный. При этом его лицо потеряло всяческую дружелюбность, и стало выглядеть, как у человека, который непременно хочет что-то доказать. – Хоть много кроется на зоне разных тайн, одна из них не прячется под «грифом». Я поясню: метеорит упал на этот край. Да– да, мы не считаем это мифом. Пусть он пока не найден, есть факты. Ведь всем известно, что в здешнем небе странные огни, и изменяется вода в озерах. Особенно, что как-то испускает излученье. Его источник обнаружить нелегко, поэтому проводим тут ученья. На них радаром ловим все радиоволны. Но временной отрезок мал, и данные от этого неполны. За разом раз колонна тягачей идет по нужному маршруту, «прощупывая» водную среду, ища метеоритную структуру. Но только, несмотря на все попытки, чинит препятствия вода. Да и другие трудности, в избытке. К примеру, нам мешает частота от вышек телефонной связи. И потому сегодня, кроме вас, от отключенья многие страдали. Однако цель эксперимента была вперед оглашена, и о «поломке», говорю лишь с вами. Поэтому вполне уместно задаю вопрос: зачем приехали вы к нам, у нас ведь все в порядке! Начальство ваше знало, у нашей связи нет нужды в наладке.

Лейтенанту, удалось нас поразить. От слов его, мы растерялись сильно. Почти что сутки провели в пути, а он нам говорит, что мы приехали напрасно!

Олег схватил лист командировки, и принялся внимательно его разглядывать. Казалось, что Чибис взглядом прожжет в нем дыры. Резкая реакция друга удивила меня. Ну, послали нас по ошибке. Это очень неприятно, но, что теперь поделаешь!

– Как описал план действий наш гебист! Одним, причем корявым, завиточком! Конечно, он давно уж не связист, но должен знать, зачем послал проверить «точку»! – Сказал Чибис, и спросил у меня, – когда ты это направление получал, был разговор с тобой, в чем цель визита?

Лицо Олега выражало возмущение. Он показал мне пустую страницу, на которой обычно пишут задание. Сегодня утром Чибис выполнял долг мужа, возил жену в специализированную лабораторию для забора анализов. Доктора задержали супругов, и к началу трудового дня я один, без Олега, пришел в нашу «контору». Поэтому Чибис не знал, как начиналась командировка.

Я принялся рассказывать:

– Бумаги я получил на проходной, я даже не заходил на территорию. Разумеется, то, что нас отправили без инструктажа, случилось впервые. Но я думаю, это сделано для того, чтобы мы сами, на месте, сообразили, чем можем быть полезны. И предложили военным попробовать передовые технологии нашей конторы. Может быть, вместе получится отыскать метеорит? Не вечно же ему, в воде скрываться!

– Ха–ха! – громко рассмеялся лейтенант, – а самомнение у вас, москвичи, в полном порядке! Насколько я понимаю, вы занимаетесь новыми видами связи. Однако собираетесь помочь в вопросе, ответ на который, уж поверьте мне, ищут умы, более вашего. Да разве такая наивность, не смешна?

– В конторе будто знали, что выкажут военные нам скепсис, – я вежливо, хотя в душе и закипело от обиды за наши возможности, сказал, – и потому, желая оградить от ваших реплик, заполнили командировочное задание по минимуму. Глядя на вас, я убеждаюсь, что это было правильное решение. Поверьте на слово, мы способны вести сложнейшую научную работу, и творчески мыслить. Вот, с ходу вас спрошу: а пробовал ваш инженер использовать для поиска сигналов вышку связи? Ее железный остов, например? Хватает ли антеннам вашим, массы? Старик в дороге длинной рассказал, что в восьмидесятых сигнал трещал в воздушных линиях всего участка. Можно предположить, что это случилось из-за огромной длины проводов по территории заповедника, а вовсе не по причине мощности сигнала. Возможно, я не прав, однако вы все равно не знаете, что вам делать дальше. И если не хотите, чтоб проект закрыл генштаб, менять вам нужно что-то кардинально! Конечно, мы для вас не шанс. При всем старании, и не поможем. Но вдруг найдем технический нюанс, который не окажется ничтожен?

Глава 24.

Своей речью я сумел впечатлить лейтенанта, усмешка покинула его лицо.

– Знаете, от меня мало что зависит. Пожалуй, я позвоню к командиру части, и доложу о нашем разговоре! – сказал он после краткого раздумья.

Своеобразно помахав нам пальцами руки, лейтенант вышел из медпункта на крыльцо, и стал нажимать кнопки на смартфоне. Движения у служивого были разболтанные, впрочем, как и он сам. В нем чувствовалось отсутствие хорошей войсковой выучки. Словно старлей в армии недавно, и по стечению обстоятельств. Поэтому Чибис, не удержавшись, бросил ему вдогонку жаргонное словцо, по смыслу близкое к «стиляга». А затем спросил у меня:

– Славик, ты собираешься искать метеорит? – друг был удивлен тем, что я что-то обещаю, когда реальных возможностей у нас мало. Однако разговор с лейтенантом подводил нас к тому, что мы теперь должны вернуться в Москву. Но это казалось мне невозможным: я очень беспокоился о старике. Я желал задержаться и узнать о его дальнейшей судьбе. Дед отдал вещи, которыми дорожил, мне хотелось их вернуть. Если не ему самому, то, на худой конец, его наследникам. Так же не давала покоя мысль, что нас свело провидение. Я думал выяснить, правда ли это. Имелись и другие причины, по которым я считал нужным остаться. Я принялся говорить о них Чибису:

– Руководство не признается, что напутало с командировкой, и переложит вину на нас. Поэтому, если приехали, эксплуатацию следует проверить. Кроме того, нам просто выгодно, чтобы командировка прошла обычным порядком. Получим положенную премию и суточные, в противном случае, ничего. Только если будем работать, для передвижения между вышками связи понадобится снегоход. И чтобы заполучить его, я и затеял разговор о розыске метеорита. Военные хватаются за любую техническую возможность, и пойдут нам навстречу. Однако обещать– не сделать. Заметим что-нибудь необычное, доложим. Если нет, ну, так нет. Во всяком случае, свои обязанности точно выполним!

Олег провел рукой по волосам и эмоционально поднял брови. Этим он обычно сообщал, что у него есть мнение. Я захотел спросить, какое, но не успел.

– Я не совсем понял вашу инженерную специализацию, – сказал старлей, вернувшись в тамбур, – но смог довести до сознания командира, что вы поможете нам способ поиска улучшить. Я получил приказ оказать вам полное содействие. Конечно, вы правы в том, что раньше импульс был сильней. По рассказам, наушник в старом телефоне звуком бил «трескучим»! Мне известно, что дед даже сделал запись на магнитную пленку, чем поспособствовал созданию зоны. А, кстати, в дороге он подробно рассказал, что было с ним когда-то ночью в зоне? – спросил наш собеседник, и переменился лицом на крохотную долю секунды. Но я все равно успел заметить в нём схожесть с врачом приемного покоя. Я понял, что ему, как и ей, давние события покою не дают.

Не желая более терпеть пристальный взгляд лейтенанта, я отвернулся. И к своему удивлению обнаружил, что очередь тоже наблюдает за нами. Внимание незнакомых людей смутило меня, и я, не придумав, как лучше ответить служивому, неопределенно произнёс:

– Дорога не отмечена на карте, занесена снегом. Машина постоянно рыскала, грозила слететь в кювет. Старик говорил много чего, но большую часть его слов я не запомнил. – Я словно бы ответил лейтенанту, и тоже время–нет.

– Что ж, когда водителю тяжело, ему ни до чего нет дела! – с сарказмом произнес старлей. Он вновь криво усмехнулся, и будто ненароком глянул на мой карман, где лежал блокнот старика. А потом зашагал к выходу, сделав знак рукой, чтобы мы следовали за ним.

Олег сразу двинулся следом. Мы более не могли находиться в больнице, нам следовало оформиться на постой, и после короткого отдыха заняться работой. Я посмотрел в сторону приёмного покоя и подумал, что отсутствие информации, наверное, хороший признак. С объявлением смерти не тянут. Значит, дед жив. Утром следует зайти сюда и справиться о его здоровье.

Олег и лейтенант сошли с крыльца, закурили, затеяли неспешную беседу. Я понял, что они ожидают меня. Отругав себя за медлительность, я резко толкнул дверь и выскочил наружу. На крыльце я едва не сбил с ног невысокую старушку в телогрейке и пуховом платке. Я от чего-то решил, что это местный дворник. Она сыпала соль на ступеньки, зачерпывая ее большой мозолистой ладонью из висящего на поясе пластикового пакета. Я пробормотал извинения, косясь на огромную, свирепого вида собаку, которая стояла рядом со старушкой. Животное угрожающе зарычало, но, едва мне показалось, что укусит, неожиданно вильнуло хвостом и облизало мою руку. Видимо, такое поведение было нехарактерно для собаки: женщина заинтересовалась мною, и, желая лучше рассмотреть, свободной рукой откинула платок со лба.

От ее лица, хоть и морщинистого, но румяного от мороза, повеяло чем-то родным. Накопившаяся усталость и раздражение отступили, на сердце стало легко и радостно, как при встрече с близким человеком, которого у меня никогда не было. Неожиданно для себя, я широко улыбнулся. Глаза женщины вспыхнули внутренним светом ее души, и она, внимательно глядя на меня, чуть слышно прошептала:

– Ты приехал!..

Глава 25.

Олег заметил, что я замешкался, и раздраженно окликнул меня:

– Скоро ты там?

Они уже пошли по пешеходной дорожке, блестящей в искусственном свете фонарей поселка. Повторно извинившись перед старушкой, я бросился догонять их. Однако через пару шагов оказалось, что ноги ужасно скользят. Причем гораздо сильнее, чем было тогда, когда мы несли старика.

– Старая шизофреничка! – выругался лейтенант по этому поводу, – опять юродствует!

Я вначале не понял, кого служивый имеет в виду. Потом догадался: старушка сыпала соль не для того, чтобы очистить дорожку ото льда. Она желала образовать сверху пленку воды, мешающую при ходьбе. Зачем ей это?

Я вспомнил, что соль издавна используют в деревнях, как средство от нечистой силы. Старушка пытается показать ведущей прием ведьме, что с ее практикой кто-то борется? Я пожалел, что не рассмотрел женщину лучше, и обернулся. Но крыльцо уже опустело. Лишь подъехавший посетитель, вслух ругая коммунальщиков, как это делали мы, пытался войти в медучреждение. Я тяжко вздохнул и подумал, что загадок становится все больше.

– У нас ведь машина есть, почему мы идем пешком? – спросил я.

– Центр поселка временно закрыт для автотранспорта. – Сказал Олег, уже успевший получить ответ на этот вопрос. Друг слабо махнул рукой, чтобы я не мешал ему слушать лейтенанта. Я заметил, что Чибис угостил служивого модным увлечением московских курильщиков– доминиканской сигареллой, и лейтенант значительно подобрел. Он охотно вел рассказ, начало которого я пропустил: