Плато Ягеля. Дольмен книга вторая.

Он помолчал, слушая.

— Ты не перебарщивай, полиции на нечисть ссылаться не положено. А вообще я тебе вот по какому поводу звоню. Ты отчего беззаконие творишь? Ты кем себя возомнил? Почему паспорт Малькова задержал?

Снова пауза.

Услышанное заставило Шестакова сдвинуть брови. Лицо потемнело.

— Значит, вы себе жизнь упростили — забрали паспорт, чтобы парень не уехал? А жить ему, где, ты подумал? И на что? Ах, даже так?! Говорите, не ваше это дело? Смотри, как глубоко эта гниль в вас засела! И чего вы потом удивляетесь, что вас люди не любят? Или я не прав? Хочешь сказать — любят? Примеры приведешь народной любви?

Он коротко выслушал ответ, затем прорычал:

— Ну раз так, тогда слушай, подполковник, мою команду! Через двадцать минут паспорт и что вы там еще отобрали, должны быть у меня. Привезешь лично! Лично, понял?

Через короткую паузу продолжил:

— Что? Пробки? А почему я о них должен думать? Добирайся, как хочешь, но соблюдая законность! Ты же не хотел думать, где парню жить? Вот и я не хочу думать, как тебе ехать. И да, у тебя уже осталось девятнадцать минут.

Закончив «строить» Волкова, Владимир Павлович набрал следующий номер.

— Марина? Да. Да. Нет... Я же сказал, нет! Да подожди ты, послушай меня! — рыкнул он в трубку. — Вот тараторка какая, своему начальнику слова сказать не даешь! Да, да, все, слушай, да ценю, ценю, ты лучше слушай давай! Или записывай, так наверняка не перепутаешь. Пишешь? Пиши: Мальков Матвей...

Шестаков вопросительно посмотрел на Матвея.

— Сергеевич, — подсказал Мальков.

— Сергеевич, — повторил в микрофон Владимир Павлович. — Это тот, кому я обязан жизнью! И наши ребята тоже! Относись к нему именно так. Со всеми вытекающими последствиями! — Шестаков отмахнулся от Малькова, протестующе шагнувшего вперед. — Спасая меня, парень оказался здесь в Сочи, без документов, без денег и без жилья. Нет, паспорт только и остался, все остальное сгорело там, на плато. О, молодец, все поняла. Если что, все данные по этому парню я тебе через двадцать минут перешлю. Ты его... Вот и хорошо, что знаешь, молодец, сделай все как надо! Вот! Да, да, правильно! О, точно, про это я забыл, это хорошо, что напомнила! Да решил я твой вопрос, решил! Да-да, тот самый! Можешь спать спокойно. Да, ладно свои люди, сочтемся. Что еще? А, это? Нет это потом. Сказал же, все решили. Оформим. Да-да, обязательно все как полагается по закону, оформим! Потом благодарить будешь, сейчас моим делом займись. Что? Как найти?

Шестаков, не отрываясь от трубки, посмотрел на заслоновца.

— Матвей, как тебя найти? Связь есть какая-нибудь? Ах да, ты же говорил. Так стоп, придумал. Все, Марина скажи кадровикам, чтобы никуда не уходили, работа у них будет. Все, я тебе через полчаса перезвоню. А может и раньше. Все, ждите.

Владимир Павлович, скрывая улыбку, посмотрел на Матвея.

— Работать ко мне пойдешь! — заявил он. — Оформим тебя моим помощником.

Мальков, ошеломленный таким напором, удивленно посмотрел на Шестакова. Во взгляде москвича читался вопрос: что значит пойдешь ко мне работать, у него же другая работа есть!

— Чего смотришь, на то время, что ты здесь, оформим тебя ко мне на работу. На сдельную, или как там наши юристы придумают, не важно. Ты пойми, я же знаю, что говорю, тебя следствие еще не скоро отсюда отпустит, жить на что-то надо же. Вот и оформим официально. По совместительству, помощником или там советником, сейчас Марина с кадровиками решит. Твое пребывание здесь проведем как командировку, вот и жить будет на что. А пока оформляют вот тебе, — Шестаков полез в тумбочку, достал толстый бумажник.

— Не-не не надо! — замахал руками Матвей.

— Молчать! Рот прикрой и слушай старших! Это не подачка, это мне для дела нужно! Мне! Понял? Получишь командировочные, отдашь. А сейчас моему советнику жить где-то надо? Связь мне с ним держать надо? Кушать-пить в конце концов в таком дорогущем городе, как Сочи, надо? Ты на себя посмотри, вон в одной кроссовке ходишь! Поверь моему опыту, это плато нас еще не скоро отпустит! Следствие, эксперименты... короче, мы здесь не на один день застряли. Вот потому, бери деньги и не возражай! Запиши мой прямой телефон, как оформишь себе номер... или даже нет, сделаем по-другому. Сейчас твой паспорт привезут, по нему сможешь свой старый номер вернуть?

Мальков утвердительно кивнул.

— Отлично. Вот это первым делом сделаешь. Там же возьми себе телефон. И бери хороший, не экономь, увижу дешевый, ты меня расстроишь, поверь! А расстроенный я тяжелый... Ты теперь мой представитель, тебе абы с чем ходить не положено! Как купишь, сразу звони мне, я зафиксирую твой номер у себя. Появится надежная связь, мне советы твои нужны будут, а тебе мои. Все, иди, сейчас Волков приедет, мне его при тебе строить будет не совсем правильно. Хотя нет, не уходи, еще одно дело забыл.

Шестаков вытащил из бумажника оставшиеся деньги.

— Не смотри так, мне сейчас еще привезут. И карточка у меня с собой, а у тебя ее нет. Бери эти деньги и купи себе одежду приличную, ты теперь мой советник, а в этой, что сейчас на тебе, действительно с бомжом спутать легко.

Мальков опустил глаза на порванные в коленях джинсы и грязную босую ногу.

Стыдоба какая!

— Да мне бы помыться вначале, — растерянно проговорил Матвей, — а то в магазин приличный не пустят.

— Так в чем же дело? Ванная в твоем распоряжении, — Владимир Павлович кивнул на первую из двух дверей на правой стене. — Давай, вперед, не теряй времени. Уже вечер скоро, тебе еще кучу дел нужно сделать.

Матвей, чувствуя, что спорить бесполезно, пошел мыться. Наконец-то. Мысль о горячем душе не покидала его все это время, но то было некогда, то неудобно проситься у дяди Коли, а потом его и вовсе закрутило в водовороте событий.

* * *

Ванная комната оказалась под стать палате — просторная, отделанная светлой плиткой. Сверкающая раковина, джакузи, душевая кабина — достаточно вместительная, чтобы не чувствовать себя стесненным.

Мальков сбросил одежду, пропитанную потом и дымом... Вымыв голову, принялся намыливать торс...

Тело пронзила такая резкая, жгучая боль, что он едва устоял на ногах. В глазах потемнело, руки задрожали, ощущение было как после удара током.

Переждав темноту в глазах, опустил взгляд на источник боли. В самом центре груди виднелся бледно-голубой синяк с небольшой, с ноготь мизинца, едва заметной припухлостью.

Всего-то? Фигня какая! На тренировках и не такие синяки бывали. Но черт, боль — словно в грудь вогнали раскаленный гвоздь.

Ладно, не до травмы сейчас.

Закончив мыться, он глянул в зеркало. Оттуда смотрел осунувшийся незнакомец, лишь смутно напоминающий того парня, что несколько дней назад оформлял командировку в Сочи. Тогда в «Заслоне» посчитали это нереальным везением, знали бы они чем все обернулось.

Мальков с сожалением провел рукой по недельной щетине. Отец, по устоявшейся привычке брился каждый день, постепенно и Матвей втянулся в этот ритм. Представив, какими глазами, посмотрел бы на него старший Мальков, Матвей недовольно хмыкнул. Но наглеть и пользоваться бритвенными принадлежностями Шестакова не решился. С одной стороны не стоило перегибать и без разрешения пользоваться чужими средствами индивидуальной гигиены, с другой его собственная природная брезгливость не позволяла это сделать.

Он взял в руки свою одежду, и его передернуло. Прокопченная, рваная, вся в засохшей крови...

Натягивая джинсы, Мальков вдруг почувствовал в кармане что-то постороннее. Флешка? Нет, она в другом кармане, в пятом, самом маленьком. Телефон? Как он мог там оказаться, он же еще на плато убедился в его потере.

Сунул руку в карман. Это же прибор Карпентера!

Нет, точно высыпаться необходимо, голова совсем работать не хочет! Как он мог забыть о нем? А вдруг этот прибор мог помочь им на плато? Сколько людей могло бы спастись!

Впрочем, прибор ли это? Продолговатое, почти квадратное серо-зеленое устройство не имело ни кнопок, ни индикаторов, ни антенн.

Карпентер врал. Эта штука была герметичным контейнером — вот и весь «прибор».

Мальков попытался открыть устройство и посмотреть, что внутри, но у него ничего не получилось, только ногти обломал. Тогда поискал замаскированный замочек, но и его не обнаружил. Попробовал сдвинуть одну плоскую сторону относительно другой, но ни вправо, ни вправо, ни влево, ни вверх-вниз корпус не поддавался. Даже малейшего люфта не было.

Понимая, что засиделся неприлично долго, Матвей решил разобраться с коробочкой позже. Подавив брезгливость, он быстро оделся, вышел.

И замер на пороге.

Глава СБ спал, что было неудивительно. Восстановление после травм отнимало все силы, немолодому организму требовался отдых.

Стараясь как можно тише ступать, Мальков двинулся к двери.

— Твой паспорт у охраны, — не размыкая век, произнес Владимир Павлович. — Ребята там тебе больничные тапочки нашли. До магазина дойдешь — утилизируешь. Все, иди...

Глава 3

Магазин одежды, к счастью, он оказался неподалеку от больницы. Матвей, как и задумывал, оставил свои обноски в ближайшем мусорном баке. Сразу вспомнился когда-то любимый персонаж книг Ли Чайлда, Джек Ричер. Здоровяк просто покупал новую одежду, переодевался прямо в магазине, а старую выбрасывал. Сегодня Мальков невольно поступил в точности как его бывший кумир.

Следующим и не менее важным пунктом было восстановление «электронной личности».

Новую SIM-карту со старым номером Матвей установил прямо в салоне. Там же, через облачный сервер, загрузил аккаунты и синхронизировал телефонную книгу. Уже собравшись, как и обещал Владимиру Павловичу, позвонить и оставить свой номер, Матвей услышал, как его новый смартфон заверещал серией сигналов. Уведомления о сообщениях и пропущенных вызовах сыпались одно за другим, и телефон на несколько секунд превратился в генератор акустического хаоса.

Он открыл список. Кроме приветствий от оператора — семь пропущенных от Шона, несколько от родителей, парочка от коллег, два — от Игоря Гайворонского.

Ладно, с ними потом. Сначала — Шестакову, нужно поблагодарить человека, без него бы пришлось туго.

Владимир Павлович не ответил.

Спит, наверное. Да и бог с ним, главное отметился, не забыл его просьбу. А теперь можно звонить родителям, затем Игорехе, да и на работе отметиться пора. Начальство поди уже весь валидол в аптеке выкупило.

Последним Мальков набрал моазовца.

— Ты где пропасть? — после первого же гудка загремел разговорный динамик смартфона. — Где все? Я колл... Звонить нашим, тебе — никто не отвечает! Вы где все, что происходит?

— А ничего, что сотовая связь на плато не работает? — напомнил Мальков.

— Сотовая? Мобильная? Не работает? — от волнения Кейси вновь стал плохо говорить по-русски. — Ах да, я так и думать! Но я совсем замотался — все из головы! Точно, на плато! Туда же разум... цивилизация не ходила! Не дошла! Слушай, а ты где... сейчас? Ты есть Сочи? Связь есть, выходить ты приехал в Сочи?

— Связь бы работала, даже если бы я был в Москве, — Мальков почувствовал, как у него пересохло в горле. — Но да, я в Сочи.

— И я! — сообщил Кейси. — Я приехал, я ездил в Краснодар. Из-за этой фа... чертовой машины пришлось в Краснодар ехать.

— Это как? — удивился Мальков. — Каким чертом тебя в Краснодар занесло?

— Пришлось! Наш брюссельский механик звонил в страховую, а у МОАЗ в Сочи нет авторизованного сервиса, только в Краснодаре! Они прислали эвакуатор, погрузили машину, чинили... Все время звонил Джону, Джеймсу, тебе — никто! Я уже в Брюссель собирался звонить... А тут ты! Как вы говорить — облажались. Так где ты? Как встретимся?

* * *

Место встречи они с Шоном выбрали в районе знаменитой гостиницы «Жемчужины». Невдалеке, в глубине парка имени Фрунзе, притаился китайский ресторан «Лазурный дракон». Московские знакомые в один голос твердили: чудное место, обязательно к посещению. И как было устоять, чтобы не совместить красиво с вкусным? Голодный Мальков мысленно уже был там.

Шон опоздал на десять минут, Матвей успел заказать обед и закуски. Они появились одновременно: еда и Кейси.

— Кушать подано, — Мальков вспомнил популярный фильм. — Садись.

— Спасибо. — Кейси довольно улыбнулся. — Можем говорить, или ты будешь ждать конца стейка?

— Считай, что с ним ты уже попрощался, — Заслоновец с сожалением посмотрел на аппетитный кусок говядины. — Извини, Шон, но я реально три дня не ел. Так, что говорить буду, совмещая...

И тут же, вспомнив, о чем собрался рассказать, вздохнул. Мясо подождет. Некрасиво жрать, рассказывая о гибели коллег.

— Что, все так плохо? — моазовец резко посерьезнел. — Там, на плато.

Мальков медленно положил вилку, нож и, набираясь решимости, вздохнул.

— Да, есть такое. Шон, извини, что болтаю всякую ерунду, это нервное. Шон у меня для тебя плохие новости.

— Даже так? — Кейси поднял брови. Бросив взгляд на подошедшего официанта, попросил: — Тогда не тяни... хотя нет, погоди минутку. Я закажу кофе. Тебе заказать?

Мальков посмотрел на удивленного официанта — гости даже не дотронулись до мяса.

— Двойной эспрессо, — буркнул заслоновец.

— Ты нервничаешь, я же вижу. Неужели все так плохо? — спросил Шон, едва официант отошел.

— Еще хуже, чем ты думаешь, — мгновенно посерьезнев, подтвердил Мальков. — Все не просто плохо, все... На плато полный... Конец, короче.

— Говори, — потребовал Кейси. Он, не отрываясь, смотрел на заслоновца. — Я не дожить тот момент, как ты сказать станешь о деле.

Мальков посмотрел в глаза американца. Казалось, что моазовец пытается читать его как книгу. Судя по тому, что у него снова усилился акцент, волновался и он. Хотя внешне держался хорошо, ничем не проявляя свое состояние.

— Твои друзья погибли, — выдохнул Матвей.

— Плохой шутка, — Кейси скривился. — Говори по делу.

— Я не шучу, — заслоновец покачал головой. — Там на плато все погибли. И ваши, и местные.

— Не пере... — Шон замолчал в поиске подходящего слова, но, не найдя, замахал тонкой ладонью. — Матвей, шутки любить мер. Я не иметь настроения шутить.

Мальков, пожав плечами, развел ладони в стороны.

— Я не шучу. — Матвей тянул время. Он до последнего момента не решил, что говорить американцу, а что нет. Эта чертова секретность, знать бы, где она начинается и где заканчивается. Никто толком ничего не сказал, просьбы и обещания к делу не приложишь, вот написали бы можно то, то и то. А это и это говорить нельзя. А вот об этом и этом и думать позабудь! Тогда совсем другое дело. Сразу наступила бы ясность. На деле же получается, мы ничего не скажем, все сам решай, потом же за это с тебя и спросят!

— Я не знаю, что там произошло, — так и не определившись, он решил говорить только то, что касается самого Кейси и его коллег. — Когда я приехал, все уже было кончено. Там только трупы были. Джеймс, Джон, наши... аборигены. Строители, я имею в виду. Я думал, что это сделали те, кто в день нашего приезда напал на нас, помнишь, вы еще разогнали их.

Кейси, не сводя с Матвея глаз, молча кивнул.

— Я сообщил в полицию, они отправили туда группу, потащили меня с собой.

— Что сказать полиция? Кто это делал?

— Полиция? Не поверили они мне. Вообще ни одному слову. Но помогла твоя информация о нападении потеряшек. Ты же звонил своим? В Брюссель?

— Да, — кивнул Кейси, — звонил. Должен был звонит.

— Вот когда твои позвонили в Москву, а Москва в свою очередь запросила информацию у местных, все завертелось. Полиция туда приехала смотреть... Тьфу, Шон, из-за тебя я тоже начинаю язык ломать! Короче, я сказал, что это сделали потеряшки. Или, как вы говорите, сорвавшиеся. Полиция приехала, но все они тоже погибли.

— Ты уже так говорил. Ты мне сказать, полиций говорит кто это делать?

— Я говорю, полицейские все погибли! Говорить некому! — Матвей резко подался вперед. — Ты меня слушаешь или о чем-то своем думаешь?

Кейси вскинул голову, в его руке застыла вилка с наколотым кусочком сыра.

— Матвей, я, наверное, плохо понимаю твой русский. Кто погиб, наш коллег ор полис офисе?

— И те, и другие.

Шон, все еще держа в поднятой руке вилку с кусочком сыра, прикрыл глаза.

— Я плохо понимай. Совсем не понимай... Наш коллег? Что с ним?

— Погибли. — Терпеливо кивнул Матвей.

— Полицей?

— Тоже погибли.

— Как?

— Не знаю. Никто не знает.

— Когда это случается? Ты же сказать... говорить, когда ехал, там уже все... мертвый. А потом ты поехал...

— В полицию. Пошел, ехать не на чем было. — Уточнил Мальков.

— Хорошо, пошел. В полицию, райт? Правильно?

— Да, правильно. Они поехали туда. На плато. И тоже там погибли, понимаешь ты или нет. На второй день погибли! Не в участке, на плато. Шон, не тупи, я уже... Меня третий день трясет от всего этого! Ты хоть душу не трави! Ты здесь сидишь, а я это все видел! Трупы, трупы, трупы... Сука, бесконечное поле трупов! И пожар! А мне никто не верит, всем объяснения подавай!

— А как по-другому? У кого спрашивать? Мне у кого спросить? Ты там был, тебя не спрашивать? — локти Кейси лежали на столе, но раскинутые в удивленном жесте руки едва не сбили подходящего официанта.

Видя, что страсти за столом закипают, тот быстро расставил чашки и удалился.

Кейси внимательно посмотрел на Матвея.

— Ты устал, ты зол, ты не хочешь говорить, а мне как быть? У кого мне спрашивать? Меня тоже будут спрашивать. Там в Брюссель. Очень будут спрашивать. Во всех подробностях, не спрашивая, был я там или нет.

— Ладно, повторю, только не перебивай, ты меня сбиваешь! — Мальков сделал глоток, поморщился.

Бариста здесь ни к черту! Не кофе, а горькая жижа!

— Смотри, мы с тобой расстались. Два дня назад, так?

— Так, — кивнул Шон.

— Я пошел пешком на плато, такси туда ехать отказалось. Пришел ночью. Света нет, только дежурка на вашем «фестивале»....

— Что есть дежурка?

— Ну аварийное освещение. Когда агрегат питания выключен, освещение от аккумулятора идет. Это и называется аварийным.

— Так, — вновь кивнул Кейси.

— Вначале я подумал... короче, это будет долго. Не важно, что подумал, оказалось, все там уже мертвы. Я испугался, честно, говорю, даже не испугался, перепугался. А ладно, это тоже не важно. Короче, прибежал в полицию, мне не поверили и отправили со мной для проверки двух ментов.

— Ментов?

— Полицейских. Так уж повелось... И не перебивай, или мы до вечера тут просидим.

— Ок, молчу.

Матвей быстро изложил лайт версию своих первых суток злоключений на плато. Ему не хотелось рассказывать подробности вторых. Тем более Шестаков просил не болтать лишнего.

— Ты не казаться... это звучит... фантастическ?

— Кажется. Ты вообще оху... Ты обалдеешь еще больше, если узнаешь, что и на третий день я туда поехал. С подразделением местного спецназа! И они тоже погибли! И все там сгорело. Пришли потеряшки, такие же, как в наш первый день на плато.

— Да, помнить.

— Только на этот раз их было намного больше. Тысячи. И вооружены они были. Дубинками, камнями. Бешенные! Завели ту технику, что стояла на плато, и стали гонять нас, как вшивых по бане! Кончилось все тем, что пожгли всю технику, перебили взвод спецназа, разбили вертолет и... Короче, мне и всего нескольким бойцам удалось убежать оттуда. А все за нами полыхало! Сгорело.

— Не верить! — Кейси замотал головой. — Сказки!

— Да не верь, мне то что? Только зачем мне врать, сам подумай.

Шон застыл, продолжая держать вилку в руке. Его глаза, скрытые на этот раз голубыми линзами, не отрываясь смотрел на Матвея.

— Да положи ты свою вилку! — взорвался заслоновец. — Или съешь этот чертов сыр! Не верит он! Да мне пох..., веришь ты или нет! С верой в церковь ходить нужно, я же говорю, что видел!

Кейси с удивлением посмотрел на свою руку, застывшую в воздухе.

— Да, правильно, спасибо, — он медленно, почти механически, сунул сыр в рот и начал жевать. Затем выдал:

— Мне я нужно ездить туда.

— Долго думал?

— Что?

— Я говорю, ты долго над этим думал? Там сгорело все. Насколько я знаю, пожар еще не потушен. Да и оцеплено все уже там. Пока ученые все не обследуют, туда никого не пустят.

— Я поеду.

— В добрый путь. Как вернешься, ищи меня в гостинице я буду там.

Шон, не поняв сарказма, поднялся. Махнул официанту.

— Сколько я должен за кофе?

— Я же сказал, сегодня я плачу, — Мальков остановил официанта и добавил: — Только давай договоримся об одном. Кроме тебя и твоего руководства, все, что я тебе сейчас рассказал, никто знать не должен. Местное руководство не хочет паники, потому все держит в секрете. Договорились? За это поделюсь с тобой другой информацией. Сейчас я отправлю тебе на телефон видео с вашего «фестиваля», но только первый фрагмент. Второй файл слишком большой, замучаюсь отправлять. Давай сделаем так, я тебе запишу все на флешку и вечером отдам.

— Видео «фестиваль»? — белое лицо альбиноса покрылось алыми пятнами.

— Да, видеозаписи. Файлы с вашего компьютера. Там результат последней работы твоих коллег. Я думаю, для вас это важно, решил сохранить.

— Ты заходил на наш... радар? «Фестиваль»? — В лице Кейси что-то изменилось. Сейчас это был совсем не тот стареющий шалопай Шон, что вместе с Мальковым куролесил по ночному Адлеру. — Тебя камрад Карпентер разрешай... пустил?

— Камрад? — не понял Матвей. — Карпентера же Джоном звали?

— Он и есть Джон. Камрад, это по-вашему товарищ. Коллег, вы так говорите, — с каменным лицом пояснил Шон. — Но ты говоришь, тебя пустил Джон? Я удивлен...

Матвей скрипнул зубами, тупость американца подтверждала слова юмориста Задорнова.

— Я так не говорил. Шон, включись, мне надоело повторять одно и то же! — заслоновец, положив руки на стол, посмотрел в глаза моазовцу. — Когда я зашел в «фестиваль» Джона к тому времени уже не было. И Джеймса тоже, они к этому времени уже погибли. А ты был хрен знает где, потому спрашивать разрешение было некого, теперь понятно?

— Окей, хорошо, согласен, ты правильно делал. — Шон кивнул и вновь сел за стол. — А ты сам... Ты смотреть?

— Конечно, — не стал скрывать Мальков, — правда не по своей воле, на просмотре настоял бывший ВРИО мэра города. Ему нужно было узнать, что происходит на плато, что вы там делаете и почему работали без его разрешения. А прилетев и увидев скелеты, решил, что должен понять отчего столько людей погибло.

— Мы все делать легаль... закон. — Кейси выставил в сторону Матвея открытую ладонь. — Мы ничего не нарушать. А кто такое ВРИ мэра? Это такая должность?

— Это тот же мэр, только еще не прошедший процедуру назначения, — пояснил Мальков. — ВРИО — это временно исполняющий обязанности. Мэра. Не знаю, откуда он узнал о происшедшем... Стоп, совсем забыл! Ему же из Москвы позвонили, приказали разобраться. После твоего звонка, между прочим! Ты же звонил в Брюссель, своим? Они в свою очередь позвонили в Москву, те сюда и в Винерск. Этот черт... ВРИО прилетел на плато, как в одно место ужаленный! Начал орать, возмущаться, что с ним никто не согласовал работу на плато.

— Нет обман. Мы... Наш босс все получил. Все разрешения. Ваш Президент знать, Премьер знать... Все знать! — Нет обман. Мы... Наш босс все получил. ... Джон говорил, мэр проблем не сделает, он наш... камрад. Он хотел к нему другой день, когда «фестиваль» все будет работать.

— Джон умер... Я это сам видел. Точнее я обнаружил его тело в вашей палатке.

— Кто это делать? — Зрачки Кейси превратились в точку. — Кто убить Джон?

— О боже! — Матвей уже рычал — Шон! Я уже тебе сто раз сказал, я не знаю! И никто не знает, не спрашивай, я сам ничего не понимаю. Они все, кто там был, превратились в мумии. Еще раз говорю, сука, меня уже от этого разговора колотит! Услышь меня! Я говорю только то, что сам видел, но объяснений у меня нет. Там еще куча народа погибла!

— Куча? Много народ? — Кейси наморщил лоб. — Это ты о тех строитель энд менты? Пф-ф, они не есть ценность. Они мусор, брак!

— Ну брак, не брак, они все же люди! — Матвея покоробили слова Шона, но он отнес их на то, что приятель сильно расстроен. — И там были не только строители. На следующий день туда приехали полицейские, ВРИО мэра, его люди... Все они тоже погибли. Точно так же, как и в первый день.

— А ты? Ты же нет, не погиб? — Кейси по-прежнему не сводил взгляда с Малькова. — Как получилось?

— Да хрен его знает, как! Сам не знаю! — Матвей отодвинул от себя пустую чашку, которой тут же завладел стоявший поодаль официант. — Сколько об этом думаю, ничего понять не могу! Скорее всего, удивительное везение. А еще есть одна вещь. Это то видео, что я послал тебе на телефон, посмотри. Потом скажешь свое мнение.