Погонялово "Маньяк"

- Поговорить мы и по пути успеем, - продолжал строить из себя невозмутимость Никита.

Устроившись за рулем, он на какое-то время, казалось, вообще забыл, что у него под боком шокированный пассажир. Только остановившись на первом светофоре, он посмотрел на меня. Я же на него «посматривала» чуть ли не в упор.

- В какую тебе сторону?

Своевременный вопрос. Я уж грешным делом подумала, что меня везут в закат.

- На Ленинградку, - пробормотала, прикрывая глаза. В голове вновь сильно зашумело и я поморщилась. Как выдержать день, когда я уже с трудом держу себя в сознании?

Очнулась резко. Открыла глаза, заозиралась по сторонам, крутя головой. Из-за этого виски сдавила невидимая рука. Пришлось быть осторожнее.

- Я так понимаю, что ты учишься здесь? – спросил у меня Никита, указывая рукой в сторону до боли знакомого здания.

- Да, - подтвердила. – Спасибо, что подвез, - поспешила поблагодарить молодого человека. Схватилась ручку двери, в намерении ее открыть и пулей выскочить из машины, но меня придержали за другую руку.

- Мне кажется, ты кое-что забыла.

- Что именно? – Не намекает же он на то, что одного «спасибо» ему маловато?

- Ну, я надеялся, что ты снизойдешь до маленького поощрения.

- Послушай, - аккуратно высвободила свою руку из плена его пальцев. На этот раз силой меня удерживать не стали. – Говори на чистоту, в чем дело. Что тебе от меня нужно?

- Если я тебе скажу, что мне от тебя нужно, ты, скорее всего, напялишь на себя пояс верности, - Никита поморщился.

- Ты не в себе, - заключила, снова дергая за ручку двери.

Она поддалась, и я вынырнула из салона автомобиля на тротуар. Хлопнув дверцей, шустро перебирая ногами, заторопилась к институту.

Щеки пылали. Да чего там, и уши с шеей тоже. И причиной тому была не температура, которая точно подскочила, а последние слова Гоголя. Мне наконец-то четко дали понять, чего от меня ждут. Ник, слишком уверенный в своей неотразимости, уже включил мое имя в список своих побед. Одного он не учел – я не собиралась поддаваться. А вот у парня, судя по всему, все больше просыпается инстинкт охотника. Он с чего-то решил, что я должна побывать у него в постели. Поэтому и прицепился.

В любовь с первого взгляда не верила. Видела, как он смотрел на ту Катю. Помимо раздражения, в его взгляде плескалась злость, брезгливость. Он сначала дал девушке надежду на то, что у них может быть все серьезно, а потом, получив желаемое, охладел. И друзья у него, могу поспорить, ничем не лучше.

А жаль, между прочим, что такие, как Никита, чаще всего не меняются. Это только в книжках герой ради героини готов изменить свою жизнь. Бросить многочисленных любовниц, тратя время только на одну, единственную и неповторимую. Сказки для взрослых девочек, в которые не стоит верить.

К концу учебного дня я сама себе напоминала выжатый до капли лимон. Вид вялый, жизнедеятельность на отметке «Почти ноль». Я давно столь сильно не уставала. До отваливающихся ног, холодеющих рук и жара, волнами набегающего на тело. Странный, необычный коктейль.

- Крис! - когда наша группа уже спускалась к гардеробу, позвала меня идущая за мной девушка. Машка, неугомонная девчонка, которой бы все тусить, да задания у отличников списывать. – Подожди!

Пришлось замедлить шаг. Признаться, я торопилась домой. И не была настроена на медленные пешие прогулки. Меня все неотвратимее тянуло к земле.

- Что такое? – поинтересовалась. На самом же деле интереса никакого не испытывала.

- Сегодня наши в клубе собираются. Пойдешь?

- И сколько наших собирается? – проигнорировав ее вопрос, задала встречный.

- Половина уже точно. Даже Санька, ботаник наш, согласился.

- А по какому поводу?

Мы оторвались от общего потока группы. Продолжали стоять на лестнице, друг напротив друга, не реагируя на косые взгляды некоторых. Вон, Колька, уже второй год страдающий по Машке, замедлил шаг, точно прислушиваясь. Подумал, наверное, что секретничаем. Была готова его разочаровать. Не время и не место. А если говорить по-честному, разговаривать дольше необходимого с девушкой не хотелось. И ни в какой клуб я уж точно не собиралась. Разве по мне не видно, что я еле на ногах держусь?

- Без повода.

- Прости, Маш, но я не пойду, - другого ответа от меня можно было не ожидать.

- Почему?

- Не видно? – указав рукой на свое лицо, спросила.

- Подумаешь, простудилась, - фыркнула девчонка. – Парочка алкогольных коктейлей сделают свое дело. Из клуба ты выйдешь абсолютно здоровой.

- Зато пьяной, - парировала я. – Прости, Машка, но нет.

- Как хочешь, - передернув плечами, пробормотала одногруппница. – Ромка тоже там будет.

Роман… парень из соседней группы. И что он забыл в компании наших шалопаев? И… откуда Машка знает, что этот парень мне нравится? Совсем немного, но все же…

- Не делай круглые глаза, - довольно улыбаясь, продолжила говорить Мария. – Я еще на прошлой неделе заметила, как ты в его сторону косишь.

- Вопрос заключается в другом, - я насторожилась. – Какое тебе дело до того, кто мне нравится?

- Я просто хочу помочь.

И голос настолько честный и невинный, что вот ни капли не верится, что она на самом деле хочет нас познакомить по доброте душевной. Не верю я в такое. Тем более, Маша никогда моей подругой не была. С чего вдруг решила проявить участие?

- Нет, - снова отказалась.

Если я заболела, это еще не значит, что растеряла последние мозги. Все внутри меня буквально противилось походу в клуб.

- Но, Крис…

- Еще раз повторить свой отрицательный ответ? – это сказала чуть грубее, чем планировала.

Больше меня уговаривать не стали. Оставили в покое. И я смогла-таки добраться до гардероба, собраться и выйти на улицу. На свежий воздух. Если можно так выразиться по отношению к воздуху в мегаполисе. Одногруппники быстро рассасывались по улице. Кто-то направился к метро, кто-то к автобусной остановке. Компания, возглавляемая Машкой, топталась в стороне у входа в институт.

Возможно, при других обстоятельствах, я бы согласилась на авантюру с клубом. Понадеялась, что Маша не преследует никаких своих целей. Но… Во-первых, мне на самом деле было очень плохо. Во-вторых, почему-то стало глубоко все равно, будет там Рома или нет. А ведь еще с неделю назад я и дня не могла прожить, не вспомнив о симпатичном брюнете, чуть повыше меня ростом, с карими глазами и прямым носом. Он по-прежнему был мне симпатичен, однако… Это все стало резко не важно.

А вот знакомый внедорожник, застывший у тротуара, насторожил. И заставил сердце в груди с силой удариться о ребра. Да что такое-то? Не то чтобы я была настолько недогадливой, наивной девочкой. Просто неожиданно все это. И оттого хотелось бежать от Никиты, что сейчас выходил из машины, со всех ног. Мы настолько разные люди, что оставь нас наедине на пару часов, к концу поубиваем друг друга.

- Привет, Лисичка, - подойдя ко мне ближе, поздоровался парень.

А я… опять стояла, как истукан и глупо смотрела на соседа. И, как оказалось, не одна я.

- О, привет, Дворова, - поздоровался с Машкой Гоголь. – Ты тоже здесь учишься?

- А… - девушка точно растерялась, - да. Учусь…

- Прикольно, - хмыкнул Никита. – Лисичка, я тут тебя уже заждался. Пошли.

Он подошел еще ближе, ухватил меня за руку, грея мои пальцы своей ладонью, и повел в сторону машины.

Я словно наблюдала за всем происходящим со стороны. И перекошенное от досады и злости лицо Машки увидела, словно в замедленной съемке.

- Голова кружится, - еле выдавила из себя, замедляя шаг.

- Тише, тише…

Меня тут же обхватили за талию и буквально поволокли дальше. Нет, сознание я не теряла. Но перед глазами заплясали черные точки, мешая нормально видеть. В ушах зашумело. Наверное, мама была права, когда сказала, что лучше побыть дома.

Смогла расслабиться только когда меня усадили на сидение. Облокотилась о широкую спинку, выдохнула. Прикрыла глаза… И тут, кажется, все-таки сознание решило, что с него на сегодня хватит и отправилось в непродолжительный отпуск.

Очнулась уже на руках у Никиты. Оказалось, что я пробыла в забытье весь путь от института, до нашего дома.

Почувствовав неловкость, заелозила, давая парню понять, что уже проснулась. Мою возню, стоит отметить, проигнорировали. И слова о том, что я смогу самостоятельно добраться до квартиры – тоже.

- Не спорь, Лиса, - наконец, не выдержав, повысил на меня голос сосед.

В этот самый момент он пытался набрать на домофоне нужную комбинацию цифр. Решила ему помочь, и быстро нажала на кнопки. Дверь пиликнула, послышался тихий щелчок.

- Давай слезу, - снова начала, но меня лишь еще теснее прижали к себе.

Каким чудом Гоголь умудрился открыть дверь, понятия не имею. Хотела было и с ней помочь, но он справился самостоятельно. И вот уже одна его нога переступила порог подъезда, как за спиной Ника раздался уже знакомый женский голос:

- Никита?!

Катя… Ну кто бы сомневался, что неудачи продолжат преследовать мою замученную болезнью персону до самого глубокого вечера? Лишь бы завтра было легче.

- Катя? – скопировав интонации девушки, проговорил молодой человек.

Почему, когда я рядом с этим парнем, со мной постоянно что-нибудь происходит? Не может он просто пройти мимо, сделав вид, что мы вообще не знакомы.

- Что все это значит?

Это значит, что тебе лучше уйти. Потому как не думаю, что у Ника найдется ответ, которому ты поверишь. Для того же, чтобы придумать более логическое объяснение, понадобится время.

- Я говорила, чтобы ты меня отпустил, - не смогла смолчать.

Сказала это тихо, чтобы только Гоголь услышал.

Он и услышал. Посмотрел недовольно, поморщился, и глазами так сверкнул, что у меня волосы на голове зашевелились. Или это сильный пронизывающий до костей ветер ими играть удумал?

- Катя, мы уже все обсудили, - мученически пробормотал молодой человек. – Зачем ты пришла?

- Я хотела… - девчонка замялась на секунду, но все-таки решила закончить уде произнесенную наполовину фразу: - Хотела поговорить. Думала, что, объяснившись, мы…

- Никаких мы, Катя, - перебил ее парень. – А сейчас, прости, но мне некогда.

Мы (точнее Ник, несущий меня на руках) вошли в подъезд и дверь, словно издеваясь, начала медленно закрываться.

- Отпусти, Гоголь, - снова произнесла.

Предприняла попытку слезть с рук парня, но он все еще продолжал меня удерживать. Упрямый птах. Неужели не понимает, что нас еще кто-нибудь может увидеть? Если застукают мои родственники, то точно быть беде. Уже через неделю я буду замужем. Отец у нас старой закалки. Как у Юльки получалось встречаться с парнем и одновременно с этим оставаться свободной, загадка. Шифровалась, наверное, хорошо.

- Из твоих уст это звучит, как оскорбление, - притворно разобиделся Ник.

Лифтом сосед пользоваться не стал. Направился к лестнице. Тут уж я, перестав брыкаться, вцепилась в плечи Никиты, боясь упасть. Одно дело, когда падаешь на хотя бы относительно ровную поверхность. Тут же, пока до этой самой ровной поверхности доберешься, шею себе свернешь.

- Не дергайся, - шикнули на меня.

Замерла, продолжая с силой сжимать мужские плечи. Надеюсь, ему не тяжело? Не то что бы я слишком много весила. Просто он уже довольно продолжительное время не выпускает меня из рук. На его месте, я бы уже их не чувствовала.

- Надорвешься, - тут в моем голосе прорезалось беспокойство. Стать причиной его радикулита, не хотелось.

- Лиса, ты можешь хотя бы немного помолчать?

Прикусила язык, так как собиралась продолжить препирательства. Которые, кстати, сейчас были совершенно лишними. Снова я веду себя в его присутствии как-то странно.

Поднявшись на второй этаж, Никита остановился у двери, за которой скрывалась моя квартира. Отпускать по-прежнему не собирался.

- Никита, - позвала, надеясь, что меня услышат и отпустят. – Если тебя сейчас увидит кто-нибудь из моих близких, точно быть беде.

- Почему? – удивленно переспросил парень, смотря на меня.

Сейчас мы были так близко друг к другу, что я могла в мельчайших подробностях рассмотреть его лицо. Почувствовать приятный запах, источником которого был мой сегодняшний спаситель. Ведь если бы не он, я бы сама до дома уже не добралась.

- Потому что нас авансом поженят.

- Нормально.

И снова я видела на его лице улыбку. Немного шальную, но такую теплую и искреннюю, что на долю секунды мне почудилось, что…

И тут открылась дверь, явив нам хмурого Веника. Брат сложил руки на груди, нахмурил темные брови. В общем, всем своим видом давал понять, что не в восторге от такого поведения родной сестры.

- Вениамин, что там? – услышала сначала голос матери, а потом и ее саму.

Она потеснила мелкого в сторону, и сама застыла на пороге.

- Мам, - пролепетала, робея под тяжелым взглядом мамы, - я все объясню.

- Да, - продолжала хмуриться родительница, - объяснять придется.

- Позволите? – ни капельки не смутившись, заговорил Никита, делая шаг вперед.

О, нет… Неужели он собирается вносить меня в мой же дом на своих руках? Да после такого мама мне такой допрос с пристрастиями устроит, что я как миленькая выдам ей все явки и пароли.

Не говоря ни слова (пока что), мама отступила, позволяя парню, со мной на руках, войти в квартиру.

- Где твоя комната? – а это Ник спросил уже у меня.

Указала слегка дрожащей рукой в нужную сторону. Говорила я сейчас с трудом. Язык от шока, наверное, онемел.

Глава 3

Кристина

Это все походило на нереальный сон. Симпатичный парень несет меня на руках в спальню. Хорошо еще, что в мою. Еще лучше, что дома оказались мама и Веник. Уж они точно не оставят нас наедине. А вот Ерик, увидев уже знакомого человека, довольно затявкав, крутился у ног Гоголя, совершенно не заботясь о том, что мой носильщик (слово-то какое) может упасть. Сломать себе чего-нибудь или, ненароком, придавить своим весом Никиту, мягко говоря, не хотелось.

- Ерик, фу! – прикрикнула на пса идущая за нами следом мама. – Не мешай! Ерик!

А Ершику было глубоко плевать на слова хозяйки. Сейчас его больше волновали носки парня. Тот, кстати, снимал обувь, продолжая удерживать меня на руках. И откуда в нем столько силы? На первый, да и на второй, взгляд, Гоголь не отличается дюжей силой. Худощавый, мускулатура не так чтобы сильно развита. Но тем не менее, Ника, кажется, все устраивало. Иначе с чего лицо такое довольное? А взгляд хитрый-хитрый.

- Я могу дойти до кровати сама, - вновь запротестовала, когда мы-таки вошли ко мне в комнату.

- Ага, - последовал ответ.

Само собой, отпускать меня никто не стал. Меня внаглую игнорировали.

И только оказавшись сидящей на своей кровати, смогла немного перевести дыхание. Ну это… Уму не постижимо! Он непрошибаемый, наглый, самоуверенный и… и много еще каких «и». Надо было так подставить меня перед близкими. Они же теперь живьем съедят, пока не разузнают, что между нами происходит. А мне им и сказать нечего. Потому что ничего не происходит. Я не была наивной, глупой девочкой, которая, нацепив на лицо розовые очки, будет слепо верить всему, что ей говорит симпатичный парень.

- А теперь я требую объяснений, - холодно проговорила ма, вставая прямо напротив меня. Ник отошел чуть в сторону, но уходить к себе не торопился. Веник, кстати, тоже не собирался пропускать назревающий скандал.

- Мне стало плохо, - шмыгнув носом, стала оправдываться. – А Никита, на мою удачу, оказался поблизости. Увидел, что мне не по себе и предложил подвезти до дома.

- А на руках он тебя чего нес? – продолжала допытываться мама. Странно, что она стала писательницей, а не прокурором. Под таким взглядом быстро расколешься и выложишь все козыри на стол.

- Она заснула в машине, - слово взял Ник. – Будить не стал.

- Благородный, значит, - проворчал Вениамин. Он уже привычно подпирал дверной косяк плечом.

- Веник, иди делать уроки, - прошипела мама, только сейчас сообразив, что действующих лиц сейчас не трое, а четверо. Это я еще Ерика не посчитала.

Этот коротколапый предатель, между прочим, устроился у ног Никиты и, гордо выпячивая грудь, шумно дышал. Умаялся, наверное, вокруг него круги наматывать.

- Но мам, - возмутился такому произволу брат, - а если этот…

- А я здесь для чего стою? – парировала родительница.

В итоге короткой словесной баталии, Вениамину пришлось сдаться. Рано ему было еще с более опытным в словоблудии тягаться.

- Да и мне пора, - а вот этих слов я от Никиты услышать никак не ожидала. Думала, они с мамой еще с час будут выяснять все подробности произошедшего. А теперь оказалось, что отдуваться предстоит лишь мне.

- Я провожу, - ма стала еще более мрачной.

Я в свою очередь сидела и делала вид, что меня здесь вообще нет. Продолжать щекотливую тему разговора ой как не хотелось. Но зная свою родительницу, я могла с уверенностью сказать: просто так она все это не оставит.

В комнате резко стало пусто. На какое-то время я осталась сидеть в ней одна. Нужно было срочно придумать отговорки. Желательно, правдивые.

Спустя какую-то минуту, мама снова вошла ко мне в спальню. Начался самый настоящий допрос. Тот ли это парень, у которого в друзьях ходит китаец? Пришлось поправить маму, что это, скорее всего, был кореец. От моих слов отмахнулись, словно от назойливой мухи. Дескать, яйца курицу не учат и так далее. Пришлось смириться, что Ли, тот самый кореец-китаец-японец-монгол и так далее, все же китаец.

Получив положительный ответ, мама приступила к следующему вопросу. А именно, давно ли Никита носить меня на руках начал. Успокоила родительницу, что это был первый и последний раз.

Говорить старалась осторожно, тщательно взвешивая сказанное слово. Прекрасно знала, чем обернется для меня ничем не прикрытая ложь. Поэтому-то и старалась отвечать предельно честно. Умолчав лишь о некоторых моментах, произошедших вчера. Если мама узнает, что я уже успела с ним поцеловаться… Подумать только, поцеловалась с малознакомым парнем. И Юлька стала тому свидетельницей. Спасибо ей, что не стала распространяться на этот счет. И мама находилась в неведении.

Затем последовали уточняющие вопросы. На которые отвечала больше автоматически.

Хотелось спать, глаза слипались. И это после довольно продолжительного сна в машине. Или это я так просто в объятиях Никиты разомлела и расслабилась настолько, что была готова заснуть сидя.

- Я принесу тебе лекарства, - прекращая допрос, сказала мама.

Лекарства – это то, что мне было сейчас необходимо. Иначе уже через час голова у меня будет чугунная, а виски начнет сдавливать острая боль. Ерик уже устроился под боком, как бы молчаливо намекая, чтобы я к нему присоединилась. Я решила не расстраивать пса и тоже, наконец-то лечь. Потом мама принесла таблетки. Выпив две штуки, я таки смогла заснуть и на время забыться.

Никита

Она смогла заинтересовать. Еще в первую встречу, когда буквально налетела на меня. Точно куда-то спешила, не замечая ничего вокруг. Языкастая заноза с рыжими волосами и зелеными глазами. Настоящая Лиса. Язвить она умела. Злилась, смотря на меня. Я в свою очередь находил какое-то странное удовольствие от наших пикировок. Поэтому меня, наверное, и взбесил поступок Ли. Нашел, к кому тянуть свои руки.

Я сидел на диване и лазил по сети, выискивая страничку девчонки. Найти ее было не то чтобы сложно, просто таких вот Кристин Лисицыных оказалось с сотню. Приходилось всматриваться в каждую, чтобы не пропустить ту единственную, кто сумел заинтересовать.

Одну ногу согнул в колене, упираясь пяткой в мягкую обивку нового дивана. Сейчас я находился в квартире один. Никаких друзей и поднадоевших родственников. Я по-прежнему не понимал, с какой стати отец решил сдаться и выделить мне отдельное жилье. Причем в довольно неплохом доме. Предполагал, что любимый, чтоб его, папочка, если и купит квартиру, то она больше будет похожа на халупу, построенную на окраине города.

На работе было тихо. Видимо у всех разом компьютеры заработали. Впрочем, сегодня отсутствие вызовов не раздражало. У меня были дела поважнее. А именно – найти страничку Лисички. Я хотел знать о ней если не все, то многое. Сама она не расколется. Но иногда человека можно было читать как раскрытую книгу, если залезть на его «стену».

Меня вынесло из инета. А на экране телефона появился знакомый до зубовного скрежета контакт. И чего это моему отцу понадобилось меня вызванивать? Всю жизнь особо над контролем не заморачивался, а тут вдруг решил?

Отвечать не хотелось. Но выводить отца из себя тоже было чревато. Чревато возвращением домой. Куда я, между прочим, не рвался. И тому была причина – Леночка, новая жена моего родителя. На двадцать лет его младше и полностью слепленная хирургом. Она упорно просила называть ее мамочкой. А я не горел желанием этого делать. Тем более, когда мне толсто намекают на то, в каком именно месте я должен это делать. И в какой плоскости - тоже. Неужели батя настолько плох в постели, что Ленка решила попытать счастья со мной? Мог ее разочаровать, надутые и перетянутые меня никогда не интересовали.

- Да, - все-таки решил принять вызов и ответить.

- Сын, у меня есть к тебе дело.

Никакого тебе «Привет, сынок, как дела?», ни «Как ты там устроился?». Отец всегда сразу переходил к делу. По крайней мере в отношении меня.

- Какое? – я тоже не собирался интересоваться его делами.

- Скажи… Как ты там устроился? Тебя все устраивает? Соседи?

Ушам своим не поверил. Отец решил начать издалека? Значит, ему точно от меня что-то нужно. Вопрос: что именно?

- Все нормально, - нейтральным тоном произнес. Лишь бы не просек, что меня насторожил его интерес к тем, кто жил у меня за стеной.

- Ты с ними уже сталкивался?

- Нет, - и глазом не моргнув, солгал. Пока еще целой печенью чувствую, что дело тут не чисто. Не просто так он меня сюда переселил. В принципе, ничего другого я от своего дражайшего родственничка не ожидал.

- Ты должен с ними подружиться. Еще лучше, с со средней дочерью человека, который там живет. Можешь конечно и на старшую внимание обратить, но ее, поговаривают, крышуют.

- Ты что несешь? – наконец, не выдержал я.

- Помалкивай, - в голосе отца появилась уже привычная сталь. Этот человек не любил, когда ему перечат. Пытаются отстаивать свою точку зрения. Он считал, что все должны работать на него. И выполнять только его приказы. Он был готов платить за то, чтобы вокруг него вились те, кто готов выполнить любое его распоряжение. В одном он ошибся – я таким не был.

- В этом причина моего скорого переезда?

- Сообразительный какой, - продолжал злиться отец. – Не хочешь возвращаться, сделай так, чтобы Лисицыны считали тебя уже своим. Георгий должен потерять бдительность. И тогда…

- Ты хочешь, чтобы я, свободно разгуливая по их квартире, добывал тебе необходимые документы? – не сложно было догадаться, куда родитель клонит.

- Конкретные документы, - парировали в ответ. – У нас с его компанией были определенные договоренности, которые Лисицын не выполнил. И теперь, чтобы остаться на плаву и не потерпеть убытки, мне нужна кое-какая информация, которая поможет мне вернуть затраты.

- Шантаж?

- Почему бы и нет.

- Я не собираюсь этим заниматься.

- Подумай хорошенько, сынок, - последнее слово прозвучало подобно издевке. – Даю тебе немного времени на осознание последствий твоего непослушания.

- С кем ты разговариваешь? – послышался еще один голос. Тонкий, женский. Черт, его на голову стукнутая супруга сейчас дома? А как же фитнес? Салоны красоты? Пластические хирурги? Она ведь хотела в скором времени увеличить грудь на размер-полтора. Не в фирму же отца она заявилась? Значит, мои родственнички сейчас дома.

- С Ником, - ответил Ленке отец. – Решаем некоторые вопросы.

- О, Ники! – радостно воскликнула эта надутая барби. – А можно я потом с ним поговорю?

- Посмотрим, - нехотя проворчал отец.

Черт, если я вернусь домой, то эта блондинистая прилипала мне прохода не будет давать. Но и подло поступить с Лисичкой не могу.

- Короче, сын, ты меня понял, - быстро стал закругляться глава нашего семейства. Хотя, если так подумать, какая у нас к черту семья? Жалкое подобие, где каждый пытается перетянуть одеяло на себя. – Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Иначе не видать тебе ни квартиры, ни карточки.

Вот про последнюю он мог не напоминать. Я еще год назад сунул ее куда-то и забыл куда. Потому что не собирался ей пользоваться. Будь такая возможность, оставил бы ее там, дома. И пусть они сами ей пользуются. Леночке вскоре оплачивать новую операцию. С такими темпами, это не мне деньги понадобиться могут, а отцу.

- Ты понял меня? – не дождавшись ответа, повторил свой вопрос родитель.

- Понял, - нехотя проговорил и первым отключился.