Погонялово "Маньяк"

Был еще вариант вызвать полицию. Но Никите не составит большого труда понять, кто вызвал по его душу мужчин в форме. Он и так-то странно на меня косится. Он вообще был странным. Я сама решила, что от него нужно держаться подальше. Значит, не стоит во все это лезть. Проще купить беруши и спать спокойно. Лишь бы они не мешали мне нормально на учебу вставать. Это родителям повезло, у них спальня располагалась с противоположной стороны и шум, доносящийся из другой квартиры им если и было слышно, то не так хорошо. Да и… все-таки получается, что звукоизоляцию соседи забрали. Потому что не может же быть так, чтобы Никита ничего не слышал, а я тут от их завываний читать не могла?

- Аф! – подал голос Ерик, на своих кривых подходя к моей кровати, на которой я продолжала лежать и гипнотизировать книгу.

- Запрыгивай, - пробормотала, похлопав ладонью по покрывалу. – Будем страдать вместе. И да, если сегодня ночью ты удумаешь храпеть, делай это погромче, чтобы там, - указала рукой на злополучную стену, - все слышали.

Кажется, меня поняли. Посмотрели сочувственно, потом облизали языком морду и запрыгнули ко мне на кровать. Со второй попытки. Все-таки мопс у нас был упитанный, тяжелый. Его так и тянуло к полу.

Сама не знаю, каким чудом смогла заснуть. Наверное, смирилась с тем, что там, у себя в комнате, Веник продолжает страдать под тяжелый рок, а тут, рядом, Гоголь со своими приятелями, все никак не разойдутся по койкам и таки дадут поспать одной неудачливой девчонке. Хотя… последнее было уже не нужно.

Глава 2

Кристина

Воскресение прошло более-менее спокойно. Я наконец-то смогла немного почитать, позаниматься и нормально поесть. А то накануне мне постоянно что-то мешало. Точнее, кто-то.

- Лиска, будь другом, погуляй с Ериком! – послышался за дверью моей комнаты вопль Веника.

Я только-только села за дополнительные задания (второй раз за этот день), как меня вновь куда-то дергают. В смысле, не куда-то, а на прогулку с любимцем семьи.

- Сегодня твоя очередь! – парировала я, открывая учебник на нужной странице. Ничего не слышу, ни на что не реагирую. Даже на скользящие по гладкому дереву коготки мопса. И скулеж его тоже не слышу. Почти…

- Я страдаю, систер, разве это не повод стать затворником? – продолжал ныть брат.

Открыв дверь, он встал на пороге и, облокотившись о косяк, самозабвенно продолжил втирать мне о своих страданиях:

- Посмотри на меня, - младший коснулся ладонью груди у самого сердца, - бледен, изможден, почти мертв.

- М-да, - пробормотала, полностью поворачиваясь на стуле лицом к брату. До этого я лишь косила в его сторону. – И актер из тебя не очень, знаешь об этом?

- Ну, систер, - нытья в голосе Веньки стало еще больше. – На самом деле паршиво. Ничего не хочу.

Внимательнее посмотрела на Вениамина, отмечая про себя, что если он и дальше продолжит страдать и изводить свою нервную систему тяжелой музыкой, то скоро ему прямая дорога на кладбище. В том смысле, что из рокера, он вполне может стать готом. Этого наша матушка точно не вынесет.

- С одним условием, - тыкнув в сторону брата пальцем, проговорила я, - сегодня ты свой кошмар слушаешь в наушниках.

- Ладно, - быстро согласился тот. Слишком быстро. Поэтому я добавила:

- На минимальной громкости.

- Но систе-е-ер, - опять заканючил братишка. – А если Юлька придет? И ей тоже захочется пострадать под «KORN»?

- Один наушник торжественно всунешь ей в ухо.

- Ты меня без ножа режешь, - кажется, ныть входит у моего братца в привычку.

- Так что? – никак не отреагировала на его страдания. Привыкла уже за две недели. – Договорились? Или сам пойдешь?

Брат посмотрел мне за спину, на окно, в котором была хорошо видна темная тяжелая туча. Скоро начнется дождь. Если продолжим препираться, я точно под него попаду (если соизволю войти в положение младшенького). И Ерик, крутящийся сейчас у моих ног – тоже.

- На раздумья у тебя три секунды, - приготовившись загибать пальцы, сказала я, строго посматривая на Веника. – Обратный отсчет пошел. Один…

- Договорились, - выдавил из себя согласие с моими условиями Вениамин.

- Аф! – радостно вторил ему Ерик.

- Тогда на выход, - махнула рукой, давая тем самым понять, что разговор считаю оконченным. – Мне переодеться нужно.

Мопс уходить ни в какую не хотел. Пришлось смириться с его присутствием. Впрочем, пес не стал наблюдать за моими переодеваниями. Плюхнувшись на ковер, он положил морду на передние лапы и замер, кажется, приготовившись ко сну.

Натянув на себя очередной спортивный костюм (А в чем еще с собакой гулять? Не при полном же параде?), снова убрала волосы в высокий хвост и пошла на выход из комнаты. Позвала с собой Ерика. Тот никак не отреагировал. Лишь громко хрюкнул. Ладно… не в первой…

Вернувшись к себе, наклонилась над якобы спящим псом и подняла того на руки, держа Ерика как лялечку. Увесистую такую, упитанную.

С надеванием на собаку ошейника тоже возникли проблемы. Мопс у нас жутко не любил, когда его в чем-то стесняют. Или что-то цепляют. Поэтому он брыкался, пытался укусить, рычать. Но я уже была научена горьким опытом и, немного повоевав с Ериком, таки нацепила на него злосчастный ошейник с поводком. На улице, если поблизости не будет других собак, можно будет дать ему немного побегать без последнего. Но если эта бочка на коротких лапках заметит конкурента на своей территории, быть беде. Особенно Ершик (и так его тоже иногда называли) любил брехаться с собаками покрупнее. В такие моменты он напоминал ту самую Моську, что пристала к слону.

Из квартиры я буквально вылетала. Так сильно Ерик потянул за поводок. Еле удержала равновесие. Если этому прохиндею было надо, он мог мчаться на такой скорости и с такой силой тянуть за собой, что удержать поводок в руках было задачей не из легких.

- Эй, полегче! – воскликнула, притормаживая возле закрытой двери, за которой уже начиналась улица. – Успокойся, Шумахер.

- Аф, - довольно виляя хвостом и попой одновременно, произнес сабакен.

Открыв дверь, я только и успела, что покрепче перехватить ручку поводка, как мопс, довольно хрюкнув, снова стартанул. Чего это его с такой силой потянуло на улицу? Дома лежал, как бревнышко и единственное, по чему можно было определить, что он еще жив – это хрюканье. А тут словно с цепи, на которой всю жизнь сидел, сорвался. И…

И чтоб его… влетел в распахнутые объятия Никиты, который стоял у лестницы, ведущей в подъезд и до нашего появления разговаривал о чем-то с какой-то расфуфыренной девицей.

- О, какой… - проговорила Гоголь, наклоняясь и гладя собаку по спине, потом стал почесывать за ушами. – Боюсь спросить, чем таким от меня пахнет, что ты буквально душу продать готов, лишь бы я тебя погладил.

Нафталином, наверное.

- Никит, ну чего ты с ним возишься, - слегка капризно пролепетала девчонка.

Сразу стало ясно, что собак она не любит. Кошатница что ли? Или вообще к животине плохо относится? Или ей просто не нравится, что все внимание парня сейчас приковано к моему псу? Не удивлюсь, если она еще и ревновать начнет.

- Погоди, Кать, - отмахнулся от слов девушки сосед. – Я о таком бочонке с детства мечтал.

То есть до сих пор?

Черт, и почему, видя этого птаха мне нестерпимо хочется язвить? Слава богу, что вполне могу обойтись и мысленным ворчанием. Никто кроме меня это безобразие не услышит. Я, по сути, его тоже не слышу. Просто мыслю…

- Ерик, пошли, - слегка дернув за поводок, подала голос я.

Тут Гоголь поднял взгляд с пса на меня, и улыбка на его губах стала еще шире. Вот ведь… паразит. Симпатичный. Особенно когда смотрит исподлобья, челка в один глаз лезет и зубы скалит. Почему, ну почему мне это нравится? Говорила же сама себе, что стоит держаться от этого ловеласа (не стоило в этом сомневаться) как можно дальше. А Ершик, предатель, сам меня к нему привел. Нужно было встать в позу и ни в какую не поддаваться уговорам Веника.

- Привет, Лисичка, - все так же хрипловато произнес Никита.

- Привет, - усиленно делая вид, что меня вся эта ситуация ни капельки не волнует, пробормотала. – Ершик, чтоб тебя, пошли, попа толстая.

Тут уж Гоголь в отрытую засмеялся. Снова посмотрел на собаку, потрепал по голове. Ерик, предатель коротколапый, облизал его руку и довольно затявкал.

Мне на нос упала первая дождевая капля. Ну вот… погуляла с мопсом. Нарвалась на Гоголя.

- Никит, дождь начинается, - вторя моим мыслям, подала голос девчонка. Надула губки, захлопала глазками. Ну что, будет у тебя сегодня «хлопай ресницами и взлетай» или нет? Или ты, словно мокрая курица, сейчас пошагаешь босиком в сторону своего курятника?

Черт… нельзя быть такой злой. Даже в мыслях нельзя. А я сама не понимая почему, так и хочу сказать этой девчонке какую-нибудь гадость. Еще лучше – послать. Не похоже на меня.

- Мы же все уже обсудили, Кать. Больше говорить не о чем.

- Но, Никит…

- Что? – парень нахмурился, повернул голову в сторону топчущейся поблизости девицы и продолжил: - Не хочешь же ты, чтобы мы продолжили обсуждать наши гребанные, закончившиеся отношения при ней, - кивок на меня. А я что? Ничего… Только сердце радостно в груди забилось. Дурное, глупое сердце. Нет уж… хватит.

Еще раз дернув на себя поводок, шикнула на разбушевавшегося мопса, который ни в какую не хотел отлипать от Никиты, и еле-еле, по чуть-чуть, стала отваживать своего питомца от Гоголя. Вы посмотрите, купил Ерика с потрохами, приложив минимум усилий. Просто погладил.

Пока я боролась с вредным собакеном, Катенька, хватая ртом воздух, быстрым шагом пошла прочь от подъезда. Никита же не стал мяться на месте, а пошел почему-то за мной. Пристроился сбоку, сунул руки в карманы черной куртки, поежился.

- Погода мерзость, да? – заговорил он. – Пес у тебя конечно… Вовремя появился.

- В смысле? – не поняла я. Таки посмотрела на парня, на которого до этого старалась просто осторожно коситься.

- Я с час пытался закруглить с Катькой разговор. Но у нее, кажись, проблемы со слухом. А тут твой бочонок из подъезда вылетает. Я на него и переключился.

- Не проще было доходчиво объяснить ей, что ты не хочешь ее видеть? - Посмотрела себе за спину. Девчонка еще не скрылась за углом дома.

- Полгода объясняю, - Никита поморщился. – Впрочем, какое это сейчас имеет значение. Ведь у меня есть ты.

Сказав это, он самым наглым образом приобнял меня за плечи, притягивая к своему теплому боку.

- Не наглей, - попыталась высвободиться, но куда уж там. – Я тебя совсем не знаю. И не давала повода так себя со мной вести.

- Ты два раза падала к моим ногам, крошка, - хохотнул Гоголь. – Мне кажется, это повод подумать, что ты ко мне неравнодушна.

- Нет, просто это карма, - теперь уже морщилась я. – Прости, но ты не в моем вкусе, - наглая ложь. Но ведь соседу не надо об этом знать, верно? У меня и так проблем выше крыши. Куда мне вся эта романтическая ерунда. Тем более, сразу было видно, что Ник не готов к серьезным отношениям. Ему бы очередную девчонку попортить и почти сразу забыть ее имя. Быть в числе таких вот Кать, которые по полгода не могут отпустить того, кто ими попользовался, я не хотела.

- Нет, - покачал головой Никита. – Не могу простить. Для того, чтобы простил, тебе надо меня поцеловать.

- Что? – ушам своим не поверила.

Посмотрела на парня снизу вверх удивленно. Не ослышалась?

- Аф! – тяфкнул Ерик.

И именно в этот момент меня поцеловали. Самым наглым образом коснулись губами губ, притягивая к себе еще ближе. Я растерялась настолько, что не сразу сообразила, что поцелуй далек от легкого касания.

Дождь пошел еще сильнее, ударяя каплями по лицу. Но Никиту это, казалось, совсем не смущало. Как и меня, продолжающую стоять и не верить во все происходящее. Голова немного закружилась. Рука сама коснулась мужского плеча. Вторая же крепче сжала поводок. Это, наверное, нервное.

- Ядрен батон, - послышался поблизости до боли знакомый голос. – Лиса!

Дернулась, прерывая поцелуй. Да и Ник не стал больше удерживать. Точнее, чуть ослабил хватку, позволяя мне нормально вздохнуть. Руку же с моих плеч не убрал. Зато вторую наглую конечность из моих волос достал. Прическа, судя по всему, сейчас больше напоминает воронье гнездо.

Неподалеку от нас, на дороге, замерла Юлька. Смотрела она то на меня, то на соседа такими глазами, что с губ невольно слетел нервный смешок. Того и гляди глаза выкатятся. Еще бы… меня с парнем никогда не видели. В том смысле, что я ни с кем не встречалась. Общалась, да, но как друзья, ничего больше.

- Я, конечно, извиняюсь, но чего это вы? – прокашлявшись, заговорила сестра. – И да… - тут она посмотрела на наш дом, прищурилась. – Не гарантирую, что мамуля с папулей не видели ваших жарких объятий.

- Черт, - выругалась я.

- Замечательно, - продолжая довольно улыбаться, сказал Гоголь. Еще немного, и у него будет точно такой же нос, как у великого русского писателя-мистика. В смысле, оттяну так, что мало не покажется. Хотя, как по мне, не такой уж у Николая Васильевича был длинный нос, чтобы о нем говорили. Примечательный, да. Но… очень даже, как по мне.

- Пусти, тебе говорят, - прошептала тихо, чтобы Юлька не слышала.

- Мне так теплее, - меня снова притянули к себе ближе. – Мерзлявый, жуть. А ты теплая. Переедешь ко мне?

- Чего? – Да я сегодня прямо словоохотливая.

- Черт, я давлюсь воздухом, - поперхнувшись этим самым воздухом, проговорила старшая. – Парень, отпусти Крис. У нее еще мопс на привязи. Давно, кстати, гулять вышла?

- Только что, - и с чего у меня щеки начинает печь? Прям жарко, ужас. И ветровка мешает. Или это меня так сильно к себе прижимают, что лишний раз пошевелиться возможности нет?

- Расставаться с ней смерти подобно, - продолжал паясничать Никита.

- Ничего, - махнула рукой Юля. – Думаю, ты, как Кощей Бессмертный, смерти не боишься.

Незаметно пихнула парня локтем в бок. Гоголь что-то шикнул мне на ухо. А я, не разобрав, решила повторить. Отпустит он меня или как?!

Пихнула уже в открытую. Как итог, меня поцеловали в ухо и таки отпустили. Думаю, не стоит объяснять, с чего вдруг мои щеки не просто пекло… Они пылали. Тут уж мое смущение для сестры секретом не стало. Довольно улыбнувшись, она помахала соседу рукой, пожелала ему удачного дня и, взяв меня под локоток, повела в сторону небольшой аллеи, где мы обычно выгуливали Ерика. Пес, кстати, страдал. Поскуливал, посматривая в сторону парня, который словно нехотя поднимался по ступеням подъезда. Каюсь, сама посматривала. Поэтому и знала, с какой скоростью он продвигался в сторону дома.

- И что это за красавчик? – убедившись, что поблизости нет любопытных глаз и наглых ушей, спросила у меня Юля. – Учти, будешь увиливать, на ногу наступлю.

Фыркнув, с опаской покосилась на сестру. Она могла… В связи с этим скрывать от нее ничего не стала. Рассказала и про вчерашние злоключения, и про сегодняшнюю случайную встречу. Так же дала понять, что сама не в восторге от такого поведения соседа. Я его не понимала. И опасалась, чего утаивать. Черт его знает, что у этого парня в голове? Насколько там злостные тараканы.

- Зря ты так, - не оправдала моих ожиданий Юля. Я ожидала услышать от нее какой-нибудь дельный совет. Например, как отвадить от себя парня за три секунды. – Он показался мне довольно милым. И на тебя голодным взглядом смотрел.

- Голодным, как же. Возможно, у него просто давно не было девушки.

- И что такого? Вот у моего, как оказалось, их вообще, включая меня, три было.

Она сама коснулась болезненной темы. И сама же расстроилась из-за того, что вспомнила о своем бывшем парне. Взгляд тут же потух, плечи поникли. Как бы она не бодрилась и не надевала маску невозмутимости, я видела, что ей еще не скоро станет легче. Как-никак этот… не буду говорить кто, два года на ее голове рога отращивал.

- Аф! – из грустных мыслей нас вывел радостно затявкавший Ершик.

Сколько энергии может быть в столь маленьком и коротколапом создании? Мне бы столько - я бы, наверное, вообще время на сон не тратила. Хотя, Ерик любил поспать. Особенно после сытного завтрака, второго завтрака, обеда, второго обеда и так далее.

Собакена что-то заинтересовало в ближайших кустах. Мы с сестрой остановились, выжидая, когда мопс начнет перебирать лапками дальше.

- В общем… - Юля мотнула головой, словно пыталась прогнать из воспоминаний надоедливый образ. – Присмотрись к нему. Может все это напускное? Впрочем, не мне тебе советы раздавать, как оказалось.

- Не вспоминай, - сразу стало ясно, что не так-то просто выбросить из головы того, кого, несмотря на все, продолжаешь любить. А она любила. Иначе бы не продолжала мучиться. Если бы ее эмоции были связаны только с привычкой видеть этого человека рядом с собой, она бы себя не вела подобным образом.

- Стараюсь, - теперь улыбка сестры была не озорной, а грустной. – Ерик! – тут же переключилась на пса сестра. – Твою ж да за ногу! Куда ты полез?! Что это?! Ерик!

Я посмотрела на довольного, измазанного в грязи и еще черт знает в чем мопса и не смогла сдержаться. Рассмеялась в голос. Ершик и так был черным. А уж когда перепачкался, стал похож на мопса-десантника. Ну или партизана. В том смысле, что теперь его аппетитное тельце было покрыто пятнами, отдаленно напоминающими камуфляж.

- И вот как с ним гулять? – начала ворчать Юлька. – Поросенок, а не собака.

- Мы только вышли, - напомнила сестре.

Спорить со мной никто не стал. И наша троица пошла дальше по дороге. Ерик, почуяв, что ругать сейчас его никто не собирается, не стал сдерживать себя в дальнейшем. Носился, катался по земле, мокрой от дождя, довольно лаял. Ему хорошо, навряд ли у него после таких прогулок начнется простуда. А вот у нас с Юлей, скорее всего. К концу прогулки я уже периодически чихала. Да и состояние было не очень. Хотелось горячего чая и спать. Причем именно в такой последовательности.

Но, увы, дома никто не собирался оставлять меня в покое. Веник, дующийся из-за того, что я стребовала с него день тишины, решил пойти другим путем и болтал с другом по громкоговорителю. Друг у него, стоит отметить, был таким же громогласным, как и наш младшенький. Вот вроде выпускной класс, а поведение, как у первоклашки. Хотя, чего это я говорю? Сама ничем не лучше. Когда вижу Никиту, резко начинаю глупеть. И злиться. Казалось бы, что такого в паре случайных встреч? А достал до печенок.

Юлька заперлась у себя, со словами, что пока Вениамин не страдает, ей у него делать нечего. А у меня в комнате – скучно. Мама от таких наших разговоров, только головой качала. Ну да… взрослые все люди, вроде как. А ведем себя иногда настолько странно, что родители пугаются за наше психическое здоровье.

Разумеется, до абсурда не доходило. Но, бывало, мы заигрывались и начинали, например, драться подушками. Или распевать песни любимой группы. Наверное, именно это и надоело соседям. Помнится, примерно три недели назад мы как раз распевали песни группы «Браво» под фальшивую игру на гитаре. Вениамин в свое время изъявил желание научиться играть на этом музыкальном инструменте. Когда же столкнулся со сложными аккордами, на которых можно было пальцы сломать, сдался.

Спать в этот день легла раньше обычного. И даже шум за стеной не помешал мне почти сразу угодить в объятия Морфея.

Проснулась же я так же рановато. На часах было десять минут седьмого, когда я смогла еле-еле открыть один глаз. Нос не дышал. Именно это и послужило моему столь раннему пробуждению. То, чего я опасалась, случилось. После прогулки с мопсом, я заболела.

Встав с кровати, побрела на кухню. Хотелось пить. Еще ужасно шумело в голове. Значит, придется еще и таблетку выпить. Ну, Веник… чтобы я еще хотя бы раз вместо тебя пошла с Ершиком гулять. Нет уж… Лучше послушать пару часов жуткое завывание, под громкую музыку, чем мучиться от насморка и головной боли. Тут даже беруши не помогут.

После того, как таблетка оказалась выпита, а стакан опустел, я решила, что смысла ложиться обратно в постель нет. Если лягу, точно больше сегодня не встану. А мне еще на занятия идти.

Немного погодя встала и мама. Увидев на кухне помятую меня сразу засуетилась, суя мне под нос то одно, то второе лекарство. Одно от горла, второе от насморка, третье – от головной боли. Будто я сама не в состоянии была выпить все, что нужно.

- Не надо, - отодвигая от себя разноцветные коробочки, вяло проговорила. – Уже все во мне. Пара дней и я буду в норме.

- Побудь сегодня дома, - продолжала крутиться рядом ма. – Не хватало еще, чтобы тебе хуже стало. А если в обморок упадешь? Или температура поднимется?

- Переживу, - отмахнулась от ее слов. – А вот если Виктор Юрьевич не увидит меня сегодня на своей лекции, могу схлопотать неуд по будущей курсовой. Он допускает отсутствие студента на своих занятиях только по очень уважительной причине.

- Это какой еще? – мама от моих слов в восторг не пришла. Уперла руки в стройные бока, посмотрела сверху вниз на нерадивую дочь.

- Перелом ноги, минимум.

- Он в своем уме? – возмутилась родительница.

- Сомневаюсь.

На этом разговор закончился. Я стала заваривать себе чай с лимоном, а мама - колдовать над завтраком. Скоро проснется отец. За ним и остальные домочадцы подтянутся. Последним, как всегда, к нам на кухню заявится сонный Ерик. Пусть спать он и не любил, но ночной отдых никто не отменял. Бывало, конечно, пес засыпал, где попало. Поэтому приходилось постоянно смотреть себе под ноги. Мне всегда казалось, что он и сам не понимал, как это происходит. Просто шел, шел, раз, и все – уснул.

Несмотря на недовольство мамы и хмурый взгляд отца, который тоже легко догадался, что со мной что-то не то, я все-таки собралась и пошла на учебу. В смысле, попыталась спокойно и без приключений добраться до своего института. К сожалению, закон подлости подбрасывал мне все новые и новые проблемы.

Я только вышла из квартиры, на ходу застегивая куртку, как дверь соседней распахнулась, явив моему взору помятого Никиту. Он зевнул, потер рукой лицо, моргнул и… заметил крадущуюся к лестнице меня. Надеялась прошмыгнуть мимо незамеченной. И откуда во мне столько наивности?

- О, Лисичка, - промурлыкал, словно мартовский кот, Гоголь, неспеша доходя ко мне.

Я же застыла, смотря на соседа словно кролик на удава. Вот-вот набросится и… А что «и» додумывать не хотелось.

- Привет, - поприветствовала молодого человека. Надо же здороваться с соседями, верно? Даже, если в мыслях хочется их прибить.

- Ты чего хмурая такая? И нос красный.

- Что? – переспросила, прекрасно расслышав его последние слова.

Собиралась уже полезть в сумку за зеркальцем, но вовремя успела себя одернуть. Чуть было не попалась на провокацию, дуреха! Он же это специально говорит.

Чихнула, прикрывая рот ладонью. Шмыгнула носом. А может и не провокация вовсе, а на самом деле. Глаза точно слезятся, это я уже успела заметить. Сегодня из-за этого даже краситься не стала.

- На учебу? – быстро перескочил с темы на тему Ник.

- Да, - ответила, снова возобновляя свое продвижение в сторону выхода из подъезда.

Состояние было ужасное. Давно я не чувствовала себя настолько разбитой. Будто я целую неделю безвылазно в метро в час пик ездила.

- Все-таки заболела? – спросила Гоголь, когда мы, выйдя на улицу, побрели в сторону метро.

- Да, - а вот сегодня я была не такой словоохотливой, как обычно.

- Осталась бы дома.

- Нет уж.

На улице было промозгло. Судя по всему, сегодня снова мог пойти дождь. А я с собой даже зонт не взяла. Собиралась еле-еле, нехотя, периодически посматривая на застеленную кровать.

- Упрямая Лисичка, - хмыкнул сосед. Обнял меня за плечи, как и вчера, никак не реагируя на мои вялые сопротивления повел не к метро, как я сначала подумала, а к стоящей неподалеку от оного машине.

Дорогая иномарка, на которой можно смело разъезжать по ухабам, вязнуть в грязи, преодолевая препятствия. Внедорожник был черного цвета, с запасным колесом, прочно прикрепленным сзади. На чехле был изображен скалящий пасть медведь.

- Твой? – не знаю, зачем спросила именно об этом. Наверное, просто сомневалась, что у молодого парня, могут быть свои квартира и дорогая машина. Да за нее небось тысяч тридцать, если не больше, налог платить нужно.

- Мой, - беззаботно ответил Гоголь, открывая передо мной переднюю дверцу, по правую руку от водителя. – Забирайся.

- Да я и на метро могу, - заупрямилась. Пусть он и наш сосед, но я его почти не знала. – У тебя, наверное, и своих дел выше крыши и…

Договорить не успела. Никита, мученически вздохнув, подхватил меня на руки и чуть ли не бросил на просторное сидение. Я толком понять не успела, что произошло. Только что стояла на улице и вновь препиралась с парнем, а теперь сижу, смотрю прямо перед собой, на ошарашенное лицо прохожего, застывшего неподалеку от автомобиля, и не знаю, как на все происходящее реагировать.