Визалур

Курс судна пролегал немного в стороне от торговых путей. Это было более безопасно для судна и экипажа, чем плестись вдоль берега, огибая его очертания и рискуя нарваться на неприятности. Здесь не было помех в виде многочисленных рыбацких лодочек и баркасов, промышлявших в этих водах, не было и прочих опасностей, вроде прибрежных пиратов, частенько грабивших транзитные суда.

Снаружи стояло страшное пекло и долго находиться там, даже по необходимости, если уж она возникала, было сущим адом. Палуба раскалилась до такого состояния, что жара поглотила даже запахи или заместила их раскаленным тошнотворным ароматом плавящейся краски. Стоило кому-то лишь на минуту покинуть приятную прохладу рулевой рубки, по какой-то нужде выйдя на раскаленное крыло мостика, как на этого смельчака тут же набрасывалась плотная влажная атмосфера, сжимала тело жаркими объятиями, проникая за плотную ткань комбинезона или за воротник рубашки и выдавливая липкий противный пот, приклеивающий одежду к телу. В это же мгновение становилось нестерпимо тяжело дышать, плотный жаркий воздух едва проходил сквозь разгоряченные бронхи, расширяя последние и почти не приносил с собой кислорода. А липкий пот, казался густым клейстером, который впоследствии нельзя уже будет смыть ничем. Непременно, при этом, хотелось вернуться обратно и, как минимум, на ближайшие полчаса встать под холодный душ, а еще лучше принять ледяную ванну.

Однако, прелести морской жизни не позволяли ожидать такого облегчения - на судне уже давно не было холодного душа. Пресная вода в питьевых танках никак не могла быть холоднее, чем забортная, а в забортной, прошедшей через раскаленное машинное отделение, впору было бы уже и яйца варить.

Не секрет, что экипажу давно уже осточертела не только эта жара и танкер, но и море, мечта любого, кто видит его лишь в отпуске, и на которое лучше было бы смотреть с шикарного пляжа, покрытого загорелыми телами экзотических красавиц и попивать при этом холодный софт-дринк. Еще лучше бы – видеть все тоже самое, но уже где-нибудь в Альпах, на снежном курорте. Снег Мечта

Как-никак, а пять длинных месяцев контракта в одних только тропиках давали о себе знать...

Монотонными толчками работал главный двигатель. Судно, мягко покачиваясь в толще воды, неудержимо двигалось к своей цели. Шел последний час вахты. Вадим неподвижно стоял, уткнувшись лбом в иллюминатор, и терпеливо ждал ее окончания. Скучная действительность, господствующая вокруг, уже отодвинула в сторону красивую картинку из сна и притушила ее яркие краски. Вяло и рассеянно блуждая взглядом по палубе, он уже не пытался вызволить из памяти какие-либо подробности ночного видения. Где-то далеко в душе, там, куда он и сам редко заглядывал, осталось лишь теплое воспоминание чего-то хорошего и еще, как ни странно, ожидание. Ожидание это каким-то непостижимым образом было связано с тем самым сном. Но, объяснить его реальные причины, Вадим не смог бы, даже если бы его об этом попросили. Хотя, и это было естественно, никому в голову не приходило лезть к нему в душу. Здесь вообще обычно ничего такого не случалось. Ну, не принято это на флоте.

Ему захотелось чего-то попить, но от кофе во рту образовалась устойчивая оскомина, а на чай он даже смотреть не мог без отвращения. Жизнь стала скучной и нелепой. Наконец, тяжело вздохнув, он отправился в штурманскую рубку. Пора было готовиться в сдаче вахты

Глава 2

Небольшое мутное пятнышко, сгусток воздуха, с копейку размерами, выдвинулось из пространства прямо по курсу судна и стало быстро расти вширь, раздуваясь, словно воздушный шар с непрозрачной оболочкой. Зрелище было настолько невероятным, что способно было привлечь к себе множество зрителей. Только, как назло, ни одному из двадцати трех членов экипажа, включая самого Вадима, заполняющего сейчас различные журналы, так и не пришла в голову мысль поглядеть в эту минуту на пустынное море. Работы на палубе прерваны на обед, а праздношатающихся на судне обычно не бывает. Так что свидетелем тому было лишь само море, да еще солнце, упорно нагревающее его – два постоянных спутника.

За пару минут шар вырос до размеров многоэтажного дома, сделав попытку даже заслонить собою солнце, после чего, погрузившись в воду наполовину, начал вращаться одновременно вокруг множества своих осей, постепенно все разгоняясь. Мутные вихри носились в разные стороны по его поверхности, то сгущаясь, то разрежаясь до полупрозрачности. Фантастическая картина, как эпизод зарождения чужого мира, разворачивалась впереди, и судно неумолимо приближалось к ней, целясь форштевнем прямо в центр сферы. Вот нос коснулся ее поверхности и, вздрогнув, словно от испуга, танкер начал нехотя втягиваться в нее, метр за метром, исчезая в мутном Ничто. Резкий толчок отвлек Вадима от работы. Он сразу подскочил к иллюминатору, увидел и оцепенел. Повлиять на происходящее не было никакой возможности и ему оставалось только пассивно наблюдать за грандиозным и загадочным явлением. Он заметил, как белое облако накрыло помповое отделение и быстро приближалось. До вхождения рулевой рубки в туман оставались секунды. Вот поверхность шара сблизилась с надстройкой, поглотив уже большую часть судна, и Вадим почувствовал, как белесая субстанция, без помех проникнув внутрь герметично закрытой рубки, обволакивает его тело. Мурашки на спине сменились постепенным онемением. Он еще попытался в первое время затаить дыхание, боясь, что эта аномалия может быть это облаком ядовитого газа. Но, надолго его не хватило. Когда легкие уже разрывались от желания вздохнуть, он не устоял. Страшась последствий, он опять задышал, и ничего не произошло. Но к этому моменту тело, будто охваченное мягкими, упругими, и в то же время прочными, тисками, полностью обездвижилось. Ни рукой, ни ногой пошевелить возможности не было. Внезапно, будто во время блэк-аута, наступила полная тишина. Не было слышно ни звуков работающего двигателя («А может, и двигатель остановился?»), ни шума кондиционера. Окружающие его предметы еще раньше скрылись за непроницаемой завесой. Какое-то время казалось – в мире существует только его мозг. Лишь только он не исчез в этом тумане, сопротивляясь его воздействию. Но прошло не так уж много времени, как и это сопротивление было сломлено. Сознание покинуло его...

В ушах звучал свист и рев. Голова раскалывалась от боли в затылке. Ласковый солнечный зайчик, в такт бортовой качке, весело ползал по лицу, будто пытаясь успокоить эту боль. Разлеплять глаза было настоящим подвигом, ибо каждое движение сопровождалось атомным микровзрывом в черепной коробке...

Металлическая стена с открывающимся кожухом справа, кренометр на деревянной подставке слева. Дальше вверх не позволял взглянуть коварный золотистый луч, бьющий из иллюминатора. Где он? Как он здесь оказался? Мысли медленно ворочались в ноющем море боли. Вернулось обоняние, и он почувствовал знакомые запахи, обычно сопровождающие жизнь на мостике – разваренного кофе и пластика из компьютерных вентиляторов. Вспомнились какие-то обрывки звуков, мелькающие цвета, туман... Внезапно он вспомнил уже все и, резко подскочив, чуть не грохнулся вновь! Голова, весившая сейчас никак не меньше центнера, мотанулась в сторону и он, едва увернувшись, с трудом избежал удара об двигатель антиобледенителя иллюминатора. Насколько ему соображалось, от чудовищного тумана, нокаутировавшего его, в рубке не осталось и следа. Держась за голову, Вадим, первым делом глянул на часы, определив, что отсутствовал, по грубым подсчетам пару минут, не больше, затем бегло осмотрел горизонт, отметив отсутствие судов, и обратил, наконец, свои затуманенные очи к приборам. Судя по тахометру, двигатель по-прежнему накручивал на винт мили морской воды. Так что, по крайней мере, они двигались своим ходом. Одно это уже приносило облегчение. Последующие, после этого, открытия несколько притушили рождающуюся надежду о счастливом исходе происшествия. Вернее сказать, они полностью уничтожили ее. Гул, стоящий в его ушах, не полностью рождался в его голове, а частично попадал в нее извне, исходя от сигнальных сирен. Все приборы связи и навигации, основанные на работе со спутниками, будто сговорившись, дико орали и мигали красным. Выйдя из контакта с сателлитами, они сигналили на все голоса. А это уже было плохо.

Вообще, строго говоря и такая ситуация была предусмотрена в их работе. Но не со всеми же сразу...

ЧП! Вот тут-то уж требовалось немедленно доложить капитану о возникших проблемах и попытаться что-нибудь предпринять до его прихода. Вадим направился, было к телефону и по пути, по привычке взглянул на экран работающего локатора. Глянул и обомлел: «Что за чертовщина?». Прямо по курсу судна, примерно в 10 милях луч локатора четко отбивал очертания большой цели. На тучу не похоже, слишком уж резкой и постоянной была её форма. Можно было сказать с полной уверенностью, что они идут прямо на остров, если бы Вадим не знал, что в этих краях островов просто нет и быть не может. Но то, что он увидел затем в бинокль, не имело двойного толкования, сколь ни мистично это выглядело. Это был действительно он, остров, видимо вулканического происхождения, конусообразный по форме, с высокой, косообрезанной вершиной. В бинокль был виден даже широкий пляж вокруг него и отдельные, сильно выступающие из зеленой массы, вершины деревьев. И почему он не заметил его при первом, после пробуждения обзоре? Как ни приятно было бы полюбоваться яркой зеленью тропического островка суши, внезапно выскочившей из моря, причин вызвать капитана добавилось. Да и пора было уже отворачивать в сторону. Не вести же судно навстречу гибели!

Сняв рулевку с автопилота и переложив перо руля на правый борт, Вадим, в ожидании пока танкер среагирует, попытался, наконец, позвонить капитану... Занято. Еще раз... Опять занято!

Судно должно было уже отвернуть. Взгляд в бинокль - чеерт! Остров по-прежнему находился прямо по носу и совсем не думал реагировать на попытку маневра! Мало того, он ещё и сильно приблизился, будто передвигаясь навстречу самостоятельно и теперь уже был виден невооруженным глазом. Пожалуй, уже было от чего сойти с ума...

Картушка гирокомпаса болталась как пьяная килька в тарелке, и даже не пыталась что-нибудь прояснить относительно настоящего курса. После традиционных тестов типа: «А не сплю ли я?», реальность («Слово то, какое – издевательское и неуместное в этих условиях!»), потребовала принятия более срочных мер. Одного нажатия авральной кнопки было достаточно, чтобы сумасшедший звон пригнал на мостик сразу капитана, старпома и радиста. В недолгие секунды до их появления Вадим еще успел озаботиться тем, как будет выглядеть в глазах капитана во время своего рассказа и внутренне усмехнулся сам себе, предвидя его лицо после демонстрации «сумасшедшего» острова. Как ни странно, в первые же минуты тревоги, боль в голове прошла сама собой, оставив на память лишь пульсирующую жилку на левом виске, отчего настроение улучшилось немного, совсем чуть-чуть.

После того как стих ураганный ветер, влетевший на мостик следом за капитаном и его спутниками («Опять, наверное, в преферанс резались!»), Вадим увидел ошалевшие капитановы глаза и понял, это только начало!

- Что тут у тебя еще? – прохрипел тот не своим голосом.

По прозвучавшему «еще» и по тому, с каким видимым нетерпением вся появившаяся троица ожидала от него дрянных вестей, Вадим понял главное – грозу, родившуюся полчаса назад из мутного облака, проносит мимо его персоны, ибо все, произошедшее на мостике, похоже, выходит за рамки его личных проблем.

Однако, легче от этого стало ненамного. Робко мотнув головой в сторону злополучного острова, Вадим сбивчиво объяснил суть. Видя, как вытягиваются лица у коллег и пару раз поймав «понимающие» взгляды, которыми они обменялись, он мгновенно покрылся мурашками и по спине, между лопаток, поползла капля предательского пота. «А что, если мне все это приснилось или я что-то пропустил или забыл сделать, и остров, на самом деле, вполне обычный, разве что не там лежит, ну да это не преступление для клочка суши. Объехать-то его вполне можно. Мастер сейчас это сделает и тогда прощай карьера на море. Сумасшедших здесь не держат». Такие мысли пронеслись в голове Вадима одним большим скопом, напоследок оставив гадкое чувство собственной неполноценности.

Самолично приложив царственную руку, капитан попытался исправить ситуацию, отправив судно на циркуляцию. Танкер послушно подчинился приказу и плавно описал полагающуюся ему окружность, утверждаясь на новом курсе. Этот факт подтверждала хорошая морская практика и опыт всех, находящихся на мосту, а также солнце, обогнувшее рубку по полному кругу и огромное кольцо кильватерного следа, оставшееся за судном. Однако сказать, что этот маневр хоть в чем-то помог, ни у кого не повернулся бы язык. Все, находящиеся на мостике, наблюдали два совершенно противоположных явления. Судно, движущееся по циркуляции и остров, все это время находящийся прямо на курсе этого судна. Мало того, что остров не думал убраться в сторону, он еще более приблизился, самым мистическим образом двигаясь вслед курсу судна и по спирали. До него теперь оставались уже считанные мили. Еще немного и будет поздно что-либо предпринять.

- Боцмана на бак! – очнулся от «нокаута» капитан.

- Матерь божья! Это что же твориться? Мы же вроде не пили - робко подал голос радист. И добавил, уже тише - сегодня.

- А мы и вчера не пили, – хмуро уточнил старпом.

- Кончайте болтать! Вадим, звони в ЦПУ – экстренное торможение. Пусть готовят машину, – капитан уперся локтями в стол, схватился за голову и, уставившись вперед, на злополучный остров, пробормотал. – И надо мне это? Да еще перед самым списанием?!

Через несколько минут молчаливого и томительного ожидания, тянувшихся, казалось, целый год, по палубе, в сторону бака, прошмыгнул боцман, напуганный срочностью и торопившийся приготовить якорь к отдаче. «Дед» вскоре дал «добро» на остановку, проворчав для порядка что-то про сумасбродство штурманов, и вскоре танкер, отработав машиной назад, остановился на якоре в трех милях от клочка суши, презревшего все человеческие понятия о реальности.

Глава 3

Сообразуясь с необычностью всего происшедшего этим утром, капитан собрал срочный консилиум в своем кабинете. И на него были созваны все свободные от вахт члены комсостава. Вначале было краткое описание текущих событий для неосведомленных, во время которого Вадим узнал-таки, что еще заставило капитана схватиться за голову. В то самое время, когда он набрел на «туман», в каюту капитана на факс как раз поступало сообщение о срочной переадресовке груза и, как следствие этого, смене курса. Факс с инструкциями так и остался не принятым, прошла лишь «шапка», и брокеры компании, потеряв с танкером связь и страшась потерять также и фрахт, наверняка сходили с ума в офисе и метали гром напополам с молниями. Как ни было это прискорбно, получалось, что на тот момент, на судне отсутствовала вся связь, кроме разве внутрисудового телефона. От тумана же, как такового, пострадавших не оказалось. Несколько свежих шишек у машинеров и судовой кот, ошпаренный разлитым на камбузе супом, во внимание, естественно, не принимались. Надо сказать, что кота туманное облако изменило до неузнаваемости. Вместо ласкового и зажравшегося толстяка, баловня экипажа, под камбузный ларь с продуктами втиснулся дикий манул, который одинаково свирепо реагировал на все попытки достать его оттуда. Он уже расцарапал руки повару, своему кормильцу и шипел всякий раз, когда ему мешали надежно скрываться от неизвестной опасности.

Некоторые идеи по разрешению проблемы, звучавшие на совещании, на первый взгляд смахивали на реплики во время утренней линейки в сумасшедшем доме. Так, например, кто-то из механиков (кажется, это был четвертый) вполне серьезно предложил снять проклятие с судна (а оно, разумеется, присутствовало по его понятию) путем крещения танкера. Когда же капитан, очевидно, от безысходности уже хватавшийся за соломинку, угрюмо спросил: «Ну, хорошее, и кто же будет крестить?», тот предложил кандидатуру старпома. Мол, у него лицо сильно смахивает на поповское, очевидно намекая на его шикарную лысину. В другое время над этим бредом все посмеялись бы. Но сейчас Ситуация требовала учитывать все, даже самые невероятные возможности. Неизвестно, чем бы эта бредовая идея закончилась, если бы не сам старпом, который заявил логично, что не верит в такую ерунду и посему проку от него будет мало, а четвертому весьма прозрачно намекнул, что такая благородная лысина может находиться лишь на достаточно умной голове. Присутствующие потеряли еще немного времени, сравнивая густую не причесанную шевелюру механика и великолепную зеркальную поляну старпома, чтобы затем с некоторым сожалением отвернуться от намечаемой жертвы.

- Я одно не пойму, - подал голос стармех, - ну почему нельзя наладить связь с берегом? Есть же, в конце концов, Инмарсат, там, спутники всякие. Где это мы сейчас? Неужели так далеко от настоящего берега? – Словом, слабо разбираясь в теме, понес всякую околесицу. Радист лишь посмотрел с сожалением в его сторону, как смотрят мудрые мамы на своих неразумных детей и промолчал. Впрочем, отвечать нужды не было. Все и так понимали, что все возможное, в части связи, уже сделано. Для этого, достаточно было просто хорошо знать судового радиста - Юру.

- Для тех, кто еще не понял, я повторяю. - Многозначительно заявил капитан. – Мы сейчас в полной изоляции. Связи нет. Когда будет - не знаем. Никаких судов рядом тоже нет. Да и острова этого, вроде как бы нет. По крайней мере, на карте. И если бы только это! С островом этим – не все в порядке. Вернее – с ним все ненормально. Как это ни мистично выглядит, а он нас держит. – Он горько усмехнулся, видя реакцию экипажа. – Да, не смейтесь вы. Сам в шоке. Другому и не поверил бы. Но Против фактов не попрешь. Притянул, как собаку за цепь и не пускает. Мы уже задним ходом пытались отойти, да все без толку. Желающие могут убедиться – течение движется мимо него, у нас по траверзу, а мы как приклеенные – носом стоим как раз на вершину. И будто ждет от нас чего-то. Ситуация, дорогие мои, мягко говоря, необычная. На все ваши, возможные в будущем, вопросы я честно могу ответить словами одного мудреца, хотя он это говорил по другому поводу, но все же - я знаю, что ничего не знаю. - Козырнув знанием мудростей, он, наконец-то, замолчал. Похоже, если ему и на самом деле не поверили, то, по крайней мере, никто это не выказал вслух. Да и обсуждать такое нелепое событие было тоже некому. Прецедента не было, ничей опыт тут пригодиться не мог, и говорить пока тоже было не о чем.

Видя полное единодушие в среде починенных по вопросу отсутствия мнения на этот счет, капитан, собравшись с мыслями, все-таки продолжил.

- Кажется, у вас тоже нет никаких идей. Тогда сделаем следующим образом! Отправим на остров экспедицию. Высадимся на берег и там уже, на местности, будем определяться. Пойдет одна шлюпка, чтобы на судне на случай всегда было чем помочь. Мало ли Пойдут старпом и третий, стармех выделит механика, – Капитан посмотрел на «деда» и тот кивнул. – Матросов выберите сами. Ну, а сейчас всех прошу разойтись по своим заведованиям и проверить, нет ли еще каких сюрпризов. Старпому и третьему остаться.

Дождавшись, когда все ушли, капитан сказал, обращаясь к чифу,

- Виктор, вы должны выяснить, нет ли на острове какой-нибудь установки для притягивания судов. Это может быть, - Он замялся, пытаясь сформулировать то, что формулироваться не желало, - электромагнит, ну, тогда он должен быть огромный или что-нибудь подобное. Я не знаю, что! Понимаю, все это бред собачий, но как-то же они притянули нас. И других версий пока нет. Из-за него, кстати, могут быть и проблемы со связью. Так что постарайтесь найти причину, а то придется нам здесь зимовать. Черт знает, что такое. – Таким расстроенным Вадим капитана еще не видел.

- Хорошо, я понял. Только, – Старпом замялся, – как-то без оружия не опасно? Может нам хоть сигнальные ракеты взять. Вон у Вадима, в пиротехнике?

- Добро! Пусть у каждого будет по одной, на всякий случай. Когда высадитесь на берег, механика оставите на боте для охраны, ну и так, на всякий случай. Разобьетесь попарно и ищите. Постарайтесь дотемна вернуться. Если что – завтра продолжим. На все про все у вас - он посмотрел на часы, - шесть-семь часов. Дольше не задерживайтесь. Вопросы есть? – У помощников вопросы были, конечно, но озвучивать их капитану сейчас было нельзя. Он их с этими вопросами вышвырнул бы из каюты. Сам ведь ничего не знал. Какие тут ответы - Ну, с богом! Давайте, возвращайтесь с хорошими новостями, парни!

Спуск шлюпки дело не хитрое, даже ребенок справится. И через десять минут они уже качались в тарахтящем и чадящем боте, двигаясь в сторону острова. Судно, со стоящими воль борта провожающими, постепенно уменьшалось в размерах, а остров медленно приближался, вырастая, как репка в русской народной сказке.

Погода была как по заказу для морских прогулок. Спокойное море, мягко обтекая борта шлюпки, пропускало суденышко через свои воды и смыкалось за пером руля ненадолго вспененным, кильватерным следом. Солнце пекло еще, находясь в зените, но Вадиму вдруг пришла в голову мысль о том, что здесь намного прохладнее тех тропиков, в которых они были еще недавно. Страшной жары, как ни бывало. Будто бы резко, как по заказу, наступил конец лета, и жара сменилась вполне комфортным приятным теплом золотой осени. Странно, что такая мысль его посетила, но и самочувствие его должно бы быть другим, будь это не так. Никто из отправившихся на поиски людей не надел бы полные комбинезоны, а ограничился бы короткими шортами и майками с коротким рукавом здесь настолько же жарко, как несколько часов назад, если бы было по-другому. Погода здесь явно изменилась, и он сразу поверил в это, впрочем откладывая эту загадку на потом, для обдумывания на досуге. По грудь высунувшись из люка управления и напрягая зрение, Вадим легко управлял шлюпкой, шныряющей туда-сюда носом, в то же время с наслаждением вдыхая сладковатые ароматы тропической зелени, несущейся с острова. Они были настолько необычными и непривычными, после казенных, наполовину искусственных запахов танкера, что не будет, казалось, конца его желанию дышать этим райским воздухом. Цветовая амброзия - это хорошо, конечно, приятно и все такое, но он и не забывал о работе. Выискивая предполагаемые препятствия, внимательно всматривался в прозрачную морскую гладь перед носом шлюпки настолько далеко, насколько было возможно. Место же незнакомое. Мало ли Ну и выискал, на свою голову. До берега осталось не больше мили, когда в толще воды, перед самым носом шлюпки, внезапно показались голубеющие сквозь воду скалы. «Рифы!» Резко рванув вправо, он лег на курс вдоль них. Шлюпка сильно накренилась и заколыхалась на поверхности от такого маневра. Изнутри раздались возмущенные крики, и скоро снаружи стало немного ярче от показавшейся на свет блестящей лысины старпома и фингала под его глазом.

- Ты как людей везешь, шофер? – начал было он возмущаться, но, проследив за рукой рулевого, предусмотрительно направленной в сторону опасности, тут же успокоился. – Васька мне коленом в глаз попал. Там ничего нет? – Показал он на лицо.

- Не-е-т! Так..., небольшая царапина! – ответил Вадим, едва сдерживая улыбку. – Ты Вить, распорядился бы, чтобы кто-нибудь на носу постоял, поискал проход. Должен же он тут быть!

- Впереди я и сам постою. А то внутри соляркой воняет. У меня уже голова от вони трещит и подташнивает порядочно. А с баграми сейчас матросов поставлю. Хотя совсем не обязательно, что этот проход и есть. Если только, конечно, нас здесь не ждут. Тогда уж наверняка будут встречать оркестром и девочками с цветами. – Его «оптимизму» можно было только посочувствовать.

Он нырнул внутрь и вскоре вернулся вместе с двумя матросами. Те вынесли с собой багры и расположились по бортам шлюпки. Вскоре к ним присоединились и два оставшихся, за исключением механика, по долгу службы вдыхающего внутри топливные испарения.

Спокойная, обтекающая борта бота вода, шелестела, переливаясь изумрудными бликами и дразнила стосковавшихся по купанию людей, манила в свою прохладу. Ощущение праздника, столь неуместное в настоящий момент, быстро завладело Вадимом. Да так, что он даже устыдился этого.

«Нужно думать о деле. – Уговаривал он себя. - У судна проблемы! Капитан с ума сходит от неизвестности. Да мало ли какие еще неприятности ждут на берегу». Он честно старался быть патриотом судна и всячески убеждал себя не расслабляться, помнить о будущем, о своей высокой цели, как и задачах всего судна. Но, это чертовски мало помогало. Должность его не предполагала прямой контакт со фрахтователями, а оклад его не становился от потери ни больше ни, меньше. Да и природа его состояния, господствующая в нем сейчас, брала свое. Мозг не собирался находиться в постоянном напряжении перед реальной возможностью разнообразить нудную судовую жизнь и с полным основанием расслабиться. И внутри него что-то тихо шепчет ему, что мол - все будет хорошо и его ангел-хранитель даром небесный хлеб не ест, а наоборот очень даже оригинально отрабатывает. «Так что не боись-мол, пробьемся!» И наконец, отбросив сомнения, он охмелел от воздуха свободы настолько, что даже запел, чудовищно фальшивя и особенно не стараясь перекричать тарахтевший двигатель.