Оберегая от себя

— Сможешь.

— Ты не знаешь.

— Нет, — признал он. — Но я выберу верить в это, пока ты не сможешь сама.

Амели дышала часто. Паника ещё оставалась внутри, но вместе с ней возвращались другие ощущения: холод в мокрых волосах, тепло его тела, усталость в мышцах, злость, сбившееся дыхание. Всё это хотя бы принадлежало ей.

Каэль осторожно притянул её ближе и поцеловал.

В поцелуе не было прежней попытки соблазнить или доказать что-либо. Он касался её губ с отчаянной потребностью убедиться, что Амели отвечает, дышит, остаётся рядом. Она сначала замерла, потом сама подалась навстречу.

— Вот твой первый урок, — прошептал он хрипло, касаясь лбом её лба. — Перестань ждать конца. Начни выбирать себя.

Он вынес её из ванной и отнёс в спальню.

За окнами падал снег. Свечи дрожали на полках, мокрая рубашка холодила кожу Каэля, но руки, которыми он держал Амели, были горячими.

Он опустил её на постель осторожно, словно она могла рассыпаться от одного неверного движения, и укрыл сухой тканью.

Амели всё ещё дрожала — от холода, от страха, от тёмной глубины, куда почти позволила себе уйти.

Каэль сел рядом и взял её ладони в свои.

— Это я, — сказал он тихо. — Моя магия. Чтобы согреть. Чтобы вернуть тебя сюда.

Тепло разлилось по её пальцам, поднялось выше, коснулось запястий, плеч, груди — не как чужая сила, а как осторожный свет под кожей. Амели закрыла глаза и впервые за эту ночь вдохнула без боли.

Когда она открыла их, Каэль смотрел на неё так, будто всё ещё боялся потерять.

— Ты боишься меня? — спросил он хрипло.

Она должна была сказать да.

Наверное, часть её действительно боялась.

Но сейчас страшнее был не он. Страшнее была пустота, которая оставалась внутри, когда его рук рядом не было.

— Сейчас нет, — прошептала она.

Каэль отпустил задержанное дыхание. Потом снял с запястья тонкую чёрную ленту — ту самую, которой раньше перевязывал раненые перья, когда не хотел, чтобы она видела кровь.

— Тогда доверься мне, — сказал он. — Если станет страшно — скажешь, и я остановлюсь.

Амели посмотрела на ленту, потом на его лицо. В его глазах тлел алый свет, но голос был удивительно мягким. Она едва заметно кивнула. Каэль завязал ленту на её глазах осторожно, почти нежно — мир исчез. Остались только тепло свечей, запах мокрой ткани, его дыхание рядом и тишина, в которой каждое прикосновение стало громче слов.