Оберегая от себя

И всё равно ей захотелось войти.

— Тогда пойдём, — сказала она твёрже, чем ожидала сама от себя.

Каэль не стал спорить. Только чуть наклонил голову, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки. Он пошёл первым, прокладывая тропинку в глубоком снегу к низкой деревянной двери. Пегас последовал за ними, осторожно ступая по их следам.

Дверь открылась с тихим скрипом, выпустив наружу волну сухого тепла и запах старого дерева, пепла и трав.

Внутри было скромно и уютно: каменный очаг, широкий диван, покрытый шкурой, низкий стол, несколько кресел и целая стена книг. Маленькое окно смотрело на реку, за которой клубился туман.

Каэль обернулся, пропуская её внутрь.

— Твоё укрытие, — произнёс он. — Настолько, насколько оно тебе нужно.

Амели вошла, и тепло сразу коснулось кожи. После ледяного воздуха оно показалось почти живым. Она сняла перчатки, медленно огляделась и вдруг поймала себя на мысли, что не хочет говорить слишком громко.

Как будто дом слушал.

— Здесь… волшебно, — сказала она и сама усмехнулась этому слову. — Глупо звучит, но по-другому не скажешь.

Каэль закрыл дверь, отсекая морозный мир снаружи.

— Волшебство — это просто то, что остаётся, когда уходит шум, — ответил он тихо. — Здесь его много. Потому что здесь тихо.

Он прошёл к камину, протянул руки к огню. Свет пламени поймал его профиль, высветил высокие скулы и сделал голубые глаза почти прозрачными.

— Но будь осторожна, — добавил он. — Такие места имеют привычку привязываться.

Амели посмотрела на него с лёгким прищуром.

— Места? Или ангелы?

Каэль повернул голову. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— И то, и другое.

Пегас вошёл следом и улёгся у порога, положив голову на лапы. Чёрная шерсть в свете огня отливала синевой.

Амели прошла к книжным полкам. Корешки были старыми, некоторые — потрёпанными, некоторые — настолько гладкими, будто их часто брали в руки. Она провела пальцами по одному ряду, чувствуя подушечками холод кожи, шероховатость ткани, золотые буквы.

— Тут целая библиотека.

— Выбирай, — сказал Каэль. — Только осторожно. В этом доме книги иногда знают больше, чем должны.

— Отлично, — Амели оглянулась на него. — Люблю книги с проблемами.

Он тихо усмехнулся.

— В таком случае тебе здесь понравится.

Амели остановилась у знакомого корешка.

— Как насчёт «Мастера и Маргариты»?

Каэль на мгновение замер. Потом медленно вытянул книгу с полки. Золотое тиснение блеснуло в свете камина.

— История о любви, которая переживает дьявола, безумие и трусость, — произнёс он. — И о писателе, который однажды сжёг свою правду.

Он перевернул книгу в руках.

— Ты знаешь, что самое опасное в этой книге?

— Воланд? — предположила Амели.

— Нет. То, что после неё начинаешь искать своего Мастера. Или бояться, что сама станешь Маргаритой.

Он протянул ей книгу. Их пальцы соприкоснулись на обложке, и Амели почему-то стало теплее не от камина.

— Возьми, — сказал Каэль. — Иногда правда, которую сжигают, горит ярче всего.

Амели не взяла книгу сразу.

— Может, ты почитаешь?

Каэль задержал взгляд на её лице.

— Только начало. Чтобы не испортить тебе всё удовольствие.

Он устроился на подушках у камина, жестом приглашая её сесть рядом. Амели опустилась неподалёку — ближе, чем следовало бы, если бы она думала только разумом.

Каэль раскрыл книгу, и его голос, низкий и бархатный, заполнил комнату.

— В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появились два гражданина…

Амели слушала. Пламя потрескивало в очаге, Пегас ровно дышал у двери, за окном туман прижимался к стеклу. Всё казалось почти обычным — если не считать ангела с белыми крыльями, читающего Булгакова в доме, который, возможно, сам выбирал, кого впускать.

Каэль сделал паузу, взглянул на неё поверх страницы.

— Слушай, как пахнет Москва того вечера. Осязаемо, правда?

Амели улыбнулась.

— Ты так читаешь, будто сам там был.

— Возможно, я просто хорошо представляю места, где беда приходит красиво.

— Мрачно.

— Честно.

Она рассмеялась тихо, почти против воли. И от этого смеха в комнате будто стало теплее.

Потом ей вспомнилась детская глупость — гадать по книге, называя страницу и строку. Мысль была настолько обычной, почти домашней, что Амели захотелось ухватиться за неё обеими руками.

— Давай погадаем.

Каэль медленно закрыл книгу ладонью.

— На Булгакове?

— А что?

— Опасная игра. Его слова имеют привычку сбываться самым неожиданным образом.

— Тем интереснее.

Он откинулся на подушки, положив книгу на колени.

— Спрашивай.

Амели задумалась всего на секунду.

— Как пройдёт этот год? Страница семьдесят шесть, четвёртая строка сверху.

Каэль открыл книгу на указанной странице. Но едва его взгляд коснулся строк, буквы дрогнули. Сначала едва заметно, потом сильнее — словно чернила стали живыми и решили перестроиться в другой ответ.

Амели выпрямилась.

— Это нормально?

Каэль не сразу ответил. Его лицо стало внимательным.

— Нет, — сказал он тихо. — Но уже интересно.

На странице медленно проявилась фраза, которой там не было.

Каэль прочитал:

— Он понял, что никогда не даст ей уйти, даже если весь мир превратится в прах.

В комнате стало слишком тихо.

Амели сглотнула.

— Это точно Булгаков?

Каэль закрыл книгу, но взгляд не отвёл.

— Нет. Это дом.

— Дом умеет гадать?

— Дом умеет отвечать тем, кто ему интересен.

— А я ему интересна?

— Похоже на то.

Он произнёс это спокойно, но пальцы на обложке сжались сильнее. Амели попыталась улыбнуться, чтобы разогнать странный холодок под кожей.

— Сильное обещание. Или предупреждение.

— Ты всегда так спокойно говоришь страшные вещи?

Каэль посмотрел на неё поверх книги.

— Страшнее становятся не слова, Амели.

— А что?

Он закрыл книгу ладонью.

— Момент, когда понимаешь, что они сбылись.

Амели хотела ответить что-то колкое, лёгкое, такое, что вернуло бы их обратно к игре. К странице, к шутке, к гаданию, которое ещё минуту назад казалось почти детской забавой.

Но слова не пришли.

Фраза, проступившая на странице, всё ещё стояла между ними:никогда не даст ей уйти. Она должна была испугаться. Должна была отодвинуться, спросить, что это значит, почему дом отвечает так, будто знает их лучше, чем они сами.

Вместо этого Амели вдруг слишком остро почувствовала тишину.

Тепло камина. Тяжесть книги на коленях Каэля. Его плечо рядом. Белые крылья, чуть дрогнувшие в свете огня. И то, как он смотрел на неё — уже не как на случайную смертную, не как на загадку, которую нужно разгадать, а так, будто сам не заметил, когда перестал держать расстояние.

Каэль тоже молчал. В его лице оставалась привычная собранность, но теперь Амели видела: она держалась на усилии. На тонкой, почти прозрачной грани. Его взгляд скользнул к её губам — быстро, будто он тут же запретил себе это движение, — и вернулся к глазам.

— Ты смотришь так, будто уже решил что-то за нас обоих, — сказала Амели.

Каэль не улыбнулся.

— Я стараюсь не делать этого.

— Не очень звучит.

— Зато честно.

От этого короткого взгляда у неё почему-то сбилось дыхание.

Не от страха.

От узнавания чего-то, что уже давно тянулось между ними: в каждом его предупреждении, в каждом слишком близком шёпоте, в каждом касании, которое будто случайно задерживалось на секунду дольше.

— Каэль… — произнесла она тихо.

Он вздрогнул едва заметно, словно её голос оказался опаснее пророчества.

— Не произноси моё имя так, если хочешь, чтобы я продолжал читать, — сказал он низко.

Амели должна была отвести взгляд. Но вместо этого спросила:

— А если не хочу?

Пламя в камине треснуло громче. Или ей только показалось.

Каэль медленно закрыл книгу и отложил её в сторону. Теперь между ними не осталось даже этой тонкой преграды из страниц и чужих слов.

— Тогда ты очень плохо выбираешь моменты для смелости, — сказал он.

— Или очень хорошо.

Его губы дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее — последней попыткой удержаться в привычной холодной роли.

Амели не знала, кто из них первым подался ближе. Может, он. Может, она. Может, это сделал сам дом, с его теплом, тишиной и странными ответами между строк. Она только поняла, что больше не хочет отодвигаться.

Каэль коснулся её щеки. Его пальцы скользнули в рыжие пряди, и в этом движении было столько осторожности, что оно почему-то оказалось опаснее любой грубости.

Он поцеловал её украдкой — коротко, словно не собирался, но не смог удержаться. И от этого короткого поцелуя в комнате стало теснее.

Амели не отстранилась. Наоборот — замерла совсем близко, чувствуя его дыхание у своих губ, тепло его ладони у лица и странную, почти пугающую мысль: она ждала этого раньше, чем успела признаться себе. Каэль тоже понял.

Его взгляд потемнел, стал ниже, тяжелее. Он будто собирался сказать что-то, но слова не выдержали расстояния между ними. Вместо этого его пальцы медленно спустились от её волос к шее, задержались у воротника платья, там, где ткань касалась кожи.

— Ты отвлекаешь меня от пророчеств, — сказал он низко. — И я не жалею об этом.

— А ты хотел продолжать строить пророчества? — попыталась дразнить Амели, но голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.

— Сейчас есть дела важнее.

Он не потянул её к себе сразу. Не взял. Только коснулся талии — почти невесомо, будто проверял, отступит ли она. Амели могла бы сделать шаг назад. Сказать что-нибудь резкое, вернуть между ними книгу, огонь, безопасную игру.

Но не сделала.

Она сама подалась ближе — совсем немного, почти незаметно. Но Каэлю этого хватило.

Его ладонь легла увереннее. Вторая скользнула по её спине, не раздевая, не торопясь, а словно запоминая, что она настоящая. Амели почувствовала, как сбивается дыхание, когда его губы коснулись её шеи — едва, почти невесомо, но тепло от этого прикосновения разошлось по коже.

— Пророчества — это слова, — прошептал он. — А это…

Его пальцы остановились у верхней застёжки её платья.

Не расстегнули.

Только задержались там — на границе, после которой всё уже перестало бы быть игрой.

— …гораздо реальнее.

Амели уже почти ответила — не словами, а тем, что сама накрыла его руку своей, — когда в дверь раздался требовательный стук.

Каэль замер.

Губы всё ещё касались её кожи. Потом он медленно отстранился. Взгляд стал острым и настороженным. В глубине глаз вспыхнул алый отсвет.

— Не ждал гостей, — произнёс он почти беззвучно.

Стук повторился.

Пегас у порога не залаял. Не вскочил. Только поднял голову — и тут же странно обмяк.

Амели первая заметила.

— Пегас?

Каэль резко обернулся. Его рука ушла с её талии.

— Оставайся здесь.

— Что с ним?

— Амели.

В его голосе прозвучала власть. Но она уже вставала.

Каэль вышел первым, распахнув дверь. Холодный воздух ворвался в комнату, разметал тепло камина, заставил пламя пригнуться. На крыльце, в лунном свете, стоял Азраил.

Тёмная фигура казалась неестественно неподвижной, будто ночь вокруг него была не фоном, а частью его тела. В двух шагах лежал Пегас. Его грудь медленно поднималась и опускалась, но глаза были закрыты.

— Ты всегда появляешься в самый неподходящий момент, — голос Каэля стал холодным, как зимний воздух.

Он встал между Азраилом и дверью. Белые крылья слегка расправились, готовые к мгновенному движению.

— Что тебе нужно? Или ты просто пришёл полюбоваться на свою работу?

Азраил улыбнулся.

— На свою — и на твою. Расскажи мне о ней. Вижу, ты далеко зашёл.

Каэль не дрогнул.

— Моя работа не твоя забота.

— Работа? — Азраил приподнял бровь. — Вот как ты теперь это называешь?

Красный свет в глазах Каэля вспыхнул ярче.

— Ты коснулся того, что под моей защитой. Это была ошибка.

— Зверь жив, — лениво ответил Азраил. — Я всего лишь дал ему почувствовать мою энергию, чтобы перестал рычать. Никакой драмы, Каэль. Хотя ты без неё, кажется, не умеешь.

Каэль сделал шаг вниз по ступеням.

— Ты не войдёшь в этот дом.

— А я не у тебя спрашиваю.

Азраил перевёл взгляд за его плечо.

— Амели.

Она уже стояла в дверях, накинув плед поверх платья. Холод ударил по ногам, но она почти не почувствовала его. Всё внимание было приковано к Пегасу.

— Что вы с ним сделали? — спросила она.

Голос дрогнул, но не сломался.

Азраил посмотрел на неё внимательнее. И в его взгляде на миг мелькнуло что-то странное — не просто интерес. Удивление.

Она не спросила, опасен ли он. Не спряталась за Каэля. Не стала ждать, когда мужчины решат, кому говорить.

Она смотрела на волка.

— Он спит, — сказал Азраил. — И проснётся, если твой ангел перестанет делать вид, что всё здесь принадлежит ему.

— Он не войдёт, — произнёс Каэль тихо, но так, чтобы слышала она. — Никто не войдёт.

Амели опустилась на колени рядом с Пегасом прямо в снег. Плед соскользнул с плеч, но она не заметила. Её руки легли на шею волка, ищущие пульс, дыхание, тепло.

— Пегас, — прошептала она. — Ну же…

Под пальцами была жизнь. Ровная, глубокая, сонная. Азраил смотрел на неё.

И почему-то именно это — не её сила, не страх, не красота — задержало его внимание. То, как она дрожащими пальцами проверяла дыхание дикого зверя, будто его жизнь была важнее её собственного ужаса.

Живо, подумал он.

Не выгодно. Не разумно.

Живо.

— Твой ангел, кажется, забыл упомянуть кое-что важное об этом месте, — сказал Азраил.

Каэль резко повернулся.

— Не слушай его.

— Конечно, — усмехнулся Азраил. — Не слушай меня. Слушай того, кто привёл тебя в дом на границе и решил, что объяснять необязательно.

Амели подняла голову.

— На какой границе?

Вопрос был адресован Каэлю.

Он не ответил сразу.

И этого хватило.

Амели медленно поднялась с колен, всё ещё держа руку на шерсти Пегаса.

— Каэль?

Азраил сделал шаг назад, будто оставлял им сцену.

— Дом стоит на разломе, милая. Не просто в лесу. Не просто у реки. Здесь тонкая кожа между мирами. Такие места открывают двери тем, кто умеет стучать.

Он скользнул взглядом по Каэлю.

— А он стоит рядом с этой дверью и делает вид, что охраняет тебя. Хотя на самом деле сам не уверен, от чего именно.

Каэль смотрел на Амели, и в его лице было что-то разбитое.

— Это не так.

— Тогда объясни.

Азраил усмехнулся.

— Наслаждайтесь откровениями.

Азраил растворился в ночи.

Но прежде чем тьма сомкнулась за ним окончательно, он ещё раз посмотрел на Амели — не с интересом и не с сочувствием.

Как на ключ, который пока не знает, какую дверь способен открыть. Тишина после него была хуже шума.

Каэль медленно выдохнул.

— Войдём внутрь, — сказал он. Голос потерял прежнюю жёсткость. — На улице слишком холодно.

Он протянул руку, но остановился в сантиметре от её локтя, не решаясь прикоснуться.

Амели посмотрела на него.

— Сначала Пегас.

Каэль кивнул сразу.

— Конечно.

Он присел рядом с волком, осторожно подхватил его под грудь и круп. Пегас был тяжёлым, но Каэль поднял его с такой лёгкостью, будто вес не имел значения. Только лицо оставалось напряжённым — от осторожности, не от усилия.

— Открой дверь, — попросил он. — Я понесу.

Амели пошла впереди. Внутри тепло камина снова обняло их, но теперь дом уже не казался просто уютным. В каждом углу будто прятался вопрос.

Каэль опустил Пегаса на мягкий ковёр перед очагом, подложил под голову свёрнутое одеяло. Волк тихо заворчал во сне, но не проснулся.

Амели села рядом, положив руку ему на бок.

— Он точно будет в порядке?

— Да, — ответил Каэль. — Азраил редко убивает напрямую. Он предпочитает оставлять следы.

— Очень утешительно.

— Я не хотел утешать ложью.

Она подняла на него взгляд.

— Тогда начни говорить правду.

Каэль замер.

Вот оно.

Не гнев. Не истерика. Не слёзы.

Требование.

И почему-то именно оно оказалось труднее всего. Он медленно сел напротив неё, прямо на пол, крылья сложились за спиной.

— Этот дом действительно стоит на границе, — начал он. — Но не так, как сказал Азраил. Не между “здесь” и “там” в человеческом смысле. Здесь сходятся старые тропы. Те, по которым ходят не ногами.

Амели нахмурилась.

— Каэль.

Он остановился.

— Человеческими словами.

Впервые за вечер его губы едва заметно дрогнули.

— Хорошо. Этот дом — узел. Место, где мир тоньше. Через такие места легче почувствовать то, что обычно спрятано: чужую силу, старые следы, двери, которые не должны открываться.

— И ты это знал.

— Да.

— И привёл меня сюда.

— Да.

Амели молчала несколько секунд.

Потом спросила:

— Почему?

Каэль опустил взгляд на Пегаса.

— Потому что ты уже была замечена. Азраил увидел тебя в тумане. Если бы мы остались на открытой тропе, он продолжил бы давить. Здесь стены держат часть его влияния снаружи.

— Но сам дом тоже опасен.

— Да.

Она коротко усмехнулась.

— Великолепный выбор. Опасность снаружи или опасность внутри.

— Я выбрал ту, которую мог контролировать.

— И решил не сказать мне?

На это у него не нашлось красивого ответа.

— Да.

Амели сжала пальцы в шерсти Пегаса.

— Меня бесит не то, что здесь опасно. Меня бесит, что все вокруг считают нормальным решать, сколько правды я выдержу.

Каэль поднял на неё взгляд.

Она выглядела усталой, замёрзшей, злой. И живой. Настолько живой, что ему стало почти больно.

— Ты права, — сказал он тихо.

Амели моргнула, явно не ожидая этого.

— Что?

— Ты права. Я должен был сказать.

Пауза стала другой. Не мягче — честнее.

— Тогда говори сейчас.

Каэль медленно кивнул.

— Азраил не просто следит за мной. Он ищет трещины. Места, где можно открыть проход глубже, чем дозволено. Врата, если говорить проще.

Слово упало между ними тяжело.

Амели почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх даже. Отклик. Едва заметный, тёплый, как уголь под пеплом.

— Врата куда?

— Туда, откуда не возвращаются прежними.

— Очень понятно.

— Я сказал проще. Не значит — приятно.

Она почти улыбнулась, но улыбка тут же исчезла.

— И я тут при чём?

Каэль посмотрел на её руку, лежащую на боку Пегаса, потом на её лицо.

— Не знаю до конца. Но дом отозвался на тебя. Тропа привела тебя. Пегас признал. Азраил заметил. Это не случайности, Амели. Слишком много совпадений вокруг одного человека.

— Я человек.

— Да.

Он произнёс это слишком мягко.

— Но не только.

Амели отвела взгляд к огню. Пламя дрожало, и ей на секунду показалось, что внутри него есть силуэт. Тёмная фигура. Плащ. Что-то багровое.

Она резко моргнула — и видение исчезло.

— Мне это не нравится, — сказала она.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, ты не доверяешь всему, что тебя зовёт. Это разумно.

Амели фыркнула.

— Спасибо за одобрение, ангел.

Каэль неожиданно улыбнулся — коротко, устало.

— Всегда пожалуйста, смертная.

И эта странная, почти обычная перебранка на секунду вернула комнате воздух. Амели снова посмотрела на него.

— Что от меня требуется?

— Пока — не бежать от того, что увидишь. И не пытаться понять всё сразу.

— Звучит как ужасный план.

— Это не план. Это выживание.

Она задумалась. Потом посмотрела на книжные полки.

— Тогда начнём с того, что я хочу понимать хоть что-то.

Каэль проследил за её взглядом.

— Обучение?

— Это интересно, — сказала Амели, и впервые за всё время в голосе мелькнуло что-то живое.

— Интересно, — повторил он. — Но не безопасно.

— Каэль, после чёрнокрылого ангела на пороге, спящего волка и дома на границе миров это уже не пугает так, как должно.

— Вот это как раз пугает меня.

Он поднялся и подошёл к книжным полкам.

— Закрой глаза.

— Это обязательно?

— Нет.

Амели прищурилась.

— Тогда почему ты говоришь так, будто обязательно?

— Потому что так проще.

Она хмыкнула, но всё-таки закрыла глаза.

Тишина комнаты стала гуще. Огонь потрескивал, Пегас дышал ровно, за окном ветер тянулся вдоль стен.

Каэль не прикасался к ней. Только остановился позади, так близко, что она чувствовала его присутствие кожей.

— Слушай не ушами, — сказал он тихо. — Телом. Тем местом внутри, которое откликнулось на тропу.

Амели выдохнула.

Сначала был только камин. Тепло у лица. Холод от пола. Запах шерсти Пегаса и старой бумаги.

Потом — покалывание в ладонях.

Едва заметное.

— Руки, — сказала она. — Будто немеют. Или… нет. Будто из них что-то тянется.

Каэль замер.

— Куда?

Амели не открывала глаз. Медленно подняла руку и указала на книжный стеллаж.

— Туда.

Каэль посмотрел на полки.

— К книгам, — произнёс он задумчиво. — Логично.

— Почему логично?

— Потому что книги здесь не просто книги. Некоторые из них стоят на границе так же, как дом.

— То есть теперь у нас ещё и опасные книги?

— Почти все хорошие книги опасны.

— С этим спорить сложно.

Она подошла к стеллажу, всё ещё прислушиваясь к покалыванию в пальцах. Чем ближе была полка, тем сильнее становилось ощущение, будто под кожей вспыхивают тонкие искры.

Одна книга тянула сильнее остальных. Толстый тёмный том с потёртым корешком. Амели коснулась его.

— Эта.

Каэль вытянул книгу с полки. Пыль закружилась в воздухе.

— «Божественная комедия», — прочитал он и тихо усмехнулся. — Разумеется.

— Что?

— Данте путешествовал по кругам ада, чистилища и рая. А мы застряли у порога и делаем вид, что это прогулка.

— Ты умеешь успокаивать.

— Я редко обещаю то, чего нет.

Он протянул ей книгу.

— Открой.

Амели взяла тяжёлый том. Переплёт оказался тёплым, почти живым. От страниц пахло временем, пылью и чем-то горьким — как пепел после давно погасшего пожара.

— Не читай слова, — сказал Каэль. — Смотри между строк.

— Между строк обычно прячется смысл.

— Здесь — след.

Амели открыла книгу.

Сначала ничего не произошло.

Потом буквы дрогнули.

Из страниц поднялись золотые искры и синие всполохи. Они закружились в воздухе, вырывая из темноты парящие символы, обрывки фраз, силуэты, которые исчезали раньше, чем она успевала их рассмотреть.

Каэль шагнул ближе.

— Не бойся. Смотри.

Амели хотела сказать, что уже немного поздно не бояться, но слова застряли в горле.

Свет изменился.

Золотое стало болотным, зелёно-багровым. Воздух похолодел. Над раскрытыми страницами возник пейзаж — не лес, не дом, не река. Камень. Туман. Дальняя фигура в багровом.

Фигура стояла неподвижно.

И всё равно Амели почувствовала, что она смотрит прямо на неё.

Страх пришёл не сразу.

Сначала было узнавание.

Глухое, невозможное, будто эта фигура не появилась из книги, а давно стояла где-то за её спиной и только теперь позволила себя заметить.

От этого стало хуже.

Каэль резко вырвал том из её рук.

Переплёт хрустнул, книга захлопнулась, и свечение мгновенно погасло. В воздухе остался запах озона и пыли.

— Слишком быстро, — выдохнул он.

Его дыхание стало резким. Перья едва шевельнулись за спиной, но крылья не распахнулись. Он удержал их. Только пальцы побелели на обложке.

Амели смотрела на него.

— Кто это был?

Каэль молчал.

— Каэль.

Он поднял глаза. В них не было привычной холодной уверенности. Только тревога.

— Смерть, — сказал он наконец. — Не конец. Не образ. Не метафора.

Амели почувствовала, как под кожей снова вспыхнуло то самое тепло.

— Почему я его увидела?

— Не знаю.

— Неправда.

Каэль сжал книгу сильнее.

— Я не знаю достаточно, чтобы ответить честно.

— Но достаточно, чтобы испугаться.

Пауза.

— Да.

Это “да” оказалось страшнее любых объяснений.

Амели медленно опустила взгляд на свои руки. Они всё ещё покалывали, будто книга не отпустила её до конца.

— Я не обычная, — сказала она тихо.

Не вопрос.

Каэль не ответил сразу. Потом подошёл ближе и остановился напротив неё.

— Нет, — произнёс он. — Не обычная.

Она подняла глаза.

— И ты собирался сказать мне когда?

— Когда понял бы, как сказать так, чтобы не разрушить тебя.

Амели устало усмехнулась.

— Все вы удивительно заботливые, когда нужно что-то скрыть.