Оберегая от себя

— И решил держать дом наготове. Не спросив меня. Не сказав. Просто поставил меня в свой план.

— Ты была жива в моём плане.

— Какая роскошь.

Каэль посмотрел через плечо.

— У мёртвых обычно меньше претензий.

Амели промолчала. Пугали не дом и не замок на двери, а то, как давно Каэль решил, куда спрячет её, когда за ней снова придут.

— Теперь у тебя появился волк с именем Пегас, — добавил он спокойнее. — Дом уже не самая странная часть вечера.

Пегас тихо фыркнул у двери, и уголок губ Амели всё-таки дрогнул.

— Почему именно здесь?

Каэль кивнул в сторону окна.

— Река. Вода сбивает след. Если кто-то идёт за тобой по земле, у реки он теряет время.

— И замок на двери?

— Его тоже.

— Всё?

Каэль помолчал.

— Под домом старый переход.

Амели опустила взгляд на самые обычные доски под ногами, затем снова посмотрела на него.

— Между мирами?

Теперь уже Каэль всмотрелся внимательнее.

— Быстро учишься.

— Я бы предпочла учиться чему-нибудь бесполезному. Вышивке, например.

— Ты бы проколола себе палец и обвинила иглу.

— Игла хотя бы честно выглядит опасной.

Каэль усмехнулся, но быстро посерьёзнел.

— Переход закрыт. Дом стоит над ним как крышка.

— Ты привёл меня к крышке от чего-то, что лучше не открывать.

— Я привёл тебя туда, где труднее взять твой след.

— Снова звучит почти успокаивающе.

— Я стараюсь.

— Нет. Ты экономишь правду.

Каэль не стал спорить — этого оказалось достаточно.

Амели сняла пальто и бросила его на спинку кресла. Хотелось расспросить о переходе, замке и о том, почему он снова сказал не сразу, но каждый ответ открывал следующую дверь, а двери в этом доме она уже начинала ненавидеть.

Пегас шевельнул ухом. Амели подошла, присела рядом и провела ладонью по мокрой шерсти. Волк не спал, просто лежал у порога так спокойно, будто именно он здесь был главным.

— Он понимает больше, чем я?

— Лучше многих.

— Поэтому выбрал меня?

Каэль стоял у очага, огонь освещал только половину его лица.

— Потому что для него ты не добыча.

Ладонь Амели замерла на загривке Пегаса.

— А для охотника была.

— Целью.

— Из-за крови?

— Да.

Слово прозвучало тихо, но в тёплом доме сразу стало холоднее. В лесу это уже было сказано; здесь — стало настоящим.

Амели посмотрела на Пегаса.

— А он почувствовал не кровь?

Каэль выдержал паузу.

— Не только.

Она подняла глаза.

— Только не делай сейчас это лицо.

— Какое?

— Будто подбираешь слово, которое всё равно ничего мне не объяснит.

Каэль усмехнулся без веселья.

— Отпечаток.

— Уже лучше. Чей?

— Пока не знаю.

Амели продолжала ждать, поэтому он добавил:

— Но он не похож ни на Ад, ни на Небо.

Амели медленно погладила Пегаса по голове.

— Значит, ты знаешь, чем я не являюсь.

— Пока да.

— Великолепно.

— Это больше, чем было утром.

— Утром у меня не было чёрного волка и короля Ада в лесу.

— Согласен. День стал насыщеннее.

Она не удержалась и фыркнула. Пегас тихо ткнулся мордой в её ладонь, помогая выдохнуть напряжение.

Поднявшись, Амели заметила на книжной стене знакомое название — настолько человеческое и обычное среди старых потрёпанных корешков, что сначала не поверила глазам.

— «Мастер и Маргарита»?

Каэль проследил за её взглядом.

— Эту можно.

— Как великодушно.

— Я серьёзно.

— С книгой тоже нужно быть осторожной?

— С этой — меньше.

Амели повернулась к нему.

— То есть бывают книги, с которыми больше?

— Здесь мало что ведёт себя одинаково дважды.

— Ты сейчас снова пугаешь или предупреждаешь?

— Экономлю время.

Каэль сам снял книгу с полки и протянул ей. Их пальцы встретились на обложке; прикосновение длилось мгновение, но он задержал дыхание, понял, что Амели это заметила, и первым убрал руку.

— Ты читал? — спросила она.

— Да. Там дьявол иногда честнее людей.

Амели хмыкнула.

— Вот это уже похоже на отзыв от тебя.

— Я умею быть полезным.

— Пока спорно.

Каэль сел у очага и раскрыл книгу. Амели устроилась рядом — не вплотную, но ближе, чем собиралась. Пегас ровно дышал у двери, за окном туман прижимался к стеклу.

Каэль читал низко и спокойно, без игры, не стараясь сделать слова красивее, чем они были. Несколько минут в комнате существовали только огонь, книга и его голос, пока память не вернула Амели слова Азраила: «На этот раз постарайся дольше». За ними потянулись Мира, охотник у дома и Печать на чужом запястье.

Амели опустила взгляд на страницу.

— Я в детстве гадала по книгам.

Каэль замолчал.

— Только не говори, что и это здесь нельзя.

— Здесь — не стоит.

— Конечно. Даже детские глупости у тебя смертельно опасны.

— В этом доме книги иногда отвечают не теми словами, которые в них напечатаны.

Амели медленно подняла глаза.

— И ты дал мне такую в руки?

— Я дал тебе ту, которая обычно молчит.

Каэль накрыл книгу ладонью.

— Не гадай.

— Поздно. Теперь я обязана.

— Амели.

— Ты сам сказал, что книга может ответить. Это уже не предупреждение, а приглашение.

— Это была попытка остановить.

— Плохая.

В его взгляде мелькнуло раздражение, но ладонь осталась на книге, словно он удерживал не страницы, а её.

— Один вопрос, — сказал он. — Потом книга закрывается.

— Договорились.

Амели положила ладонь на обложку.

— Как пройдёт этот год?

Каэль посмотрел на неё так, будто вопрос был почти оскорблением.

— Слабый вопрос.

— Зато честный.

— Страница?

— Семьдесят шесть. Четвёртая строка сверху.

Каэль открыл книгу. Несколько секунд ничего не происходило, затем буквы дрогнули, а обложка под ладонью Амели стала теплее.

Строки поплыли, несколько слов исчезли, на их месте медленно проступила новая фраза. Лицо Каэля изменилось.

— Что там?

— Не надо.

По тому, как он смотрел на страницу, Амели поняла: вот теперь стало по-настоящему страшно.

— Читай.

Каэль будто хотел захлопнуть книгу и бросить её в огонь, но всё же произнёс:

— Он понял, что никогда не даст ей уйти. Даже если придётся закрыть от неё весь мир.

Тишина заполнила комнату. Амели перевела взгляд с книги на Каэля.

— Это не Булгаков.

— Нет.

— Это ответ?

— Да.

— О тебе?

Каэль не ответил, и этого хватило. Амели медленно убрала ладонь с обложки; казалось, фраза всё ещё жгла пальцы.

— Удобная книга, — сказала она тихо. — Отвечает за тех, кто молчит.

Каэль поднял на неё взгляд.

— Амели.

— Нет, правда. Может, мне теперь разговаривать с ней? Она хотя бы честнее.

— Не всё, что отвечает, говорит правду.

— Зато хоть что-то говорит.

Он медленно провёл пальцами по краю страницы, словно удерживал не книгу, а себя.

— Ты не понимаешь, что она показала.

— Так объясни.

— Я не уверен, что хочу.

— Вот именно.

Амели могла бы отодвинуться, поставить книгу между ними, уйти к окну, двери или Пегасу — куда угодно, лишь бы не оставаться так близко. Однако Каэль смотрел на неё, уже ненавидя себя за то, что не способен отвернуться, и она осталась.

— Почему ты так на меня смотришь?

Он отвёл взгляд.

— Здесь меньше помех.

— Каэль.

Каэль усмехнулся без веселья.

— Ты не любишь такие ответы.

— Я начинаю их ненавидеть.

— В лесу были туман, чужие следы, Азраил. Здесь стены всё глушат, и остаётся только то, что рядом. Ты.

У Амели пересохло во рту.

— Очень информативно.

— Ты хотела простые слова.

— Я хотела понять.

— Я чувствую тебя здесь сильнее.

Она замерла.

Взгляд Каэля скользнул к её губам.

— Слишком близко.

Амели посмотрела на его напряжённую руку поверх книги и на крылья, которым было тесно в комнате.

— Тогда отойди.

— Не могу.

— Не хочешь?

Он усмехнулся.

— Рядом с тобой это одно и то же.

Злость внутри смешалась с чем-то горячим и совсем неуместным.

— Ты сам сказал, что должен меня оберегать.

— Да.

— Так оберегай.

Каэль наклонился ближе.

— Сейчас я пытаюсь.

— Плохо получается.

— Знаю.

Его ладонь поднялась к её лицу и остановилась у самой щеки.

— Скажешь «нет» — я отойду.

Амели следила за его рукой, за алым отблеском в глазах, за тем, как он опять остановился раньше, чем позволил себе прикосновение.

— А если не скажу?

Каэль осторожно коснулся её щеки, и эта сдержанность сбила дыхание сильнее любой жёсткости.

— Тогда мне придётся помнить, что я обещал.

— Что именно?

— Не стать тем, от кого тебя нужно спасать.

После этих слов он поцеловал её — коротко, резко, словно сорвался и тут же попытался одёрнуть себя.

В ту же секунду по комнате прошёл холод, не оконный, а идущий откуда-то глубже. Пламя в очаге просело, хотя поленья горели ярко; Пегас вскинул голову, а Каэль застыл у её губ.

Амели почувствовала странный толчок под кожей — будто внутри неё что-то резко открыло глаза и тут же затаилось.

— Что это? — выдохнула она.

Каэль отстранился на несколько сантиметров. Желание в его взгляде сменилось страхом так быстро, что у неё перехватило дыхание.

— Каэль?

Каэль слишком долго молчал. Амели не отпустила его запястье, просто удержала, и эта простая близость сломала остатки его самообладания.

Второй поцелуй уже не был осторожным. Каэль выдохнул ей в губы и притянул ближе, не пытаясь больше казаться безопасным. Одна ладонь легла на талию и сжала ткань платья.

Его губы спустились к шее, задержались у пульса. Он резко втянул воздух, будто надеялся удержать себя за этот последний якорь, но не смог.

— Ты отвлекаешь меня от плохих пророчеств, — хрипло произнёс он у самой кожи.

— А ты хотел продолжать?

— Нет.

Его пальцы остановились у верхней застёжки платья. Одно движение — и назад было бы уже поздно.

Амели накрыла его руку своей.

Каэль поднял глаза. В них было чёткое предупреждение. И что-то гораздо более тёмное.

В дверь постучали негромко, но требовательно. Каэль мгновенно застыл, тепло исчезло из его лица. Пегас поднял голову и глухо зарычал.

Стук повторился. Волк шагнул к двери, однако лапы внезапно подкосились, и он тяжело рухнул на пол.

Амели вскочила.

— Пегас!

— Не подходи, — бросил Каэль, уже двигаясь к двери.

Она, конечно, не послушалась.

Каэль распахнул дверь. Первым ворвался холод и пригнул пламя в очаге, словно на него надавила невидимая рука.

На крыльце стоял Азраил — тёмный, неподвижный, будто вырезанный из ночи. На его плечах не было ни одной снежинки.

Каэль сразу закрыл собой проём. Белые крылья расправились с резким шелестом.

— Ты удивительно подбираешь нужные моменты, чтобы появиться, — процедил он.

Азраил смотрел только на Каэля.

— Что ты увидел?

Амели насторожилась: так спрашивают не из любопытства, а о результате.

Каэль не шелохнулся.

— Не сейчас.

Азраил едва заметно улыбнулся.

— Значит, увидел.

— Уходи.

— Ты привёл её сюда быстрее, чем я ожидал.

Каэль промолчал.

— И подошёл гораздо ближе, чем следовало.

Амели перевела взгляд на Каэля.

— О чём он говорит?

Тот даже не обернулся.

Азраил наконец посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по лицу и на секунду задержался у губ — слишком точно, чтобы это было случайностью.

— О том, что некоторые двери открываются не рукой.

— Азраил. — Голос Каэля стал низким и опасным.

— Что? — Азраил слегка приподнял бровь. — Я ведь ничего лишнего не сказал.

Амели опустилась на колени рядом с Пегасом. Пальцы легли на тёплую шерсть и нашли под кожей ровный пульс. Он был жив.

— Что вы с ним сделали?

— Убрал шум. Он проснётся.

Азраил говорил так, будто речь шла о закрытой двери, а не о волке, рухнувшем на пол.

— Вы не имели права.

Её голос прозвучал тише, чем хотелось; Азраил усмехнулся.

— Право Каэль, ты слышишь? Она всё ещё думает, что здесь у кого-то есть право.

— Хватит, — жёстко оборвал его Каэль.

— Нет. Ещё нет.

Азраил сделал шаг назад, хотя и так не заходил в дом.

— Дом дрогнул. Переход тоже. Я пришёл посмотреть, не совершил ли ты глупость раньше времени.

Челюсть Каэля напряглась.

— Ты почувствовал это отсюда?

— Я почувствовал тебя.

Тяжёлая пауза заставила Амели поднять голову.

— Что это значит?

Каэль наконец повернулся.

— Амели

— Нет. Что ты сделал?

Он промолчал, и улыбка Азраила стала заметнее.

— Вот теперь тишина стала интересной.

Глаза Каэля вспыхнули алым, в стенах раздался глухой треск.

Азраил сразу посерьёзнел. Он посмотрел на стены, затем на Амели — уже пристально, оценивающе.

— Значит, не только книга

Азраил замолчал, словно прислушивался к чему-то под полом. Холод пополз по пальцам Амели, лежавшим на шерсти Пегаса.

— Нет, — тихо произнёс Азраил. — Ещё рано.

Каэль едва заметно напрягся.

— Тогда уходи.

Азраил перевёл взгляд на него.

— Ты увидел только край. Не возомни, что понял остальное.

Каэль шагнул вперёд.

— Уходи.

— Уже.

Перед исчезновением Азраил ещё раз посмотрел на Амели.

— Когда он говорит, что оберегает тебя, спрашивай не только «от кого». Спрашивай, что именно в тебе заставляет его терять контроль.

Тьма за его спиной дрогнула, и ночь сомкнулась на том месте, где он стоял, оставив на крыльце лишь холод.

Каэль закрыл дверь и задержал ладонь на замке, будто проверял, выдержит ли тот ещё один такой визит. Пегас по-прежнему неподвижно лежал у порога.

— Сначала он, — тихо сказала Амели.

Каэль сразу кивнул.

— Да.

Он присел рядом с волком, подхватил его под грудь и круп. Пегас был тяжёлым, но Каэль поднял его легко; только скула резко дёрнулась от злости.

Амели отступила, пропуская их к очагу. Каэль уложил волка на ковёр, подложил под голову свёрнутое одеяло, и тот тихо заворчал во сне.

Амели села рядом, положила руку ему на бок и почувствовала ровное тёплое дыхание.

— Он точно проснётся?

— Да. Азраил не бил по жизни. Просто придавил силой.

— Как заботливо.

Каэль посмотрел на неё.

— Это должно звучать ужасно.

— Оно и звучит.

Амели подняла глаза.

— Теперь говори.

Каэль тяжело опустился на пол напротив. Крылья сложились не до конца, и в огне белые перья казались острыми, почти угрожающими.

— Азраил сказал правду. Не всю, но правду.

Пальцы Амели сильнее сжались на шерсти Пегаса.

— Что ты увидел?

Глава 3. ЯкорьСмерти

Каэль поднял взгляд; прежней мягкости в нём уже не было.

— Книга показала не просто пророчество, а возможность — то, чего я боюсь больше всего. — Он кивнул на захлопнутую обложку. — Но после поцелуя откликнулась не она.

Амели сжала пальцы в кулаки. Кожа всё ещё неприятно покалывала.

— Тогда что?

Каэль устало провёл рукой по лицу.

— Волк, который тебя признал. Тропа, которая привела именно сюда. Дом, который впустил. Книга, которая ответила. И этот холод после поцелуя

Он оборвал себя.

— Каэль.

Каэль посмотрел ей прямо в глаза.

— Это не просто след и не кровь. Я почувствовал то, что стоит за всем этим.

Амели задержала дыхание.

— Что?

— Смерть.

От одного слова в комнате стало холоднее.

— Ты говоришь так, будто я должна сразу всё понять.

— Мне самому это объясняет не всё.

Каэль опустился напротив неё. Крылья сложились не до конца, белые перья в огне выглядели почти острыми.

— Азраил ищет трещины — то, что можно открыть и использовать. А ты

Каэль запнулся, и страх внутри Амели начал превращаться в злость.

— Я что?

Он смотрел на неё, будто пытался увидеть скрытый даже от неё ответ.

— Ты не просто сила. Ты — связь.

Само слово ей не понравилось: в нём слышалась принадлежность чему-то, о чём она ничего не знала.

— Связь с чем?

Ответить Каэль не успел — в кармане завибрировал телефон. Амели заставила его завести эту вещь ещё тогда, когда её жизнь оставалась почти человеческой. После того как он в очередной раз появился без предупреждения, она поставила условие: прежде чем возникать у неё дома с крыльями, тайнами и очередной опасностью, он должен хотя бы позвонить. Каэль назвал это бессмысленным ритуалом смертных, но телефон всё же купил и с тех пор носил при себе.

Теперь обычный земной звук прозвучал в старом доме почти чужеродно. Каэль вздрогнул, словно услышал выстрел, достал телефон и застыл, прочитав сообщение.

— Что там? — Амели шагнула ближе.

Он быстро погасил экран.

— Ничего, что тебе нужно читать прямо сейчас.

— Каэль.

Он поднял взгляд — красивый, собранный, опасно спокойный.

Несколько секунд он боролся не с ней, а с собой, затем развернул телефон экраном к Амели.

Сообщение было коротким:

«Отклик ушёл дальше дома. Его услышали те, кто ищет след Смерти. Она — якорь, Каэль. Точка, за которую можно потянуть саму Смерть. Ваше укрытие я не назову. Не сегодня»

Подпись не требовалась. Амели прочитала сообщение дважды, но легче слова не стали.

— Это Азраил? Он следит за нами?

— Да.

— И ты хотел сказать мне «ничего важного»?

Каэль убрал телефон в карман.

— Я хотел выиграть несколько секунд, чтобы придумать, как сказать это так, чтобы ты не бросилась к двери.

Амели едва не рассмеялась, но звук застрял в горле.

— Поздно.

Она отступила на шаг.

— Кто такие «те, кто ищет след Смерти»?

Каэль промолчал, и от этого ответ только потяжелел.

— Те, кто знает, куда ведёт такой след.

— Куда?

Он посмотрел прямо на неё.

— К тебе.

Внутри всё сжалось.

— То есть это теперь называется «искать»?

— Нет. Это называется охота. На тебя.

Злость поднялась быстрее страха.

— На меня, — повторила она. — Потому что книга решила поиграть в пророчества? Из-за волка? Из-за дома? Или просто потому, что я пошла не той тропой?

— Из-за того, что всё это случилось вокруг тебя за одну ночь, — тихо ответил Каэль.

Амели резко выдохнула.

— Ты сам себя слышишь? Это звучит как бред.

— Я знаю, как это звучит.

— Нет, не знаешь. Для тебя всё это нормально: переходы, Смерть, охота, Азраил, якорь Что вообще значит последнее?

Каэль медленно поднялся. В движении не было открытой угрозы, только древняя уверенность в собственном праве.

— Якорь удерживает связь. Это не обязательно сосуд: иногда человек, иногда душа, к которой привязано нечто гораздо большее, чем она сама.

Слово «сосуд» неприятно резануло.

— То есть я теперь вещь?

— Нет.

— Ключ?

Каэль выдержал паузу.

— Я не говорил этого.

Зато подумал — Амели это видела. «Ключ» ударил больнее, чем «охота»: ключом пользуются, замок взламывают, сосуд наполняют чужой волей, якорь бросают туда, где нужно что-то удержать. Ни одно из этих слов не звучало как «человек».

— Спасибо за прогулку, — сказала Амели ровно. — Мне нужно выйти.

Каэль застыл. На секунду воздух вокруг него стал плотнее и тяжелее, будто сам дом почувствовал приближение трещины.

— Нет, — произнёс он тихо, но окончательно.

Амели подняла взгляд.

— Нет?

— Ты не выйдешь сейчас.

Внутри вспыхнул не столько испуг, сколько горячее возмущение.

— Ты слышишь себя?

Каэль стоял между ней и дверью без злости на лице — только со страхом, который слишком быстро превращался во власть.

— Слышу.

— И всё равно не отходишь?

Он посмотрел на дверь за её спиной.

— Иногда худшее во мне звучит разумнее всего.

Белые крылья дрогнули. В тесной комнате они не могли раскрыться полностью, но шорох перьев выдавал напряжение, которое Каэль едва удерживал.

— Снаружи охота, Амели.

— А внутри что?

— Защита.

— Очень похоже на клетку.

Ответ сорвался раньше, чем он успел его остановить:

— Если понадобится — да.

Оба услышали, что именно он сказал.

Амели отступила к двери, Каэль шагнул следом. Он не бросился и не схватил её, но сдержанной силы в каждом движении хватало, чтобы стало трудно дышать.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Конечно, не понимаю. Все говорят намёками, а потом удивляются, почему я не хочу послушно стоять там, куда меня поставили.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— А я пытаюсь понять, когда защита становится клеткой.

Каэль замолчал. В его глазах мелькнула боль — не задетая гордость, что-то глубже.

— Клетка хотя бы не даёт умереть.

— А жизнь тогда где?

Он едва заметно вздрогнул.

— Я знаю.

Каэль оказался перед ней, слишком близко, и положил руку на дверь рядом с её плечом, перекрывая путь.

— Если бы я удерживал тебя силой, ты бы уже не стояла у двери.

После этих слов воздух словно заледенел. Каэль понял, что сказал, слишком поздно.

Амели смотрела на него широко раскрытыми глазами не из-за самой угрозы, а потому, что впервые ясно увидела: он действительно мог исполнить её и каждую секунду выбирал этого не делать.

Каэль отступил на полшага, будто испугался показанного.

— Я не хочу тебя пугать.

— Тогда перестань.

— Я не могу, — хрипло, почти зло ответил он.

— Я смотрю на тебя и слышу это сообщение. Отклик уже ушёл дальше дома, его услышат те, кто не станет спрашивать, хочешь ты быть якорем или нет. Они придут не за ответами, Амели, а за тем, что через тебя можно достать.

Амели сжала дрожащими пальцами ручку двери.

— Значит, это не защита. Это твой страх.

— Да.

Честный ответ оказался хуже оправданий.

— Твой страх не даёт тебе права стоять у двери.

Каэль на секунду закрыл глаза.

— Знаю.

— Нет. Иначе ты бы здесь не стоял.

Он снова посмотрел на неё.

— Именно потому, что знаю, я всё ещё стою здесь, а не запираю дверь.

Несколько секунд Каэль не двигался, затем медленно убрал руку — не соглашаясь, а признавая поражение.

Амели открыла дверь. Холод ударил в лицо, огонь в камине вздрогнул, Пегас у очага тихо заскулил во сне.

Она оглянулась, и сердце болезненно сжалось.

— Останься с ним.

— Нет.

— Он слаб.

— Он в безопасности.

— А я?

Каэль смотрел так, будто ответ был очевиден и невыносим.

— Ты — нет.

— Тогда не заставляй меня чувствовать, что опасность только снаружи.

В нём что-то дрогнуло.

— Амели

Но она уже вышла и закрыла дверь без хлопка — тихо, окончательно.

Снег хрустнул под ногами, лес встретил её молчанием. Амели не собиралась бежать в темноту; ей нужно было выбраться из-под его руки, из места, где защита слишком быстро стала замком.

Она пошла прочь от крыльца, почти бегом, не разбирая дороги. Внутри всё дрожало от четырёх слов: якорь, охота, ключ, сосуд. Амели отказывалась принимать их как своё имя. Ни Каэль, ни Азраил, ни кто-либо ещё не решат за неё, чем она является.

Она не позволит им так думать. Ни Каэлю. Ни Азраилу. Никому.

Если в ней правда есть что-то опасное — она узнает это сама.

В доме Каэль ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь, словно она ударила сильнее клинка, и только потом повернулся к Пегасу.

Волк лежал у камина с приоткрытыми, мутными от чужой силы глазами, но всё равно смотрел в сторону выхода. В груди поднялось глухое рычание.

— Не начинай.

Пегас слабо, но упрямо оскалился.

— Ты едва стоишь на лапах.

Волк попытался подняться, однако лапы дрогнули, и он тяжело опустился обратно на ковёр.

— Вот именно.

Каэль подошёл к окну и отдёрнул штору. На белом снегу мелькала маленькая тёмная фигура Амели — слишком маленькая для леса, который уже знал её имя. Его пальцы так сильно сжали ткань, что она затрещала.

— Беги, маленькая смерть, — прошептал он в стекло. — Только не дай им найти тебя раньше меня.

Он быстро набрал сообщение:

«Она вышла. Не трогай её. Я разберусь».

Отправив его, Каэль положил телефон экраном вниз и расправил крылья настолько, насколько позволяла комната. Длинные тени белых перьев легли на стены; в полумраке он больше не напоминал спасителя или ангела — скорее существо, которое слишком долго держали на цепи.

Каэль обернулся к Пегасу.

— Останешься здесь.

Волк зарычал.

Каэль наклонился, и в его глазах вспыхнул алый свет.

— Я сказал — останешься.

Пегас замер не от страха, а потому, что понял: перед ним уже не тот Каэль, который укладывал его у камина, а существо без маски — опасное, злое от страха и почти готовое перестать выбирать мягкость.