Оберегая от себя

— Я что?

Он долго всматривался в её лицо, пытаясь найти ответ там, где его не знала даже она сама.

— Ты не просто сила. Ты — связь.

Само слово ей не понравилось. В нём слышалась принадлежность чему-то неизвестному и гораздо большему, чем её собственная жизнь.

— Связь с чем?

Ответить Каэль не успел. В кармане завибрировал телефон, и обычный земной звук прозвучал среди старого дерева, огня и разговоров о Смерти особенно резко. Каэль вздрогнул, достал телефон и застыл, прочитав сообщение.

— Что там? — Амели шагнула ближе.

Он быстро погасил экран.

— Ничего, что тебе нужно читать прямо сейчас.

— Каэль.

Он поднял взгляд — красивый, собранный, опасно спокойный. Несколько секунд Каэль явно спорил с самим собой, затем всё-таки развернул телефон экраном к Амели.

Сообщение было коротким:

«Отклик ушёл дальше дома.

Его услышали те, кто ищет след Смерти.

Она — якорь, Каэль. Точка, за которую можно потянуть саму Смерть.

Ваше укрытие я не назову. Не сегодня»

Подпись не требовалась. Амели прочитала сообщение дважды, задерживаясь на словах «якорь» и «Смерть», но от повторного чтения понятнее ничего не стало.

— Это Азраил? Он следит за нами?

— Да.

— И ты хотел сказать мне «ничего важного»?

Каэль убрал телефон в карман.

— Я хотел выиграть несколько секунд, чтобы придумать, как сказать это так, чтобы ты не бросилась к двери.

Амели едва не рассмеялась, но звук застрял в горле.

— Поздно.

Она отступила на шаг.

— Кто такие «те, кто ищет след Смерти»?

Каэль промолчал. По его лицу Амели уже поняла, что ответ ей не понравится.

— Те, кто знает, куда ведёт такой след.

— Куда?

Он посмотрел прямо на неё.

— К тебе.

Внутри всё сжалось.

— То есть это теперь называется «искать»?

— Нет. Это называется охота. На тебя.

Злость поднялась быстрее страха.

— На меня, — повторила она. — Потому что книга решила поиграть в пророчества? Из-за волка? Из-за дома? Или просто потому, что я пошла не той тропой?

— Из-за того, что всё это случилось вокруг тебя за одну ночь, — тихо ответил Каэль.

Амели резко выдохнула.

— Ты сам себя слышишь? Это звучит как бред.

— Я знаю, как это звучит.

— Нет, не знаешь. Для тебя всё это нормально: переходы, Смерть, охота, Азраил, якорь… Что вообще значит последнее?

Каэль медленно поднялся. Угрожать ей он явно не собирался, однако в каждом движении чувствовалась древняя уверенность существа, которое привыкло иметь дело с опасностью и принимать решения быстрее остальных.

— Якорь удерживает связь. Это не обязательно сосуд: иногда человек, иногда душа, к которой привязано нечто гораздо большее, чем она сама.

Слово «сосуд» неприятно резануло.

— То есть я теперь вещь?

— Нет.

— Ключ?

Каэль выдержал паузу.

— Я не говорил этого.

Зато подумал — Амели увидела это по лицу. «Ключ» ударил больнее, чем «охота». Ключом пользуются, замок взламывают, сосуд наполняют чужой волей, якорь бросают туда, где нужно что-то удержать. Чем дольше она слушала, тем меньше во всех этих определениях оставалось места для неё самой.

— Спасибо за прогулку, — сказала Амели ровно. — Мне нужно выйти.

Каэль застыл. Его плечи напряглись, пальцы едва заметно согнулись, и Амели сразу поняла: эта просьба ему не понравилась.

— Нет, — произнёс он тихо, но окончательно.

Амели подняла взгляд.

— Нет?

— Ты не выйдешь сейчас.

Вместо испуга внутри мгновенно вспыхнуло горячее возмущение.

— Ты слышишь себя?

Каэль стоял между ней и дверью. Злости на его лице не было; страх за неё уже начинал превращаться в привычное желание всё решить самому.

— Слышу.

— И всё равно не отходишь?

Он посмотрел на дверь за её спиной.

— Иногда худшее во мне звучит разумнее всего.

Белые крылья дрогнули. В тесной комнате им не хватало пространства, и шорох перьев выдавал напряжение, которое Каэль с трудом удерживал.

— Снаружи охота, Амели.

— А внутри что?

— Защита.

— Очень похоже на клетку.

Ответ сорвался раньше, чем он успел его остановить:

— Если понадобится — да.

Оба услышали, что именно он сказал.

Амели отступила к двери, Каэль шагнул следом. Он её не схватил, однако одного взгляда на его тело хватало, чтобы понимать, насколько легко он мог бы это сделать.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Конечно, не понимаю. Все говорят намёками, а потом удивляются, почему я не хочу послушно стоять там, куда меня поставили.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— А я пытаюсь понять, когда защита становится клеткой.

Каэль замолчал. В его глазах мелькнула боль, намного глубже простой задетой гордости.

— Клетка хотя бы не даёт умереть.

— А жизнь тогда где?

Он едва заметно вздрогнул.

— Я знаю.

Каэль оказался перед ней, слишком близко, и положил ладонь на дверь рядом с её плечом, перекрывая путь.

— Если бы я удерживал тебя силой, ты бы уже не стояла у двери.

После этих слов Амели перестала двигаться. Каэль понял, что сказал, слишком поздно.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, впервые до конца осознав простую вещь: он действительно мог заставить её остаться. Возможность была у него всё это время, и единственной преградой оставалось его собственное решение ею не пользоваться.

Каэль отступил на полшага, словно сам испугался того, что позволил ей увидеть.

— Я не хочу тебя пугать.

— Тогда перестань.

— Я не могу, — хрипло, почти зло ответил он, — Я смотрю на тебя и слышу это сообщение. Отклик уже ушёл дальше дома, его услышат те, кто не станет спрашивать, хочешь ты быть якорем или нет. Они придут не за ответами, Амели, а за тем, что через тебя можно достать.

Амели сжала дрожащими пальцами ручку двери.

— Значит, это не защита. Это твой страх.

— Да.

Честность не облегчила услышанное.

— Твой страх не даёт тебе права стоять у двери.

Каэль на секунду закрыл глаза.

— Знаю.

— Нет. Иначе ты бы здесь не стоял.

Он снова посмотрел на неё.

— Именно потому, что знаю, я всё ещё стою здесь, а не запираю дверь.

Несколько секунд Каэль не двигался, затем медленно убрал руку. По его лицу было видно: он не согласился с её решением, просто заставил себя принять её право уйти.

Амели открыла дверь. Холод ударил в лицо, пламя в камине качнулось от сквозняка, Пегас у очага тихо заскулил во сне.

Она оглянулась, и сердце болезненно сжалось.

— Останься с ним.

— Нет.

— Он слаб.

— Он в безопасности.

— А я?

Каэль смотрел так, словно ответ был для него очевиден и одновременно невыносим.

— Ты — нет.

— Тогда не заставляй меня чувствовать, что опасность только снаружи.

Что-то изменилось в его лице.

— Амели…

Но она уже вышла и закрыла дверь без хлопка — тихо, окончательно.

Под ногами хрустнул снег. Амели не собиралась бежать куда глаза глядят; ей требовалось хотя бы ненадолго выйти из пространства, где над каждым её движением висели чужая защита и чужие решения.

Она пошла прочь от крыльца быстрым шагом, не разбирая дороги. В голове снова и снова звучали четыре слова: якорь, охота, ключ, сосуд. Каждое пыталось определить её раньше, чем она сама успевала понять происходящее.

Ни Каэль, ни Азраил, ни кто-либо ещё не решат за неё, чем она является.

Она этого не позволит. Ни Каэлю. Ни Азраилу. Никому.

Если в ней действительно есть что-то опасное — она узнает сама.

В доме Каэль ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь, затем повернулся к Пегасу.

Волк лежал у камина с приоткрытыми, мутными от чужой силы глазами и всё равно следил за выходом. В груди поднялось глухое рычание.

— Не начинай.

Пегас слабо, но упрямо оскалился.

— Ты едва стоишь на лапах.

Волк попытался подняться, однако лапы дрогнули, и он тяжело опустился обратно на ковёр.

— Вот именно.

Каэль подошёл к окну и отдёрнул штору. На белом снегу мелькала маленькая тёмная фигура Амели, слишком хрупкая на фоне огромного леса, где её след уже умели искать. Его пальцы сжали ткань до хруста нитей.

— Беги, маленькая смерть, — прошептал он в стекло. — Только не дай им найти тебя раньше меня.

Он быстро набрал сообщение:

«Она вышла. Не трогай её. Я разберусь».

Отправив его, Каэль положил телефон экраном вниз и расправил крылья настолько, насколько позволяла комната. Длинные тени белых перьев легли на стены, подчёркивая в нём то, что обычно скрывалось за спокойным лицом и человеческими жестами.

Каэль обернулся к Пегасу.

— Останешься здесь.

Волк зарычал.

Каэль наклонился, и в его глазах вспыхнул алый свет.

— Я сказал — останешься.

Пегас замер. Он видел перед собой уже другого Каэля: страх за Амели вытолкнул наружу опасную часть его природы, и до окончательной потери контроля оставалось намного меньше, чем несколько минут назад.

Каэль выпрямился и остановился на пороге. Снаружи ждал холод, где-то в тумане удалялась Амели. Он на секунду закрыл глаза, собирая остатки выдержки, а когда открыл, алый свет уже не дрожал.

Он вышел в ночь. Дверь тихо закрылась за его спиной, а Пегас остался у камина, тяжело дыша и не отрывая взгляда от тёмного окна.

Впереди шла та же тропа, по которой они пришли сюда, но теперь каждый её шаг приближал Каэля к выбору между обещанной Амели свободой и собственным страхом её потерять.

Глава 4. Неделя до охоты

Каэль вышел в ночь и остановился на крыльце, вслушиваясь в лес. Туман лежал низко над снегом, оседал влагой на белых перьях и забирался под полы чёрного пальто. Следы Амели уходили от дома неровной цепочкой: шаги то сближались, то резко уходили в сторону, выдавая спешку и растерянность. Она понятия не имела, куда идёт. Ей просто хотелось оказаться подальше от дома. И от него.

Каэль глубоко вдохнул морозный воздух. Внутри уже двигалось то, что он слишком долго держал взаперти, царапая изнутри привычную выдержку.

Не выпускай. Не сейчас и не при ней.

Несколько минут назад Амели ушла одна в лес после сообщения Азраила, после слова «охота» и после того, как Каэль сам показал ей, насколько легко способен превратить заботу во власть. Он прикрыл глаза, заставил дыхание выровняться и ослабил внутреннюю хватку ровно настолько, чтобы воспользоваться обострёнными чувствами той части себя, которую обычно прятал глубже.

Монстр сразу отозвался.

Звуки стали отчётливее, запахи — резче. Когда Каэль снова открыл глаза, поверх привычной голубизны уже проступал алый отсвет.

— Упрямая, — прошептал он. — Живая.

И именно это пугало сильнее всего.

Он двинулся по следам намеренно медленно. Если позволить страху управлять телом, через несколько секунд он уже летел бы над деревьями, рвал крыльями туман, хватал Амели и нёс обратно, не оставляя ей ни выбора, ни возможности возразить. Каэль прекрасно знал, насколько легко это сделать.

Перед глазами всё ещё стоял её взгляд у двери.

Амели увидела то, что он сам ненавидел в себе больше всего: его защита действительно могла превратиться в клетку раньше, чем он успеет назвать происходящее заботой. Монстру подобные различия были безразличны. Для него существовала только простая последовательность действий — найти, забрать, спрятать, сохранить живой.

Каэль сжал кулаки и пошёл дальше.

Следы привели к старым камням, где тропа становилась уже, а деревья росли плотнее. Влажная кора пахла холодом, снегом и прелой хвоей, но среди знакомых запахов Каэль уловил ещё один — тёмный, едва заметный и слишком хорошо ему известный.

След Азраила.

Он остановился.

Амели была рядом. За высоким сугробом слышалось её частое, неровное дыхание. Спряталась она настолько неумело, что в другой день Каэль наверняка позволил бы себе усмешку. Сейчас от этой мысли свело челюсть: она пряталась от него.

Он приблизился ещё на шаг.

— Снег — плохой союзник, — произнёс он тихо. — Он хранит тепло. И предаёт дыхание.

За сугробом всё замерло.

Каэль присел на корточки и провёл ладонью по верхнему слою снега — медленно, почти лениво, прямо над тем местом, где скрывалась её тень.

— Выходи, Амели.

Несколько секунд она не отвечала. После разговоров об охоте, якоре и неизвестной силе, которую все вокруг замечали раньше неё, мысли никак не складывались во что-то цельное. Амели знала, что Каэль защищал её, и всё же теперь каждый его поступок приходилось рассматривать с другой стороны. Он спасал и одновременно решал. Предупреждал и скрывал. Отпускал, а затем шёл по её следу с уверенностью существа, от которого спрятаться в этом лесу она всё равно не сможет.

Голос сорвался раньше, чем она успела подумать:

— Ты убьёшь меня?

Пальцы Каэля замерли в снегу.

Вопрос попал глубже любой обвинительной фразы. Он должен был ответить спокойно, дать ей хотя бы сейчас нормальный человеческий ответ, но монстр уже стоял слишком близко, и вместе с ним наружу вышла жестокая прямота.

Каэль поднялся.

— Убить тебя? — переспросил он низко. — Амели, если бы я пришёл за твоей смертью, ты бы даже не успела испугаться. Просто перестала бы быть живой.

За сугробом она вздрогнула.

Слова уже прозвучали. Каэль стиснул зубы, понимая, что опять превратил собственный страх в демонстрацию силы.

— Я не пришёл убивать тебя.

— А забирать?

Он промолчал, и этого хватило.

Амели медленно поднялась из-за сугроба. Рыжие волосы выбились из-под воротника и прилипли к влажным щекам, губы дрожали от холода. Она промокла, замёрзла, испугалась и всё равно смотрела ему прямо в глаза.

— Я понимаю, что там опасно, — сказала она. — Правда понимаю. Но ты сейчас пугаешь меня не меньше леса.

Каэль сделал шаг ближе.

— Я знаю.

— И всё равно идёшь за мной.

— Да.

— Почему?

— Потому что за тобой охотятся.

— И поэтому ты снова хочешь решить за меня?

Алый свет в его глазах вспыхнул ярче.

Первый ответ был настолько простым, что Каэлю пришлось буквально проглотить его.

Да.

Потому что ты не понимаешь. Потому что я знаю, что сделают с тобой, если найдут раньше меня.

Но всё это Амели уже слышала. Возле двери. В его запретах. В каждом решении, которое он принимал за неё, убеждая себя, что другого выхода нет.

— Я дал тебе выйти, — сказал он.

— А теперь пришёл забрать.

Его губы дёрнулись; в этом движении не было улыбки, и Каэль сразу подавил короткий оскал.

— Я пришёл, потому что ты в лесу одна.

— А я ушла, потому что рядом с тобой перестала понимать, где защита, а где клетка.

Он оказался рядом быстрее, чем собирался. Руки остались вдоль тела, Каэль её не коснулся, хотя между ними теперь было всего несколько сантиметров. От его кожи шло тепло, и на фоне морозного воздуха Амели чувствовала его даже сквозь одежду.

— Не испытывай меня сейчас, — сказал он.

— Я не испытываю. Я пытаюсь понять, могу ли тебе доверять, когда ты сам показываешь, что можешь заставить.

Лицо Каэля изменилось. В привычной жёсткости на мгновение открылись вина, страх и боль, а затем алый свет снова сделал взгляд тяжелее.

— Если бы я хотел заставить, — произнёс Каэль тише, — ты бы уже была дома.

Амели с трудом сглотнула.

Он говорил спокойно, без угрозы, и от этого смысл звучал ещё яснее. Перед ней стоял тот же Каэль, который закрывал её крыльями, спорил на кухне, читал у огня и останавливался перед каждым прикосновением. Но сейчас она впервые видела, сколько силы прячется под этой сдержанностью и насколько мало внешних препятствий способны остановить его, если однажды внутреннее решение изменится.

— Ты сам себя боишься, — сказала она.

Каэль резко втянул воздух.

— Да.

Честность ответа сбила злость на несколько секунд. Амели его не простила и не перестала бояться происходящего; просто увидела, что Каэль стоит на краю вместе с ней и прекрасно понимает, куда может сорваться.

— Я не хочу убегать от тебя, — сказала она тише. — Но ты сам делаешь так, что хочется.

Каэль долго смотрел на неё, потом медленно отступил на полшага. Это маленькое расстояние далось ему заметно тяжелее, чем должно было.

— Тогда не убегай, — сказал он. — Вернись со мной.

Амели обхватила себя руками. Холод уже пробрался под пальто, ноги промокли, зубы начинали стучать. Вокруг потрескивали ветви, снег осыпался с елей, а рядом стоял мужчина, способный унести её домой одним движением и пока всё ещё оставляющий этот выбор ей.

Оставаться здесь после всего услышанного было безрассудно. Злость не согреет её и не защитит от тех, кто действительно идёт по следу.

— Я пойду, — сказала она наконец. — Но не потому, что ты приказал.

Каэль закрыл глаза на одну короткую секунду.

— Я знаю.

Амели уже начала двигаться к нему, когда справа, за туманом, тяжело хрустнула ветка.

Они оба услышали.

Она резко повернула голову. Страх толкнул тело вперёд прежде, чем мысль успела оформиться, но Каэль увидел движение в тумане и больше ждать не стал.

— Потом будешь ненавидеть меня сколько хочешь, — сказал он сквозь зубы.

Он рванулся вперёд.

— Каэль, нет…

Он подхватил её одним резким движением и прижал к груди.

— Отпусти! — вскрикнула она, упираясь ладонями ему в грудь.

— Нет.

Амели ударила его по плечу, затем ещё раз, вцепилась пальцами в ворот пальто и попыталась оттолкнуться. Каэль только крепче перехватил её. Осторожность, которой он мучительно держался весь разговор, исчезла: теперь каждое движение подчинялось одной задаче — как можно быстрее унести её от чужого присутствия среди деревьев.

— Я бы пошла! — выдохнула она зло. — Я почти пошла сама!

Каэль остановился на полудвижении — всего на миг, но не отпустил.

— Знаю.

— Тогда какого чёрта?!

— Потому что «почти» в этом лесу может стоить тебе жизни.

Он быстро двинулся к дому. Белые крылья раскрылись по бокам, прикрывая Амели и одновременно помогая держать равновесие на скользкой тропе. Снег бил в лицо, чёрные стволы мелькали по сторонам. Где-то позади снова хрустнула ветка, теперь уже дальше.

— Ты обещал не делать из защиты клетку!

— А ты обещала жить? — резко бросил он.

Амели замолчала.

Каэль не смотрел на неё; по напряжённой челюсти было видно, сколько слов он сейчас удерживает.

— Нет, — сказал он уже тише. — Не обещала. Поэтому сейчас я выберу за нас обоих.

— Ты не имеешь права. Отпусти.

— Нет.

В нём смешались страх, ярость и мучительная невозможность допустить мысль, что кто-то доберётся до неё раньше него.

У дома Каэль не замедлил шага. Толкнул дверь плечом, внёс Амели внутрь и захлопнул её за собой так резко, что дерево содрогнулось в косяке.

Тепло ударило в лицо.

Пегас поднял голову у камина и глухо зарычал. Каэль поставил Амели на ноги, но ладони ещё секунду оставались на её талии. Пальцы разжались только после того, как она сама резко отстранилась.

— Я почти выбрала пойти с тобой.

На миг лицо Каэля потеряло привычную собранность.

— Почти, — повторила она. — А ты снова не дождался.

Он медленно отступил.

— Амели…

— Не сейчас.

В её голосе не было прежней ярости. Осталась усталость, и Каэль предпочёл бы ещё один удар по плечу этому тихому разочарованию.

— Я понимаю, что ты испугался, — сказала она. — Понимаю, что там кто-то был. Но если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, перестань каждый раз доказывать, что можешь меня заставить.

Каэль ничего не ответил.

Амели развернулась и пошла в ванную. Не побежала, не хлопнула дверью, не бросила ещё одну злую фразу. Просто ушла, оставив его посреди прихожей с тающим снегом на плечах и влажным холодом на перьях.

Телефон в кармане коротко завибрировал.

Каэль достал его практически машинально.

На экране было сообщение.

«Неделя.»

Следом второе:

«Потом охота продолжится.»

Подписи не было. Каэль и так знал отправителя. Он сжал телефон, и по экрану прошла тонкая трещина.

— Неделя, — произнёс он.

Пегас тихо зарычал у камина.

Каэль медленно повернул голову к ванной.

За дверью шумела вода. Сначала он заставлял себя оставаться на месте. Амели сказала: не сейчас. После всего, что он уже сделал этой ночью, несколько минут одиночества принадлежали ей по праву.

Вода продолжала литься.

Прошла ещё минута.

Каэль прислушался и нахмурился. За непрерывным шумом не слышалось ничего: ни движения, ни случайного плеска, ни её дыхания.

Алый свет вернулся мгновенно.

Он подошёл к двери.

— Амели.

Ответа не было — только вода.

— Амели.

Снова ничего.

Каэль повернул ручку. Дверь оказалась открыта.

Влажный горячий пар коснулся лица. Вода уже переливалась через край ванны, текла по кафелю и собиралась возле его ботинок. Под поверхностью расплывались рыжие волосы.

Тогда он увидел её лицо.

Амели лежала полностью под водой с закрытыми глазами. Руки оставались неподвижными вдоль тела, пальцы не цеплялись за край, грудь не поднималась.

На несколько секунд Каэль перестал слышать даже воду.

— Нет.

Он оказался возле ванны за два шага, опустился на колени и погрузил руки в горячую воду. Одна ладонь обхватила плечо, другая легла под подбородок, и Каэль резко поднял её лицо над поверхностью.

Амели судорожно вдохнула, захлебнулась и закашлялась, цепляясь мокрыми пальцами за край ванны.

Каэль держал её, пока кашель не начал стихать. Вода стекала с ресниц, губ и подбородка, а он смотрел на её лицо с такой яростью, что сначала Амели даже не поняла, кому она адресована. Алые глаза выдавали страх гораздо сильнее любого выражения лица.

— Ты что сделала? — спросил он глухо.

Она не ответила и только тяжело дышала.

— Амели.

— Я хотела, чтобы стало тихо, — прошептала она.

В голосе не осталось сил даже для злости.

Каэль смотрел на неё и впервые ясно понял, насколько ошибался, когда считал главной угрозой лес, охотников или Азраила. От всего этого Амели могла убежать. От собственного желания исчезнуть хотя бы на несколько минут он не мог закрыть её крыльями.

— Смерть не заберёт тебя, Амели, — сказал он тихо. — Она уже коснулась тебя. Но я не позволю тебе утонуть в том, что ты ещё не понимаешь.

— Я уже сыта знаниями.

Она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным от горячей воды, усталости и пережитого.

Каэль не стал спорить. Поднялся, шагнул прямо в ванну в одежде и ботинках и опустился перед ней. Вода снова хлынула через край, промокшая ткань прилипла к телу.

— Хватит, — сказал он хрипло.

В голосе сорвалось что-то непривычно беспомощное.

Его ладони легли Амели на бёдра под водой и притянули ближе. Каэль держал её крепко, вслушиваясь в дыхание, чувствуя дрожь и тепло живого тела.

— Ты не утонешь, потому что я не дам. Считай это угрозой, мне всё равно.

Он медленно выдохнул, приблизившись лбом к её лбу.

Амели закрыла глаза.

— Я устала.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

— Тогда скажи.

Она долго молчала.

Вода тихо двигалась вокруг них, пар оседал на ресницах и влажных волосах. Каэль больше не торопил её и не пытался заполнить паузу своими объяснениями.

— Самое страшное, что я понимаю тебя, — прошептала она наконец. — Понимаю, почему ты это делаешь. И всё равно мне хочется исчезнуть от всего этого.

Каэль замер.

— Амели…

— Я за один вечер стала всем, кроме себя, — продолжила она. — Ключом. Якорем. Связью. Добычей. Ошибкой, которую нужно срочно спрятать.

Она открыла глаза.

— А я просто хотела выйти из дома и подышать. И почти вернулась бы сама.

Каэль опустил взгляд. Сейчас любое оправдание снова превратило бы её слова в спор, поэтому он просто принял их.

— Я знаю.

— Теперь знаешь.

Несколько секунд они молчали.

— Я не хочу умирать, — сказала Амели. — Правда не хочу. Но и жить в чужих руках, как трофей, не хочу.

Каэль поднял руку из воды и коснулся её щеки. Амели не отвернулась.

— Тогда начни с первого, — сказал он. — Живи.

Амели горько усмехнулась.

— Отличный план.

— Лучший из тех, что у нас есть.

— А дальше?

Он наклонился ближе. Алый свет всё ещё оставался в глазах, но Каэль наконец перестал позволять собственной силе заполнять пространство между ними.

— Сначала я научу тебя первому.

— Чему?

— Не ждать конца.

Каэль смотрел на неё, пока горячая вода медленно остывала вокруг них. Ещё несколько минут назад эти руки тащили Амели против её воли через лес; теперь он держал её только потому, что чувствовал под пальцами дыхание и знал, что она здесь.

— А если я не смогу?