ВЕДЬМА ПО РАСПИСАНИЮ

– Извините, госпожа аудитор, – вежливо, но твёрдо сказала Магда, загораживая собой стол с бумагами. – Инспектор Люций временно недееспособен по причине... э-э-э... внезапной магической аллергии на канцелярские скрепки. Я временно исполняю его обязанности. У нас всё строго по расписанию!

Элеонора фон Штрих холодно усмехнулась и поставила свой хрустальный шар прямо на середину стола.

– Вот как? Сейчас проверим. Мой шар-детектор считывает любые остаточные следы несанкционированной магии за последнюю неделю. Если в этом радиусе происходило что-то, не утверждённое регламентом Комитета... шар станет багровым, и вы оба лишитесь магии навсегда.

Шар внутри зашевелился, в нём поплыли фиолетовые искры, и он начал медленно, но уверенно наливаться зловещим красным цветом. До катастрофы оставалось буквально несколько секунд – шар вот-вот должен был показать и карасей, и моль, и поющую басом берёзу Людмилочку.

Степан посмотрел на шар, потом на Магду, и в его гусиной голове моментально созрел план, который нарушал примерно все законы физики и здравого смысла...

Когда Хрустальный шар на столе налился багровым цветом уже до середины, внутри него зловеще закружились силуэты летающих карасей и гигантских призрачных крыльев. Элеонора фон Штрих победоносно приподняла бровь, а её пальцы уже потянулись к серебряному перу, чтобы вычеркнуть Магду из реестра ведьм, а Люция – отправить чистить котлы к гоблинам.

Магда поняла: счёт идёт на миллисекунды. Сверившись со своими внутренними часами, она сделала вид, что споткнулась о лапу Степана.

– Ой, неосторожность какая! – Преувеличенно громко вскрикнула ведьма.

И в то же мгновение лёгким щелчком пальца отправила остатки ядовито-зелёного зелья из слезы Водяного прямо в хрустальную лунку на подставке детектора.

ПШ-Ш-Ш-Ш! БУЛЬ-БУЛЬ!

Шар испуганно икнул. Багровое свечение внутри него смешалось с зелёной болотной жижей. На секунду прибор замер, словно переваривая концентрированную тоску Афанасия, а затем фиолетовые искры сменились глубоким, унылым цветом речной тины.

Проекция карасей растаяла. Вместо неё шар начал транслировать на всю веранду мощную, железобетонную волну вселенской депрессии. В головах у всех присутствующих раздался глухой, заунывный плач Водяного:

«О-о-о-ой, зима-а-а... Квас замёрзнет... А у меня даже носочков нету, потому что у водяных нет но-о-ог...»

Элеонора фон Штрих замерла. Её идеальная осанка вдруг слегка просела. Суровые губы дрогнули. Монокль выпал из руки и с тихим звяканьем повис на цепочке.

– Что это? – прошептала главный аудитор, и из её левого, обычно такого холодного глаза выкатилась огромная, совершенно не предусмотренная министерским регламентом слеза. – Почему мне так грустно? Почему мне кажется, что моя жизнь – это просто куча сухих бланков, а у меня... у меня даже нет тёплых шерстяных носочков под мантией?

Из-под стола робко высунулась голова инспектора Люция. Услышав плач Водяного, он тоже всхлипнул и полез в карман за вторым платком:

– И у меня нет носочков с начёсом, госпожа фон Штрих! Комитет выдаёт только тонкие, казённые!

Через минуту на веранде стоял форменный плач. Строгий столичный аудитор и педантичный местный инспектор сидели рядышком на лавке, размазывая слёзы по щекам и жалуясь друг другу на тяжёлую долю государственных служащих.

– Га-а-а! – Победно захохотал Степан, утирая слезу крылом. – Хозяйка, это чистая победа! Психическое оружие массового поражения в действии! Пиши в ежедневник: 09:30. Доведение руководства до состояния катарсиса.

Магда, однако, не расслаблялась. Зелье Водяного действовало мощно, но не вечно. Рано или поздно Элеонора фон Штрих вспомнит, зачем приехала, и тогда её ярость за проявленную слабость превзойдет все мыслимые штрафы.

– Так, Люций, Элеонора, прекращаем сырость разводить! – Скомандовала Магда, пряча пустую канистру. – Пока прибор показывает «идеальный экологический баланс Кривой речки», подписывайте отчёты за прошлую неделю! Живо!

Но тут хрустальный шар, не выдержав внутреннего давления депрессии, издал громкий треск. По его идеальной поверхности поползла извилистая трещина, а болотный туман начал тонкими струйками сочиться наружу, угрожая погрузить в тоску всё Криволучье...

На часах было 09:40 утра, а хрустальный шар на столе уже вибрировал так, что чашки с чаем подпрыгивали. Из трещины на его боку густыми клубами валил зеленоватый туман тоски. Люций и Элеонора фон Штрих, обнявшись, хором оплакивали отсутствие шерстяных носочков у речной фауны.

– Хозяйка, он сейчас рванёт! – Заорал Степан, прикрывая голову крыльями. – Если это облако накроет деревню, у нас доярки откажутся коров доить, потому что «всё тлен и безысходность»!

– Тащи прибор за мной! – Скомандовала Магда, хватая канистру. – Бегом к Людмилочке! У неё мощные корни, она переварит!

Ведьма схватила вибрирующий и трещащий шар, Степан полетел впереди, расчищая дорогу трубными кличами, а позади них, пошатываясь и утирая слёзы, плелись двое представителей Магического Комитета.

Они влетели в лесной оффшор, где серебряная берёза Людмилочка уныло дремала под присмотром Лешего.

– Дядя Борька, расступись! – Крикнула Магда. – Спасаем государственную отчётность!

Ведьма с размаху запихнула трещащий шар прямо в глубокое дупло Людмилочки и запечатала его сверху добрым шлепком болотной замазки.

Шар внутри дерева глухо бабахнул. Болотный туман попытался вырваться наружу сквозь листья, но Людмилочка лишь удивленно встряхнула кроной. Её серебряная кора ярко вспыхнула, корни судорожно сжались, вбирая в себя столичную магию, и берёза... открыла рот. Точнее, трещину в стволе.

Вместо заунывного плача Водяного из недр дерева на весь лес громыхнул такой ядрёный, бодрый и жизнеутверждающий бас, что у инспектора Люция моментально высохли слёзы, а очки встали на место:

– ОЙ, ДА РАЗГУЛЯЛСЯ КАЗАК МОЛОДОЙ! — Взревела берёза, со свистом качая ветками. — НЕ НА ПЫЛЬНОЙ ДОРОГЕ-Е-Е, А НА ВОЛЕ-Е-Е!

От этой звуковой волны столичный туман депрессии разорвало в клочья за долю секунды. Волшебная энергия шара-детектора полностью переработалась в чистый, кондовый фолк-рок.

Элеонора фон Штрих резко выпрямилась. Её глаза округлились, пучок на голове снова натянулся, возвращая лицу суровое министерское выражение. Она пару раз моргнула, удивленно посмотрела на Люция, которого всё ещё держала за плечо, и поспешно отступила на шаг, поправляя кашемировое пальто.

– Кхм... Что это было? – Строго спросила она, наводя монокль на поющую берёзу. – Почему дерево исполняет строевые песни без согласования с Министерством Культуры?

Магда мгновенно сориентировалась и подмигнула Степану.

– Это, госпожа главный аудитор, инновационная лесная система оповещения о чрезвычайных ситуациях! – Гордо заявила ведьма, протягивая Элеоноре помятые бланки отчётов. – Защищает район от уныния и несанкционированных карасёвых дождей. Инспектор Люций лично курировал проект! Скажите же, Люций?

Люций, всё ещё слегка заикаясь от пережитого катарсиса, закивал как заведённый:

– Да-да! Инновации! Полное соответствие параграфу четыре... э-э-э... штрих-код двенадцать! Все показатели в норме, подпишите здесь и здесь!

Элеонора фон Штрих, чей мозг всё ещё слегка плавился от берёзового баса, молча взяла серебряное перо и размашисто поставила свою подпись на всех бланках.

– Аудит завершён, – сухо произнесла она. – Показатели... специфические, но разрушений нет. Я возвращаюсь в столицу. И... Люций?

– Да, госпожа фон Штрих?

– Выпишите себе из казны две пары шерстяных носков. Из чистой овечьей шерсти. Это... приказ.

Дама развернулась и чётким шагом пошла прочь из леса, унося в своей столичной голове навязчивый мотив про молодого казака.

Когда они вернулись к избушке, солнце уже вовсю грело серое крыльцо. Люций, счастливый как никогда в жизни, бережно прижимал к груди подписанные отчёты.

– Маргарита, вы спасены. И я спасён, – выдохнул он. – Я, пожалуй, пойду. Мне нужно... пересчитать амулеты на мельнице. Строго по вашему расписанию.

– Иди-иди, очкастый, – гакнул Степан, запрыгивая на подоконник. – И про носки не забудь!

Магда устало улыбнулась, присела на ступеньку и открыла свой ежедневник. На часах было ровно 10:30. Время для спасения инспектора вышло секунда в секунду. Ведьма взяла карандаш и с наслаждением вычеркнула эту строчку.

– Ну что, Стёпа, – зевнула она, подставляя лицо тёплому ветру. – Вторник начался бурно, но в график мы уложились. Что у нас там дальше?

– Дальше у нас обед, – отозвался гусь, вытаскивая из-за пазухи припрятанную сушёную воблу. – А после обеда – тихий час. И пусть только попробует прилететь ещё хоть один ковёр, я его лично на нитки распущу!

Магда засмеялась, соглашаясь с фамильяром. В конце концов, даже у ведьм по расписанию должно быть время на законный отдых.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ГЛАВА 5. КУЛИНАРНЫЙ ПОЕДИНОК НА ВЫЖИВАНИЕ

Пятница. На часах ровно 09:00.

По расписанию у Магды значилась «Генеральная уборка чердака и дезинфекция старых котлов». Дело скучное, но необходимое, если не хочешь, чтобы в котлах завелись пауки-мутанты, плетущие кружевные салфетки из чистой тьмы.

Магда в старом фартуке и с банданой на голове как раз оттирала песком медный таз, когда на пороге избушки материализовалась баба Нюра. Та самая, у которой на огороде то караси сушёные падали, то ковёр-самолёт в стог сена парковался.

В руках баба Нюра держала глиняное блюдо, накрытое расшитым полотенцем, из-под которого шёл умопомрачительный аромат печёного теста, ванили и лесной малины.

– Магдушка, милая, выручай! – Запричитала старушка, выставляя блюдо на стол. – Грех на душу взяла! Староста наш, Михал Потапыч, сегодня юбилей празднует – пятьдесят лет как-никак. Ну, я и решила ему пирог испечь, праздничный, с малиной. Да черт меня дернул в комоде у покойного деда-знахаря вместо сахарной пудры старый мешочек взять...

Из-под стола немедленно высунулся клюв Степана. Гусь принюхался к пирогу, его глаза заблестели, но он вовремя сообразил, что к чему.

– Га! – Авторитетно заявил фамильяр. – Запах ванили мешается с остаточным шлейфом Пыльцы Истины. Хозяйка, баба Нюра бахнула в тесто концентрированное заклинание честности столетней выдержки!

Магда в ужасе отложила песок и схватилась за голову, сверяясь с ежедневником.

– Баба Нюра! Вы понимаете, КТО будет на этом юбилее? Туда же приедет мэр из райцентра, председатель Магического Комитета и... боги мои, инспектор Люций там тоже будет! Если староста и гости съедят этот пирог, они же начнут вслух говорить всё, что друг о друге думают!

– Вот и я о том же! – Всхлипнула старушка. – Михал Потапыч уже ко мне внука послал, через полчаса пирог заберут на праздничный стол. А если я его не отдам, староста обидится и у меня корову за недоимки отберет! Магдушка, сделай отворотное заклинание! Чтоб пирог обратно обычным стал!

Магда подошла к пирогу и провела над ним пилочкой для ногтей. Пирог в ответ тихонько... замурлыкал. Магическая пыльца спеклась с малиновым вареньем и намертво въелась в структуру теста.

– Отменить нельзя, – вынесла вердикт ведьма, переводя взгляд на часы. 09:15. – Заклинание запеклось при температуре двести градусов. Его теперь только высшим кулинарным противоядием перебить можно. Стёпа, пиши в ежедневник: 09:15 – 09:45. Срочная выпечка Анти-Пирога Логики.

– Га! – Отозвался гусь, хватая карандаш. – А из чего мы его печь будем? У нас в закромах только сушёный лопух, мука второго сорта и прошлогодний сухарь!

– Будем импровизировать! – Отрезала Магда. – Баба Нюра, бегите домой и делайте вид, что всё в порядке. А мы со Степаном приготовим пирог-антидот, который заставит людей говорить исключительно канцеляризмами и круглыми фразами. Срочно тащи сюда дрожжи, Стёпа, и банку слёз инспектора Люция, которую мы в прошлый раз собрали! Они идеально подходят для разбавления пафоса!

Но ведьма не учла одного: магия честности внутри пирога бабы Нюры оказалась не просто сильной, она была... амбициозной. Почуяв угрозу со стороны ведьминской кухни, малиновый пирог на столе вдруг раздулся, его румяная корочка треснула, образовав подобие зубастой пасти, и он издал глухое, угрожающее:

– Хрум-м-м!

Пирог на столе разинул свою малиновую пасть, усеянную острыми зубьями из запечённого миндаля, упруго оттолкнулся корочкой от глиняного блюда и с криком: «Свободу горькой правде!» сиганул прямо в открытое окно.

– Держи кондитерское изделие! – Заорала Магда, хватая метлу.

– Га-а! Позор на мою гусиную шею, от нас еда убегает! – Взвыл Степан, вываливаясь вслед за хозяйкой на крыльцо.

Но пирог оказался на редкость шустрым. Насыщенный Пыльцей Истины столетней выдержки, он катился по главной улице Криволучья со скоростью хорошего гоночного болида, оставляя за собой шлейф из сахарной пудры и умопомрачительного аромата свежей выпечки. И ладно бы он просто катился! Из его недр раздавался звонкий, пронзительный голос, который разносился на всю округу.

Первым под раздачу попал местный кузнец Тарас, который как раз гордо демонстрировал соседям новую «элитную эльфийскую кольчугу двойного плетения».

– Эй, железка! – Весело завопил пролетающий мимо пирог, подпрыгнув на кочке. – Твоё двойное плетение сделано из банок из-под тушёной свинины! А эльфийские руны на груди переводятся как «Срок годности три года, хранить в сухом месте»!

Соседи так и прыснули со смеху. Кузнец покраснел как раскалённый уголь и яростно замахнулся молотом, но пирог уже улетел дальше.

– Тормози углеводную бомбу! – Кричала Магда, лавируя на метле между бельевыми верёвками.

Она попыталась наложить на беглеца заклинание «Липкое тесто», но пирог увернулся, сделал мёртвую петлю вокруг колодца и выкатился прямо на рыночную площадь, где баба Марфа торговала «парным целебным молоком от альпийских козочек».

– Женщина! – Проорал пирог, проносясь мимо её прилавка. – Твои альпийские козы вчера лазили по помойке за трактиром и доедали старые обои! А молоко ты развела водой из Кривой речки в пропорции один к одному!

На площади мгновенно завязалась перепалка. Покупатели начали требовать деньги назад, баба Марфа визжала, а виновник кулинарного хаоса уже приближался к самому опасному месту в деревне – к центральному парку, где на летней веранде вовсю шёл банкет в честь юбилея старосты.

Там всё было чинно и благородно. Староста Михал Потапыч сидел во главе стола в парадном кафтане, мэр из райцентра толкал длинную и невыносимо скучную речь о «достижениях и процветании нашего края», а инспектор Люций педантично записывал что-то в блокнот, изредка поправляя новые очки.

– ...и в этот знаменательный день, – вещал мэр, прижимая руку к сердцу, – я хочу сказать, что Криволучье – это жемчужина нашего...

БАМС!

Малиновый пирог, совершив эффектный прыжок с забора, приземлился точно в центр праздничного стола, раздавив заливную рыбу и засыпав сахарной пудрой парадный блокнот Люция.

– Всем привет, лицемеры! – Восторженно рявкнул пирог, раскрывая миндальную пасть. – Ну что, начнём сеанс срывания масок? Мэр, расскажи старосте, что ты выделил деньги на ремонт моста, но потратил их на новый золотой унитаз в своей столичной резиденции! А ты, староста...

– Боги мои, он сейчас доберётся до Люция! – Ахнула Магда, тормозя на метле над верандой. – Степан, план «Глушитель»! Включай берёзу!

На часах было 09:44. Секундная стрелка неумолимо приближалась к критической отметке, за которой должен был начаться грандиозный скандал районного масштаба.

Малиновый пирог на столе уже набрал в свои запечённые лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать старосте всё, что мэр думает о его юбилее, но Магда на метле уже зависла прямо над праздничным тентом.

– Не в мою смену, углевод проклятый! – Крикнула ведьма.

Она выхватила из-за спины верный ведьминский арбалет, зарядила в него липкий, серый комок абсолютно пресного, безвкусного теста без соли и сахара и спустила курок.

ШЛЁП!

Снаряд попал пирогу точнехонько в миндальную пасть ровно в момент, когда тот повернулся к инспектору Люцию. Магия честности мгновенно увязла в безвкусном пресном тесте. Пирог судорожно икнул, его зубастая пасть начала стремительно затягиваться румяной корочкой, превращая его обратно в обычное кондитерское изделие. Но перед тем как окончательно замолкнуть, он всё-таки успел невнятно прошамкать последнее разоблачение:

– ...а инсп-п-пектор Люций... тайно пишет фанатские стихи... про гуся Степана... под псевдонимом «Одинокий селезень»!

И пирог окончательно затих, превратившись в мирный, пахнущий малиной, десерт, сиротливо лежащий посреди заливной рыбы.

На веранде воцарилась гробовая тишина. Мэр, так и не успевший узнать, что староста в курсе про золотой унитаз, облегченно вытер пот со лба. Староста Михал Потапыч удивленно почесал затылок.

Но эпичнее всех выглядел инспектор Люций. Он замер с пером в руке, его уши налились таким пунцовым цветом, что могли бы служить габаритными огнями для ковра-самолёта. Он медленно перевёл взгляд на Степана, который как раз грациозно спикировал с метлы прямо на край стола.

Гусь медленно подошёл к притихшему пирогу, брезгливо ткнул его клювом, а затем повернул голову к Люцию. Его маленькие чёрные глазки-бусинки сузились.

– Га? – С глубоким подозрением спросил фамильяр. – «Одинокий селезень», значит? То-то я смотрю, мне вчера под дверь кто-то подбросил охапку отборного овса и записку: «Твой клюв прекрасен, как рассвет над Кривой речкой». Я-то думал, это утка с соседнего болота балуется, а это министерская канцелярия!

– Это... это неправда! Пирог бракованный! – Пискнул Люций, судорожно пытаясь спрятать свой блокнот в карман мантии. – Магия честности дала сбой от высокой температуры! Это была метафора! Художественный вымысел!

Магда плавно приземлилась рядом на метле, соскочила на пол и, стараясь не рассмеяться в голос, посмотрела на часы. Ровно 09:45. Время для выпечки Анти-Пирога вышло, но, поскольку беглец был обезврежен механическим путём, график можно было считать условно соблюдённым.

– Ну что, Михал Потапыч, с юбилеем! – Весело провозгласила ведьма, галантно кланяясь имениннику. – Пирог от бабы Нюры проверен, обезврежен и готов к употреблению. Теперь он абсолютно безопасен для вашей политической карьеры. Кушайте на здоровье, только миндальные зубы выковыривайте, а то они жестковаты.

Мэр и староста, решив не искушать судьбу и не расспрашивать ведьму о деталях, дружно схватились за ножи. Пирог оказался невероятно вкусным – пресное тесто Магды лишь добавило малине пикантности.

Пока гости уплетали угощение, Магда и Степан тихонько пошли к выходу. Люций шёл следом, уныло понурив голову и стараясь не смотреть на гуся.

– Ладно тебе, Селезень, не горюй, – гакнул Степан, дружески шлёпнув инспектора крылом по бедру. – Стихи – это хорошо. В следующую пятницу приноси вторую порцию овса, я тебе, так и быть, разрешу написать оду моей левой перепонке. У меня там как раз в расписании будет окно для позирования.

Магда засмеялась, достала свой ежедневник и с чувством выполненного долга вычеркнула утреннюю суматоху.

На горизонте маячили выходные. А это значило, что целых два дня магия в Криволучье будет работать без ведьминского присмотра.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ГЛАВА 6. КАК ПОЙМАТЬ СБЕЖАВШУЮ ИЗБУШКУ

Суббота. На часах ровно 10:00 утра.

По расписанию у Магды в ежедневнике красовалась жирная, обведённая цветочками надпись: «ПОЛНЫЙ РЕЛАКС». Ведьма сидела в уютном кресле-качалке прямо посреди гостиной, на лице у неё была омолаживающая маска из болотной тины и измельчённых хвостов тритонов, а на коленях лежал свежий приключенческий роман.

Степан рядышком принимал СПА-процедуры: насыпал себе в тазик элитного овса, того самого, от Одинокого селезня, и блаженно шевелил перепонками.

Тишина была такой абсолютной, что казалось, будто само время в Криволучье заснуло. Но ровно в 10:15 избушка вдруг странно вздрогнула.

Знаете этот звук, когда у старого дедовского трактора после зимней спячки наконец-то заводится мотор? Такой утробный, чихающий звук: «Кхм-кхм... Тр-р-р... БУМ!»

Пол под креслом Магды резко накренился вправо. Кружка с чаем соскочила со стола и полетела на пол.

– Га-а-а! Землетрясение! – Заорал Степан, вылетая из тазика и растеряв половину овса. – Комитет по тектоническим сдвигам атакует!

Магда подскочила, маска из тины со шлепаньем съехала ей на нос. Избушка снова вздрогнула, приподнялась примерно на метр над землёй, сделала неуверенный шаг вперёд, затем назад, а потом... резво набрала скорость и галопом понеслась в сторону леса.

Ведьма бросилась к окну. Пейзаж Криволучья стремительно проносился мимо. Кусты малины, огород бабы Нюры, будка старосты – всё это мелькало со скоростью хорошего пригородного поезда.

– Что происходит?! – Магда судорожно пыталась стереть тину с глаз. – Я же не включала режим миграции! Избушка должна стоять на фундаменте до две тысячи тридцатого года по контракту!

Степан подполз к плинтусу, принюхался к старой дубовой половице и в ужасе забил крыльями:

– Га! Хозяйка, это Пашка! Помнишь, этот изобретатель недоделанный вчера приходил «посмотреть наши радиаторы отопления»? Так вот, этот гений инженерной мысли прикрутил к курьим ножкам нашей избушки... ускорители от сломанного ковра-самолёта! Те самые, на мухоморной тяге! Они за ночь настоялись, вошли в резонанс со старой древесиной, и у дома включился автопилот! Мы летим на полной скорости!

В этот момент избушка, лихо заложив вираж, перепрыгнула через забор соседа и понеслась прямо по центральной улице деревни, поднимая тучи пыли и пугая местных кур.

Навстречу этой безумной архитектурной конструкции, мирно попыхивая трубочкой, шёл инспектор Люций. Суббота же, проверок нет, можно расслабиться. Он как раз размышлял над новой рифмой к слову «гусь», как вдруг тень огромного двухэтажного дома на курьих ножках накрыла его полностью.

Люций поднял глаза, очки съехали на лоб. Прямо на него, загребая когтями дорожный щебень, на полной скорости неслась ведьминская избушка. Из окна второго этажа по пояс высовывалась Магда в зелёной маске и с криком:

– Люций, лови дом! Тормоза отказали!

Инспектор даже пикнуть не успел. Избушка деликатно, но уверенно подцепила Люция правым бревном крыльца за шиворот мантии, закинула его внутрь сеней и продолжила свой побег в сторону дремучего леса.

– Нарушение..., – прохрипел Люций, барахтаясь среди ведьминских веников в сенях. – Незаконная транспортировка инспекторов... в особо крупных размерах... без их согласия!..

– Люций, заткнись, у нас ЧП! – Рявкнула Магда, «выкатываясь» в сени. – Пашкин автопилот заклинило! Дом несётся прямо на Лысую гору, а там, между прочим, сегодня съезд диких кикимор! Если мы в них врежемся, нас проклянут до седьмого колена!

Избушка тем временем издала победный скрип и прыгнула через речку, едва не раздавив Водяного Афанасия, который как раз вынырнул погреться на солнышке.

Мухоморные ускорители Пашки работали на совесть. Избушка летела через чащу, перепрыгивая через вековые поваленные сосны. Задний левый угол дома пару раз чувствительно зацепил берёзу Людмилочку, отчего та спросонья рявкнула басом: «Ой, да не свисти, каза-а-ак...», но избушка уже была далеко.

Через пять минут бешеной скачки дом с треском выломал последние кусты и на полной скорости вылетел на вершину Лысой горы.

А там, как и предупреждала Магда, шёл ежегодный Съезд Диких Кикимор Криволучья. Представьте себе картину: около сотни дам в платьях из зелёной тины, с лягушками в волосах и бусами из болотной клюквы мирно пили чай из самовара и обсуждали новые сплетни.

И тут на поляну с грохотом влетает двухэтажная избушка, заносит лапы на крутом повороте и выдаёт такой дрифт, что самовар кикимор улетает в кусты.

– Га-а-а! Полундра! – Заорал Степан, вцепившись когтями в подоконник. – Сейчас будет столкновение цивилизаций!

Магда зажмурилась, ожидая, что сейчас их засыплют столетними болотными проклятиями. Инспектор Люций в сенях судорожно перебирал статьи закона о нарушении общественного порядка в местах массового скопления нечисти.

Но у кикимор логика всегда была... своеобразной. Они посмотрели на мощные, мускулистые курьи ножки дома, которые грациозно перебирали брёвнами, на румяную серую крышу и на весёлые искры, летящие из трубы.

– О-о-о-о! Кавалер! – Восторженно взвизгнула Главная Кикимора, бросая свой букет из камышей. – Девочки, глядите, какой мужчина к нам на дискотеку пришёл! Делает кач!

Вместо того чтобы проклясть беглый дом, сотня кикимор с весёлым улюлюканьем, свистом и кваканьем бросилась на штурм недвижимости. Для них взбесившийся от мухоморов автопилот дома выглядел как идеальный ритмичный танец.