ВЕДЬМА ПО РАСПИСАНИЮ

Прямо посреди комнаты, соткавшись из холодного столичного тумана, материализовался огромный, парящий в воздухе зеркальный портал. Из него, высоко задрав подбородок, гордо вышагнул высокий мужчина в абсолютно безупречной, наглухо застёгнутой чёрной мантии с золотыми пуговицами. На его груди сверкал огромный орден «За заслуги в области тотального контроля».

Это был сам Григорий Эдуардович – Председатель Главного Магического Комитета. Тот самый, которого баба Нюра в овраге мечтала приворожить ради пенсии.

– Га-а-а! Проверка из центра! – Прошипел Степан, мгновенно скатываясь с дивана и пряча увеличительное стекло под крыло. – Комитетский босс прилетел! Магда, прячь Пашкин ковёр-самолёт в подпол!

Магда мгновенно вскочила, галантно поклонившись, но рука её привычно потянулась к верной пилочке для ногтей.

– Григорий Эдуардович? Какими судьбами в столь поздний час? В регламенте ночных визитов сказано...

– Оставьте регламент, Маргарита, – ледяным голосом прервал её Председатель, брезгливо осматривая избушку через золотой лорнет. – Мы в Столице зафиксировали в Криволучье аномальные всплески активности. То у вас пироги разговаривают, то избушки дрифтуют на Лысой горе, то инспектор Люций..., – он на секунду запнулся, сверяясь со светящимся пергаментом, – ...поёт колыбельные гусям в шёлковой пижаме.

В этот момент дверь избушки тихонько приоткрылась, и в комнату заглянул Люций. Он как раз шёл сдать Магде остатки утренних бланков и замер на пороге, побледнев до цвета министерской бумаги.

– Г-Григорий Эдуардович! – Пискнул инспектор, вытягиваясь в струнку.

– А, Люций, – Председатель сурово зыркнул на подчинённого. – Отлично. Завтра утром в девять ноль-ноль у вас в Криволучье начнётся Генеральный Тотальный Аудит. Если я найду хоть одно нарушение графика или нелицензированный артефакт будущего, Криволучье будет стёрто с магической карты, Маргарита лишится лицензии, а гуся мы... конфискуем на нужды министерской столовой.

– Га-а-а?! Меня на жаркое?! – Возмутился Степан, воинственно выставляя клюв. – Да я сам кого хочешь задокументирую!

– У вас есть время до рассвета, чтобы привести всё в идеальный, стерильный порядок, – отрезал Григорий Эдуардович, разворачиваясь обратно к порталу. – До встречи утром. И не дай бог я увижу хоть одну сыроварню на площади!

Портал захлопнулся, оставив после себя запах дорогого сургуча и морозного столичного воздуха. В избушке повисла гробовая тишина. На часах было 23:45. До генерального аудита оставалось чуть больше девяти часов, а в деревне до сих пор в овраге Толик торговал сглазом, Пашка прятал кибер-чипы, а берёза Людмилочка пела казачьи песни басом.

Зеркальный портал посреди гостиной уже начал было затягиваться серым столичным туманом, как вдруг Григорий Эдуардович замер. Его взгляд упал на открытое окно избушки, из которого отчётливо тянуло дымком нашего с вами костра. Председатель медленно повернул голову, убрал золотой лорнет в карман мантии и шумно втянул носом воздух.

– Хм... Маргарита, – его ледяной голос неожиданно дал трещину, в нём прорезались странные, почти человеческие нотки. – А чем это у вас там так уютно пахнет? Неужели... сосновые поленья? И... байки?

Магда от неожиданности едва не выронила ежедневник, но ведьминская интуиция сработала быстрее бюрократической логики.

– Именно так, Григорий Эдуардович! – Ведьма вежливо указала рукой на веранду. – Самые настоящие байки Криволучья. По нашему строгому регламенту с 23:30 до 00:30 у нас по расписанию – пятнадцатиминутный перерыв на поддержание устных традиций магического фольклора. Садитесь к огоньку, угли как раз в идеальной кондиции.

Григорий Эдуардович заколебался. В Столице все давно забыли, что такое живой огонь – там магию грели на сухих квантовых радиаторах, а отчёты писали при свете бездушных люминесцентных заклинаний. Строгий Председатель тяжело вздохнул, расстегнул верхнюю золотую пуговицу своей безупречной мантии и... шагнул на веранду, примостившись на краешек деревянной скамейки.

– Ну хорошо, – буркнул он, стараясь вернуть лицу суровое выражение. – В рамках предварительного ознакомления с делом... Допустим, я послушаю одну вашу устную объяснительную. Ну-ка, Люций, зафиксируйте хронометраж.

Люций, у которого от страха пижамные горошины едва не осыпались с ткани, судорожно закивал и открыл блокнот.

– Га-а-а! – Победно крякнул Степан, вальяжно запрыгивая на бревно у костра и натягивая своё любимое увеличительное стекло. – Слушай сюда, Комитетский босс! Наш сериал «Ведьма по расписанию» как раз бьёт все рекорды просмотров, так что для тебя – эксклюзивный спецвыпуск! Рассказывай, хозяйка, как мы в прошлый вторник спасали Криволучье от сырного апокалипсиса!

Магда подмигнула гусю, подбросила в пламя горсть сушёной мяты для аромата и начала свой неторопливый рассказ. Она поведала Председателю всё: и про Пашку, который перепутал Пыльцу Пространственного Сдвига с козьим молоком, и про то, как центр деревни пах чесночным чеддером, и про то, как они случайно провалились в 2076 год, где роботы-пылесосы пытались конфисковать инспектора Люция за мокрую мантию без биометрии.

Григорий Эдуардович слушал, не шевелясь. Поначалу он хмурился и судорожно сжимал в руках министерский карандаш, но когда Магда дошла до момента, где пятилетний Люций требовал у гуся Степана колыбельную про перепонку, иначе «не подпишет акты», Председатель не выдержал.

– Пха-ха! – Вдруг рявкнул он на весь лес, и этот звук был похож на треск лопнувшего министерского сейфа. – Люций?! Колыбельную про перепонку?! О, мана небесная, да за один этот протокол я готов простить вам половину недовыполненных планов по сбору сушёной мяты!

Инспектор Люций в этот момент готов был провалиться сквозь землю прямо в овраг к Толику, но Председатель уже весело хохотал, вытирая слезы шёлковым платком. Оказалось, что под ледяной столичной мантией Григория Эдуардовича скрывался обычный, уставший от бесконечных отчётов маг, который сто лет не слышал хорошей, доброй и чертовски смешной сказки.

На часах Магды было ровно 23:55. Пламя костра уютно подсвечивало багровым светом веранду избушки. Председатель Главного Магического Комитета, Григорий Эдуардович, наконец-то отсмеялся, аккуратно спрятал шёлковый платок в карман и принял свой первоначальный, солидный вид. Но ледяного блеска в его глазах больше не было.

– Фух... Ну и ну, Маргарита, – выдохнул Председатель, с уважением глядя на ведьму. – Давно я так не расслаблялся. В нашей Столице все только и думают, как бы составить идеальную диаграмму роста маны, а у вас тут... живая, кипящая, хоть и абсолютно несанкционированная жизнь! Роботы-пылесосы, колыбельные для инспекторов... Это же готовый бестселлер!

Он решительно поднялся со скамейки, расправил плечи и повернулся к замершему в углу Люцию.

– Инспектор! Дайте сюда ваш журнал фиксации аномалий!

Люций на ватных ногах подошёл и протянул блокнот. Григорий Эдуардович вытащил из-за пазухи массивную министерскую печать из чистого сусального золота, дыхнул на неё и с грохотом припечатал прямо поверх всех утренних записей о сырном тумане и прыжках во времени.

На бумаге вспыхнули сияющие буквы: «АННУЛИРОВАНО. ПРИЗНАНО НАЦИОНАЛЬНЫМ ДОСТОЯНИЕМ И МАГИЧЕСКИМ ХРОНО-ЮМОРОМ».

– Итак, официальное решение Комитета, – торжественно провозгласил Григорий Эдуардович. – Генеральный Тотальный Аудит Криволучья... отменяется за ненадобностью! Регион демонстрирует высочайший уровень креативного тайм-менеджмента. За спасение инспектора Люция из временной петли и развитие устных традиций у костра, выписываю ведьме Маргарите государственную премию в размере пятидесяти золотых мано-монет!

Магда победно улыбнулась и сделала аккуратный реверанс:

– Рада стараться на благо стабильности континуума, Григорий Эдуардович! Всё строго по расписанию.

– А что касается вас, уважаемый фамильяр... – Председатель с улыбкой посмотрел на Степана. – Ваша ода про перепонку – это новое слово в министерской словесности. Официальным приказом назначаю вас Главным Поэтическим Консультантом Комитета по связям с общественностью! Оклад – три мешка элитного овса в месяц с доставкой правительственными голубями.

– Га-а-а! – Степан от гордости аж выпятил грудь колесом, захлопал крыльями и поправил своё увеличительное стекло. – Наконец-то мой талант литературного редактора признан на государственном уровне! Люций, слышал? Я теперь твой вышестоящий творческий руководитель! Пиши приказ о выделении мне личного кабинета из дубовой бочки!

Люций лишь тихонько икнул от облегчения, понимая, что его пижамные приключения не станут причиной увольнения.

Часы в гостиной пробили полночь, ознаменовав наступление нового дня. Григорий Эдуардович застёгивал золотые пуговицы своей мантии, возвращаясь к образу сурового столичного босса.

– Ну что ж, время, – строго произнёс он, сверяясь с лорнетом. – Пора возвращаться в Столицу, там как раз утренний отчёт по заготовке сушёных жаб сам себя не напишет. Маргарита, держите ваше Криволучье в том же духе. И... выкладывайте следующую главу без опозданий, я лично подписался на ваш профиль Светланы Анатольевны. Кх-м…

Председатель взмахнул рукой, зеркальный портал снова соткался посреди веранды, и Григорий Эдуардович шагнул внутрь холодного тумана, который мгновенно растаял в ночном воздухе.

Магда устало, но счастливо выдохнула, открыла свой верный бумажный ежедневник и с огромным наслаждением вычеркнула строчку ночного аудита, написав поверх огромными буквами: «23:30 – 00:05. Проверка пройдена с триумфом. Премия получена. Гусь официально признан гением. Спать!»

Она захлопнула книжку.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Главу 12. Великий баланс, или Чаепитие на весь мир

В избушке Магды пахло мятой, имбирным печеньем Толика и капелькой столичного сургуча, оставшегося после визита Председателя Комитета.

По расписанию в ежедневнике на текущую минуту значилось самое важное: «23:59 – 00:00. Подведение итогов, закрытие майского регистра, объявление тотальной гармонии».

Магда сидела в своём любимом кресле-качалке, бережно держа на коленях раскрытый бумажный ежедневник. На его страницах практически не осталось свободного места – весь май был исписан строгими графиками, которые то и дело взрывались безумными приключениями, дрифтующими избушками, сырными туманами и китайской метафизикой. Но напротив каждой, абсолютно каждой строчки стояла аккуратная, победная галочка.

Рядом, на письменном столе, тускло светился экран ноутбука, на котором был открыт финальный черновик рукописи. Курсор ритмично мигал в конце последней главы, а сама папка с файлами проекта, наконец-то полностью структурированная и готовая к финалу, выглядела как завершённый архитектурный шедевр, доказывающий торжество порядка над хаосом.

– Ну что, Стёпа, – тихо произнесла Магда, ласково погладив обложку ежедневника пилочкой для ногтей. – Мы сделали это. Майский план выполнен на сто одиннадцать процентов. Строгий расчёт спас магию, а воображение не позволило утонуть в сухих списках.

Из-под шёлкового одеяла на диване высунулся Степан. Он важно поправил своё увеличительное стекло, которое теперь официально считалось «Министерским моноклем Главного Консультанта», и сыто гакнул:

– Га-а-а! Хозяйка, а я всегда говорил, что без хорошего продюсера и правильной гусиной перепонки этот мир давно бы покатился к чертям в овраг. Кстати, о птичках... Посмотри в окно. Похоже, легализация малого бизнеса прошла успешнее, чем мы думали.

Магда подошла к окну и тепло улыбнулась.

Там, прямо на центральной площади Криволучья, под мягким светом майских звёзд, разворачивалась картина абсолютного, утопического баланса. На площади стоял огромный длинный стол, сколоченный кузнецом Тарасом. Во главе стола сидел инспектор Люций, по-прежнему в своей весёлой пижаме в горошек, и совершенно добровольно, без всяких протоколов, разливал по чашкам горячий липовый чай из огромного самовара.

Рядом чёрт Толик из оврага, совершенно бесплатно и без всякого приворотного спама, раскладывал по тарелкам мёд и свежие пироги. Чуть поодаль Пашка-изобретатель увлечённо демонстрировал Лешему дяде Борьке свой новый, абсолютно безопасный гаджет – автоматическую чесалку для бороды на еловых шишках. А берёза Людмилочка, тихонько покачивая ветвями у забора, выводила не басом, а красивым, нежным сопрано колыбельную про тихую речку.

Вся деревня праздновала великую победу над проверками, временем и хаосом.

В этот момент напольные часы в углу избушки приготовились издать свой главный, завершающий звон. Стрелки сошлись на цифре двенадцать.

На ведьминских часах было 23:59:30. До абсолютной полуночи и закрытия майского регистра оставались считанные секунды.

Магда, Степан и Люций спустились с крыльца на праздничную площадь к общему столу. Атмосфера была благостной, пока Пашка-изобретатель не вытащил из кармана свой очередной шедевр – «Магический Фотоаппарат Мгновенной Фиксации 3000», переделанный из старого министерского дальномера и квантовой микроволновки будущего.

– Граждане, встаём кучнее! – Закричал Пашка, водружая громоздкий аппарат на деревянную треногу. – Люций, поправь очки! Толик, высунь хвост, это для истории! Магда, улыбаемся! Аппарат работает на нестабильных световых кристаллах, задержка таймера ровно десять секунд!

Пашка с силой ударил по кнопке пуска. Аппарат бешено зажужжал, заискрился фиолетовыми молниями и начал обратный отсчёт: «10... 9... 8...»

И тут систему клинило. Вместо того чтобы просто сделать снимок, Пашкин аппарат выдал мощный гравитационный импульс, который внезапно активировал... курьи ножки избушки Магды, мирно спавшей на окраине площади!

– Га-а-а! Избушка пошла на взлёт! – Истошно завопил Степан.

Изба, ошалев от прилива квантовой энергии, издала победный скрип брёвен, сделала лихой дрифт вокруг колодца и на полной скорости ринулась прямо на праздничный стол, собираясь тоже войти в кадр. На её пути в панике метался Люций, баба Нюра отбивалась от наступающей веранды фартуком, а кузнец Тарас пытался поймать дом за левую шпору.

– «5... 4...», – бесстрастно отсчитывал фотоаппарат, начиная ослепительно мигать.

– Люций, падай! Толик, хватай самовар! – Скомандовала Магда.

Ведьма на полной скорости взлетела на метле, на лету подхватив за шиворот пижамы инспектора Люция, который едва не угодил под гигантский куриный палец. Степан, сорвав с себя шёлковую бандану, аки ястреб спикировал Пашке прямо на голову, уберегая изобретателя от летящего в воздухе пирога с брусникой. Чёрт Толик в прыжке, сделав тройной переворот, поймал падающий самовар, а избушка, затормозив в самый последний момент, изящно подогнула колени, наклонила крышу и сделала самый настоящий, каноничный «duckface» своей входной дверью прямо в объектив.

– «1... ЩЁЛК!»

Вспышка мано-излучения была такой силы, что на секунду ночь превратилась в полярный день. Квантовая волна мягко уложила всех участников экшена на траву, а Пашкин фотоаппарат с тихим вздохом выдал из специальной щели готовый, пахнущий озоном глянцевый снимок.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…