Я устала быть сильной. История женщины, которая перестала верить, что всё это — просто возраст

Сергей Горбунов

Я устала быть сильной. История женщины, которая перестала верить, что всё это — просто возраст

От автора

Каждая боль ищет, кому её рассказать.

В моём кабинете сегодня сидела женщина по имени Татьяна.

Ей пятьдесят два. Учительница начальных классов в подмосковной школе. Двадцать восемь лет одного и того же. Двое детей выросли, муж рядом, родители живы.

Она пришла с жалобами, которые я слышу почти каждый день. Усталость. Прибавила вес. Перестала спать. В голове туман. К ужину выключается. Анализы в норме. Терапевт сказал возраст. Эндокринолог сказал гормональное. Гинеколог сказал климакс.

Я её слушал час. Потом мы разобрали её анализы. Те, что она принесла, и те, что я ей назначил. Я нарисовал на бумаге, что происходит у неё в теле. Объяснил.

Когда мы прощались, она остановилась в дверях. Постояла секунд пять спиной ко мне. Потом обернулась.

И сказала одну фразу, которую я слышу от женщин её возраста снова и снова, в разных вариациях, на одной и той же ноте.

— А я думала, я просто стала плохой.

Я двадцать с лишним лет работаю врачом. Медицинский институт, год хирургии и скорой по распределению, кандидатская диссертация, защищена в Казани и через девять лет докторская в Москве в тысяча девятьсот девяностом по клинической фармакологии и нейрофизиологии. Долгие годы научной работы. Потом другое направление, в которое я постепенно перешёл и в котором нахожусь сейчас.

Это направление называется функциональная медицина. Она смотрит на человека целиком, а не по специальностям. Не на щитовидную отдельно от кишечника. Не на симптом, а на причину. Не на болезнь, которая уже стала диагнозом, а на тот долгий тихий период, когда болезнь только готовится. Иногда десятилетиями.

К классической медицине я отношусь с уважением. Я в ней вырос. У меня большинство друзей врачи. Без классической медицины мы не выживали бы при инфарктах, не лечили бы инфекции, не справлялись бы с большой бедой.

Но у неё есть одно встроенное слепое место. Она лечит то, что уже стало диагнозом. До диагноза человек для системы здоров. Между здоровьем и болезнью у современных людей лежит коридор длиной в пятнадцать, двадцать, иногда тридцать лет. В этом коридоре тело уже работает не так. Усталость не уходит за выходные. Сон становится неровным. Вес растёт без причины. Лицо в зеркале незнакомое.

В этот коридор проваливается почти каждая женщина после сорока пяти. И ей говорят: возраст, возраст, возраст.

Это не возраст. Это коридор, по которому можно пройти, видя его.

За эти годы через мой кабинет прошли сотни таких женщин. Молодые, средние, пожилые. У всех своя биография, свой город и страна, своя профессия. Но боль у них удивительно похожая.

В какой-то момент я понял, что должен это записать.

Не как медицинскую монографию. Их и так достаточно, и они не доходят до тех, кому нужны. Как живое свидетельство того, что я слышу в кабинете. То, что хочется сказать каждой женщине, которая ко мне приходит, но даже за час приёма всё не сказать.

Так появилась эта книга.

Теперь самое главное.

Эта книга написана от лица женщины по имени Светлана.

Светлана редактор в небольшом независимом издательстве. Ей пятьдесят пять. У неё муж, взрослая дочь, прожитая жизнь.

Светланы не существует.

И одновременно Светлана существует в десятках живых лиц, которые я знаю по именам. В Т., которая преподавала в институте сорок лет и думала, что просто выгорела. В В., которая держала свой бизнес и не могла понять, почему перестала радоваться. В Е., которая прибежала ко мне после того, как впервые в жизни забыла, как зовут собственную внучку. В Г., в О., в М.

Я не называю их полных имён. Это давняя врачебная привычка, и здесь она особенно нужна. То, что женщина рассказывает врачу в кабинете, не для общего уха. Даже когда из этих разговоров рождается книга, имена остаются между нами. Инициалы — это знак того, что за каждой буквой стоит живая женщина, которой я благодарен за доверие.

Я сложил их голоса в одну Светлану. Изменил профессии, города, обстоятельства. Никто из реальных женщин не узнает себя в Светлане однозначно. Но каждая, я надеюсь, узнает свою боль, свой путь, свою надежду.

Светлана знает то, чего не знаю я. Как это: лежать в три ночи и думать, что муж смотрит молча и не видит. Как это: примерять платье и не сходиться в нём. Как это: стыдиться своей усталости перед подругами. Я могу это понять. Но прожить не могу. Светлана прожила.

В книге Светлана несколько раз приходит ко мне в кабинет. Это не выдумка. Это собирательное описание реальных приёмов, реальных разговоров, реальных рисунков на бумаге, которые я делаю с пациентками почти каждый день. Меняется только то, кто сидит передо мной.

Поэтому, читая эту книгу, вы можете доверять Светлане. Её история собирательная. Её боль самая настоящая.

И последнее, перед тем как я отойду.

Иногда в её рассказе вы будете встречать отступы, в которых текст напечатан курсивом. Это места, где я возвращаюсь и тихо комментирую то, что Светлана только что прошла. Объясняю механизм. Называю явление. Иногда добавляю то, чего ей самой ещё не видно.

Думайте об этих местах как о моих заметках на полях её книги. Я не перебиваю её историю. Я лишь иногда уточняю, что то, через что она прошла, можно назвать, у него есть наука и есть путь.

Если что-то отзовётся, я буду рад. Если возникнут вопросы, на которые книга не ответит, вы знаете, где меня найти. Дверь моего кабинета открыта.

А пока я отойду в сторону.

Дальше вас встретит Светлана.

Сергей Горбунов