Клинок и бездна

— Помню, один такой случайно уронили возле меня, — проворчал Андрей.

— И?

— С ним что-то произошло.

— Что именно?

— Не знаю! Но он начал шевелиться.

Я посмотрел на Клюева.

— Патрон?

— Да.

— Шевелиться?

— Да.

— Сам?

— Да!

Я уже смеялся.

— И что дальше?

— Он посмотрел на меня.

— Патрон посмотрел на тебя?

— А потом эта дрянь поползла в мою сторону.

Я чуть не пропустил поворот.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И что ты сделал?

— Очень быстро оказался в другом конце комнаты.

— Храбрый воин Озёрска.

— Ты бы тоже убежал.

— Я хотя бы сначала выстрелил.

— Он и без оружия ползал! Зачем делать его ещё злее?

Я покачал головой и убрал магазин обратно в бардачок.

— Но в одном ты прав. Эти штуки действительно опасны.

Веселье постепенно ушло из разговора. Из-за неправильного обращения с артефактными боеприпасами погибло слишком много хороших людей.

— Иногда мне кажется, — произнёс Андрей, глядя в окно, — что после появления Скрижалей и алтарей мир окончательно сошёл с ума.

Я посмотрел на поток машин, патрули и людей, давно переставших удивляться чудовищам.

— Нет.

— Нет?

— Он просто показал своё настоящее лицо.

Клюев помолчал.

— Знаешь, Лёха, иногда ты говоришь как главный злодей какой-нибудь легенды.

— Работа такая.

— Ага.

Он сделал глоток лимонада.

— А сам-то как? Помогла Скрижаль стать сильнее?

Улыбка исчезла с моего лица.

— Помогла.

— Настолько?

— Более чем.

Я немного сбросил скорость.

— Помнишь мою способность создавать энергетические конструкции?

— Конечно. Щиты, барьеры и всё такое.

— Теперь я могу создавать гораздо более сложные формы.

Я вытянул свободную руку над рулём. На ладони вспыхнуло голубоватое свечение. Из энергии сформировался небольшой полупрозрачный шар, который через мгновение превратился в лисицу. Зверёк пробежал по моей руке и растворился на плече.

— Красиво, — признал Андрей.

— Это только начало. Недавно Скрижаль дала мне ещё одну способность.

— Какую?

— Взрывное смещение.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть. Представь ударную волну, которая расходится во все стороны одновременно. Она может отбросить сразу несколько противников или разрушить укрепление.

Андрей присвистнул.

— Полезная штука.

— Очень.

— И это всё?

— Нет. Есть ещё Облако левитации.

— Что это?

Я посмотрел на него.

— Если коротко — я могу летать.

Бутылка едва не выпала из рук Клюева.

— Что?!

— Именно то, что услышал.

— По-настоящему летать?

— По-настоящему.

Несколько секунд Андрей смотрел на меня как на сумасшедшего, затем медленно покачал головой.

— Невероятно… Всю жизнь мечтал летать. Представляешь? Просто подняться над землёй. Без самолёта, дирижабля и магических платформ.

На его лице появилась почти детская улыбка.

— Повезло тебе.

Я сильнее сжал руль.

Улыбка Андрея начала гаснуть, когда он увидел выражение моего лица.

— Повезло? — тихо переспросил я.

— Лёх…

— Хотел бы пережить предательство собственных детей? А потом решать, уничтожить их или уйти и оставить всё, чему посвятил жизнь?

Клюев мгновенно замолчал.

— Именно это я получил вместе со способностью летать, — продолжил я. — Скрижаль заставила меня прожить чужую жизнь.

Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого: горящий кабинет, крики, лица учеников. И выбор, которого не должно существовать.

— Я стоял перед решением: убить собственных детей или уйти. Злость и обида кричали во мне так, будто были моими.

Андрей не перебивал.

— Я чувствовал каждую эмоцию, каждую мысль, каждый страх.

Машина ехала по утренней Москве, а передо мной снова стоял мужчина из воспоминаний Скрижали. Чужой человек, чужая жизнь и чужая боль, которая каким-то образом стала моей.

— Мне до сих пор снятся кошмары, Андрей. Иногда просыпаюсь и несколько секунд не понимаю, где нахожусь.

— Настолько плохо?

— Да.

Клюев опустил взгляд.

— Прости.

— Не за что извиняться. Ты не мог знать.

Некоторое время мы ехали молча.

Андрей больше не смотрел на меня с прежним восторгом. Теперь в его взгляде читалась настороженность — не передо мной, а перед самой Скрижалью. Наверное, раньше она казалась ему обычным источником силы: прошёл испытание, заплатил цену и получил награду. Я и сам когда-то хотел верить, что всё устроено именно так.

— Эти воспоминания проходят? — спросил он.

— Нет. Становятся тише, но не исчезают.

— Ты помнишь их как сон или как собственное прошлое?

Я не сразу нашёл ответ.

— И так и так. Я знаю, что та жизнь принадлежала другому человеку. Но если закрыть глаза, могу вспомнить запах его кабинета, голоса учеников, даже то, как он держал оружие. Иногда мои настоящие воспоминания кажутся менее отчётливыми.

Клюев нахмурился.

— И после этого ты снова воспользовался Скрижалью?

— Воспользовался.

— Зачем?

— Потому что враги не перестанут становиться сильнее только из-за того, что мне страшно.

— Это плохой ответ.

— Другого у меня нет.

Он хотел возразить, но промолчал. Мы оба понимали: если Озёрск падёт, одной осторожностью никого не спасти.

— Ты должен понять одну вещь, — продолжил я. — Скрижаль не просто даёт силу.

— Она меняет тебя?

— Во всех смыслах.

Я смотрел на дорогу, стараясь не возвращаться к чужим воспоминаниям.

— Сначала изменения почти незаметны. Потом начинаешь иначе смотреть на мир, оценивать людей и принимать решения.

— То есть она влияет на разум?

— Скорее на саму личность. На подсознание. А однажды понимаешь, что уже не тот человек, которым был год назад.

Андрей долго молчал.

— И тебе не страшно?

Я посмотрел на бледный утренний свет, ложившийся на старые здания Империи. На город, который мы всё ещё пытались спасти.

— Страшно.

Ответ прозвучал честно, без попытки казаться сильнее.

— Потому что я уже не знаю, где заканчиваются уроки Скрижали и начинается настоящий я.

Глава 2. Фронт