Лабиринт

Они не обсуждали это. Просто так получалось.

Однажды вечером она приехала к нему без предупреждения. У нее был тяжелый день — клиент сорвал сроки, поставщик подвел, ассистентка перепутала даты. Она просто села в машину и поехала. Он открыл дверь, увидел ее лицо и ничего не спросил. Просто впустил. Она сняла пальто, бросила на стул, прошла в гостиную и села на диван, поджав ноги. Он сел рядом. Молчал.

— Мне нужно было куда-то поехать, — сказала она, глядя в стену. — Я подумала о своей квартире. Там тихо, Царица, чай. А потом поняла, что хочу сюда. К тебе. Это странно?

— Нет.

— Мы договаривались без отношений.

— Мы много о чем договаривались.

Она повернула голову, посмотрела на него. Он смотрел на нее — серьезно, без улыбки.

— Это пугает меня, Рой. Я не хотела привязываться. Я не умею привязываться. А с тобой у меня не получается не привязываться.

— У меня тоже.

— И что нам делать?

— Не знаю. Продолжать.

Она вздохнула, придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Он обнял ее. Они сидели так долго, в тишине.

— Ты голодна? — спросил он.

— Да.

— Я приготовлю.

Он встал, пошел на кухню. Она слышала, как он гремит посудой. Через полчаса он принес пасту — простую, с томатным соусом и базиликом. Они ели молча, сидя на диване. Потом она уснула, привалившись к его плечу. Он не стал ее будить, просто укрыл пледом и сидел так, пока за окном не начало светать.

Через пару дней, ближе к вечеру, Кэт приехала без предупреждения — как всегда. Рой был в спортзале, заканчивал тренировку. Она спустилась в подвал, прислонилась к дверному косяку и смотрела, как он бьет грушу.

— Ты опоздал, — сказала она.

— Я не опоздал.

— На пятнадцать минут. На встречу с поставщиком. Ты никогда не опаздываешь. — Она сняла очки, положила на скамью, стянула свитер. Под ним — футболка с длинным рукавом. Тренировочные штаны и кроссовки — она явно приехала не с работы.

— Ты либо болен, либо влюблен, либо и то и другое. Я решила проверить.

— Каким образом?

Вместо ответа она шагнула вперед и ударила — без предупреждения, выбросила правую руку, целясь в корпус. Рой ушел влево, перехватил ее запястье, но она уже вывернулась и ударила снова — на этот раз ногой, низко, в колено. Он заблокировал. Она отскочила.

— Ты стала быстрее, — сказал он.

— Ты стал старше.

Они кружили по матам в подвале его дома, где он обычно бил грушу. Сегодня груша отдыхала. Шрам на предплечье Кэт не показывала никогда, даже на тренировках — длинный рукав всегда. Рой был босиком, в черной майке. Они двигались в одном ритме — не как противники, как люди, которые знают движения друг друга наизусть.

Она снова атаковала — серия ударов, быстрых, точных, без лишних движений. Он блокировал, уходил, один раз пропустил — ее кулак скользнул по ребру, не сильно, но достаточно, чтобы он хмыкнул.

— Больно? — спросила она.

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты получишь.

Она фыркнула. Он использовал ее секундную паузу, чтобы перехватить инициативу — провел захват, развернул ее, прижал к матам. Она попыталась вывернуться — он держал.

— Сдаешься?

— Никогда.

Она двинула локтем назад — он ожидал этого, заблокировал. Она использовала момент, чтобы сменить позицию, и через секунду уже сама сидела сверху, прижимая его плечи к матам.

— Кто теперь сдается? — спросила она.

— Никто.

Он сбросил ее — не грубо, но эффективно. Они оба встали, тяжело дыша. Кэт поправила волосы, сбившиеся на лицо. Рой потер ребро — там, где она попала.

— Ты дерешься грязно, — сказал он.

— Ты меня научил.

— Я научил тебя драться эффективно. Грязно — это твоя авторская доработка.

— Спасибо.

Она взяла бутылку с водой, сделала глоток, протянула ему. Он взял. Они стояли посреди спортзала — брат и сестра, не связанные кровью.

— Как Вилла? — спросила Кэт.

— Нормально.

— Ты говоришь «нормально», когда все хорошо, и «нормально», когда все плохо. Это бесит.

— Знаю.

— Она тебя не боится?

Он посмотрел на нее.

— А ты?

— Я — другое дело. Я сама кого угодно напугаю. — Она чуть усмехнулась. — А она нормальная. Насколько это возможно с тобой.

— Она сильная.

— Я знаю. Я видела ее в клубе. — Кэт покрутила бутылку в руках. — Она мне нравится. Не потеряй ее.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше.

Она поставила бутылку и пошла к выходу. У двери обернулась.

— В следующий раз я ударю сильнее.

— Я буду готов.

— Конечно, будешь. — Она вышла. Рой остался в спортзале один. Подошел к груше. Начал бить. Ритмично, сильно, без остановок. Мысли о Вилле, о Кэт, о том, что он старается. И о том, что стараться — недостаточно. Надо меняться. А это было самое трудное.

Прошло еще три дня. Три дня, за которые Рой успел: завершить сделку по новому маршруту (без осложнений), дважды поговорить с Артуром о расширении бизнеса (Артур был в приподнятом настроении — Элинор согласилась на совместный отпуск), и ни разу не перестать думать о ней. Она не писала. Он не писал. Он ждал.

На четвертый день, вечером, телефон завибрировал.

«Сегодня. У меня. 21:00. Захвати еды. Я не готовила.»

Он приехал ровно в девять с пакетом из итальянского. Поднялся по лестнице, постучал. Она открыла. Халат, волосы собраны в небрежный пучок. Под глазами тени.

— Заходи, — сказала она и пошла на кухню.

Он прошел на кухню, начал раскладывать еду. Паста, ризотто, хлеб, бутылка красного — он запомнил, что она пьет красное. Она села за стол, поджав ноги, и смотрела, как он хозяйничает на ее кухне.

— Ты запомнил, где у меня тарелки, — заметила она.

— Да.

— Это пугает.

— Почему?

— Потому что это означает, что ты здесь был достаточно раз, чтобы запомнить. А мы договаривались, что это не отношения.

Он поставил тарелку перед ней, сел напротив.

— Это не отношения. Это логистика. Я ем, ты ешь. Проще поесть вместе, чем по отдельности.

Она хмыкнула, взяла вилку.

— Логистика. Конечно.

Они ели молча.

— Тяжелая неделя? — спросил он.

— Клиент из ада. Хочет средневековый пир с драконами, бюджет как на пикник в парке. Три часа объясняла разницу между гобеленом пятнадцатого века и постером. Не понял.

— Откажешься?

— Не могу. Он друг лорда Эшфорда. Придется довести до конца. Но я заложила в смету тройной запас на нервные клетки.

— Разумно.

Она отпила вино, посмотрела на него.

— А у тебя? Как неделя?

— Сделка по новому маршруту. Без осложнений. Артур доволен. Собирается в отпуск с Элинор.

— Куда?

— Не сказал. Кажется, Италия.

— Элинор любит Италию?

— Она любит все, что делает хорошо. Италию она делает хорошо.

Вилла хмыкнула.

— Она мне нравится. Элинор. Редкая женщина, которая не притворяется.

— Она не умеет притворяться. Артур говорит, это его самая большая проблема и самое большое счастье.

— Он ее любит.

— Да.

— Это заметно. По тому, как он на нее смотрит.

Она замолчала, покрутила бокал в пальцах. Рой смотрел на нее. На тени под глазами, на острые скулы, на то, как она хмурится, глядя в вино.

— О чем думаешь? — спросил он.

— О том, что устала. Не от работы. От чего-то другого.

— От чего?

Она подняла глаза, встретила его взгляд.

— От того, что я жду твоих сообщений. От того, что ты здесь уже в который раз, и я знаю, где у тебя лежат носки, когда ты их снимаешь. От того, что Царица спит с тобой, а она не спит ни с кем, кроме меня. От того, что это уже не похоже на договор. А на что похоже — я не знаю.

Он молчал. Она допила вино, поставила бокал.

— Я не спрашиваю, что с этим делать. Я просто констатирую факт. Можешь не отвечать.

— Я и не собирался.

Она усмехнулась — коротко, без веселья.

— Честно. Ценю.

Он отодвинул тарелку, встал, отнес посуду в раковину. Она смотрела на него с дивана, куда перебралась, пока он убирал.

— Ты моешь посуду, — сказала она.

— Она грязная.

— Ты в моей квартире. Моешь мою посуду. После того как принес мне ужин. Знаешь, как это называется?

— Логистика.

— Это называется по-другому. Я просто не хочу произносить это слово.

Он выключил воду, вытер руки, повернулся к ней.

— Какое слово?

Она долго смотрела на него. Потом покачала головой.

— Неважно. Иди сюда.

Он подошел. Она потянула его за руку, усадила на диван.

— Я не умею в отношения, — сказала она. — У меня их не было. Было два мужика, с которыми я спала. Оба раза я сказала «приходи», они пришли, а утром я сказала «не звони». И они не звонили. Всех устраивало.

— Меня бы не устроило.

— Знаю. Поэтому я и не говорю тебе «не звони».

Он смотрел на нее. Она смотрела на него. Тишина была не напряженной — скорее, усталой. Как после долгого бега.

— Я тоже не умею, — сказал он. — У меня было несколько женщин. Все заканчивалось одинаково: им нужно было больше, чем я мог дать. Я не умею давать «больше». Я умею решать проблемы и контролировать риски.

— А я — проблема или риск?

— И то, и другое.

Она кивнула.

— Взаимно.

Они замолчали. Царица спрыгнула с подоконника, подошла, запрыгнула на диван между ними. Вилла почесала ее за ухом.

— Она тебя приняла. Это хреново.

— Почему?

— Потому что она не принимает случайных людей. Она принимает только тех, кто остается. А ты остаешься. Уже который раз.

Он посмотрел на кошку, потом на нее.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она подняла голову, встретила его взгляд. В ее глазах сверкнула россыпь золота — устало, но упрямо.

— Нет. Иди сюда.

Она потянула его за руку, забралась сверху. Поцеловала — медленно, глубоко, не так, как обычно. Не жадно. Изучающе.

— Сегодня я хочу по-другому, — сказала она, отстраняясь. — Не быстро. Не жестко. Просто медленно.

— Хорошо.

Они переместились в спальню. Он раздел ее медленно — пуговица за пуговицей, хотя на ней был халат, который можно было просто снять. Она улыбнулась, когда он это делал.

— Ты странный, Кейн.

— Ты говорила.

Он целовал ее шею, плечи, грудь. Она откидывалась назад, подставляясь, но не торопила. Позволяла ему вести. Это было необычно — обычно вела она, даже когда он был сверху. Сегодня она отдала контроль. Добровольно.

Он двигался медленно. Не от нежности — от желания растянуть каждую секунду, запомнить каждый ее вздох. Она была где-то далеко — он видел это по ее лицу, по тому, как она прикусила губу, по тому, как ее пальцы вцепились в его плечи, будто боялись отпустить.

Он чувствовал ее дыхание — как оно сбивалось, как тело отвечало ему волнами, идущими откуда-то из глубины, куда он не мог заглянуть.

Она сломалась без звука — просто выгнулась, замерла на несколько секунд, а потом обмякла, будто внутри нее что-то отпустило. Он последовал за ней — не думая, не контролируя, просто падая туда же.

Они лежали, тяжело дыша. Тишина в комнате стала другой — не той, пустой, что была до. Плотной. Наполненной их дыханием, их запахом, тем, что только что случилось между ними.

Он не отпускал ее талию. Она не убирала руку с его груди.

Просто лежали. Дышали. Ждали.

А потом внутри нее снова что-то включилось. Он почувствовал это по тому, как ее пальцы сжались, как ее дыхание изменилось — стало чаще, острее. И в этой тишине, в этой плотной, тягучей темноте, она медленно, не спрашивая, забралась на него сверху.

Двигалась медленно. Глядя ему в глаза.

Он держал ее за талию. Не сжимал — просто касался. Чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами. Она смотрела. Он смотрел. Никто не отводил взгляд.

— Почему ты смотришь? — спросила она. Ее голос был ровным, но он слышал, что под ним.

— Потому что ты не закрываешь глаза.

— Я хочу видеть.

— Что?

— Тебя. Настоящего. Без очков. Без этой твоей брони.

Он ничего не ответил.

— Ты видишь, — сказал он.

— Да. — Ее голос дрогнул. — И мне страшно.

Она сломалась снова — запрокинула голову, и он видел, как бьется жилка на ее шее. Он сломался следом — не думая, не пытаясь удержать то, что уже не держалось.

Они лежали в темноте. Ее рука — на его груди. Его рука — на ее спине. Тишина была не тяжелой. Не пустой. Просто тишиной.

— Почему ты не остаешься? — спросила она. Голос был тихим, почти сонным.

— Ты не просила.

— Я прошу.

Он помолчал.

— Хорошо.

Они молчали. Он лежал и смотрел в потолок. Ее голова на его плече, ее волосы пахнут сандалом, ее дыхание ровное и теплое.

«Она попросила остаться. Я остался. Это не логистика».

Он закрыл глаза. Сна не было. Он думал о том, что она сказала: «Знаешь, как это называется? Я просто не хочу произносить это слово».

Он знал это слово. Он тоже не хотел его произносить.

— Рой, — позвала она.

— Да.

— Я не знаю, что мы делаем. Но я не хочу прекращать. Пока.

— Я тоже.

Она повернулась на бок, спиной к нему. Он лежал и смотрел в потолок. Ее дыхание постепенно становилось ровным. Заснула.

Он не спал. Думал о том, что она сказала: «Я хочу видеть тебя настоящего. Без брони. И мне страшно».

Ему тоже было страшно. Но он не мог перестать. Она тоже не могла. И это было единственное, что имело значение.

Утром он проснулся от того, что она уже не лежала рядом. С кухни пахло кофе. Он встал, натянул брюки, вышел.

Она стояла у плиты, в халате, с мокрыми после душа волосами. На столе — две кружки, ваза на подоконнике все еще пустая. Царица сидела на стуле и наблюдала за хозяйкой.

— Кофе готов, — сказала Вилла, не оборачиваясь. — Черный. Как ты любишь.

Он сел за стол, взял кружку. Она села напротив, поджав ноги, обхватила свою кружку ладонями.

— У меня встреча в одиннадцать, — сказала она. — Нужно ехать в офис клиента. Опять объяснять про драконов.

— Я отвезу.

— Не надо. Вызову такси.

— Я отвезу, — повторил он.

Она посмотрела на него. Хотела возразить. Не стала.

— Хорошо.

Они допили кофе молча. Она оделась — строгий костюм, волосы собрала в пучок. Он ждал у двери. Когда она вышла из спальни, он окинул ее взглядом.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Идем.

В машине она смотрела в окно. Он вел. Молчали. У офиса, где у нее была встреча, она вышла, наклонилась к открытой дверце.

— Вечером?

— Да. Во сколько?

— В восемь. Я приготовлю.

— Хорошо.

Она закрыла дверцу, пошла к входу. Он смотрел, как она идет — прямая спина, быстрый шаг, портфель в руке. Профессионал. Никто не догадался бы, что этой ночью она трижды кончала под ним и кричала его имя.

Он завел двигатель и поехал по своим делам. В голове крутилось: «Я хочу видеть тебя настоящего. Без брони. И мне страшно».

Он понимал. Ему тоже было страшно. Но он уже не мог остановиться.

Глава 16

Лорд Арчибальд Уинтертон был из той породы аристократов, которые родились с серебряной ложкой во рту, потом ее потеряли, потом нашли, но уже с отбитым краем. Он владел поместьем в Беркшире, коллекцией антикварного оружия и репутацией человека, который умеет устраивать приемы, о которых говорят месяцами. К Вилле он обратился по рекомендации леди Эшфорд — та нахваливала «Охота на тень: мифы старой Англии» всем, кто соглашался слушать.

Тема приема: «Охота и миф». Поместье на один вечер превратилось в лабиринт из охотничьих трофеев, гобеленов с единорогами и живых соколов, которых Вилла арендовала у знакомого сокольничего. Гости должны были чувствовать себя участниками древнего ритуала, что-то среднее между королевской охотой и языческим праздником.

Вилла стояла у входа в главный зал, проверяя рассадку по планшету, когда увидела их. Артур Синклер входил первым, в темно-синем костюме, с ленивой улыбкой человека, который точно знает, что здесь главный, даже если формально хозяин, лорд Уинтертон. Рядом шла Элинор, в узком платье цвета шампанского, с голой спиной и бриллиантовой цепочкой, спускающейся по позвоночнику. А за ними — Рой.

Черный смокинг, очки на месте, лицо непроницаемое. Он сканировал пространство, она видела это по движению его глаз, по тому, как он чуть поворачивал голову, отмечая входы, выходы, людей. На долю секунды их взгляды встретились. Он не улыбнулся, не кивнул. Просто посмотрел — и отвел глаза. Она почувствовала, как внутри все сжалось.

«Черт. Мы в одной комнате. На глазах у всех. И я хочу его так, что это больно».

Она заставила себя вернуться к работе.

Первый час прошел относительно спокойно. Гости пили шампанское, рассматривали соколов, которых вынесли в специальных клетках, обсуждали гобелены. Вилла перемещалась по залу, отдавала тихие указания персоналу, улыбалась клиентам. Профессиональная маска держалась крепко.

Роя она видела краем глаза. Он стоял у бара с водой, разговаривал с каким-то мужчиной, видимо, та самая деловая встреча, ради которой Артур сюда приехал. Его поза была расслабленной, но она знала: он замечает каждое ее движение. Так же, как она замечает каждое его.

Она прошла мимо, направляясь к кухне. Их плечи почти соприкоснулись. Он не повернул головы. Она не замедлила шаг. Но воздух между ними стал горячее.

В середине вечера к Вилле подбежала Флоренс. Лицо белое, голос — скороговорка.

— На кухне масло загорелось. Шеф тушит, но сработал датчик. Через минуту вой начнется.

Вилла даже не вздрогнула. Посмотрела на часы. На гостей. На лорда Уинтертона, который что-то вещал Артуру про королевскую охоту.

— Зимний сад?

— Готов.

— Сидр?

— На столах.

Вилла выдохнула. Подошла к лорду Уинтертону, коснулась его локтя.

— Лорд Уинтертон, сюрприз. Дегустация лимитированного сидра. Только для своих.

Он заулыбался, хлопнул в ладоши. Гости, не понимая, что происходит, потянулись за ним, кто с бокалом, кто с улыбкой, кто с любопытством.

Зимний сад встретил их теплом и запахом яблок. Официанты уже разливали напиток. Гости рассредоточились, зацокали бокалами. Никто не смотрел на часы, не оглядывался на особняк.

Вилла осталась в дверях. Через плечо увидела Мика, тот уже бежал к серверной, сжимая в руке планшет. Флоренс стояла у входа в главный зал, перекрывая путь любопытным.

Четыре минуты.

Вилла считала про себя, улыбаясь гостям, кивая, поднося бокал к губам, делая вид, что пьет.

На пятой минуте Мик появился в дверях зимнего сада. Кивнул. Один раз.

Вилла поставила бокал на поднос проходящего официанта.

— Леди и джентльмены, прошу всех к столу.

Гости засмеялись, кто-то пошутил про «скорость подачи». Вернулись в зал. Музыка играла. Свет горел. Никто ничего не заметил. Лорд Уинтертон, довольный, хлопал Виллу по плечу.

Флоренс подошла с планшетом.

— Все чисто.

— Хорошо. Скажи шеф-повару, что я очень расстроена. Он знает, что это значит.

Флоренс кивнула и растворилась в полумраке.

Вилла осталась у колонны. Рой стоял в другом конце зала, смотрел на нее. Она встретила его взгляд. Он чуть заметно кивнул. Она не знала, видел ли он, что происходило. Но почему-то была уверена — да.

В середине вечера Вилла оказалась у окна в дальней части зала. Рядом возникла Элинор — бесшумно, как кошка.

— Мисс Ашер.

Вилла подняла голову. Элинор стояла с бокалом шампанского.

— Миссис Синклер.

— Элинор. Мы уже знакомы, можно без формальностей.

— Вилла.

— Четыре минуты, — сказала Элинор, глядя на гостей. — Я засекла.

Вилла не вздрогнула.

— Вы о чем?

— О вашей маленькой паузе. — Элинор повернулась к ней. — Гости ничего не заметили. Лорд Уинтертон, тем более. Но я видела вас. Вы не пили. Вы считали. И вы выдохнули, когда вернулись.

Вилла молчала.

— Хорошая работа. Мне нравится, как вы работаете.

Элинор кивнула, сделала глоток.

— Соколы, это сильно. Лорд Уинтертон в восторге. Чувствует себя почти Генрихом Восьмым.

— Рада, что концепция работает.

— Вы всегда так тщательно подходите к деталям?

— Это моя работа.

— Нет. — Элинор покачала головой. — Вы делаете что-то другое. Вы создаете переживание. Люди выходят отсюда другими.

Вилла посмотрела на нее с интересом.

— Вы правы. Но это все еще работа. Просто я люблю то, что делаю.

— Это редкость. — Элинор сделала паузу. — Как и Рой.

Вилла замерла, но не подала виду.

— Мы знакомы по работе.

— Я помню. — Элинор смотрела на нее слишком внимательно. — Он хороший человек. Странный. Закрытый. Но хороший. Артур ему доверяет. А Артур редко кому доверяет по-настоящему.

— Я это заметила.

Элинор допила шампанское, поставила бокал.

— Я не лезу в чужие дела, Вилла. Но я кое-что вижу. Будьте осторожны. Не с ним, с собой. Такие, как мы, привыкли все контролировать. А когда контроль уходит, можно сломаться.

Она ушла. Вилла осталась у окна.

«Она знает. Или догадывается. Черт».

Через полчаса Вилла вышла в коридор, ведущий к хозяйственным помещениям, проверить лед. Коридор был пустым, пахнущим старым деревом.

Она не услышала шагов. Просто почувствовала его за секунду до того, как чья-то рука схватила ее за локоть и втянула в подсобку. Дверь закрылась. Щелкнул замок.

Темнота. Запах чистящих средств и, его запах.

— Ты с ума сошел? — прошептала она, но руки уже тянулись к нему.

— Ты прошла мимо меня четыре раза за час, — сказал он. Голос низкий, хриплый. — Пятый я бы не выдержал.

— Я работала.

— Я тоже. Не могу работать. Ты в этом платье, и все на тебя смотрят.

Она усмехнулась в темноте.

— Это ревность, Кейн?

— Это факт. Как и то, что ты в своей стихии. Справилась с огнем как самая настоящая ведьма.

Она замерла.

— Ты все видел?

— Я смотрел на тебя. Не на них.

Она усмехнулась.

— И что, Минотавр? Испугался?

Он взял ее за подбородок, развернул к себе. В темноте она не видела его глаз, но чувствовала — голод.

— Я только начал.

В темноте подсобки она нащупала его лицо. Их губы встретились — жестко, жадно. Он прижал ее к стеллажу.

Где-то за дверью смеялись люди. Это знание подхлестывало. Каждый звук делал то, что между ними, острее.

Она чувствовала его везде. Его пальцы на ее бедрах, его дыхание у ее шеи.

— Презерватив, — выдохнула она.

— В кармане.

Она потеряла контроль первой. А следом — он. Она почувствовала, как его тело напряглось, как он вжался в нее, уткнувшись лицом в ее шею, и замер.

Тишина.

Она прислонилась затылком к холодной стене.

— Черт. Мы ненормальные.

— Да.

Она поправила платье, пригладила волосы.

— Выходи первым. Я через две минуты.

Он кивнул, вышел.

Она осталась в темноте, улыбнулась. Выждала и вышла.

В зале она сразу наткнулась на Элинор. Та стояла у бара.

— Вы в порядке? Вы немного раскраснелись.

— Духота. Подсобка. Нет вентиляции.

Элинор медленно кивнула, перевела взгляд на Роя.

— Интересный вечер. Очень насыщенный.

— Да. Насыщенный.

Элинор улыбнулась уголком губ и отошла.

Артур разговаривал с министром, спокойно, лениво, будто обсуждал погоду, а не контракт на инфраструктурный проект.

— Ах, Артур, вот ты где.

Бентли возник рядом с той легкостью, с которой появляются люди, никогда не носившие ничего тяжелее фамильного кольца.

Лорд Себастьян Бентли принадлежал к той разновидности британской аристократии, которую газеты называли «старым Лондоном», а налоговая — хронической головной болью. Наследник графского титула, член совета двух благотворительных фондов, постоянный гость закрытых клубов Сент-Джеймса и человек, который умудрялся одновременно дружить с министрами, банкирами и половиной светских скандалистов страны.

Он выглядел так, будто никогда в жизни никуда не спешил: серебристые виски, безупречно сшитый смокинг, ленивый взгляд человека, привыкшего, что двери открываются раньше, чем он к ним подходит.

Бентли коллекционировал не вещи, людей. Перспективных юристов, молодых политиков, наследников состояний, талантливых финансистов. Он любил сводить их друг с другом и смотреть, что получится. Иногда такие знакомства делали карьеры. Иногда, ломали жизни.

— Хочу познакомить тебя с одним человеком. Думаю, вы найдете общий язык.

Это прозвучало достаточно невинно, чтобы насторожить. Артур повернулся.

— Ричард Коул, — сказал Бентли. — Один из самых блестящих юристов, которых я встречал за последние годы. Ричард — это Артур Синклер.

Коул протянул руку.

— Наслышан.

Артур пожал ее.

— Правда? А я вот, боюсь, нет.

Лорд Бентли тихо рассмеялся, не уловив удара. Коул, уловил. Совсем чуть-чуть задержал улыбку перед тем как ответить:

— Тогда мне придется работать усерднее.