Аркиум 2. Камень правды

Дмитрий ничего не ответил, только побледнел от неприятных предчувствий, а еще потому что в глазах верного друга увидел настоящий страх. Даже красное яблоко – любимое угощение жеребца, которое парень протягивал – не заинтересовало его. Он жался к дальней стене как мог и только громко фырчал и всхрапывал.

Именно тогда он впервые испугался по-настоящему. Испугался самого себя.

К вечеру небо очистилось от облаков. Над дворцом ярко светил растущий месяц. Воздух стал неподвижным и тёплым.

Дмитрий почти не ел, практически не спал. Он чувствовал, словно в нем сидит другой человек, внутри был уже не тот Дмитрий что раньше – веселый, задорный, готовой в любую минуту придти на помощь. Этот, новый некто был скрытным, раздраженным и готовым кинуться на первого попавшегося под руку с обидными словами или даже ругательствами. Именно по этому парень старался молчать и не разговаривал со своей сестрой, единственным для него родным человеком на всем свете – боялся что может накричать или ляпнуть что нибудь обидное, потому лишь крепче сжимал зубы, до зуда в деснах.

А ближе к ночи вновь занял своё место возле окна и стоял там неподвижно. Ему словно чудилось, что его кого-то ждал или звал. Когда в голове всплывало лицо белокурой полуночницы у парня мурашки бежали по коже и его словно передернуло.

Когда сестра заглянула к нему, он даже не обернулся.

— Дима? Ты опять смотришь на лес?

Парень молчал.

— Что ты там видишь?

Потом все же тихо ответил:

— Не знаю. Но мне кажется, будто кто-то зовёт меня.

По спине Веснеславы пробежали мурашки, она перекрестила себя, потом покрестила брата со спины, что то тихо шепча.

Поздно вечером она, как обычно, заварила ромашковый настой, тот самый, который советовал Маврикий Фёдорович, для успокоения и хорошего сна. Чай приятно пах летними травами, а еще медом, который девушка заботливо добавила для брата.

От чашки поднимался лёгкий пар. Веснеслава осторожно несла её по полутёмному коридору. В душе теплилась надежда на разговор с Дмитрием по душам и может быть сегодня брат наконец поспит. А к завтрашнему дню всё станет лучше.

Подойдя к двери, девушка тихо постучала.

— Димка?

Ответа не было и девушка приложила ухо к гладкой дверной поверхности, а потом её словно предчувствие потянуло внутрь и она толкнула дверь.

Робкая улыбка мгновенно исчезла с лица. Кровать брата была пуста, а окно распахнуто настежь. Белая штора медленно колыхалась под ночным ветром. Весна подбежала к окну, но внизу никого не было, лишь примятая трава. На белом крашенном подоконнике виднелись четыре глубокие борозды, странные длинные полосы. Она выпучила в ужасе глаза. Чашка выскользнула из её рук и с громким звоном разбилась, настой ромашки выплеснулся на пол. Волосы у девушки стояли дыбом, колени затряслись. Веснеслава прижала руки к груди и завопила что было сил:

— Дима!

И только ветер ответил ей из ночной темноты, колыхая шторы и её волосы.

Глава 4

Ночь была холоднее обычного. Казалось, что прохладный ветер пришёл с севера и гулял между деревьями дворцового сада, раскачивая тяжёлые ветви лип и клёнов. Иногда порывы становились сильнее, и тогда листья начинали тревожно шелестеть, словно перешёптывались между собой на каком-то древнем языке, понятном только деревьям.

В покоях Веснеславы царил полумрак. Тонкая полоска лунного света проникала сквозь неплотно задвинутые портьеры и ложилась на ковёр серебристым прямоугольником. В углу комнаты мерно тикали напольные часы, отсчитывая минуты до рассвета. Тик. Тик. Тик.

Девушка спала беспокойно. Ей снова снился Дмитрий. То он стоял среди елей и улыбался ей как прежде, то вдруг исчезал в густом тумане, а она бежала за ним, не в силах догнать.

Сквозь сон до слуха девушки дошел странный скрежет. Глаза Веснеславы мгновенно распахнулись. Она несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что её разбудило. Но в комнате было тихо, только часы продолжали своё размеренное тиканье. Девушка уже решила, что ей показалось и хотела повернуться на другой бок, когда звук повторился снова. Протяжный и неприятный, будто чем то острым медленно провели по камню. Скрррр…

По спине пробежали мурашки. Затаив дыхание, Веснеслава медленно приподнялась на локтях. Сердце забилось быстрее и она всмотрелась в темноту комнаты. Никого. Лишь колыхающаяся белая штора возле двери на небольшую террасу. Ветер проникал через неплотно закрытое окно и заставлял ткань плавно двигаться из стороны в сторону. Скрррр…

На этот раз звук донёсся совсем рядом – оттуда прямо из-за шторы.

Дыхание девушки сбилось, она почувствовала, как холодеют пальцы, а ладони тут же вспотели от волнения.

Внезапно порыв ветра стал сильнее, портьера резко взметнулась вверх и тогда Веснеслава увидела силуэт. На маленькой террасе, прямо за стеклом, кто-то стоял. Высокий, почти под два метра ростом. Лунный свет падал со спины неизвестного, превращая его в чёрную фигуру без лица и Веснеслава не могла разглядеть черт. Лишь силуэт с худым телом, слишком длинными руками, почти достающими до колен, неподвижной головой и сутулыми плечами. Ей показалось, что фигура едва заметно покачивается, словно не может устоять на месте. Внутри всё оборвалось. Неужели к ней пришел душащий во сне?

Она хотела закричать что есть мочи, может на её крики успеет прибежать кто нибудь из слуг или стражи, но не смогла даже пошевелиться. Страх сковал её сильнее любых цепей.

За окном снова зашелестели деревья. Луна ненадолго вышла из-за облаков, силуэт стал отчётливее. И тогда существо шагнуло ближе. Веснеслава судорожно вдохнула. Тёмная фигура остановилась возле самого стекла и наступила тишина. Такая глубокая, что девушка слышала собственное сердце, отчаянно колотившееся в груди.

А потом она услышала голос – хриплый, рычащий, но его она узнала бы из тысячи чужих голосов.

— Весна…

У девушки задрожали губы. Да и вся она уже давно тряслась в мелкой дрожи, на лбу выступил холодный пот.

Нет, этого не могло быть.

— Весна…

Голос прозвучал снова.

И в нём было столько муки, что сердце болезненно сжалось.

— Помоги мне…

Веснеслава почувствовала, как по щекам покатились горячие слёзы. Это был Дмитрий, голос принадлежал её брату! Её Димке…

Тому самому человеку, который учил её ходить, есть, говорить, который носил её на плечах. Который после смерти родителей стал для неё целым миром.

Но существо за стеклом не было Дмитрием, не могло им быть. Потому что человек не может выглядеть так…

Ветер снова рванул портьеру. Ткань взметнулась вверх. И на одно короткое мгновение девушке показалось, что возле головы силуэта шевельнулось что-то похожее на звериные уши или это была игра теней, или её собственное воображение. Она уже не понимала.

— Весна, мне страшно…

Голос звучал отчаянно и девушка сходя с ума от ужаса попыталась подняться, протянула вперед дрожащую руку, но мир перед глазами качнулся, потемнел и Веснеслава упала в обморок обратно в свою подушку.

— Прости меня… — прошептал силуэт.

Одним прыжком тень спрыгнула с маленькой веранды и исчезла в ночи. И теперь тишину нарушали лишь шелест листьев на деревьях да стрекот сверчков.

Веснеслава распахнула глаза от яркого солнечного света, падавшего ей прямо в лицо. За окном пели птицы, а из сада доносились голоса садовников. Где-то далеко звенела посуда и кажется это было самое обычное летнее утро, спокойное и безмятежное. Но не для главной фрейлины княжны.

Сначала девушка подумала будто ей все приснилось, что недосып и переживания за брата сыграли с её воображением злую шутку. Веснеслава медленно села на кровати.

— Господи… приснится же такое…

Пока девушка одевалась в легкое льняное платье и собирала свои волосы в длинную косу и вплетала ленты, она почти забыла о своем ночном кошмаре.

Но стоило девушке раздвинуть шторы, как вид маленькой террасы снова напомнил ей ночной кошмар. Что бы себя успокоить, Весна открыла дверь и вышла наружу. Белые крашенные перила, по краям стены узорная лепнина, а под козырьком висел глиняный горшочек с фиалками. Вид из её окна был просто потрясающим – сад утопал в зелени и цветах, а щебет птиц не замолкал с раннего утра и до вечера. Девушка набрала полную грудь воздуха, развернулась да так и застыла. Воздух вышел из легких с громким свистом и Весна так и осталась стоять прижимая руки к лицу. Дверь со стороны террасы была покрыта черными глубокими бороздами в нескольких местах.

Веснеслава, мелко задрожав, поняла одну вещь очень отчетливо – ей ничего не приснилось – и силуэт в лунном свете и голос, который звал её были на самом деле.

Пересилив себя, юная фрейлина подошла к двери и осторожно коснулась царапин. Шершавые, везде по четыре борозды и больше её собственной руки – это все напоминало следы когтей. Очень огромных когтей. Сердце забилось так, словно намерилось проломить ребра и выскочить наружу.

Веснеслава вспомнила хриплый голос Дмитрия и его просьбы о помощи. Значит с её братом действительно случилось что то очень ужасное в лесу. Вот почему он несколько дней ходил сам не свой, все время был молчаливым и задумчивым.

После находки на террасе Веснеслава не решилась рассказать кому-либо о ночном происшествии. Девушка решила попытаться узнать, что именно случилось с её братом и как она может ему помочь.

К тому времени, когда она добралась до покоев Марии Павловны, лицо её было бледнее обычного.

Княжна уже сидела возле туалетного столика перед большим зеркалом в золочёной раме. Сквозь распахнутые окна в комнату проникал аромат цветущих лип и свежескошенной травы.

— Ты сегодня молчалива, Веснеслава, — заметила Мария Павловна, пока горничная расчёсывала её длинные каштановые волосы.

Девушка быстро опустила взгляд.

— Простите, ваше высочество. Нынче дурно спала. — сказала девушка почти правду.

— Тогда после обеда непременно отдохни. На балу мне нужна бодрая фрейлина, а не сонная сова.

Уголки губ Веснеславы дрогнули в слабой улыбке.

Подготовка к предстоящему балу занимала почти всё время княжны. После завтрака Мария Павловна распорядилась перенести письменные принадлежности в солнечную галерею, выходящую окнами на дворцовый сад. Там и началась работа. Княжна пила чай с пряниками и диктовала своей подчиненной фамилии тех, кого она хотела видеть на празднике

Перед Веснеславой выросла целая гора плотных листов бумаги, конвертов и списков приглашённых. Чернильница быстро пустела, а перо почти не отдыхало. Мария Павловна диктовала имена одно за другим.

— Князю Голицыну.

Шорох пера.

— Графине Шереметевой. Семейству Оболенских.

— Записала, ваше высочество.

— Князю Волконскому.

— Да, ваше высочество.

— Господину Вяземскому.

Имена сменяли друг друга бесконечной чередой.

Князья Гагарины, Трубецкие, Юсуповы, Нарышкины, Долгоруковы, Репнины, Апраксины, Куракины, Панины, Строгановы.

Некоторые письма отправлялись в Санкт-Петербург. Другие предназначались для московских дворянских семейств. Несколько приглашений следовало передать иностранным гостям, временно проживавшим в Российской империи.

К полудню у Веснеславы уже болели пальцы, а на среднем пальце проступило красное пятно от пера, но работа всё продолжалась.

Солнечный свет медленно перемещался по столу. В саду заливались птицы, издалека доносились голоса лакеев и садовников - обычный летний день. И только сама Веснеслава то и дело вздрагивала от любого неожиданного звука. Ей постоянно казалось, будто кто-то наблюдает за ней. Будто за деревьями сада мелькает высокая тень. Будто среди шума листвы иногда слышится знакомый голос. Она несколько раз невольно оборачивалась к окнам и каждый раз видела лишь цветущие кусты сирени да сверкающие на солнце дорожки.

К вечеру перед ней лежала уже целая стопка готовых приглашений.

Мария Павловна осталась довольна проделанной работой.

— Прекрасно, Веснеслава. Завтра отправим посыльными.

Девушка низко поклонилась своей повелительнице.

Однако едва княжна отпустила её, как вместо отдыха она направилась совсем в другую сторону от своей спальни. По дороге ей посчастливилось перехватить с подноса мятный пряник, к которому княжна Романова так и не притронулась.

Сжимая в руках свечу, Веснеслава быстро поднялась по винтовой лестнице в старую дворцовую библиотеку. Она больше не могла ждать. Если в лесу действительно существовало нечто, способное изменить человека до неузнаваемости, ответы следовало искать именно здесь — среди древних книг, забытых легенд и старинных преданий.

За высокими окнами спускались сумерки. Летнее небо ещё хранило слабый серебристый отсвет на горизонте, но между книжных шкафов уже царил полумрак. Лишь несколько масляных ламп освещали длинные ряды полок. На столе перед девушкой лежала целая гора раскрытых книг. Старые фолианты пахли пылью, воском и временем. Веснеслава устало потерла глаза. За последние несколько часов она прочитала столько страшных историй, что сама начала вздрагивать от каждого скрипа пола. В одной книге рассказывалось о русалках, которые по ночам заманивают людей к рекам сладким пением. В другой говорилось о мавках — прекрасных девушках с длинными волосами и пустой дыре вместо спины. Третья книга была посвящена болотникам, утаскивающим путников в трясину, затем попались лешие, потом мары, полуночницы и оборотни.

После главы об оборотнях Веснеслава несколько минут сидела неподвижно. Её пальцы дрожали. Слова и строки расплывались перед глазами. Это существа из ночного мира – мохнатые, высокие, с острыми длинными клыками и когтями, и животным разумом. Обоняние, слух и скорость у них хорошо развиты. Чем дольше человек находится в теле оборотня, тем труднее ему помнить свою прежнюю жизнь и сущность. Они звереют и нападают на всех без разбору. Остановить их можно только заманив в места, куда не проникает лунный свет. Исцелить оборотня можно если принести тому, кто его проклял дорогие вещи. И девушка подозревала, что в книге подразумевалось дорогие душе вещи, а не дорогие в цене. А после первого полнолуния снять проклятие невозможно.

Веснеслава медленно закрыла книгу, в висках стучало от напряжения.

— Господи милостивый… — едва слышно прошептала она.

В памяти всплыло бледное лицо Дмитрия, его испуганный взгляд и дрожащие руки.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холод. Ведь брат рассказывал ей, как видел в лесу среди сосен девушку в белом. Значит полуночница все же спела ему свою проклятую колыбельную. А до полнолуния оставалось больше десяти дней.

Она уже собиралась отложить очередной том, когда заметила книгу, лежавшую отдельно от остальных. Странную книгу, тонкую и новую. Её переплёт не потемнел от времени, на коже не было трещин, а уголки страниц оставались ровными и чистыми. Будто книгу привезли в библиотеку совсем недавно.

Девушка взяла книгу, повертела в руках «Аркиум. Камень жизни». Веснеслава нахмурилась. Обычно такие издания не попадали в старые дворцовые библиотеки. А на первой же странице на языке англичан было написано :

«Описание удивительного происшествия в Ирландии и свидетельства о Камне Жизни»

Девушка удивлённо моргнула – она впервые слышала о камне жизни. Даже старые прялки во дворце и кухарки никогда ей о таком не рассказывали. Читать иностранный текст для фрейлины не составило труда, ведь её с детства обучал лично Кирилл Абраков – математик, философ и языковед, которого для нее нашла княжна Романова.

На первых страницах было написано о молодом английском графе по имени Джордж Редсноу. Конечно же Веснеслава никогда раньше не слышала этого имени.

Однако чем дальше она читала, тем сильнее расширялись её глаза. История его казалась невероятной – сперва отравление, затем поиски артефакта и наконец чудесное исцеление.

Несколько раз девушка перечитывала отдельные абзацы, потому что не могла поверить написанному.

— Да этого не может быть… — прошептала она.

Но книга была написана серьёзным историческим языком. Более того, в конце приводились свидетельства очевидцев — несколько подписей, несколько печатей и даже выдержки из писем.

Веснеслава перевернула ещё несколько страниц и вдруг замерла. На следующем развороте находилась глава под названием:

«О прочих камнях древней силы»

Девушка подалась вперёд, сонливость уже давно исчезла.

«Камень жизни. На сегодняшний день является найденным.

Камень правды. О его местоположении ничего не известно.

Камень забвения. О его местоположении ничего не известно.»

Веснеслава медленно выпрямилась, распрямляя затекшую спину. Она перечитала название ещё раз, потом ещё, словно боялась ошибиться или что то упустить. Дрожащими пальцами девушка перевернула страницу.

«Камень Правды способен явить истинную сущность любого создания, скрывающегося под чужим обликом. Ни колдовство, ни проклятие, ни морок не способны скрыться от его силы».

Девушка вцепилась пальцами в край страницы. Лампа тихо потрескивала рядом. За окном шумел ветер, а она продолжала читать.

«Согласно старинным преданиям, Камень Правды способен возвращать существам их подлинный облик, рассеивать наваждения и исцелять разум, поражённый магическим воздействием».

Вот оно – исцелять разум, возвращать подлинный облик, рассеивать наваждения.

В голове вспыхнула только одна мысль: Дмитрий.

Если полуночница действительно сделала с ним что-то… если она изменила его… и если он всё ещё жив…

Тогда существует способ вернуть брата.

Веснеслава медленно поднялась со стула. Книга лежала перед ней раскрытой, лампа освещала её новые страницы. А где-то далеко, за сотни вёрст отсюда, жил молодой граф Джордж Редсноу — человек, который уже однажды нашёл один из древних камней и выжил после встречи с тем, что большинство людей считало лишь сказками.

И впервые за последние дни Веснеслава почувствовала не страх, а надежду. Пусть маленькую, почти невозможную, но всё же надежду.

И теперь она не могла терять время зря, его и так осталось не слишком много, а ей нужно написать еще одно пригласительное письмо.

Глава 5

Утро в поместье Редсноу началось гораздо раньше обычного. Солнце только поднялось над яблоневым садом, а во дворе уже стоял дорожный экипаж. Конюхи проверяли насколько прочно лошади закреплены к упряжи, лакеи переносили сундуки Джона обратно в дом, а горничные то и дело появлялись в дверях особняка с очередной стопкой одежды Фредерика, которую непременно следовало взять в путешествие. Со стороны всё выглядело так, словно семейство собиралось не на летний бал, а переселяться на другой конец света. Впрочем, Россия действительно находилась достаточно далеко, потому Бром относился к поездке именно так. Сам дворецкий стоял возле парадного крыльца и наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица.

— Осторожнее с тем сундуком, — произнёс он.

Лакей тут же перехватил ношу двумя руками:

— Да, господин Бром.

Управляющий удовлетворённо кивнул.

В это время на втором этаже Джордж застёгивал дорожный камзол перед большим зеркалом. Его спальня выглядела непривычно пустой. Большая часть вещей уже лежала в сундуке. На письменном столе остались лишь дорожный дневник, чернильница и приглашение из России – то самое письмо, из-за которого вся эта история и началась. Джордж взял его в руки ещё раз. Плотная бумага, тёмно-синяя печать, безупречный почерк – приглашение выглядело вполне обычным.

Тут в дверь его спальни постучались и не дожидаясь ответа, внутрь вошёл Фредерик. Вернее, попытался войти. Сначала в дверном проёме появился огромный сундук, раза в два больше сундука Джорджа, потом показалась рыжая макушка и только затем сам Фред.

— Мне кажется, я взял слишком много вещей, — пропыхтел кузен.

Джордж посмотрел на сундук.

— Кажется? Что у тебя там?

— Всё необходимое.

— Например?

— Два камзола.

— Это разумно.

— Четыре пары сапог.

— Уже менее разумно.

— Охотничье ружьё.

Джордж поднял бровь.

— Ружье на бал?

— А вдруг пригодится?

— Фред, ты едешь в гости, а не на войну.

Немного поразмыслив Фреди открыл свой сундук и вытащив оттуда ружье, положил его на комод. Джордж невольно усмехнулся, так то лучше. В этот момент по коридору прогремел чей-то топот и спустя секунду дверь снова распахнулась. На этот раз в комнату Джорджа ворвался Джон. Судя по выражению лица, он находился в крайне сосредоточенном состоянии.

— Я всё решил и чемоданы загрузил.

Фред тяжело вздохнул, мол «начинается».

— Что решил? — спросил Джордж, примеряя цилиндр перед зеркалом.

— Я еду с вами.

Наступила короткая тишина, старший брат, все так же не отрываясь смотрел в зеркало.

— Нет, не едешь,— спокойно сказал Джордж.

— Почему?

— Потому что.

— Очень убедительно, — Джон закатил глаза к потолку. — Мне почти пятнадцать!

— Тебе четырнадцать.

— Почти.

— Вот когда станет пятнадцать, поговорим.

— Через год!?

— Значит, через год.

Фред отвернулся к окну, старательно скрывая улыбку, но его плечи стали подозрительно подрагивать.

— Это несправедливо!

— Возможно.

— Я уже взрослый!

— Вчера ты пытался приручить курицу.

— Это был эксперимент…

— Курица до сих пор не оправилась.

Фред прыснул от смеха и младший братец бросил на него уничтожающий взгляд.

— Я серьёзно, Джордж! — кажется терпение младшего заканчивалось, потому что тот стал багроветь и начал как обычно с ушей.

— И я серьёзно, ты остаешься дома, — ответил Джордж.

Несколько секунд младший брат молчал. Потом неожиданно спросил:

— Тогда чем я должен заниматься, пока вас не будет?

Джордж оставил попытку одеть цилиндр, все равно ему не шли головные уборы.

— Присматривать за домом.

— За домом? Ты поручаешь это мне?

— Кому же ещё? Ты остаёшься за главного.

Глаза Джона моментально загорелись и кажется он тут же забыл все обиды. Не теряя больше не секунды он развернулся и вышел быстрым, но важным шагом и пошел куда-то вниз. Фред хмыкнул и глянул на Джорджа вопросительно и хитро одновременно.

— Нет конечно, за старшего как обычно Бром, — ответил Джордж на немой вопрос кузена.

Но Джон выглядел таким довольным, будто только что получил собственное графство. Не стоило разочаровывать его раньше времени.

Фред покачал головой, прикрывая глаза.

— Он действительно счастлив.

— Знаю.

— Ты ведь понимаешь, что теперь он будет командовать всеми подряд, даже Бромом.

— Само собой.

Они одновременно посмотрели в окно. Во дворе как раз появился Джон. Парень стал что-то объяснять конюху с таким важным видом, будто управлял всем Британским королевством, а конюх терпеливо слушал. Бром наблюдал за происходящим издалека, сцепив руки за спиной.

Вскоре багаж был погружен, точнее два чемодана из темного дерева пристегнули прочными ремнями к плоской крыше кареты.

— Надеюсь наши вещи не вывалятся где-то по дороге, — задумчиво протянул Фредерик.

— Не волнуйтесь об этом, я надежно закрепил ваш багаж прочными ремнями, милорд, — за спиной Брома один из слуг поклонился графам.

Фредерик Рэдсноу остался доволен таким ответом.

Внутри, где должны были ехать сами графы, стояла корзина с небольшой провизией. Джордж отказывался от еды в дорогу как мог, говоря что по пути им встретится еще много постоялых дворов, но Броуморд не слушал.

На карете по бокам красовался герб дома Рэдсноу — щит с перекрещенными саблями, а в щите корона. Этот герб подарил их семье Король Георг четвертый, и он означал, что Албан Рэдсноу, отец Джорджа и Джона участвуя на войне защищал корону Британии от французских захватчиков.

Лошади нетерпеливо перебирали копытами, уже предчувствуя как резво побегут по дороге. Сад заливал тёплый июльский свет, звонко щебетали птицы. Лори носилась вокруг экипажей с деревянной шпагой и громко объявляла себя победительницей иноземных захватчиков, а Мисс Браун безуспешно пыталась её остановить.

Фред первым поднялся в экипаж, а Джордж задержался на крыльце и Бром подошёл к нему.

— Всё готово, милорд, можете спокойно ехать.

— Благодарю, вас Бром, — некоторое время он молчал, а потом тихо произнёс. — Присмотрите тут за всеми.

— Разумеется.

— Особенно за Лори.

— Все будет в относительном порядке. — На лице дворецкого впервые появилось нечто похожее на сочувствие. — Я приложу все усилия, что бы сохранить поместье к вашему приезду.

Джордж едва заметно улыбнулся, хотя улыбка и получилась какой то нервной, после чего поднялся в экипаж и карета медленно тронулась. Поместье осталось позади, а старые липы, яблоневый сад, солнечные дорожки парка постепенно исчезали за поворотом. Джордж провожал свой дом с тревогой в глазах, надеясь, что к его возвращению тут не будут стоять руины. Фред вытянул длинные ноги и тоже посмотрел в окно.