Аркиум 2. Камень правды

Ася Мамаева

Аркиум 2. Камень правды

Глава 1

10 июля 1828 год. Англия, Лондон, Касл Комб, поместье графа Рэдсноу.

Лето стояло в самом расцвете. Поместье Редсноу утопало в сочной зелени яблоневых деревьев, на которых еще не начали краснеть молодые яблоки. Старые липы вдоль подъездной аллеи шумели под лёгким ветром, розовые кусты возле террасы были усыпаны цветами, а солнечный свет золотыми бликами скользил по высоким окнам особняка. В саду работали садовники – пожилая пара, проживавшие в самой деревне. Издали доносился плеск воды фонтана и размеренное постукивание садовых ножниц по ветвям роз.

В библиотеке царила приятная прохлада. Толстые каменные стены надёжно сохраняли свежесть даже в самые жаркие дни. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна и ложились на старинные книжные шкафы, тянувшиеся до самого потолка.

На большом кожаном диване сидел Джордж Редсноу. Раскрытая книга лежала у него на коленях, а рядом на небольшом круглом столике стояла чашка давно остывшего чая.

До его девятнадцатого дня рождения оставалась ровно неделя. Впрочем, сам Джордж сейчас думал вовсе не об этом. Он был полностью поглощён чтением. В последнее время его очень занимали книги о великих полководцах, которые вели целые армии на завоевание других государств.

Тишину неожиданно разорвал громкий грохот. Следом послышался звон разбитого фарфора.

А ещё через мгновение по дому разнёсся возмущённый голос мисс Элизабет Браун:

— Миледи Редсноу!

Джордж даже не поднял головы, лишь перевернул страницу.

Через несколько секунд дверь библиотеки открылась, и в комнату вошёл Фредерик.

Судя по выражению лица, он только что стал свидетелем очередной семейной катастрофы и находил это весьма забавным. Джордж наконец оторвался от книги.

— Снова Лори?

Фред кивнул и уголки его губ дрогнули в виноватой улыбке.

— Неужели опять что-то разбила?

— Вазу.

Только теперь Джордж полностью отложил книгу.

— Какую именно?

— Ту, что подарили тебе на восемнадцатилетние дядюшка и тётушка Крейг.

Молодой граф прикрыл глаза и молчал несколько секунд. Перед взором сразу возникла высокая ваза с ручной росписью, которую родственники привезли из путешествия по Востоку. Вещь была дорогой и, судя по всему, существовала уже только в воспоминаниях.

Фред уселся в кресло возле окна и беззаботно пожал плечами.

— Не стоит так переживать. Девочке всего девять.

— Именно это меня и тревожит.

— В её возрасте ломать вещи вполне естественно.

— Боюсь представить, что будет через несколько лет. — сказал Джордж так, что бы брат его не услышал.

За окном пролетела стайка ласточек весело щебеча. Где-то в глубине дома вновь раздался голос мисс Браун, но на этот раз гораздо ближе.

Фред прислушался и усмехнулся.

— По крайней мере, она ещё не попалась.

— Успела спрятаться?

— Судя по звукам, сейчас как раз убегает.

Словно в подтверждение его слов по коридору пронёсся стремительный топот.

За ней последовали крики гувернантки и шум опрокинутого стула. Фред лишь покачал головой. Родители кузена – Туис и Варанда Рэдсноу уехали в путешествие в Швейцарию. А их дети Фредерик и Лори перебрались на время в поместье к Джорджу. Теперь неугомонная Лори доламывала в особняке Джорджа всё, что не успела сломать в своем. Единственный человек, кто мог хоть немного сдерживать девчонку — гувернантка Элизабет, приехавшая вместе с ней.

— Удивительно, сколько энергии может быть в одной маленькой девочке. — Джордж сделал глоток остывшего чая и поморщился.

Кузен согласно закивал:

— Особенно если эта девочка понимает, что её не собираются наказать.

На несколько минут в библиотеке вновь воцарилось спокойствие. Фредерик лениво наблюдал за птицами в саду, а еще он увидел Джона, гулявшего по саду и о чем то говорившего с садовницей.

Джордж вернулся к книге, однако вскоре его вновь отвлекли от чтения.

— Через неделю тебе исполнится девятнадцать лет.

— Да.

— Уже решил, как будешь отмечать?

Джордж ненадолго задумался.

— Ничего особенного. Несколько гостей и скромный семейный ужин. Возможно, небольшой вечер в музыкальном салоне.

— То есть максимально скучно. — подытожил Фредерик.

— То есть спокойно.

Кузен вздохнул.

— А я надеялся хотя бы на охоту.

— Ты надеешься на охоту по любому поводу.

В этот момент в дверь библиотеки постучали и на пороге появился Бром. Дворецкий выглядел невозмутимым, как и всегда. Вообще Джордж уже справлялся с семейными делами и без управляющего, но оправить в отставку человека, который стал практически членом семьи у графа не поднялась рука. На серебряном подносе Брома лежал конверт из плотной кремовой бумаги.

— Письмо для вас, милорд.

Джордж принял конверт и удивлённо посмотрел на незнакомую сургучную печать из тёмно-синего воска. На ней было изображение контуров закрытой розы. Адресовано оно было лично ему, а отправлено было из Зимнего дворца Санкт-Петербурга. Однако прежде чем Бром успел что-либо объяснить, из коридора донёсся отчаянный голос мисс Браун:

— Господин Бром! Ради всего святого, помогите мне поймать эту девчонку!

Старый дворецкий устало вздохнул.

— Полагаю, юная графиня снова осложнила жизнь своей гувернантке.

— Весьма вероятно, — согласился Фред.

Поклонившись, Бром поспешил на помощь женщине, закрыв за собой дверь. В библиотеке вновь стало тихо.

Джордж сломал сургучную печать и с большим интересом достал сложенный вдвое лист. Письмо было написано красивым ровным почерком на безупречном английском языке. По мере чтения его глаза медленно распахивались всё шире.

Фред сразу это заметил.

— Что-то интересное?

— Более чем.

Он протянул письмо кузену. Фред быстро пробежал глазами текст. И тут же выпрямился в струнку.

— Санкт-Петербургская губерния?

— Именно.

— Россия… И нас приглашают на летний бал, который продлится неделю, — с каждым прочитанным словом рыжие брови Фреда поднимались все выше, пока полностью не скрылись за кудрявой челкой.

Некоторое время оба молчали. За окнами тихо шумел сад. Солнечный свет играл на полированных корешках книг. А на письменном столе между парнями лежало письмо, которому кажется предстояло изменить всё ближайшее будущее семьи Редсноу. Первым заговорил Фредерик.

— Полагаю, мы поедем?

Джордж посмотрел на приглашение ещё раз. После своего путешествия в Ирландию он давно усвоил простую истину — случайных приглашений не бывает. Особенно если их присылают люди, которые знают о его прошлом больше, чем должны. Сам граф не любил шумные праздники, но мысль о путешествии в далёкую Россию почему-то показалась интересной. Однако Джордж чувствовал, что за красивыми словами скрывалось нечто большее.

— Да, — наконец произнёс он, сам удивляясь тому, что говорит это. — Думаю, мы поедем.

1828 год, двадцатью днями ранее. Российская империя. Санкт-Петербургская губерния.

Острый серп молодой луны то появлялся из-за облаков, то снова скрывался во тьме. Молодой человек осторожно пробирался между елями, раздвигая рукой ароматные ветви, в другой руке он держал плетёную корзинку и та уже была почти полной. Крупная земляника алела среди зелёных листьев. Парень довольно улыбнулся, смахивая челку, падавшую на глаза.

— Вот обрадуется Мария Павловна...

Княжна русской империи Мария Павловна, дочь Павла первого просто обожала землянику. Именно по ее поручению Дмитрию пришлось выехать за лесной сочной ягодой в разгар ночи.

Он присел возле очередного куста и собрал еще несколько ягод, положил в корзину. Пора было возвращаться обратно в Зимний дворец.

Но ночь была удивительно тихой, такой умиротворяющей и спокойной, даже птиц не было слышно. Мягкая трава щекотала его лодыжки, легкий ветерок гулял под широкой рубахой. Он бы с удовольствием погулял еще немного по лесу. Волков и медведей парень не боялся, отправляясь на такие прогулки его всегда сопровождало ружье, закрепленное ремнем на спине.

Внезапно где-то впереди мелькнул белый силуэт. Он уловил это движение краем глаза и замер. Показалось? Юноша машинально тронул ружье, висевшее за спиной. Между деревьями действительно кто-то стоял. Девушка —высокая, стройная, в длинном белом платье. Её серебристые волосы почти светились под луной. Незнакомка смотрела прямо на него и улыбалась. Увидев её Дмитрий убрал руку от оружия и всмотрелся.

Белокурая девушка была красивой настолько, что на мгновение стало не по себе. В голову стали лезть страшные истории про мертвых невест, которые ищут своих погибших женихов. Такие истории просто обожала его сестрица. Парень крепко зажмурился, отгоняя наваждение, но когда он открыл глаза девушка никуда не исчезла.

— Сударыня? — неуверенно окликнул парень.

Она ничего не ответила, лишь медленно подняла руку, подзывая его ближе.

Где-то далеко громко ухнула сова. Парень почувствовал странный холодок вдоль позвоночника. Но почему-то всё равно сделал шаг вперёд, а потом ещё один, и ещё. Корзина полная земляники выпала из его рук, ягоды рассыпались по траве. Он даже не заметил этого.

Девушка продолжала улыбаться и зазывать несчастного юношу до тех пор, пока не раздался его громкий крик в абсолютной тишине леса.

Глава 2

Ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое июня выдалась прохладной даже для северного лета. За высокими окнами Зимнего дворца тихо шумел ветер, гуляя среди деревьев сада. Лунный свет серебрил дорожки, мраморные статуи и пустые фонтаны.

Веснеслава спала беспокойно и последние дни она почти не знала покоя. Её брат Дмитрий, единственный родной для нее человек, исчез три дня назад. Сначала никто особенно не волновался. Молодой княжеский егерь нередко задерживался на охоте или уходил далеко в лес. Но к вечеру второго дня даже самые спокойные люди начали задавать вопросы. А к третьему дню тревога поселилась уже и в сердце самой Веснеславы.

Она лежала под тонким одеялом, слушая тиканье напольных часов в углу комнаты. Её покои были невелики по дворцовым меркам, но очень уютны. У дальней стены стояла широкая кровать под светлым балдахином. Возле окна располагался письменный стол из дубового дерева, заваленный письмами, книгами и лентами для волос. На спинке кресла висело голубое платье, которое девушка собиралась надеть утром. Рядом на комоде горел масляной светильник под стеклянным колпаком. Его мягкий свет освещал фарфоровую шкатулку и серебряную расчёску – подарки княгини на её именины. Рядом лежал и миниатюрный кулон на небольшой серебряной цепочке – единственное что осталось от родителей. Сам он тоже был серебряным, выпуклым с двух сторон. Веснеслава лиц маменьки и папеньки не помнила, когда загорелся дом, родители погибли под обвалом. Какая-то деревенская соседка успела вытащить малютку Весну и шестилетнего Диму из полу обвалившейся избы. Тогда в руках брата и был этот кулон. Девушка лежала в своей постели и вытянув руку нежно гладила пальцами краешек кулона.

Часы на стене показывали пол второго ночи. В камине давно погас огонь, летними ночами его почти не разжигали. Именно поэтому в комнате чувствовалась прохлада.

Веснеслава уже начала проваливаться в сон, когда услышала тихий стук. Тук. Девушка нахмурилась. Показалось? Она перевернулась на другой бок и постаралась скорее уснуть.

Тук. Тук. Теперь звук прозвучал отчётливее. Кто-то стучал в её окно. Веснеслава резко села. Сердце неприятно кольнуло и ей стало не по себе от этих ночных стуков, даже мурашки побежали по коже. Она отбросила одеяло и невольно поёжилась, спуская ноги вниз. Пол оказался холодным и девушка поспешно шагнула на ковер.

Весна быстро накинула поверх ночной рубашки шерстяную шаль и подошла к окну.

— Кто здесь? — робко просипела она, от страха даже голос сел.

Ответа не последовало. Только ещё один тихий стук.

Веснеслава осторожно раздвинула тяжёлые бархатные шторы. И вскрикнула, но тут же зажала себе рот ладонью.

Под окном в саду стоял Дмитрий. Живой!

Она бросилась вниз так быстро, что едва не упала на лестнице, благо слуги жили в отбельной части дворца и она не перебудит весь дом. Через несколько минут девушка уже выбежала во двор, чувствуя как сердце быстро колотится от радости, ведь вот он брат – живой и здоровый и волки его не задрали.

Фонари не горели, но они были и не нужны, лунный свет заливал дорожки серебром, освещая все пространство вокруг.

— Дмитрий!

Парень поднял голову и Веснеслава резко остановила свой бег, улыбка тут же исчезла с её губ, а радость мгновенно прошла. Братец выглядел ужасно: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, одежда была порвана в нескольких местах и перемазана землей. На руках виднелись длинные царапины. А взгляд… Взгляд был каким-то чуждым, настороженным и испуганным.

Он выкинул на землю маленький камешек, которым по видимому хотел запустить в окно.

Юная девушка все же подбежала к брату и схватила его за руки.

— Дима… Господи милостивый… Дима! Живой… Ты живой… — тихо молила она.

— Тише, Весна. — это был все тот же голос её брата, да охрипший, но такой родной.

— Какое тише?! Тебя третий день ищут! Мария Павловна уже людей в лес посылала! Я думала… — голос девушки дрогнул. — Я думала, тебя звери задрали.

Дмитрий устало покачал головой. Волосы жирными прядями облепили его лицо.

— Не задрали.

— Тогда где же ты пропадал?

Он отвёл взгляд и по нему сестра видела – он хочет сказать что-то важное, но боится или в смятении.

— Сам толком не знаю.

— Как это — не знаешь?

— А вот так.

Несколько мгновений Дмитрий молчал, будто решался сказать что-то.

— Я в лесу женщину встретил.

Веснеслава нахмурилась.

— Женщину?

— Девушку кажется, — поправился парень, — она и молодая и старая, и красивая и страшная…

Девушка всплеснула руками.

— Да ты никак головой ударился братик! Или от голода тебя понесло куда-то…

Девушка протянула руку, хотела тронуть лоб брата, уж не горячка ли у него. Дмитрий раздраженно отбил руку сестры.

— Весна, я не брежу, я правда видел в лесу незнакомку и она звала меня!

— Дима, да кто же за незнакомками среди елей ходит?

— Выходит, я хожу.

Веснеслава постаралась сделать такое серьезное и осуждающее лицо, на какое была способна

— И ружьё я свое потерял…

— Дмитрий!

— Не нарочно я! — зло просипел парень. — Только всё было не так просто.

Парень устало опустился на садовую скамейку и Веснеслава присела рядом с ним.

— Расскажи мне всё по порядку.

Парень вздохнул и набрав в грудь побольше воздуха, словно собираясь с силами начал:

— Светлая княжна Мария Павловна землянику захотела на ночь глядя и отправила меня за нею в лес. А я ведь в лесу все тропки знаю и явные и скрытые, не заблудился бы и с завязанными глазами. Я уже обратно вернуться собирался, когда увидел… — тут он сжал в кулаки ладони, которые ощутимо задрожали.

Весна нежно обхватила ладони брата, пытаясь унять его дрожь и буквально заглядывала ему в рот, внимая каждому слову Дмитрия.

— Увидел девушку.

— Девушку? — переспросила сестра и брови её непонимающе изогнулись.

— Молодая и красивая, но старая и страшная, стояла в белом платье и звала меня на помощь.

— Ох, Дима… — девушка в ужасе обхватила ладонями щеки, не замечая что ее ногти впились ей в кожу. — Это наверное была Полуночница…

— Дальше я почти ничего не помню. — Дима покачал головой.

Веснеслава вздрогнула.

— Будто туман в голове. Словно кто-то взял ножницы и вырезал несколько дней из моей памяти.

Девушка невольно перекрестилась.

— Не говори таких вещей на ночь.

— Хотел бы и сам их не говорить.

Он поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел сестре прямо в глаза. От этого взгляда у неё внутри всё похолодело.

— Весна… Мне страшно.

Она замерла. За всю жизнь Дмитрий никогда не произносил этих слов, ни разу.

— Отчего?

Он медленно сжал ладони.

— Со мной что-то неладное происходит.

— Тебе выспаться надо. — девушка поднялась со скамейки и потянула брата за собой. — Завтра с утра к тебе Маврикия позовем, он тебя осмотрит.

От этих слов Дмитрию стало немного легче. Может ему действительно поможет лекарь? Маврикий даст Диме лечебных трав, чтоб успокоил дрожь в ногах и крепче спал, настоек даст каких то и парень забудет о странной девушке из леса как о ночном кошмаре.

На утро Веснеслава проснулась в приподнятом настроении – вот он Димка, вернулся и спит в соседней комнате. Первым делом она сбегала в покои к лекарю Маврикию Денисовичу. Тот узнав, что Дмитрий вернулся, пообещал в самом скором времени проведать его и осмотреть на признак болезней.

Сама же Весна поспешила в покои княжны Марии Павловны и успела как раз к её пробуждению. Она помогла своей хозяйке принять ванну, затем насухо обтереться. Все что нужно было делать, что бы помочь великой княжне быть готовой к новому дню, девушка знала на зубок и с закрытыми глазами. Нижнее хлопковое платье, чулки, туфли с золотыми брошками – недавний подарок отца своей дочери, затем корсет на сорок четыре затяжные петли, затянуть как можно туже, дальше конструкция из деревянных колец, две хлопковые юбки с рюшами и наконец – алое платье поверх всего этого тяжелого сооружения. Весило такое «платье» пудов два, не меньше.

Красить княжну было проще, чем одевать. В конце к комнату Романовой вошел парикмахер и собрал её каштановые волосы в высокую сложную прическу.

Летний завтрак проходил на большой веранде дворца, где уже стоял длинный стол накрытый к завтраку.

Сам Николай Романов в Питерской губернии не был. По важным делам он ухал в Москву, а когда его не бывало, завтрак начинала Мария, как старшая сестра императора.

Усадив княгиню во главе стола и положив рядом с ней её любимые блюда икру, вареные яйца, жареный хлеб и вино, Веснеслава с поклоном отпросилась сбегать брата проверить.

Княжна, услышав что молодой егерь вернулся таки домой, улыбнулась краем губ и отпустила девушку.

Коридоры, ступени и пролеты от главной веранды до крыла прислуги Весна преодолела за каких то пару минут. Она стучала в дверь комнаты братца, а ее каблучок нетерпеливо постукивал по мраморной каменной плите пола. Дождавшись разрешения войти, девушка тут же прошмыгнула в комнату и плотно закрыла за собой дверь.

Перед ней на стуле сидел Дмитрий, задрав рубашку, а лекарь с самым внимательным видом слушал его дыхание плотно приложившись ухом к грудной клетке.

Веснеслава даже дыхание затаила, тоже внимательно следя за манипуляциями Маврикия. Он заглянул Дмитрию в рот, рассмотрел на свету его глаза, попросил поднять руки, сжать кулаки, щупал его живот и спину, поминутно спрашивая не больно ли ему. Парень отвечал что ему не больно и выполнял любой приказ лекаря. В конце Маврикий Федорович выпрямился и с улыбкой потрепал парня по плечу.

— Легкие чистые, сердце бьется ровно, жара нет. Лишь зрачки немного увеличены, но я думаю это от пережитого. — и с этими словами засобирался выйти.

— А его провалы в памяти? — не сдержалась девушка.

Федорович вздохнул и обернувшись, снова посмотрел на Диму.

— В том, что произошло у него в голове я разобраться бессилен. Могу принести ему сушеных ромашек, заваришь чаю и пусть пьет перед сном каждую ночь.

Девушка согласно закивала и повернулась к брату. Димка стоял в чистой рубашке и штанах, купаный, чистые волосы волной лежали на плечах. Парень успел сбрить отросшую щетину и теперь его щеки блестели в лучах утреннего солнца. Он выглядел как и прежде, могло даже показаться, что и не было трех странных дней без брата. Только вот глаза напоминали о том, что случившееся было на самом деле, а не зыбким сном. Глаза его лихорадочно блестели и скакали с сестры на лекаря без остановки.

Глава 3

Утро встретило Санкт-Петербургскую губернию ясным небом и прохладным ветром, пришедшим со стороны Финского залива.

Солнечный свет ещё только начинал заливать дворцовые сады, а Зимний дворец уже постепенно просыпался. В длинных коридорах слышались шаги слуг, на кухнях звенела посуда, истопники открывали заслонки печей, а конюхи во дворе готовили лошадей к новому дню.

Веснеслава проснулась задолго до общего подъёма. Последние несколько суток она почти не знала настоящего отдыха. Даже ночью девушка спала вполглаза, прислушиваясь к каждому шороху за дверью соседней комнаты, где спал Дмитрий. И сейчас, открыв глаза, она первым делом посмотрела на дверь. Тишина, лишь далёкое щебетание птиц за окном.

Сердце девушки немного успокоилось, значит брат еще спит, видимо вчерашний настой из ромашки пошел ему на пользу.

Она медленно поднялась с кровати, подошла к окну и набрала полную грудь свежего утреннего воздуха. Сад под окнами сиял росой, солнечные лучи скользили по мокрой траве, превращая каждую каплю воды в крохотный драгоценный камень.

Веснеслава наконец стала успокаиваться, ведь всё самое страшное осталось позади: Дмитрий вернулся, лекарь его осмотрел и никакой болезни у него не нашёл. Возможно, всё действительно было лишь последствиями сильного потрясения.

Однако это ощущение спокойствия продержалось недолго, когда спустя час девушка постучала в дверь братовой комнаты и ответа не последовало.

— Димушка?

Услышав лишь тишину, Весна осторожно приоткрыла дверь.

Дмитрий сидел возле окна, неподвижно, с прямой спиной и смотрел куда-то вдаль. Веснеслава даже вздрогнула.

— Господи, ты меня напугал.

Парень медленно повернул голову, под глазами у него темнели круги от недосыпа.

— Доброе утро, Весна. — голос брата прозвучал глухо.

— Ты что не спал всю ночь? — сестра приложила ладонь к своей щеке

— Спал, кажется, не помню.

Веснеслава подошла ближе. На столике возле кровати стояла чашка вчерашнего ромашкового настоя. Нетронутая.

— Ты не выпил настойку ромашки. — укоризненно покачала головой девушка.

— Забыл.

— Дима…

Она тяжело вздохнула. Раньше её брат никогда не отказывался от еды и уж тем более от горячего питья. После гибели родителей именно он постоянно следил за тем, чтобы сестра вовремя ела и не простужалась. Теперь роли словно поменялись и заботиться о старшем брате приходилось уже самой Веснеславе.

День прошёл в привычных дворцовых хлопотах. Мария Павловна пребывала в прекрасном расположении духа, что случалось не очень часто. Княжна долго гуляла по саду, устроила чаепитие, принимала гостей и обсуждала подготовку к большому летнему балу, который должен был состояться в середине июля.

Веснеслава почти не отходила от своей госпожи – она то подавала веер, то поправляла складки платья или прическу, то передавала письма или зачитывала их в слух. И конечно же следила за тем, чтобы всё проходило безукоризненно.

Со стороны могло показаться, будто молодая фрейлина полностью погружена в работу, но мысли её постоянно возвращались к Дмитрию. Каждый раз, когда появлялась свободная минута, девушка вспоминала его взгляд. Тот самый – тревожный и настороженный. Будто он прислушивался к чему-то недоступному остальным людям.

К вечеру её беспокойство лишь усилилось, потому что во время ужина произошло нечто ещё более странное.

На столе стоял прекрасный ужин: жареная утка, картофель, свежий хлеб и овощи. Обычно Дмитрий ел за троих, особенно после охоты. Сегодня же он почти не притронулся к еде, лишь сидел молча, чуть нахмурившись, ковыряя вилкой мясо и время от времени смотрел в окно.

— Тебе нездоровится? — наконец спросила Веснеслава, не выдержав тяжелые взоры брата.

— Нет.

— Тогда почему ты ничего не ешь?

Парень устало прикрыл глаза.

— Запах мешает.

— Какой запах?

— Все сразу.

Девушка непонимающе посмотрела на него. Дмитрий медленно провёл ладонью по лицу, он выглядел действительно уставшим и искренне растерянным.

— От утки пахнет жиром, от картофеля землёй, от свечей воском, от дерева смолой, от людей…

Он неожиданно замолчал. Веснеслава почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Что от людей?

— Ничего.

Он резко поднялся из-за стола и молча вышел из комнаты, а ужин так и остался недоеденным.

На следующий день Дмитрию стало ещё хуже. В конюшне его любимый конь, которого он помогал выхаживать еще жеребенком, впервые в жизни отказался подпускать хозяина. Стоило парню приблизиться к стойлу, как животное резко прижало к голове уши, попятилось, а потом и вовсе громко и испуганно заржало. Так громко, что обернулись все конюхи.

— Что это с ним? — удивился Фома, он работал здесь дольше остальных и знал всех людей и всех коней.