Не лги мне, Мышкина

Мое сердце забилось чаще. Вот он, хищник, собственной персоной.

И я, глупая, врезалась прямо в него.

В голове пронеслось: «Только не сейчас, только не здесь». Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но старалась держать себя в руках.

Наши стычки в универе всем хорошо известны. Я привыкла давать ему отпор.

Но сейчас мне совершенно не хотелось вступать с ним в конфронтацию. Ничем это хорошим для меня не заканчивается.

Хотя я всегда храбрилась и не отступала, после у меня всегда тряслись колени и дрожали руки. Я знала, что он умеет играть на нервах, выводить из себя, заставлять чувствовать себя ничтожной.

И сейчас, когда он стоял передо мной, такой уверенный и полный превосходства, я ощущала, как мои внутренние стены начинают рушиться.

– Ты, Мышкина, как всегда, витаешь в облаках, – его голос стал чуть тише, но от этого не менее угрожающим. – Неужели так сложно просто смотреть, куда идёшь? А не сбивать людей с пути.

Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Он отпустил мое плечо, я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по помятой одежде, по сумке, из которой торчали конспекты.

На его губах появилась легкая, почти незаметная усмешка.

– Куда опять спешишь, Мышка? – его голос был тихим, но каждое слово прозвучало как удар. Он знал, кто я.

Знал, что я каждый день борюсь за свое место под солнцем, пока он прожигает жизнь, не задумываясь о завтрашнем дне.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости.

Мышка. Он всегда так меня называл, с этой снисходительной интонацией, которая заставляла меня чувствовать себя ничтожеством. Но я не собиралась давать ему это удовольствие.

– Я уже извинилась, – мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

– Извинилась? Неужели! – он усмехнулся, и эта усмешка была хуже любой критики. – Кажется, раньше не замечал за тобой такой воспитанности. Не зря говорят, что можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки нет!

Он насмехался надо мной.

Его слова были как острые осколки стекла, которые он бросал в меня, наслаждаясь моим замешательством.

Я чувствовала, как дрожат мои руки, но старалась не показывать этого. Я помнила, как он однажды сказал мне, что такие, как я, должны довольствоваться тем, что имеют, а не лезть туда, где им не место.

– Может быть, ты не расслышал, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – И не смотрел, куда идёшь. Знаешь ли, не все смотрят на мир через призму своего кошелька.

Его усмешка стала шире, но в ней не было веселья.

– О, я смотрю на мир очень внимательно, Мышонок. И я вижу, как ты стараешься. Как ты грызешь гранит науки, как будто от этого зависит твоя жизнь. И знаешь что? В каком-то смысле, так оно и есть. Но это не значит, что ты можешь позволить себе быть небрежной. Особенно со мной.

Он сделал шаг ко мне, я почувствовала, как сжимается мое сердце. Его близость всегда вызывала у меня смешанные чувства – страх, отвращение, и, к моему собственному стыду, какое-то странное, неуместное притяжение.

Я отступила на шаг, пытаясь сохранить дистанцию, но он лишь усмехнулся, словно прочитав мои мысли. Его глаза, темные и пронзительные, скользнули по моему лицу, задерживаясь на губах. Я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки.

Его рука поднялась, я инстинктивно вздрогнула, ожидая удара.

Но он лишь коснулся моей щеки, проведя большим пальцем по скуле. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло меня, словно клеймо.

– Ты красивая, Мышка, – прошептал он, его глаза изучали меня с какой-то странной смесью восхищения и презрения. – И умная. Но ты забываешь, кто здесь хозяин. И кто решает, что тебе можно, а что нельзя.

Я отшатнулась, вырываясь из его прикосновения.

Мое сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я ненавидела его. Ненавидела его власть, его высокомерие, его способность заставлять меня чувствовать себя такой ничтожной.

И больше всего я ненавидела себя за то, что его прикосновение, несмотря на все, вызывало во мне эту проклятую дрожь.

Глава 5

– Хм, кажется я помешал! – раздался позади голос, и я облегчённо вздохнула, отходя на шаг от Мажора.

Сердце билось где-то в горле, а щеки горели так, будто я только что пробежала сорокакилометровый марафон.

Рядом с нами появился друг Мажора, Дени, они всегда в универе вместе.

Его называли «Тень», потому что он всегда появлялся словно из ниоткуда, молчаливый и наблюдательный. Но сегодня он был не таким. Он с ухмылкой смотрел на нас, на моё раскрасневшееся лицо, на то, как я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– А она хорошенькая! – произнёс Дени с усмешкой, его глаза блестели в полумраке коридора. – Арс, ты пригласил её на нашу вечеринку?

Я замерла, ожидая ответа Мажора.

В голове проносились самые нелепые сценарии.

Я на вечеринке у Мажора?

Это было бы слишком. Слишком много внимания, слишком много взглядов, слишком много его.

Арсений, до этого момента стоял, слегка наклонившись ко мне, выпрямился. Его взгляд, который только что был таким близким, теперь стал более отстранённым, но в нём всё ещё читалось нечто, что заставляло моё сердце биться ещё быстрее.

– Нет, – ответил он, его голос был ровным, но я уловила в нём лёгкую нотку разочарования? Или мне показалось? – Я ещё не успел.

Дени рассмеялся, его смех был низким и немного насмешливым.

– Ну, тогда я возьму на себя эту миссию, – он подмигнул мне, я почувствовала, как краска заливает меня ещё сильнее. – Приходи, красавица. Будет весело.

– Можешь не утруждать себя! – в мои слова я вложила всё презрение, которое только могла собрать. – Я всё равно не приду.

Дени рассмеялся снова, но в этот раз в его смехе звучало что-то более злое. Он сделал шаг ко мне, я инстинктивно отступила, почти наткнувшись на Мажора.

– Арс, она дерзкая! – произнёс Тень, обращаясь к своему другу, но его взгляд не отрывался от меня. – Мышка, ты в курсе, что для тебя это огромная честь - получить приглашение на вечеринку самого Арсения Лебедева. Все в универе мечтают хотя бы однажды оказаться на ней.

Я почувствовала, как мои кулаки сжимаются.

«Мышка»? Серьёзно?

– Я не «мышка», – процедила я, глядя прямо в глаза Тени. – И мне не нужна никакая «честь».

Этот парень, с его наглой ухмылкой и дорогим прикидом, явно считал себя королём мира.

А я, видимо, была всего лишь очередной мышкой, с которой он решил развлечься.

– И ещё! Я в курсе, что вы пригласили моих подруг. Если с ними что-то произойдёт...

– То что? – Тень расхохотался, его смех был резким и неприятным. – Арс, ты посмотри на эту МЫШЬ, она угрожает. Тебе. Надо бы приструнить девочку и показать ей, кто здесь главный.

Мажор, высокий и широкоплечий, с холодными голубыми глазами, посмотрел на меня. В его взгляде не было ни тени веселья, только спокойная уверенность хищника. Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно оценивая, на что я способна.

– Ты уверена, что хочешь угрожать мне, «НЕ МЫШКА»? – его ироничный голос был низким и бархатным, но от него по спине пробежал холодок.

– Я не боюсь тебя, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. – И я не позволю вам обидеть моих подруг.

Мажор усмехнулся.

Это была не наглая усмешка Тени, а что-то более опасное, скрытое.

– Ты очень смелая, – проговорил он, наклоняясь чуть ближе. – Мне нравятся смелые. Но смелость без силы – это глупость. А глупость я не люблю.

Он протянул руку и провёл пальцем по моей щеке. Я отшатнулась, но он не отступил.

– Ты думаешь, что можешь мне угрожать? – его глаза сверкнули. – Ты не понимаешь, с кем связалась. Я могу сделать с тобой всё, что захочу. И никто не посмеет мне помешать.

– Я не позволю! – вырвалось у меня.

– Ты не можешь не позволить, – спокойно ответил Мажор.

Мои глаза встретились с его, я увидела в них не только угрозу, но и вызов.

Он хотел сломить меня, показать мою ничтожность, но я не собиралась сдаваться.

Мои подруги мысль о них придала мне сил. Я не могла позволить им пострадать из-за их глупости или наивности.

– Ты ошибаешься, – прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Я не твоя. И мои подруги тоже. Ты можешь думать, что контролируешь всё, но ты не знаешь меня.

Мажор отдернул руку, его лицо слегка изменилось. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать – удивление? Раздражение?

– О, я знаю тебя, – произнес он, его голос стал еще ниже, почти рычащим. – Я знаю, что ты пытаешься играть в героиню. Но героини в моем мире долго не живут. Особенно те, кто осмеливается мне перечить.

Тень, видя, что ситуация накаляется, решил вмешаться.

– Арсений, может, не стоит так сразу? – сказал он, пытаясь придать своему голосу примирительные нотки, но в его глазах все еще плясали искорки злорадства. – Она просто напугана. И сейчас извинится за свои дерзкие слова. Так ведь, Мышка.

– Повторяю, я не Мышка, – ответила я, глядя прямо в глаза Тени, игнорируя Мажора. – И не собираюсь извиняться.

Между нами повисла напряженная тишина.

Мажор смотрел на меня, его губы сжались в тонкую линию. Тень, казалось, был немного удивлен моей дерзостью, но его злорадная улыбка не сходила с лица.

Мажор медленно обошел меня, его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился позади, я почувствовала его дыхание на своей шее, горячее и тяжелое.

– Ты думаешь, что твоя храбрость что-то изменит? – прошептал он, его голос, казалось, проникал сквозь кожу, вызывая дрожь. – Ты всего лишь пешка в моей игре, Мышка. Когда пешки начинают вести себя слишком независимо, их просто убирают с доски.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это было единственное, что помогало мне не сорваться.

– Я не пешка, – ответила я, стараясь говорить твердо, хотя внутри все сжималось от страха. – И я не твоя. И мои подруги тоже. Ты можешь угрожать, можешь пытаться запугать, но ты не сломаешь нас.

– Арс, смотри, какая она упрямая! – Тень усмехнулся. –

Это может быть и хорошо, и плохо. Я знаю, как ты любишь ломать и подчинять себе упрямиц.

Мажор проигнорировал его.

Он обошел меня снова, оказавшись прямо передо мной. Его глаза горели темным огнем, в котором смешались гнев и что-то еще, что я не могла понять.

– Ты ошибаешься, – сказал он, его голос был тихим, но в нем звучала опасность. – Ты думаешь, что знаешь, что такое контроль. Но ты не знаешь. Ты не знаешь, на что я способен. И ты не знаешь, что произойдет, когда ты перейдешь черту.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом с моим. Я чувствовала его запах – резкий, мускусный, смешанный с чем-то терпким.

Я смело подняла голову, встречая его взгляд.

В его глазах я видела не только угрозу, но и какую-то странную одержимость, которая пугала меня больше всего. Он видел во мне не человека, а объект, который можно сломать или подчинить.

– Ты ошибаешься, – повторила я, на этот раз мой голос звучал увереннее. – Ты думаешь, что контролируешь всё, но ты не знаешь меня. Ты не знаешь, на что я способна. И ты не знаешь, что произойдет, когда ты попытаешься сломать меня.

Тень снова вмешался, его голос был полон фальшивой заботы.

– Мышка, ну зачем ты так? Арс просто хочет, чтобы ты была умнее. Не усложняй себе жизнь.

Я повернулась к нему, игнорируя Мажора.

– Я не Мышка. И я не собираюсь быть «умнее» по твоим правилам. Я буду жить по своим. И мои подруги тоже.

Мажор усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Это была усмешка хищника, который предвкушает охоту.

– Ты очень смелая, – проговорил он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась скрытая сила. – Но смелость без силы – это глупость. А глупость в моем мире наказывается.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгущается. Я знала, что он не остановится. Он не отступит. И я тоже не собиралась.

– Тогда накажи меня, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Но знай, что это будет твоя ошибка. И ты пожалеешь об этом.

Я почувствовала, как мое сердце колотится в груди, но страх не парализовал меня.

Наоборот, он придавал мне сил.

Я знала, что у меня есть то, чего нет у них – свобода воли. И это было мое главное оружие.

Мажор замер, его взгляд стал еще более пристальным. Казалось, он впервые увидел меня по-настоящему. Не как игрушку, не как пешку, а как равного противника.

– Ты действительно думаешь, что можешь мне противостоять? – прошептал он, и в его голосе прозвучала нотка сомнения.

– Я не думаю, я знаю, – ответила я, и в этот момент почувствовала, как во мне пробуждается сила, о которой я сама не подозревала. – Ты можешь пытаться контролировать меня, но ты не можешь контролировать мою волю. И это то, чего ты никогда не поймешь.

Тень нервно переступил с ноги на ногу. Он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля.

– Арсений, нам пора. Нас ждут, – сказал он.

Мажор не обратил на него внимания. Он продолжал смотреть на меня, в его глазах я видела борьбу.

Борьбу между желанием сломать меня и чем-то еще, что я не могла определить.

– Ты еще пожалеешь об этом, – проговорил он, в его голосе прозвучала угроза, но уже не такая уверенная, как раньше.

Он резко развернулся и пошёл. Тень смотрел на меня с нескрываемым страхом.

– Ты сумасшедшая. Что на тебя нашло? – прошептал он. – Ты не понимаешь, с кем связалась.

– Я понимаю! – Я улыбнулась ему. – Не переживай за меня. Иди, беги за своим хозяином.

Тень зыркнул на меня, бросив «ну и дура», помчался догонять Мажора.

Глава 6

– Привет! - мы обнимаемся с Машкой.

– Привет! Всё в порядке? – она смотрит на меня подозрительно. – Ты какая-то взъерошенная.

– Да чуть не опоздала. В такую пробку попала. Сегодня ещё вечерняя смена в ресторане.

Я вздыхаю. Хорошо тем студентам, кому не приходится после учёбы бежать на работу, а можно веселиться и тусоваться.

Не решаюсь рассказать Маше о своей встрече в университетском коридоре с Мажором.

Хотя только об этом и думаю, в миллионный раз прокручивая в голове наш диалог. И его угрозы.

– Слушай, кажется, мы подруг потеряли! – вздыхает Маша. – После того, как Лена задружила с Янкой, а Янку Мажор пригласил на вечеринку, они как с ума сошли. Разговоры только о нём. Янка зазналась, как будто он ей руку и сердце предложил. Мы с Леной всегда вместе ходили на тренировку в фитнес-клуб. Сегодня сказала, что не может. Типа важные дела. Такие высокомерные стали! - жалуется Машка.

Я киваю, пытаясь изобразить заинтересованность, но мысли мои всё равно возвращаются к нашей встрече с Мажором. Коридор был почти пуст, когда я столкнулась с ним

– Ты меня вообще слушаешь? – Машка щелкает пальцами перед моим лицом.

– А? Да, конечно. Просто устала очень.

– Ну да, ну да, – Маша скептически прищуривается. – Ты какая-то сама не своя. Может, расскажешь, что случилось?

Я колеблюсь.

Рассказать Маше? Она моя лучшая подруга, но я опасаюсь. Боюсь, что она не поверит и будет думать, что я всё преувеличиваю.

– Ничего не случилось, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно. – Просто курсовая, работа. Ты же знаешь.

– Ладно! – Маша внимательно смотрит на меня. – Но если что, ты знаешь, я всегда рядом.

Я благодарно улыбаюсь. Маша – единственная, кто остался.

Лена и Янка, кажется, действительно потеряли голову. Янка, которая всегда была такой приземленной, теперь только и говорила о Мажоре, о том, как он на неё посмотрел, как он ей улыбнулся. А Лена, которая всегда была такой рассудительной, теперь поддакивала Янке, мечтая о том, чтобы Мажор и её заметил.

Я смотрю на Машу. Она такая настоящая, такая верная.

И я понимаю, что не могу её потерять. Но и рассказать ей о Мажоре - это слишком опасно. Я не хочу втягивать её в эту историю.

– Пойдем, – говорю я, – а то не успеем перекусить, столовая скоро закроется.

Мы идем в студенческую столовую.

Я стараюсь вести себя как обычно, смеюсь над шутками Маши, которая рассказывает про молодого преподавателя по истории.

Но внутри меня всё сжимается от страха. Я постоянно оглядываюсь, боясь увидеть его. Боясь, что он снова появится и станет угрожать.

Затем Маша вновь начинает говорить о Лене и Янке.

После того, как Мажор пригласил их на свою вечеринку, они стали подружками не разлей вода. А мы с Машкой им не интересны. Видимо, Машку такой расклад очень обижает.

– Представляешь, – щебечет Маша откусывая кусок пирожка, – Янка вчера весь вечер рассказывала, как Мажор ей комплименты делал. Говорит, он такой внимательный, такой галантный. Прям зайка.

Я лишь киваю, пытаясь изобразить интерес.

Внутри меня всё кипит.

Интересно, Янка действительно верит, что у Мажора к ней серьёзные намерения?

Ведь ежику понятно, она для него развлечение.

Только мне не понятно, почему он так резко обратил на неё внимание. Обычно встречается с девушками своего круга, богатыми наследницами.

И вообще, почему я думаю о Мажоре?

Он схватил меня за руку, сжал так сильно, что до сих пор синяк остался. И его глаза в них была такая ледяная ярость, что я на секунду подумала, что он способен на всё.

Янка, наивная дурочка, не видит, что он просто играет с ней.

А я не могу ей ничего сказать. Не могу объяснить, что Мажор – это не просто богатый красавчик, а опасный хищник.

Она мне не поверит, скажет, что я завидую.

Его слова, сказанные в полумраке коридора, до сих пор эхом отдаются в моей голове, заставляя сердце сжиматься от страха.

Он умеет добиваться своего, и я не хочу, чтобы Янка стала очередной его жертвой. Но как донести это до неё, когда она так ослеплена его обаянием?

Скорей бы началась практика, тогда не нужно ходить в универ.

А потом долгожданный диплом.

И я больше никогда не увижу Мажора.

Эта мысль становится моей мантрой, моим единственным спасением.

Я повторяю её про себя, как заклинание, как молитву. Каждый день, проведенный в его присутствии, – это испытание.

Каждый его взгляд, каждое случайное столкновение – это напоминание о той опасности, которая таится за его безупречной внешностью.

Я должна продержаться. Должна дождаться момента, когда смогу исчезнуть из его поля зрения, как будто меня никогда и не было.

И тогда, возможно, я смогу снова дышать полной грудью, не оглядываясь через плечо.

Маша продолжает болтать, её голос звенит, как колокольчик, совершенно не замечая моего внутреннего смятения.

– А он и букетами её одаривает! Представляешь, целую охапку роз подарил! Янка говорит, они пахли так роскошно!

Я стараюсь улыбнуться, но чувствую, как напряжение стягивает скулы.

Розы. Конечно, розы.

Это в его стиле – бросить блестящую, но пустую оболочку, чтобы завлечь очередную жертву.

Янка, наверняка растаяла от такого жеста. А я вижу за этим лишь холодный расчет.

– Наверное, это очень приятно, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё сжимается от отвращения и страха. Я считала Янку подругой, и видеть, как она идёт навстречу опасности, не в силах её остановить, – это пытка. Но что я могу сделать? Мои слова – это лишь шепот против его громогласного влияния.

– А ты что, не хочешь, чтобы Янка была счастлива? – внезапно спрашивает Маша, наклонив голову. Её взгляд полон искреннего недоумения.

– Конечно, хочу, – отвечаю я, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Просто я не хочу, чтобы она ошиблась.

– Ошиблась? В чём? – Маша откусывает ещё один кусок пирожка, в её глазах искреннее непонимание

Я смотрю на неё, на её безмятежное лицо, и понимаю, что ей не объяснить.

Не объяснить, что за маской галантности скрывается безжалостный хищник. Не объяснить, что его комплименты – это лишь приманка, а его внимание – ловушка.

Янка видит сказку, а я вижу реальность, от которой хочется бежать без оглядки.

– Просто иногда люди кажутся не такими, какими есть на самом деле, – говорю я, глядя в окно, где уже сгущаются сумерки. – Иногда за красивой оберткой скрывается что-то другое.

Маша лишь пожимает плечами, видимо, решив, что я просто завидую.

– Ну, Янка счастлива, и это главное. А ты в последнее время такая грустная. Может, тебе тоже стоит поискать кого-нибудь?

Я лишь качаю головой. Кого-нибудь. Как будто это так просто. Как будто я могу просто взять и забыть его взгляд, его слова, его прикосновение. Как будто я могу просто перестать быть его врагом.

– Маш, ты же знаешь, мне сейчас не до личной жизни, – говорю я, поднимаясь. – Вспомнила, мне же ещё нужно в библиотеку забежать! Увидимся позже!

Я ухожу, оставляя Машку с её пирожками и наивными рассуждениями.

Каждый шаг по университетскому коридору отдается эхом в моей голове, напоминая о том, что я всё ещё здесь, в его мире. Мире, где я лишь пешка, которую он может передвигать по своему усмотрению.

Я ускоряю шаг, направляясь к библиотеке.

Там, среди пыльных томов и тишины, я могу хоть на время спрятаться от его вездесущего присутствия. Мне нужно сосредоточиться на учебе, на том, что поможет мне выбраться из нищеты.

Практика, диплом – это мои маяки в этом море страха.

Я вхожу в читальный зал, ищу свободный столик у окна. Сажусь, открываю учебник, но буквы расплываются перед глазами. Перед внутренним взором снова возникает его лицо, его ледяные глаза.

Я закрываю глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Нужно быть сильной. Нужно держаться. Я не могу позволить ему сломать меня. Я не могу позволить ему использовать меня.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Поднимаю голову и вижу его.

Он стоит у входа в библиотеку, опираясь на дверной косяк. Его взгляд прикован ко мне, в нем нет ни тени той ярости, что я видела раньше.

Вместо этого – холодное, оценивающее любопытство. Он знает, что я его вижу. Он знает, что я боюсь. И ему это нравится.

Сердце начинает колотиться в груди, как пойманная птица. Я отворачиваюсь, снова погружаясь в учебник, но теперь каждая строчка кажется бессмысленной. Я чувствую его присутствие, его взгляд, который словно прожигает меня насквозь.

Он не подойдет, не скажет ни слова. Просто будет стоять там, наблюдать, как я мучаюсь.

Это его игра, и он наслаждается каждым моментом.

Я стискиваю зубы. Я не дам ему этой победы. Я должна уйти. Сейчас же.

Я быстро собираю свои вещи, стараясь не смотреть в его сторону. Чувствую, как он провожает меня взглядом, пока я не выхожу из библиотеки.

На улице прохладный вечерний воздух обдувает мое лицо, принося некоторое облегчение. Но страх не отступает. Он преследует меня, как тень.

Я иду быстрым шагом, почти бегом, прочь от университета, прочь от него.

Моя мантра звучит в голове всё громче: «Быстрей бы практика, диплом, и я больше никогда не увижу Мажора»

Никогда. Какое «сладкое слово».

Я верю в это. Я должна верить. Иначе я просто не выдержу!

Глава 7

Я уже выходила из дома, когда раздался телефонный звонок. На экране высветилось «Мамочка».

Да, не очень вовремя. Вздохнув, я ответила.

- Привет, мам. Да, я уже иду на работу. Нет, не забыла поесть. Да, оделась тепло, на улице прохладно.

Стандартный набор вопросов, который я слышала каждый раз, когда звонила мама.