Любовь сквозь время и обратно

Сон растворился, как дым над речной заводью, когда дверь палаты скрипнула так, будто ее открывали специально медленно, чтобы звук успел предупредить. В проем ворвался яркий коридорный свет. Он резанул по глазам, и Артем, не успев понять, где он, приподнялся на локтях.

На пороге стоял Николай Александрович. На этот раз без халата. В обычном костюме, строгом, темном. За его плечом, сонный, опухший, с тяжелыми веками, маячил медбрат. От медбрата пахло перегаром и кислым потом.

Николай Александрович посмотрел на Артема спокойно, будто они договорились об этом еще вчера, а Артем просто забыл.

- Собирайся, Артем, - тихо, но уверенно сказал он.

Артем моргнул.

- Куда? - хрипло спросил он.

Николай Александрович чуть приподнял бровь и обвел рукой палату.

- Или ты предпочитаешь остаться в этих великолепных апартаментах? - произнес он с сухой иронией.

Артем не задал больше ни одного вопроса. Он вскочил, натянул больничные тапки и пошел за Николаем Александровичем прямо в пижаме. Собираться было некуда и не с чем. У него ничего не было: одежду, обувь и часы забрали еще «там», на первых допросах. Он был как человек, которого стерли и оставили только голое имя.

Медбрат, не глядя, отворил наружную дверь. Ночь встретила их холодом и сыростью. Двор больницы был темный, пустой, и тишина в нем казалась подозрительной: будто рядом стоят люди, просто не видно.

У ворот ждала черная «Волга». Водитель сидел внутри и смотрел прямо перед собой, словно был частью машины.

Николай Александрович открыл заднюю дверь.

- Садись, - сказал он.

Артем сел. Рядом сел Николай Александрович. Дверь закрылась. Машина тронулась.

Ехали молча.

«Волга» мягко покачивалась на ухабах, выезжая из Горького. За окном мелькали редкие фонари, потом их стало меньше, потом они исчезли вовсе. Темнота за стеклом была густая, деревья стояли черными стенами, а дорога уводила куда-то в неизвестное.

Артем пытался понять, куда его везут. И пытался понять, можно ли доверять этому человеку. Но доверие в нем уже не работало, как раньше. Оно было сломано, как та опора: накренено, искрит, держится на честном слове.

Наконец «Волга» остановилась у ворот какого-то городка, огороженного высоким забором с колючей проволокой. У КПП стоял охранник. Водитель молча протянул документы. Охранник посмотрел, кивнул, ворота разъехались.

Машина въехала внутрь.

Территория выглядела странно: вроде не тюрьма, но и не обычное место. Невзрачные корпуса, аккуратные дорожки, редкие фонари, тишина, как в санатории. Только колючая проволока напоминала: отсюда просто так не уходят.

«Волга» проехала мимо нескольких зданий и остановилась у трехэтажного строения с тускло освещенными окнами.

Николай Александрович вывел Артема из машины и повел внутрь.

В здании было тепло. Пахло бумагой, лаком и чем-то металлическим, как в мастерской. Коридор был длинный и почти пустой. Где-то в конце горел слабый свет. Шаги отдавались эхом.

Они поднялись на второй этаж и вошли в просторный кабинет. Кабинет был заставлен книжными полками и научной аппаратурой. На столе лежали бумаги, схемы, папки, как будто кто-то здесь жил не домом, а работой.

Николай Александрович указал на кресло.

- Располагайся, Артем, - сказал он. - Сейчас принесут тебе поесть и переодеться. А пока можешь осмотреться. Только ничего не трогай лишнего.

- А… где я? - спросил Артем, потому что молчать было уже невозможно.

Николай Александрович посмотрел на него, как на человека, который задает правильный вопрос, но слишком поздно.

- Там, где тебе не будут врать, что ты сумасшедший, - коротко ответил он. - Сиди. Я сейчас.

Он вышел.

Артем остался один. Он сидел в кресле в больничной пижаме и чувствовал себя нелепо, будто его поставили на сцену без роли. Кабинет был слишком «умный» для него. Здесь все говорило: ты чужой. Но одновременно в этом кабинете было спокойнее, чем в больнице. Здесь хотя бы было ощущение смысла.

Дверь открылась. Вошла женщина средних лет. Аккуратная, собранная, с тихим лицом. В руках поднос: чай, бутерброды. И рядом стопка чистой одежды.

Она поставила все на стол и посмотрела на Артема без любопытства, просто внимательно.

- Ешьте, Артем. Вам нужно подкрепиться, - сказала она тихо.

- Спасибо, - выдавил Артем.

- Меня Наталья зовут, - добавила она и тут же, будто вспомнив, что это не важно, кивнула и вышла.

Артем ел жадно. Чай был горячий, крепкий. Бутерброды простые, но вкусные. Еда возвращала силы, а силы возвращали мысли. Мысли, правда, были тяжелые.

После еды он переоделся в выданную одежду: простой спортивный костюм советского образца. Сел снова. Подошел к книжным полкам. На корешках были слова, которые он понимал через раз: астрофизика, гравитация, квантовые поля, временные искажения. Он провел пальцем по одной книге, остановился на другой, но читать не стал. В голове и так было слишком много текста.

В кабинет вошел Николай Александрович.

- Интересуетесь наукой, Артем? - спросил он, подходя к столу.

- Просто смотрел, - ответил Артем и отдернул руку от книги.

Николай Александрович сел напротив и сложил руки.