Его воровка. Я украду твою любовь

— Я хочу, чтобы ты не расслаблялась! Кристина, я уничтожу тебя… Превращу твою жизнь в ад! Нет… Я заберу твою жизнь, если ты облажаешься!

Эдик никогда не кричал… Но лучше бы он вопил от ярости, потому что слушать этот волчий низкий рык было невыносимо!

Я сбросила вызов, выключила телефон и рухнула на пол в попытке восстановить дыхание. Распласталась по холодному паркету, отгоняя самые мрачные картинки прошлого.

Люди боятся детских домов, боятся приёмных семей, думая, что только больной человек возьмет на себя ответственность за чужого ребенка… Но всё это не то!

Нужно бояться богатых дядек со светящимся нимбом над головой и тугими карманами денег. Потому что они несут опасность! Они с легкостью ломают тело, психику, очерняют душу, делают тебя противной, гадкой даже для самой себя.

И ты уже не можешь смотреться в зеркало, вздрагиваешь от любого шороха и слушаешься его голоса, боясь лишь тёмной комнаты в сыром безлюдном подвале. Боишься шагов в тишине, лязга навесного замка и его звериного шёпота: «Хорошая девочка… Вот видишь, что случается, когда ты меня не слушаешься…».

Вот только слушаться его не менее больно… Я – марионетка с набором навыков, приносящих пользу. Но не более… И дышу я, лишь пока выполняю то, для чего он меня воспитал. А потом – утилизация…

Через пару минут я окончательно взяла себя в руки и начала подготовку.

Как только солнце закатилось за горизонт, прикрыв посёлок сумерками, я выскочила через окно, выходящее на задний двор.

Мне нужно справиться с этим заданием! Я обязана… Чтобы на шаг приблизиться к свободе. К своей свободе, а не к картинке, что создал вокруг меня Петухов.

Единственным способом пробраться на территорию дома Савина была западная стена. Там у кромки озера растет раскидистый дуб, густая крона которой ложится прямо на забор. Вот туда я и проскользнула.

Вскарабкалась по могучему стволу, закрепила верёвку на длинной крепкой ветке и перемахнула через забор, спрятавшись в кустах.

Окна дома были тёмными, безжизненными. Собак нет, камеры слежения не спрятаны, а значит, обойти их можно. Если очень захотеть… А я очень этого хочу!

Натянула на голову капюшон, спрятала волосы и ползком двинулась под густыми ветвями кустарника прямо до угла дома. В этой точке камеры не пересекаются, а та, что закреплена на заборе, упирается в плодовое дерево. А его высоты мне хватит, чтобы проскользнуть в вентиляционное окно котельной.

Достала набор отвёрток, свинтила решётку, молясь, чтобы его охрана не додумалась вставить дополнительную сетку. Но, хвала лентяям и лоботрясам — путь был свободен.

Мой неполный сороковой размер с лёгкостью проскользнул через крошечное окошко. Спрыгнула на пол, включила фонарик и замерла, прислушиваясь к посторонним звукам. И лишь когда убедилась, что никто за мной не гонится, вышла из котельной.

— Вот это да… — присвистнула, осматривая утонченный минимализм.

Никакой стерильной белизны и брутального чёрного. Хотя я готова была поклясться, что жилище этого красавчика будет выглядеть, как со страницы последнего модного журнала интерьеров.

Но тут все иначе… Дубовый паркет-ёлочка, приятный оттенок стен, контрастирующий с янтарным камнем, уютная мебель. А ещё запах… Пахнет жизнью, а не стерильностью дорогих бутиков.

А вот рабочий кабинет удивил… Он был холодным, тёмным, строгим, чтобы ничего не отвлекало.

— Чёрт, возьми… Чем они тут занимаются? Решают судьбы стран? Строят коварные планы и творят революции? И как выглядит этот грёбаный компромат?

Обыск я начала по часовой стрелке. Высоченные стеллажи с книгами, ящики, комод, а вот сейф оставила на десерт, чтобы потом не отвлекаться.

И когда уже спрыгивала с тумбы, случайно зацепила стеклянный куб, он едва пошатнулся, открывая красный уголок папки с документами.

Спустилась, присела на край стола, подставляя под луч фонаря бумаги, ожидая увидеть цифры, копии договоров, какие-нибудь свидетельства на левую собственность… Но вместо этого я смотрела в бесконечный список женских фамилий.

— Какого чёрта? — прошептала, как только взгляд упал на предпоследнюю строку, в которой была и моя фамилия тоже.

— Какого чёрта? — словно передразнив меня, прорычал мужской голос…

Да так громко, что я и дышать перестала, и видеть, и даже чувствовать свое сердце.

Взгляд упал на окно…. До него два шага, плюс пара секунд, чтобы открыть створку. До забора домчу махом, перелезу с помощью оставленной веревки, а там меня уже никто не догонит!

Но в следующее мгновение все мои надежды рухнули…

— Ты кто, мать твою, такая? — мужчина не просто схватил меня за руку, послышался щелчок, и на запястья лег холод металла. — А ну не рыпаться!

Мужчина скрутил меня в рогалик, резким ударом раздвинул ноги, опёр о стол, уложив лицом вниз, а после по телу рассыпались довольно грубые резкие шлепки ладонью. Меня обыскивали, а вернее, стегали, совершенно не церемонясь ни в словах, ни в жестах.

— Имя! — рыкнул мужчина, когда отчаялся найти в моем облегающем тонком комбинезоне хоть какую-то подсказку. Меня обдало жаром, а ещё яркой волной алкогольных паров.

Но всё, что мне оставалось — это молчать…

В какой-то момент незнакомец поднял меня на руки, встряхнул и развернул к себе лицом. И я утонула в мутных зеленых глазах…

Савин!

— Кто ты, женщина-кошка? — он прищурился, чуть подался вперёд, а после рывком стянул с меня капюшон, рассыпая рыжие локоны.

Его взгляд был не то что недобрый… Он полыхал пламенем ярости! Лютый прищур, звериный оскал, рваное дыхание и отчетливые гулкие удары сердца.

Я стиснула зубы, впилась пальцами в край стола, к которому была прижата его огромным телом.

— Молчишь? Тогда посиди тут, — Савин снова подхватил меня, бросил на диван, и снова щелчок… Он протянул наручники через металлические опоры подлокотника, защёлкнул, затем стянул с портьеры канатный перехват и связал ноги.

— Ты что творишь? Отпусти меня!

— О! Заговорила? — Савин сделал шаг назад и залился пьяным хохотом, наблюдая, как я безрезультатно пытаюсь освободиться. — А я думал, ты только мяукать умеешь.

Он обернулся, взял в руки папки, и взгляд его стал темным, тяжелым… Он быстро вышел из кабинета, а через пару мгновений вернулся с ведром и бутылкой воды.

Что?

Я смотрела на здоровяка и не могла поверить своим глазам. Мне будто не нужны были слова, его рвущиеся наружу эмоции были как на ладони. Он не пытался прятаться, играть, скрываться.

Ноль удивления, ноль желания разобраться… Он словно уже принял для себя решение.

Здоровый этот Савин… Плечистый, красивый, как с обложки. Из-под ворота футболки тянутся тонкие линии татуировки, очерчивающие вибрирующую артерию. Видно, что пульс зашкаливает, а с виду спокоен, как танк.

Пьяный, красивый, опасный танк…

— С тобой я разберусь завтра, когда высплюсь и протрезвею. Вот вода, вот твой туалет. Без понятия, как ты будешь снимать свой комбинезон, поэтому советую тебе не налегать на воду, — Савин посмотрел на часы и просто вышел, правда, дверь нарочно не закрыл…

Глава 4

Савин

Голова трещала так, что было больно даже глаза открыть.

Ещё это назойливое «тук-тук-тук», скользящее по батарее. Какого чёрта?

Вскочил и тут же покачнулся. Череп готов был просто взорваться!

Давненько я так стремительно не надирался… Уже год не пил, а тут полный швах… Я уж думал, что после похищения жены лучшего друга ничего хуже и быть не может!

Но нет…

Какой-то бессмертный ублюдок вчера устроил дебош в нашем клубе. Перед глазами до сих пор стоит бледное окровавленное тело Князева, тонкие пальцы врачихи, стискивающие его горло, паника персонала, жадные глаза ментов, облепивших здание голодными стервятниками. И во всем этом дерьме нужно было разобраться мне.

Лютаев часто говорит, что я – чистильщик. Могу обелить репутацию, могу уничтожить, могу стереть с лица земли, и при этом не вставая с кресла. Друзья считают, что это мой талант. А я вот думаю, что это наказание.

Ещё эта девка…

СТОП!

Вскочил, собрав пазл вчерашнего дня. Стук по батарее становился все громче, а источник шума всё яснее.

Натянул футболку, штаны и сбежал вниз по лестнице, уже на последнем пролете уловив отчетливую брань и проклятья в свой адрес.

— Наконец-то! — взревела девка, как только заметила меня. — Я сейчас лопну! Мне нужно в туалет!

— А мне нужно, чтобы в мой дом не влезали всякие кошки драные, — я не сразу прошел в свой кабинет, сначала осушил полграфина прохладной воды и забросил в рот пару таблеток аспирина.

— Ты хочешь заказывать химчистку своего дорогущего дизайнерского дивана?

— А ты не мочилась, чтобы сберечь мне немного бабла? — хмыкнул и медленным шагом направился по коридору. — Боже, какая забота!

Девка вся извивалась, глаза шальные, злющие, щёки красные. Она от нетерпения просто подпрыгивала, пытаясь взглядом заставить меня двигаться быстрее.

— В туалет! Мне срочно нужно в туалет! — она попыталась подняться, но тут же отпружинила и застонала.

— Имя? — вытащил из кармана ключи от наручников, прокрутил их на пальце. — Давай, ты экономишь мне время, а я лишаю тебя иллюзии, что ты отсюда выберешься до того, как я узнаю о тебе всё до третьего колена.

— Пошёл ты!

— С-с-с-с-солныш-ш-ш-ш-шко какое, — протянул я, смакуя шипящие, от которых незнакомку буквально корёжило.

— Придурок! — взвыла девчонка и начала трясти руками, требуя отцепить её. — В туалет! Срочно!

Но я засмотрелся… Спьяну как-то не до гляделок было, может, даже и к лучшему. А то на хмельную голову редко здравые мысли приходят.

А девка-то огонь… Фигура точеная, будто скульптор по стандартам вылепливал. Узкая талия, шикарный разворот бедер, длинные стройные ножки и густая грива рыжих кудрей. И все это богатство обтянуто тонкой тканью черного комбинезона. Конфетка…

— Ладно, пойдём.

Сдёрнул с её ног канат, расцепил наручники и повёл её в гостевой санузел.

— И что? Ты будешь стоять? — зашипела дамочка, вот только взглядом уже шарила по стенам, явно выискивая способы выбраться. — Извращенец, что ли?

— Значит так… Ты, кошка, забралась не в тот дом… И если бы ты была воровкой, если бы сгребала ценности, бабло и столовое серебро, я бы просто сдал тебя ментам и забыл о твоём существовании, — сделал резкий шаг вперед, отчего девка взвизгнула и стала пятиться назад, пока не уперлась в душевую перегородку. — Но ты рылась в документах, а это дает мне право поступить зеркально. Я никуда тебя не отпущу, пока не узнаю, кто ты, на кого работаешь, и что именно искала. А теперь прикуси язык и скажи спасибо, что не переселил тебя в подвал, оттуда ты хрен сбежишь! — потряс её за руку, чтобы привести в чувства от шока, а затем отвернулся, дав понять, что смотреть не собираюсь. — Хотя… А это отличная идея.

— Извращенец!

— А ты преступница. 1:1! Поторопись…

Незнакомка долго стояла, не в силах поверить, что я не выйду. Она будто мысленно пыталась меня пристыдить, но когда осознала, что это не действует, отчаялась…

Чёрт его знает, как она справилась со своим сексапильным комбинезоном, чёрт его знает, как ей удается держать себя в руках, но через пару минут девушка бесцеремонно ткнула меня в плечо, дав понять, что все закончилось.

Вёл её, как козу на верёвке, спустился в подвал, оттуда точно не сбежит. Помещение утыкано камерами, полное отсутствие окон, глушилки сотовой связи и миллион мест, чтобы закрепить наручники.

Втолкнул её в комнату отдыха перед бильярдным залом. Помещение небольшое, но здесь было всё что нужно: санузел, диван, телевизор и толстенная дверь, запираемая снаружи.

Я снова посмотрел на это раритетное сооружение с замком вроде тех, что на подводных лодках, и рассмеялся.

Наш начальник службы безопасности, бывший, но сильно контуженый вояка, совершенно не понимает чувства юмора. Мы с мужиками, когда заскочили на стройку, просто пошутили, что в комнате отдыха нужно поставить сейф-дверь, чтобы запирать неугодных придурков.

А Сашок взял и сделал! Да я чуть не охренел, увидев толщину металла… Но вот… Спустя пять лет пригодилось.

— Сиди и не дёргайся, Киса, — толкнул девчонку внутрь, снял наручники, но тут же схватил за запястье и притянул к себе. — И не вздумай пытаться сбежать.

Она вздрогнула, но не отпрянула. Вместо этого подняла голову и уставилась на меня с такой ненавистью, что даже мне стало не по себе.

Сколько же я видел вот таких вот… Молодых, дерзких, жадных. Они за жизнь цепляются всеми коготками, выцарапывая каждый день. Эх, Киса… Кто ты, мать твою, такая?

— Ты что, думаешь, я испугаюсь? — прошипела она, гордо вздёрнув голову.

— О, угрозы подъехали! Это что? Психологическая атака? Чтобы мне стало стыдно за грубое отношение к женщинам? Чтобы забыл, что это ты, дамочка, забралась в мой дом, а не наоборот, — рассмеялся я. — Мило. Но пока это ты у меня в подвале, кошечка. И если не начнешь говорить, то так и останешься здесь. Надолго… Терпения мне не занимать.

Девчонка задрожала, стала с опаской осматриваться, снова выискивая слабые места… Но глупо искать черную кошку в пустой белой комнате.

— Ладно, — вздохнула она, скрестив руки на груди. — Значит, я пленница?

— Боже, какая сообразительная, — я снова рассмеялся, усаживаясь на диван рядом с ней.

— Тогда обмен? Ты мне — достойные условия содержания, а я тебе — информацию.

— Какие ещё условия? — я приподнял бровь.

— Если ты думаешь, что можешь просто запереть меня здесь и ждать, пока я всё расскажу, то ошибаешься. Ты ни слова из меня не вытащишь, если ещё раз бросишь на привязи!

Боже, какая очаровательная наглость… Она мне условия диктует?

— Ну, давай я погадаю? — я закурил, на всякий случай перестегнув браслет к ножке дивана. — Конкуренты или всевидящее око государства?

Я нарочно провоцировал её, подкидывая самые нелепые варианты. Изучить противника можно, лишь погружая его в безопасную среду.

Она сейчас расслабится, решит, что я тупой идиот, и что со мной можно играть, как кошка с мышкой. Ну а дальше я вернусь, а она случайно окажется голой… Её ангельское личико вспыхнет румянцем смущения, она взвизгнет, начнет прикрывать свои прелести.

Секс, стремительный оргазм, способность мужчин отключаться, и ВУАЛЯ… В наручниках уже я, а от Кисы ни следа…

— Мимо, — дамочка вдруг выдернула из моих пальцев сигарету и сделала затяжку, практически идеально замаскировав отвращение.

Не курит… Нарисовала себе роль и отыгрывает её.

Боже, какая послушная актриса с поразительной ловкостью и сообразительностью.

— Тогда на кого?

Она замолчала. Губы сжались в тонкую линию, взгляд стал стеклянным.

— Ладно, — я махнул рукой. — Сиди и думай, а я ещё не завтракал и не пил кофе. Ты прости, но я незваных гостей не очень люблю, поэтому на завтрак не приглашаю. Говорят, на голодный желудок усиливается мозговая активность…. Думай, Киса! Думай… Иначе этот бункер станет твоим пристанищем надолго.

Развернулся, вышел, захлопнул дверь и повернул массивный замок.

Глава 5

Кристина

Я была в ужасе… Смотрела на толстенную металлическую дверь, слышала скрежет поворотного замка и не могла поверить, что это все правда. Прозвучал последний стук, и в комнате будто не осталось кислорода…

Ещё никто и никогда не ловил меня вот так! Как тупую овцу, как девочку, залезшую папке в карман. А ведь опыт у меня большой…

Меня забрали из интерната, усадили в черный минивэн, а через час я впервые увидела самолёт. С виду он был крошечным, даже каким-то игрушечным, но салон был похож на королевский номер в дорогом отеле.

Кожаные пухлые сиденья, глянцевые столики, темное дерево, ковролин с высоким ворсом и длинноногие стюардессы. На меня не смотрели, тактично отводили глаза, будто я и вовсе была пустым местом.

Хотелось плакать… Я видела много слез, видела детей, которых привозят на старом ржавом автобусе. Они все рыдали, просились домой, хотели к маме…

Вот и мне хотелось плакать, но только я не знала, что такое дом, и что такое мама. Там мне было проще, но здесь… В этом шикарном самолёте в серых затертых джинсах и цветастом свитере, связанном нянечкой, я очень хотела рыдать и домой, что бы под этим словом не скрывалось.

Я помню тот вечер до малейших подробностей. Столица встретила нас иллюминацией ночных огней, высоченными зданиями, пёстрыми вывесками и длинными пробками… Я пялилась по сторонам, будто оказалась в другой реальности. Дорогие тачки, красиво одетые люди, чистые улицы и сладкий аромат цветущей сирени.

Он привёз меня в небольшую однушку в спальном районе, как только вышел из машины, выбросил небольшую сумку со всеми моими вещами и проводил в новую жизнь…

А наутро я получила новые документы, адрес института, где меня будут ждать, и гардеробную, забитую новым шмотьем. После шумного интерната жить в одиночестве огромного города было странно…

Петухов не появлялся почти полгода. Его помощники привозили мне продукты, записывали к врачу, досконально изучая моё здоровье, а потом началась учеба в институте, и я отвлеклась. Просто перестала ждать, когда же приедет тот дядька и потребует оплатить свою доброту.

И он пришёл… Но оплату потребовал не ту, к которой я готовилась морально. К институту добавились борьба, карате, стрельба из лука, скалолазание и курсы иностранных языков.

Он будто в космос меня готовил! Причем враждебный, суровый и очень опасный.

Но правду не утаить… Сразу после закрытия сессии первого курса Эдуард снова появился в моей квартире. Он не пытался приукрасить уродливую правду, сказал все в лоб…

Меня забрали не от доброты душевной, а во имя собственной выгоды.

Вот тогда и закончилось моё детство.

Он вылепил меня, научил всему, что может помочь достать то, что ему нужно!

Я стала его тенью, его рабыней, его ручной собачкой. Нет… Я стала лошадкой на привязи, гулять которой позволялось исключительно на огороженной площадке.

Шаг влево – расстрел… Шаг вправо – расстрел. Но чтобы усвоить это правило, слов оказалось недостаточно, пришлось ощутить наказание на собственной шкуре.

Мне было двадцать, когда я собрала немного денег и решила сбежать. Месяц разрабатывала план, рассчитывала маршрут, выбирала точки остановок… Но убежала я всего на сорок километров от города.

Меня схватили и забросили в багажник, как вещь! Как нечто бездушное, бесправное, принадлежащее своего хозяину. А после был сырой подвал без окон. Я несколько суток сидела на холодном полу, пока не начала отключаться.

И тогда явился Эдуард… И вот тогда я поняла, что такое принадлежать мужчине. Каждой клеточкой своего тела! Кожа полыхала от хлёстких ударов кожаным ремнём. Он что-то бормотал, стегал меня, а после прижимался губами к пылающей отметине.

Я была дурой… Молодой, наивной дурой. Второй свой побег я планировала три месяца, и даже успела отдалиться на сто километров, вот только итог был тот же самый. Но в этот раз наказание стало другим…

Чем больше я сопротивлялась, чем сильнее он замыкался на мне. Визиты становились чаще и длиннее. Он делал больно, чтобы потом залечить мои раны, чтобы я привыкла, уловила взаимосвязь и перестала бороться с системой. А система — это ОН…

Он — владелец, центр вселенной и устав, который следует неукоснительно соблюдать.

Боже, какой позор… Я через такое дерьмо проходила! Сутками сидела в засаде, без еды, воды и возможности разогнуться. Я знаю все секреты самых богатых людей нашей страны. Этот компромат выжжен на сетчатке глаза. Они все у меня под каблуком! Все! А тут… Попалась какому-то грёбаному Савину из глубинки!

Опустила взгляд на свои запястья, украшенные наручниками в розовой меховой оплётке. Мне даже дурно представить, на скольких шлюхах сие орудие побывало!

— Извращенец! — зашипела, безрезультатно пытаясь стянуть браслеты.

Помещение было красивым, но мёртвым. Ни капли дневного света, ни одного люка приточной вентиляции. Ни-че-го… Камера с какой-то тюремной дверью. А ещё это очень похоже на тот подвал, где я сутками сидела, искупая свою дерзость. Но здесь было сухо, светло и тепло.

И как бы я себя ни успокаивала, как бы ни пыталась найти хоть что-то хорошее в своём заточении, внутри уже назревала паника…

Если не смоюсь — мне конец. Если не выполню задание Петухова — мне хана.

Как ни странно, оба варианта отвратительные. А я жить люблю…

Чуть попрыгала на диване, подложила под поясницу подушечку и закрыла глаза, на случай если Савин наблюдает.

Мне нужно успокоиться и собраться с мыслями…

А вот с этим было труднее.

Тот список из женских фамилий никак не выходил у меня из головы.

Но что меня пугало сильнее — так это Петухов. Он скоро поймёт, что я не просто так не выхожу на связь, и тогда… Тогда он сольет меня, избавится, как от отработанной батарейки.

Мне во что бы то ни стало нужно вернуться в кабинет Савина, чтобы ещё раз изучить документы и вскрыть сейф, возможно, в нём больше информации?

Глава 6

Савин

Ледяной душ, чашка крепкого кофе — вот лучшее лекарство от похмелья и ярости.

Она пробралась в мой дом! Мой надёжный, тщательно охраняемый дом!

Первым делом я вызвал начальника службы безопасности, на котором и была ответственность за всю охранную систему, в которой оказалась лазейка. И сейчас Санёк носился по поляне, пытаясь понять, какого чёрта не сработали датчики движения.

Вот он бегает… А я убить его готов, потому что заранее знал ответы, которые он мне принесет. Выросшие деревья, необработанные кустарники, из-за которых и преломился луч. Вот только садовник второй месяц просит у него согласовать дату для стрижки деревьев. Но Санёчек же у нас персона важная, занятая…

— Сука! — зарычал я и шлёпнул чашкой о столешницу. Брызги осколков рванули во все стороны, а острая боль пронзила ладонь. — Девка… Это просто девка.

Бросился к раковине, подставил руку под ледяную струю воды, смывая розоватые разводы.

— Савин, ты что, решил самовыпилиться? — хохотнул Лютаев, но сориентировался быстро. Отдернул мою руку и крепко перетянул белоснежным полотенцем. — Рано, Сава… Рано.

— Отвали, Никит. Я сейчас не способен переваривать твоё чувство юмора. Приходи завтра.

— Что происходит? Почему Санёк близок к шизофрении, бегает и бормочет, что его скоро уволят? — Никита усадил меня в кресло, чуть наклонился, как делал всегда, выпытывая информацию, которой ты вовсе не планировал делиться. — Зачем ты дяденьку довёл?

— Ты тут каким ветром, спаситель?

— Домой вернулся за документами, а тут Санёк базлает, вот и завернул. Вдруг с другом лучшим чего случилось? А то молчит… На сообщения не отвечает, трубку не берет. Так что произошло? — Никита затарабанил пальцами по столешнице, требуя незамедлительного ответа.

Но вместо подробностей я щёлкнул пультом, включая телевизор, на экране которого вспыхнула онлайн трансляция из подвала.

Засранка рыжая… Развалилась на моём диване, монотонно помахивая стройной ножкой. Поза расслабленная, даже немного скучающая. Я ждал истерики, визга, угроз вызвать полицию, ОМОН, ФСБ и даже ФБР, но вместо этого она медитирует?

— Савин, это что за нимфа в наручниках с розовым пушком? — Лютаев расхохотался и присел в кресло, чтобы было удобнее наблюдать.

— Она вчера влезла в мой дом, так что Санёк не просто так в дурку собирается, а за дело! Чёрт подери, это просто баба! Она что, Никита? В ней и пятидесяти килограмм нет! как она обошла все ловушки-то? А знаешь через что пролезла? Через вентиляционную решетку в котельной! Чёрт, у меня там полторы руки влезет, а эта Кошка протиснулась…

— Савин, а ты не накручиваешь? Может, ты привёз бабу и не справился? Поэтому запер её, чтобы она раньше времени самого Евгения Савина не опозорила, обвинив в половом бессилии? Отсюда и наручники с пушистиками…

— Лютый, у меня башка трещит и без твоих дерьмовых шуточек!

— Тогда рассказывай сначала и не провоцируй мою фантазию, — Никита шлёпнул ладонью по столу, а после подошел и тоже стал рассматривать незваную гостью.

— Когда позвонил Князев, я уже был на пути в Уфу, там после растаможки застряла партия алкоголя, вот я и решил рвануть на машине. Он сумбурно рассказал, что на клуб напали, и мне нужно решить вопрос с ментами, чтобы панику не наводить. Я развернулся, приехал в клуб… Князев в крови, Юлька в панике... Какая там уже Уфа? С ментами я рассчитался быстро, охрана упаковала дебоширов, управляющий бросил все силы на уборку, а я… А я высадил бутылку водки и отправился домой. Вхожу в дом, а там Киса в комбинезоне роется в моих документах. И ты знаешь, она была чем-то так удивлена, что не слышала моего появления! А ты знаешь, я не на цыпочках в свой дом вхожу, особенно под градусом, — толкнул папку по столу, а Никита ловко её перехватил.