Его воровка. Я украду твою любовь

Евсения Медведева

Его воровка. Я украду твою любовь

Пролог

— Думала, я тебя не найду? — тень мужчины, что воплощал в себе кошмар всей моей жизни и самую большую любовь, скользила по стенам. — Нашёл… Потому что люблю! Люблю так, что готов убить!

И вдруг тень материализовалась, он выплыл из темноты, утыкаясь дулом пистолета мне в затылок. Я перестала дышать, перестала думать, жить, я просто смотрела на дверь, впервые рассчитывая на кого-то кроме себя.

— Ты же была такой послушной девочкой, Кристина. Всё, что от тебя требовалось — найти и выкрасть документы у Савина! Так что же случилось, Кристина? Что?

Я не могла его видеть, ощущала движение, шорох, скольжение кожаного ремня по моим обнаженным плечам, а ещё смертельный упор холодного дула в затылок. Но ствол не так пугал… Это быстрое избавление, а вот ремень…

В голове слышались до боли знакомые фантомные щелчки.

— Что случилось с моей милой послушной кошечкой? Где та испуганная девчонка, боготворившая меня? Почему вместо преданности в твоих глазах я вижу ненависть? — сухая ладонь легла на мою шею, пальцы в привычном жесте расположились на вибрирующей артерии и слегла надавили. — А мне это не нравится, Киса.

Он всегда так делал… Показывал, что моё тело, душа и жизнь полностью подчинены его воле!

А всё началось ещё там… В далёком детстве, когда маленькая девочка оказалась ненужной, лишней и переданной в руки бездушной государственной системе.

Помню желтые стены интерната, крошечную комнату на три кровати, коричневое пятно в углу над окном и рассохшуюся раму со скрипучей форточкой…

А ещё помню старый актовый зал, какой-то нелепый стихийный праздник, сцену, дурацкую песню, которую нас заставили учить с самого утра. И вот мы, потерянные, смущенные дети, выступаем перед какой-то важной городской комиссией. Так и вижу заискивающего заведующего по воспитательной работе и стол с высоченной горкой мандаринов… Боже, как они пахли!

Мы смотрели только на это оранжевое пятно, и ради этого мы были готовы вновь и вновь петь эту дурацкую радостную песню. Мы старались не замечать сытых лиц, наблюдающих за нами, как за незрелыми цыплятами. Не обращали внимания на их липкие сальные взгляды и шепотки, суету директора.

Но среди этой безликой толпы был тот, кого невозможно пропустить. Он выделялся на фоне пузатых и неряшливых чиновников, вальяжно сидел на стуле, широко раскинув ноги. Высокий, плечистый, густые чёрные волосы на висках подёрнуты серебром проседи. Привлекательный, но от него по коже рассыпались мураши страха…

Он довольно улыбался, вот только это больше было похоже на оскал. Животный, яростный, голодный… Его крошечные глубоко посаженные глаза пламенем свечи скользили по моим ногам. Не смотрела, не пересекалась взглядами, но от этого гадкого ощущения было невозможно избавиться.

А после появился ликующий директор, и его красное лицо я запомню навсегда.

— Кристина, пришла твоя очередь! — Денис Львович потряс меня за плечо, нагнулся и с жаром зашептал: — Подумай, девочка… Тебе выпускаться через полгода, а что дальше? ПТУ? Общежитие? Случайная и нежеланная беременность от бывшего зека? А он тебе купит новую жизнь…

— Денис Львович, вы о чем? — я вздрогнула от ползущего холодного взгляда. Он был рядом… Я его чувствовала всем телом!

— Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? — директор недовольно поджал губы, но тут же исправился, когда за спиной зазвучали тяжёлые шаги. — О будущем думай, девочка. Куда ты пойдёшь? Ни родителей, ни родных, ни друзей. Кто тебе поможет? Кто?

Голос Дениса Львовича пропитался слащавым и лживым сочувствием…

Как же чертовски приятно сочувствовать сиротке, перебирая хрустящие купюры в кармане брюк. Вроде и благодетель, и с выгодой.

Директор требовал ответа, нервно топал ботинком, а по мере приближения незнакомца этот стук становился быстрее и быстрее… Но я молчала.

В голове крутилась только одна мысль: «Беги».

Но куда?

Он уже выбрал меня… Как куклу на прилавке! Как товар с истекающим сроком годности, а после – утилизация.

Тот мужчина стоял всего в паре шагов… Вальяжно подпирал облупившуюся стенку, внимательно следя за нашим разговором. А ещё он улыбался, но в этой улыбке не было ничего человеческого.

— Кристина, — директор наклонился ещё ближе. — Ты же не хочешь остаться ни с чем?

Они словно решали мою судьбу… Торговались, переглядывались, а я как дура пялилась на эти гребаные мандарины! Яркие, сочные, хранившие аромат праздника.

И тогда я впервые поняла: за всё в этой жизни нужно платить…

И, кажется, расплата пришла именно сейчас! По коже гулял мороз, искала внутренний страх, но проблема в том, что я уже почти через все прошла. И бояться мне нечего…

Меня встряхнули, выбрасывая из воспоминаний прошлого, а над ухом захрипел до боли знакомый голос:

— Я вложил в тебя столько сил, души, денег… А ты… — его дыхание обожгло шею. — Ты предала меня, Кристина.

И тут по комнате пронёсся уже знакомый мне свист кожаного ремня…

Зажмурилась, уже прекрасно зная, что будет дальше… Вот только боли не последовало, вместо этого прокатился раскат грохота.

Глухой удар, жалобный скулёж, смешанный с грудным хрипом и стонами, а после мне под ноги упал пистолет. Тот самый, что впивался в мой висок ещё пару мгновений назад.

Боялась шевелиться… Медленно повернула голову в сторону дверей, на которые смотрела все это время. На пороге стоял… Савин.

Я бы вскочила, но мои ноги были привязаны к ножкам стула! Смотрела на него, как на единственное спасение. Вот только от знакомого мне Савина ничего не осталось.

Он полыхал от ярости, мощная грудная клетка ходуном ходила, на шее набухли вены, пульс шкалил, лупя по вискам. А глаза… Тёплая зелень превратилась в опасную поглощающую тину.

— Женя… — мне хотелось рыдать, кричать, молить о помощи, но изо рта не вырвалось ни единого звука.

— Ненавижу ночных гостей, — спокойствие его голоса было острее заточки. Он царапал, оставляя шрамы, рассыпал тихую угрозу, за которой всегда следует расправа. — У вас хобби такое — вваливаться в мой дом?

Мой кошмар медленно поднялся с колен, вытирая кровь с губ, и захрипел, впиваясь в меня своим звериным взглядом:

— Ну что, Кристина… Кажется, твой новых хозяин пришёл забрать свою куклу? Променяла старого волка на молодого щенка? Теперь для него начнёшь красть, врать, шпионить… И спать с каждым, на которого он укажет?

И этого Савин уже вынести не мог…

Глава 1

Назло всем открыла крышу своего кабриолета и утопила педальку, обгоняя зазевавшихся водителей. Машина гудела подо мной, вибрировала, послушно виляла задницей между полос центрального проспекта, ласково отражала лучи солнца в желтой отполированной бочине.

Мне было так свободно, так легко, что на мгновение морозец страха прошёлся по коже.

Завидевший моего «желтенького зверя» швейцар уже вскинул руку, приветствуя издалека, и осторожно отошел к обочине. Ударила по тормозам, заглушая шум большого города изящным визгом.

— Доброе утро, Кристина Львовна, — седовласый швейцар, Тимофей Семёнович, галантно распахнул дверь и помог мне выйти. — Решили позавтракать?

— Да, и выгулять своего «монстра», а то заскучал на холодной парковке, — передала ключи, оправила короткую юбку-тенниску и, лихо покачивая задницей, направилась к главному входу отеля, где располагался мой любимый итальянский ресторан.

Администратор кивнул и, опередив официантов, лично бросился сопровождать меня к любимому столику на террасе.

Это был ритуал… Прежде чем сделать заказ, я пару минут стояла, облокотившись о стеклянное ограждение, наслаждаясь огромным шумным беспокойным городом, что распластался у моих ног. Столица бурлила, кипела и булькала. Люди жили, мчали по своим делам, прятались в каменных коробках, изнывали от страсти, горя и радости.

В этот момент я ощущала себя королевой этого мира!

Усилием воли фиксировала эту картинку, только бы затмить запах казенного постельного белья, потёртые обноски, выдаваемые с лицом торжествующей щедрости, холод сырых стен и безнадёгу.

Я уже не та семнадцатилетняя девочка, но потребность бросать вызов самой себе никак не проходила. Мне говорили, что все забудется, новая жизнь раскроет двери в будущее, а дурные воспоминания уйдут. Но вот мне тридцать пять, а чуда не случилось.

— Брускетта с вялеными помидорами и омлет с сыром? — не скрывая улыбки, произнёс администратор, когда я наконец-то развернулась к столику.

— Спасибо, Александр. И кофе…

— Чёрный, без сахара и прямо сейчас, — Александр закончил фразу за меня и улыбнулся. — Кристина, когда вы появляетесь на пороге нашего ресторана, я радуюсь.

— Почему?

— Что-то в этом мире должно оставаться постоянным… Слишком мало стабильности, и это пугает. Ваш заказ будет скоро готов, — он щёлкнул пальцами, и на столике появилась чашка кофе, изящная ваза с цветами, а персонал неслышно оставил меня наедине со своими мыслями.

Но ненадолго…

Тёплый утренний ветер трепал мои волосы, оглаживал лицо, спускался по рукам, ласкал кожу ног, ныряя под складки юбки. И когда я уже достигла внутреннего дзена, позволила себе шальную мысль, что этот день будет особенным, за спиной послышались бодрые и до боли знакомые шаги.

И вдруг солнце спряталось за пышные облака, накрывая яркость утра сизым пеплом.

— Милая моя, доброе утро, — тяжелая рука легла на мое плечо, с силой впиваясь пальцами в кожу, чтобы оставить след.

Он делал это всегда… Клеймил каждый раз! А после наслаждался своим автографом, довольно щурился и потирал подбородок.

— Ты, как всегда, великолепна… Шикарная, яркая, молодая и преступно красивая! — сухие тонкие губы коснулись пальцев моей руки, задержавшись на костяшках.

— Хм… Шквал комплиментов с самого утра? Ой, не к добру, — стянула со спинки кресла сумку, достала бархатный мешочек и толкнула по глянцевому камню стола. — Эдуард Сергеевич, вы за этим? Документы в ячейке, код ты знаешь.

— Как всё прошло?

Добродушие спало с его лица, уступая место алчности. Он довольно поцокал языком, торопливо развязал тесьму, достав магнитный ключ, а потом будто случайно уложил ладонь на моё обнаженное колено, быстро пробежал пальцами до края юбки, но как только створка дверей скрипнула, и появились официанты, отдернул руку.

— Всё как обычно. Если ты переживаешь, что меня заметили, то будь спокоен, — процедила я и сдвинула стул, увеличивая дистанцию. — Всё прошло тихо и спокойно. Твой Кроликов лох и слабак, и пароль от сейфа у него – день рождения жены. Как с такими дела-то вести? Не страшно? Короче, будь спокоен…

Я выдохнула, рассчитывая, что закончу завтрак в тишине и спокойствии.

— А мне-то чего нервничать? — Эдуард заметил моё движение и нахмурился. Уложил подбородок на сомкнутые руки, впиваясь фирменным недобрым взглядом.

Он ненавидел, когда я ему перечу, пререкаюсь или отвечаю вопросом на вопрос. Но по факту он только этого и ждал… Ждал повода, чтобы показать власть, силу своего влияние на меня. Забава у него была такая…

— Кристиночка, это ты у нас профессиональная мошенница, воровка и повелительница сейфов и самых сложных замков. Что может связывать меня, уважаемого человека, и такую, как ты? — Эдик откинулся на спинку кресла и запыхтел своей отвратительной вонючей трубкой.

— Ты нарочно портишь мне аппетит? — отбросила вилку, а после убрала под стол руку, в привычном жесте пережав вены на исцарапанном шрамами запястье. — Думаешь, я забуду, кто я? Кому обязана всем этим? Будь спокоен, твоими усилиями я всегда буду помнить, где моё место.

— Ну что ты, Киса, — Эдик примирительно похлопал меня по плечу и хрипло рассмеялся, сводя этот разговор к шутке. — Ты чего нервная такая? Я что, мало тебе плачу?

— А я что, плохо выполняю работу? — огрызнулась, прекрасно понимая, что сейчас последует наказание.

Но, к моему удивлению, Эдик проглотил обиду, вот только полыхающее пламя в глазах никак не утихало.

— Кристина, я просто напоминаю суровую правду и избавляю от никому не нужных иллюзий. Если ты расслабишься, если попадешься, я не стану крушить свою карьеру, чтобы вытащить глупую детдомовку. Попалась – сама виновата…

— Глупую? Если всё, что есть у меня, принадлежит тебе, то всё, чем ты владеешь — добыто благодаря глупой детдомовке! — правда сорвалась с языка, но было уже слишком поздно. — Это так… В порядке обоюдного обмена откровенностями.

Эдик рывком опустил ладонь на мой затылок, вжимая лицом прямо в тарелку с омлетом. Его пальцы впивались, оставляли отметины его больной извращенной любви, выстроенной на подчинении, власти и желании владеть мной, как бездушным коллекционным экземпляром.

Но вот он шепчет на ухо, а я мурашками покрываюсь. Он хлещет правдой, а я не слышу сути. Будто в мареве колдовском плыву, и уже не больно и совсем не страшно.

Тело пластилиновое, податливое. Эдуард ударил ладонью по груди, сжал, причиняя боль, а после надавил, будто до самого сердца хотел добраться!

И вот так всегда! Этот мир, может, и у моих ног. Но у всего есть цена… И свою стоимость я прекрасно знаю…

— Ты заблудилась? Потеряла ориентир или забыла правила? Я — твой хозяин, твоя жизнь в моих руках! Не заставляй меня расставаться с любимой куколкой, слишком долго я воспитывал свою Галатею…

Мне было больно! Его пальцы все сильнее врезались в ребра, нарочно сжимали сосок, дабы усилить эффект очередного урока «хороших манер»!

— Прости, Киса, — шептал Эдик, едва касаясь губами мочки моего уха. — Я так давно не уделял внимание своей девочке, что она забыла, как же сильно я её люблю. Да, Киса? Я умею любить… Сильно, жарко, до изнеможения! Заеду вечером. Приготовься…

И вновь короткий поводок ложится на шею, затягивается в узел, чтобы я не вздумала рассчитывать на самостоятельность и иллюзию владения своей жизнью.

— Заодно поговорим о новом задании, — Эдик спокойно убрал руки, позволил подняться, а потом равнодушно протянул салфетку, чтобы стереть следы омлета с моего лица.

И снова это каменное безэмоциональное обличье с лёгким налётом отвращения.

— О каком задании? — голова до сих пор кружилась, руки не слушались, я будто из комы выбралась, разучившись дышать, думать. И снова его слова как приказ, как прописная истина… — Мне сейчас нельзя отсвечивать, ты же знаешь!

— Вот там и заляжешь на дно. Это далеко от Москвы, тебя там никто не знает, — Эдик повысил голос, а после поднялся, рывком оттолкнув кресло. — Я освобожу вечер, готовься, Кристина…

Глава 2

Этот город вдруг перестал принадлежать мне, снова превратившись в опасные жестокие каменные джунгли. И ничего не грело! Ни счет в банке, ни собственная квартира, ни гараж, заставленный дорогими тачками.

Глупо бежать от боли и одиночества, скупая брендовые шмотки и обставляя квартиру в соответствии с современными тенденциями моды.

В груди все равно дыра.

И заполняется она, лишь когда ОН сжимает моё сердце, лишая свободы. Мне больше не нужно думать, решать, бежать и стремиться… Не потому что не хочу или не могу, а потому что будет только хуже!

Бросила на стол пару купюр и выбежала из ресторана, ощущая едкую горечь, ползущую по глотке вверх.

«Он купит тебе новую жизнь…»

Вот как раз жизнь-то он мне и не купил! Купил шмотки, дом, документы и прописку. Он дал мне хлеб, научил пользоваться удочкой, а взамен забрал право выбора.

Да, я — ВОРОВКА!

Да, я выполняю любое задание, что мне прикажет мой хозяин: подстава конкурентов, компромат, деньги, украшения! Я могу пробраться даже на самый охраняемый объект, вот только я не родилась такой… Меня этому долго и упорно учили!

Нет, мне не жалко этих богатеньких ублюдков, не жалко их деньги, их фирмы, забугорные счета. Мне жалко таких, как я… Бесправных, слабых и обреченных.

И от этого было гадко.

Прыгнула в машину, а вскоре я уже вбегала в салон красоты моей подруги, чтобы закрасить этот день.

— В рыжий!

***

Я постоянно вздрагивала, натыкаясь на своё новое отражение в зеркале. Сначала я была в восторге от столь дерзкой перемены, но теперь… Эта приглушенная рыжина с мелкими высветленными прядями, дающими структуру стрижке, казалась слишком кардинальным решением.

И представляю, в какой ярости будет Эдуард!

В квартиру он вошёл, как обычно, не потрудившись позвонить. Говорил по телефону, на ходу снимая пиджак, ботинки, бросил портфель на привычный крючок и, дежурно клюнув меня в нос, прошёл в гостиную.

Он нахмурился, оттолкнул бутылку вина, что уже успела согреться, и сморщил нос.

Чёрт…

Метнулась на кухню, достала из духовки утку, заправила салат, прихватила из винного шкафа новую бутылку и, пока оно не посмело согреться даже на полградуса, поспешила открыть и наполнить его бокал.

Эдуард сделал глоток, довольно кивнул головой, продолжая внимательно слушать собеседника на той стороне трубки.

В такие моменты мне полагалось молчать. Сидеть с прямой спиной, доброжелательным взглядом и смотреть ему в рот, ожидая, когда же потреплют за ухо.

Но не сегодня… Эдуард не смотрел в глаза, он скользил по моим волосам, будто ещё не решил, доволен ли он преображением или нет.

И снова этот кивок… Быстрый, бездумный, ровно такой же, как и его ладонь, уже тянущаяся к моему телу.

Как можно одновременно чувствовать восторг и отвращение? Как можно ждать этого, но при этом сглатывать рвотные позывы и едкое желание разбить бутылку и приставить осколок к его горлу!

Тело бунтовало, а мозг плавился. Его взгляд был похож на маятник гипнотизёра. Он проникает внутрь, порабощает, стирает возможность сопротивляться, коверкает правду и заставляет поверить в его ложь.

Он отвлёкся всего на мгновение, и чары рассеялись…

Эдуард раздраженно отбросил телефон, закрыл глаза, с шумом выдохнул.

— Савин Евгений Андреевич, — произнёс Эдуард, пропустив милое приветственное вступление. — Этот сукин сын вскрыл мой компьютер и хакнул все данные! Все!

И вдруг его лицо изменилось… На лбу выступили пульсирующие вены, челюсть заскрежетала от ярости, Эдик вскочил, схватил меня за руку и мощным толчком отправил прямиком в стену.

— Ты мне всё о нём узнаешь. Всю подноготную на блюдечке принесешь, а я потом подумаю, что делать дальше, — прохрипел Петухов, сжимая меня за горло все сильнее и сильнее.

— Что это значит?

— Ну, ты же не дура, Кристина, — он прижался носом, провёл по линии челюсти и прикусил мою нижнюю губу. И так сильно… До крови. — Ты принесешь мне этого ублюдка и его друзей в зубах. Ясно? Кривые схемы, связи, компромат… Самое гадкое, низменное и преступное – вот что меня интересует.

Его глаза вспыхнули синим пламенем ярости. Зрачки полностью сожрали радужку, поглотили в них жизнь, топя в адской тьме.

— Мне больно!

— Тем лучше, Кристина. Никаких иллюзий, что ты можешь вернуться и сказать, что ничего не вышло. И не вздумай позволить себе ничего лишнего. Ты же помнишь судьбу своего последнего спасителя? — Эдуард ослабил хват, пробежался пальцами по скуле, потом спустился к губам и разнёс сочащуюся кровь. — Помнишь? Как его звали? Его, кажется…

Он толкнулся вперед, прижимая меня к стене так, чтобы и вдохнуть без его разрешения не посмела.

— Бедолага… Его плоть превратилась в пепел, а родные хоронили черные обожжённые кости в закрытом гробу. Что он там тебе пообещал? Помочь сбежать от меня? А потом жить долго и счастливо? Только попробуй меня подвести, Кристина… Я забуду, как забрал тебя ещё девчонкой, что воспитал тебя, суку! Выезжаешь завтра…

— Я тебя ненавижу!

— Ты всё перепутала, Кристиночка. Это любовь… Ты просто меня очень любишь. А теперь собирайся и принеси мне на Савина всё, чтобы уничтожить их компашку…

Глава 3

— Привет, красавчик, — подняла солнцезащитные очки на макушку, когда подъехала к КПП элитного коттеджного посёлка «Пески».

Охранник растянул губы в улыбке и распахнул дверь, будучи готовым помочь заплутавшей красивой дамочке на сверкающей спортивной тачке.

Да по его взгляду уже было понятно, что всё он про меня знает и понимает. И откуда шикарное авто, и что явилась сюда не просто так, а на вечернее рандеву с затосковавшим в отсутствие жены олигархом.

— Чем могу помочь? — пузач откинул козырёк фуражки ото лба и усмехнулся.

— Мне сказали, мой пропуск будет ждать на посту охраны. Давайте знакомиться, теперь будем часто видеться. Меня зовут Маргарита, — широко улыбнулась и помахала грузовику, что уже припарковался сзади.

— Тимур, — мужчина кивнул и бросился к домику, после чего выдал мне конверт. — Вот пропуск и электронный ключ. Будут проблемы, обращайтесь в любое время.

И в этот момент ворота скрипнули, выпуская сначала чёрный джип, за которым выкатил до неприличия дорогой спортивный корабль. Крыша была откинула, а за рулём сидел ОН…

Вот ты какой, Савин Евгений!

Фото и анкетные данные порой не совпадают с реальностью. Но здесь всё наоборот.

Давненько я не встречала столь гармонично красивых мужиков. Таким не нужны дорогие костюмы, они от природы породистые даже в обычной черной футболке и драных джинсах. Стать, сила, крепость внутреннего стержня и абсолютно устоявшийся внутренний мир.

Чертовски сладкий мужчина…

Красивые черты лица, резкая линия профиля, небрежно зачесанные ото лба волосы.

— Евгений Андреевич, добрый вечер! — охранник тут же забыл обо мне, лишь распахнул въездные ворота, махнул, чтобы побыстрее проезжала, и помчался к Савину.

— Здорово. Вот держи, это для твоей дочки, — Савин протянул охраннику какой-то пакет. — Я сегодня уже не вернусь, но мне должны привезти кое-что. Оставь у себя, хорошо?

Какая удача…

Я отчего-то не могла отвести взгляда от этого мужчины. Просто прилипла, как муха к капле мёда. И в этот момент, будто почувствовав, что за ним наблюдают, по мне скользнула пара зелёных глаз. Вот только я успела поднять тонированное стекло и рванула на территорию.

— Вот это да… А так и не скажешь, что в этом городе есть на что посмотреть, — присвистнула и в сопровождении полупустого грузовика покатила по центральной улице посёлка.

Искала не столько тот дом, что мне удалось арендовать, сколько дом, принадлежащий Савину.

Перед тем как приехать, я внимательно изучила эту занятную компанию. Бойцовский клуб, ошеломительная известность, но не медийная, не та, о которой трубят по федеральным каналам, а такая тихая… Просто все знали, куда именно нужно идти за адреналином. И поставщиками этого своеобразного удовольствия были Савин, Лютаев и Князев.

Но ведь на боях таких денег не заработать, а значит, их влияние на город куда более глубинное. И Эдуард не мог об этом не знать! Сука… Что он задумал?

Дом Савина стоял в тупиковом переулке. Никаких острых замковых башен, никакой вычурности. Невысокое современное строение с плоской крышей, едва выступающей из-за каменного забора. По периметру камеры, датчики движения, замаскированные под уличное освещение. Зато, кажется, там нет собак.

— Вернусь, как стемнеет. Чем быстрее выполню задание, тем скорее свалю из этой глуши.

Свернула на соседнюю улицу, с радостью заметив, что одно из окон арендованного мной дома так удачно выходит на перекрёсток. Обзор самого участка так себе, но подъездную дорогу видно прекрасно.

Грузчики довольно быстро справились с моим барахлом — тремя полупустыми чемоданми, парой коробок, набитых всякой ерундой для легенды, а после оставили меня наедине с чужой пустотой и тишиной.

Странный город… Депрессивный, холодный, здесь даже солнце другое! Оно светит через марево, припекает, но стоит ему скрыться за облаком, как тебя пробирает холодный пронизывающий ветер.

Но если честно, он просто напоминал о том, о чем так сильно хотелось забыть…

— Побыстрее бы отсюда убраться.

Чтобы скоротать время, я сразу переоделась в удобный комбинезон, достала ноутбук и ещё раз просмотрела план дома. Точной информации найти не удалось, этот Савин охранял свое жилище, будто там золотовалютный фонд хранится. Но кое-что найти всё же удалось.

У меня всего один шанс пробраться в дом. И пусть удача будет на моей стороне.

Вдруг в кармане зажужжал телефон.

— Да, — я нарочно не произнесла его имени, чтобы дать понять, что ещё злюсь за его выходку.

— Киса, привет, — Эдуард говорил тихо, дыхание быстрое, а значит, он опять на беговой дорожке в бессмысленной попытке продлить свою богатую жизнь. — Как дела?

— Эдуард, что происходит? Ты никогда не звонишь на задании, так откуда это беспокойство? Что у этого Савина такого? — тревога внутри крепчала, а подозрения, что это не просто кража компромата, становилась невыносимой.