Его воровка. Я украду твою любовь

Вроде очарован, а распоряжения выдал четкие.

Прокрутилась среди корзин с цветами, чуть приглушая внутренний восторг, и отправилась собираться. Здесь мне было делать нечего… Холодильник пустой, по дому эхо гуляет.

Я не рассчитывала на долгую командировку. В чемодане запас белья, джинсы, пара нейтральных нарядов и ничего, в чем можно пойти на благотворительный вечер.

А Савин не глуп… Совсем не глуп.

Самый действенный способ подтвердить нашу связь – вывести меня в люди. Хочешь спрятать нечто ценное? Покажи его всем…

Я надела простой льняной сарафан с глубоким декольте и нескромным разрезом до бедра, собрала волосы на макушке, наложила румяна, блеск и, скрыв под брендовыми очками красные от бессонницы глаза, вышла из дома.

Ждала, что следом за мной бросится охрана Савина, но нет… Путь был чист, и только уже знакомый охранник на КПП приветливо помахал мне кепкой.

День сегодня был солнечный. Город будто очень старался развеять первое впечатление, отражая в стеклянных высотках яркие лучи. Центр тоже был довольно приятным. Гармоничное смешение старых ухоженных построек с точащими шпилями новостроек, зеркальные фасады ресторанов, бутиков, кишащая людьми набережная, буйство цветов и море зелени.

— Неплохо… — свернула с главного проспекта, теряясь в паутине узких улиц со старыми невысокими домиками. И вот тут меня ждал сюрприз… В ряду с историческими строениями распластались современные бутики.

Чуйка сама привела меня куда следует…

Отчего-то мне хотелось поразить Савина.

У меня был талант быстро искать подходящую одежду. Это как любовь с первого взгляда. В межчеловеческое проявление я не верю, но вот по отношению к тряпкам – вполне. Один взгляд, мгновенный выбор и легкий зуд в подушечках пальцев от нетерпения шикануть в красоте.

Эта любовь случилась и сейчас. Сногсшибательный провокационный, но в то же время строгий костюм сверкал чёрными каменными пуговицами, будто подмигивая мне. Больше я ничего не смотрела. Вцепилась в вешалку, даже примерять не стала. Оплатила и с лёгким сердцем вышла на улицу.

Впорхнула на открытую террасу ресторанчика напротив.

— Добрый день, — услужливый официант поправил скатерть и положил передо мной меню. — Могу предложить свежие круассаны, наши пекари в этом великолепны.

— Я обожаю круассаны, — знакомый голос лупанул по перепонкам, застав меня врасплох.

— Евгений Андреевич, — официант напрягся, вытянулся в струну, готовый отдать честь. — Вам как обычно?

— Да, Сергей, — Савин упал в кресло напротив, загораживая своей мощной фигурой яркое солнце.

И опять этот резкий взгляд. Глаза красивые, очерченные густыми черными ресницами, отчего серая дымка становилась ярче. Не смотрел, а прожигал… Полз медленно, от губ к подбородку, шее и стремительно нырнул в декольте…

И вот тут что-то изменилось. Его будто пробила молния. От макушки, пронеслась по широким плечам, заставив его грудную клетку ходить ходуном. На шее выступили вены, пульс подскочил, по коже растеклись красные пятна… Его глаза прилипли к моему шраму, тянущемуся вдоль ложбинки между грудей.

— Это чтобы я не расслаблялась? Каждый мой шаг под контролем? — я дружелюбно рассмеялась, опустила глаза, на всякий случай осмотревшись по сторонам.

— Не переживай, периметр чист, — Женя закурил и подвинул к себе пепельницу, с трудом оторвав взгляд от уродливой отметины, которую я долго училась носить, как дорогое колье. — Но ты молодец, что начеку. Утром у дома была некая активность. Завтра я познакомлю тебя со своим начальником охраны…

— Это который не додумался перекрыть вентокно дополнительной сеткой? — я снова захихикала совершенно по-идиотски, зато со стороны будет казаться, что я так глупо реагирую на ухаживания.

— Да… И, к твоему сведенью, этот недочёт уже исправлен, — Женя вдруг тоже улыбнулся, широко, открыто, с небольшой усмешкой. — Но если хочешь зайти в гости, предлагаю воспользоваться парадным входом.

— Почему завтра?

— Потому что после благотворительного вечера я, как настоящий ловелас и известный герой-любовник, отвезу тебя к себе домой, — и вот тут от открытой улыбки не осталось и следа. Савин чуть дернулся, нависая над столом, и перешёл на шепот. — Ты же хочешь изучить документы? Ну и к тому же будь хорошей девочкой… Приказано отдаться — дерзай!

— Придурок ты, Савин…

Мы походили на двух идиотов. Кололи друг друга острыми фразами, при этом улыбаясь так мило и сдержанно.

— Но согласись – очаровательный придурок, — Женя вдруг вскинул руки, и шебутной официант затопал за моей спиной, а через мгновение на столе оказалась небольшая, но пышная корзина пионов. — А ещё я обходительный, внимательный и романтичный. Хлебом не корми, дай посорить деньгами на цветы, что уже увянут через два дня.

— Настоящие романтики не вываливают цветы в один день, а постоянно обновляют, чтобы понравиться девушке.

— Чтобы понравиться девушке, мужчине нужно покупать машины, квартиры и цацки. Киса, ты из какого столетия?

— Это не я из другого столетия… Это ты, Савин, дело имеешь с шлюхами, — я допила кофе и поднялась из-за стола. — А теперь я, как воспитанная дама, поспешу убежать от слишком назойливого ухажера. Кстати, распорядись, чтобы в мой дом доставили кофемашину и телевизор. Жуть как люблю засыпать под сериалы…

— Ох, Киса, непросто нам с тобой будет, — рыкнул Савин и поднялся следом.

— Сердце в хлам, Савин… Сердце в хлам!

— Это угроза?

— Это обещание…

Глава 14

Я не волновалась, скорее предвкушала. Было искренне интересно, чем живёт этот город. А ещё я до сих пор не могла понять, что именно связывает Савина и Петухова.

Там что-то есть… Нутром чувствую. Не каждый решится взломать компьютер Петухова, а значит, мотивация у Савина должна быть железобетонная. Ну, или яйца стальные, хотя таких я ещё не встречала.

Собралась я вовремя, поэтому стук в дверь меня врасплох не застал. В последний раз осмотрела себя в зеркало. Назло всему миру проигнорировала шёлковую майку, оставшись в тонком бюстгальтере. Смуглая кожа красиво бликовала между полуматовых лацканов пиджака, игриво скользя по полушариям груди.

— Красотка, — шепнула своему отражению и открыла дверь.

На пороге стоял Савин, в его руках очередной букет цветов, но на этот раз это была стеклянная ваза с чёрными орхидеями. Их было так много, высокие стебли были опутаны шелковыми лентами, колыхались на сквозняке, позванивая хрустальными бусинками. Это выглядело завораживающе.

— Пионы закончились в городе? — я еле оторвала взгляд от одной красоты, как наткнулась на другую…

Брутальную, грубую, пульсирующую. Энергетика Савина напоминала бурление водопада. Он бывает тихим, сверкающим мелкой пылью, может создавать радугу, переливаться миллионом цветов, а может кипеть до белой пены и тумана в глазах.

Его настроение невозможно понять, ощутить, предугадать.

Он как шкатулка с сюрпризом. Коварный сектор Приз…

Это я должна была его поразить, но вместо этого сама пялюсь, как ненормальная.

Высокий, подтянутый, идеально сливающийся со строгим серым костюмом и чёрной шелковой сорочой из матового шелка. Из нагрудного кармана вместо платка торчал галстук. Как признак небрежности, неважности этого элемента.

И я понимала почему…

Но стоило пересечься нашим взглядам, как мне стало тепло-тепло… Кровь забурлила, вторя всплескам Савинского водопада.

Его взгляд полыхал… Он откровенно пялился, скользил по шее, вновь возвращаясь к моему шраму.

Я видела, как мужчины реагируют на женское уродство. Даже тонкий рубец, оставленный на красивом теле, навсегда сделает тебя ущербной. Не все могут побороть это чувство. Правда, для меня это превратилось в приятное развлечение: поморщится, не заметит, сделает вид, что не увидел? А вообще мужики — отвратительные актёры.

Но Савин смотрел иначе…

— Киса, великолепно выглядишь, — он махнул рукой, и вдруг из-за спины вышли охранники. В их руках были огромные коробки и бумажные пакеты. — Кофемашина, телевизор, набор продуктов. На свой страх и риск заказал вино, закуски, на случай если ты меня отошьёшь сегодня, но все же пригласишь на бокальчик.

— А ты, Савин, самонадеян, — подхватила клатч, куда уместилось все самое важное: документы и выключенный со вчерашнего дня телефон.

— Меня Евгений зовут, — он прищурился, оценивая, действительно ли я не знаю его имени или назло зову по фамилии.

— Савин, а мне фамилия твоя нравится. Ну и до тех пор, пока ты меня Кисой называешь, я буду обращаться к тебе по фамилии. Иначе ты не понимаешь. СА-ВИН, — широко улыбнулась, как только мы вышли на подъездную дорожку. — Пусть за домом присмотрят, ладно? Или ты сам сообразил?

— А ты и правда Киса. Девять жизней? — Савин распахнул для меня дверь своего шикарного мерина.

По пути мы почти не разговаривали. Так, перебросились парой острых фраз, остальное время Савин пялился в свой телефон. Я лишь изредка ловила его любопытный взгляд, но назло не реагировала.

— Ого, — я присвистнула, чем сильно удивила Савина. — Размах столичный…

— О… Это исключение. Обычно мы сидим при свечах, вызываем Пиковую даму и играем в лапту, — он расхохотался и первым вышел из машины.

Я не торопилась, успела обновить на губах блеск, прошлась по волосам, а когда открылась дверь, я вложила руку в большую крепкую мужскую ладонь.

— Киса, ты умеешь улыбаться? Хочется хоть раз услышать твой смех, — шепнул Женя, притягивая меня к себе.

— Савин, если я начну тебе мило улыбаться, заливаться смущённым хохотом и заглядывать в глазки, знай – у меня инсульт!

Я чуть оттолкнулась, намекая, что нарушать дистанцию – плохая идея.

— Хоть бы Князев привёл свою докторшу, а то с инсультом шутки плохи… Идём, мужики уже приехали, — Женя указал на кортеж подъехавших джипов.

— А вы всегда с охраной? Чего боитесь?

— Пиковой дамы, говорил же! — Савин обнял меня за талию, забыв спросить разрешения, но ударить его по яйцам я не успела, потому как в нашу сторону двигались Князев, Лютаев и крошечная блондинка.

— Э… Гоблины! Я же сказал, без ба… Без женщин не приходить! — Лютаев обернулся, а сам приобнял за плечи свою спутницу, чтобы отсечь все вопросы.

Хм… Жена?

Я зацепилась взглядом на девушке. Красивая… Тонкая, хрупкая, почти хрустальная. Взгляд такой грустный-грустный, словно по пути они сбили собаку.

Таких берут в жены, чтобы на их фоне выглядеть брутальнее, жестче. Но Лютаеву это было не нужно, видела я его и без спутницы. Чего-чего, а брутальности в нём с лихвой. Но глядя на то, как он трогательно придерживает ее за талию, с какой неприкрытой нежностью смотрит на неё – стало ясно, что не просто так они вместе. Совсем не просто…

— Ну, не поймал, Лютый…. — Князев развел руками и громко рассмеялся. — Быстро бегают, засранки, а я уже старенький стал. Не серчай, Лютый. Савин зато за нас двоих справился…

Все взгляды обратились в мою сторону. Даже блондинка оторвала глаза от асфальта. Ещё Савин стоял, колыхался так довольно, даже гордо, что ли. За что и поплатился…

Рука у меня хоть и маленькая, но тяжелая. Зарядила ему по хребту, сразу расставив все точки над «i», чтобы понял – я не буду смотреть в пол, дабы не притенять его Величество.

— Кристина Александрова, — когда Савин отошел, я двинула к толпе, протянула руку, но не хохочущим мужикам, а блондинке. Сжала её пальцы, вздрогнув от передавшейся мне дрожи. — Надеюсь, ты не одна из фитоняшек? Услышу хоть слово про смузи из щавеля для очистки организма – придушу. Поверь, я это умею!

— Терпеть не могу смузи. Меня Юля зовут.

— Тогда я просто Кристина…

В сопровождении охраны мы проследовали к главному входу. Всё фойе гудело от голосов, слепящих вспышек камер, наигранного звонкого смеха.

Савин дал команду у толпы журналистов, ловко спрятав меня за своей широкой спиной.

На главной полосе журнала мне точно сверкать мордочкой не хочется.

После обязательного приветствия и передачи неприлично огромной суммы казначею благотворительного фонда, мы наконец-то отправились в основной зал.

Савин то и дело подталкивал меня в спину, словно хотел показать, что он тут хозяин, он дома, а я — залётная гостья. Вот только грубость его была какая-то странная… Он будто просто искал повод прикоснуться.

Игру затеял? Так я тоже знаю эти правила…

Назло этому придурку то ускорялась, оставляя его с протянутой рукой, то тормозила, ощущая, как его мощное тело впечатывается мне в спину. Тяжелые ладони в попытке поймать равновесие ложились на талию, впиваясь в тонкую ткань пальцами…

Мы заняли свои места вокруг шикарно накрытого круглого стола. Вокруг нас тут же зашушукались, гости даже не пытались скрыть любопытства. Вытягивали шеи, глазели, как на клоунов на арене.

— Идиоты, — прошипела я, припадая губами к холодному бокалу шампанского. — Город другой, а поведение все то же… Какие у тебя дела с Петуховым?

— Никаких, — он пожал плечами, ничем не выдав лжи.

— Савин, мы же уже договорились, что я не идиотка? Никто не ввязывается в войну, не имея на то причин. Расскажи, — я обернулась, сжала его руку, заставляя обернуться. — Давай, Савин, мы же в одной упряжке.

— Ты сначала докажи, Киса, что можешь быть полезна. Знаешь этого дяденьку? — Савин вдруг подхватил меня за руку и, элегантно прокручивая, потянул в центр полупустого танцпола.

— Жень, что ты делаешь? — я от неожиданности стала задыхаться. Кровь вскипела, тревога ядовитой змеей потекла по венам.

Он тянул меня под прицелы взглядов! Вывел из полутени, нарочно тыкая мной в лицо каждому.

— Кристина, не отвлекайся, его знаешь? — Савин был тактичен, прижимать к себе не стал. Расстояние было приличным, ладонь лежала в безопасной области талии, даже не смея соскальзывать к заднице.

Его движения были уверенными, плавными, словно каждый выходной проводил на ретро-вечеринках. Женя не отводил глаз, смотрел прямо, уверенно.

— Ты про кого? — шепнула, продолжая улыбаться, как полная идиотка.

Савин уверенно прокрутился, а после с неимоверной лёгкостью опрокинул меня, как в самых слезливых фильмах про настоящих мужиков, красоту любви и прочую чушь, которой в настоящей жизни не случается.

Из дальнего угла, вышагнув из толпы, в нашу сторону двинулась компания импозантных мужчин. Я перестала дышать… Меня просто пробило молнией, когда заметила замыкающего этой компашки.

Петухов… Он шёл, как господин-повелитель. Притормаживал, чтобы обменяться рукопожатиями, а ему в ответ чуть ли не кланялись. Эдик сиял, смеялся, подходил чуть ли ни к каждому столику, и всё повторялось.

Он меня не видел, а может, не подавал вида. И от этого ожидания становилось просто невыносимо.

Как бы я ни храбрилась, он действовал на меня как удав на кролика. Как бы я ни прорабатывала прошлое, сколько бы сессий с психотерапевтом ни провела, он навсегда останется источником моей боли.

— Сука… Ты что, специально? — я дернулась, инстинктивно желая скрыться, но тут Женя позволил себе лишнее…

Обе его руки легли на спину, скользя от лопаток к талии. Рывок, и я оказалась впечатанной в его мощную грудь.

— Важная ты, Киса, раз Петухов примчался сам, — Савин будто мысли мои прочитал, повернул меня спиной к Петухову, заставляя перевести взгляд на него.

— Я что для тебя — приманка? Ты специально притащил меня сюда?

— Мы сейчас посмотрим на его реакцию на тебя, а потом я тебе всё расскажу, — Евгений вновь двинулся и, плавно покачивая меня в медленном танце, под мужской смех вернулся к нашему столу.

И как раз вовремя…

— Ба! Какие люди! — первым вышагнул мужчина, знакомый мне по досье, которое я торопливо собирала перед приездом. Отец Лютаева… Пётр, кажется. Мужчина был зол, стрелял в сына недовольными взглядами.

Но вот что примечательно… Ни Лютаев, ни Князев, не смотрели на него. Всё их внимание было приковано к Петухову.

Бинго! А значит, Эдик интересует не только Савина. Общая у них цель… И как ни странно, меня это успокоило. Коллективная ненависть — сильный инструмент.

Знаком мне был лишь дядя Петя, но сейчас его лицо потеряло привычную доброжелательность. Серым было, безликим…

— Пей, — шепнул Женя и вручил мне в руки бокал.

Я набралась смелости и подняла голову, ожидая наткнуться на взгляд Петухова. Но он будто не замечал меня… Он в упор смотрел на Лютаевых, его желваки вибрировали, вокруг глаз растеклись морщинки гнева.

— Добрый вечер, гости дорогие, — седовласый незнакомец, стоявший во главе группы, широко улыбался, по очереди протягивая руки Игорю, Никите и Жене. — Польщён… Весьма польщён.

— Дамы, знакомьтесь, — Никита почувствовал внимание Петухова и резким движением обнял свою жену. — Это Конопко Сергей Юрьевич, глава попечительского совета благотворительной организации «Живи». Какой шикарный праздник организовал, спонсоров столичных привлёк, да?

Конопко… Знала я этого старого пердуна. Под благими намереньями спрятано столько дерьма, что несет с другого конца страны.

— Да… Местные как-то не очень сговорчивы в части щедрости во благо сирых и… бедных, — Конопко гаденько рассмеялся и почему-то посмотрел на Юлю Лютаеву.

— А вот и тот самый щедрый гость столичный, — Никита будто тоже принял этот укол на свою шкуру, отчего хват его рук на талии жены стал крепче. — Петухов Эдуард. Глава строительной корпорации «Штиль». Кстати, Юль, это с ним уже два года идёт судебная тяжба.

А вот и ещё один кусок пазла. О каких судебных тяжбах идёт речь? Я обернулась к Савину, но тот даже вида не подал. Лениво ползал взглядом по гостям, продолжая сжимать под столом мою руку. И от этого жеста становилось легче…. Чем чаще лупил мой пульс, тем больше он применял силу.

— Эдуард Сергеевич, очевидно, переживает не самый простой период жизни, раз решил покрыть убытки за счет смерти бывшего друга? — Лютаев хохотнул, смело смотря на Петухова, будто вызов ему бросал.

— Не могу сказать, что мне приятно, — вежливо улыбнулась Юля и почему-то обернулась ко мне, будто извинялась за всю эту ситуацию. Наивная девчонка… Это ей стыдно?

— Никита! Не думаешь, что это не самое подходящее место для выяснения отношений? — Лютаев старший вспыхнул и стал дергать ногой. Тело требовало сбежать, но разум напоминал, кто здесь настоящий хозяин.

И, видимо, это был Эдуард.

— А у нас с Петуховым нет отношений. А у вас? — Никита взмахнул бокалом и сделал жадный глоток. — Я просто к чему… Эдуард Сергеевич, до этого дня я не влезал в это дело, считая, что отец и сам может решить вопрос со своими компаньонами, но, очевидно, вмешаться все же придется. Официально уведомляю вас, что завтра текущий адвокат получит отвод, а новому нужно три дня, чтобы разобрать то, что вы разыгрывали два года.

И тут повисла тяжелая тишина. Никто не издал ни звука, внимательно отслеживая реакцию компании. Лютаев пошатнулся, Конопко опустил голову, и лишь Петухов улыбался. Но только я знала, что означает эта улыбка… Это объявление войны.

— Никита, можно тебя на пару слов? — Лютаев старший махнул рукой, а Никита подорвался, словно только этого и ждал.

— Ваха, будь добр, последи за дамами! — первым поднялся Князев, за ним Савин, а в следующий момент за нашими спинами вырос громила, его бандитскую наружность не мог скрасить даже идеально сшитый костюм. Я машинально схватилась за столовый нож, но Савин наклонился ко мне.

— Киса, ты отлично держалась. Сиди тихо, я вернусь…

— Повезло же тебе со свёкром. Прям душка, — я быстро пересела к Юле, прячась за здоровяком от любопытных взглядов. — И часто вы посещаете столь приятные мероприятия?

— Слава Богу, что нет, — Юлька крутила головой, пытаясь понять, куда исчезли мужчины.

Я осушила бокал залпом, внезапно ощутив уголёк, что распалялся на моём затылке. Машинально обернулась, натыкаясь на взгляд Петухова.

Он стоял каменным изваянием в густом облаке белого тюля. Коротко кивнул, указывая на полупустую террасу.

— Юль, я на минутку, — шепнула и медленно поднялась.

Прятаться было бессмысленно… Прошла вдоль столиков, свернула за живую изгородь, заходя на террасу с улицы.

Петухов стоял у широкой лестницы, подпирая каменную колонну, и цедил свою гребаную трубку, распространяя облака кислого дыма.

— Привет, Киса, — прохрипел он, медленно поднимая на меня глаза. — Что с телефоном?

— Забыла включить, — я пожала плечами, преодолевая последние ступени. И как только туфелька ступила на последнюю, Эдик вскинул руку, схватил меня за шею, буквально вталкивая в густоту живой изгороди.

Мягкие иголки елозили по коже, путались в волосах, но ему было все равно. Он вдавливал и вдавливал, делая нас незаметными для посторонних взглядов.

— Что с документами? — его пальцы вновь впились в шею, отчаянно шаря в поисках венки, что отбивала пульс.

Это был своего рода индикатор моей лжи. Он так делал всегда!

— Нет их в доме, — цедила через силу, пытаясь взять себя в руки. Если проколюсь – не доживу до утра.

— А ты шустрая. Не перестаю удивляться… Женщина-загадка. Не успел я даже расстроиться из-за твоего провала, как мне докладывают, что Киса моя уже обедает в компании Савина. Цветочки принимает, улыбается, глазки строит. И как тебе, Кристина, удаётся очаровать любого мужика?

— Ты сам меня этому учил! — я захрипела, потому что воздуха почти не осталось. Он сдавил горло, будто в любой момент был готов переломить хребет.

Я вскинула руки, упёрлась ему в грудь и, приложив всю свою силу, оттолкнула.

— Хватит! Я что тебе — кукла для битья? — я задыхалась, к горлу подкатывали рвотные спазмы, вдохи давались с трудом, слизистая отекла. Из глаз брызнули слезы, я согнулась пополам и выскочила из этого укрытия, спускаясь по гладкой колонне на землю. — Что ты злишься? Ревнуешь? Так ты сам этого хотел… Я могу вернуться домой в любую минуту!

— А нет у тебя больше дома, Киса, — Петухов нагнулся, схватил меня за волосы и поднял, упиваясь беззвучным скулежом боли. — Ни квартиры, ни машинок любимых. Я всё забрал… И не вздумай меня обмануть, я раздавлю тебя. А мне этого очень не хочется…

Сухие мягкие губы опустились на мою шею, горячий язык заскользил по коже, оставляя тошнотворный след слюны.

— Ты же моя любимая Киса. Столько пользы мне принесла, жаль будет с тобой расставаться… Кстати, задание усложняется. Ты мне принесешь не только мои документы, но и то, что поможет избавиться от этой троицы раз и навсегда. Кисуль, давай… Живее шевели лапками. — Петухов рассмеялся и вдруг оттолкнул меня, роняя на пыльный гравий, будто хотел указать место. — Надоели они мне. Вечно под ногами путаются.

Не смотрела на него… Еле сдерживалась, чтобы не заорать, как же я его ненавижу!

Руками шарила по шее, стирая вонь его касаний. Хотелось блевать от отвращения к самой себе. Тёрла кожу до жжения, до боли…

— Вставай, Киса, — вдруг раздался тихий шепот.

Не открывала глаза, сдерживала слезы. Мне не нужно было видеть, чтобы понять — Савин следил за мной. Всё видел… И моё унижение, и то, как на меня действует Петухов.

Меня подняли, а после по шее потекла жидкость, ударяя в нос терпкими парами алкоголя. Савин растирал по моей шее коньяк, дезинфицируя место, ноющее открытой раной.

— Мы его уничтожим… Я слово даю!