Ярость. Зима 1237–38-го

– Бату-хан, вижу, подъезжал. Что сказал?

– Всё хорошо, – ответила Джи. – Даже очень. Бату благоволит твоему племяннику.

– Уф! Слава богу, – Глеб Владимирович снял шапку и перекрестился.

Олег усмехнулся – не забыл, оказывается, дядюшка, как свершается крестное знамение в своих скитаниях среди язычников. И не спешил подъехать, пока шёл разговор с монгольским ханом, чтобы в случае чего вступиться за племянника. Видимо стоял где-то в стороне в отдалении, выжидал, чем кончится разговор. Осторожный. С другой стороны, не побоялся прикрыть его собой, когда на Олега пёр тот монгол, который расправлялся с пленными. Заботится о нём, опять же. Кибитку свою, вон, отдал. А иметь такую передвижную кибитку могут далеко не все начальные люди в монгольском войске, как сказала ему недавно Джи. Дядя выслужил такое право и отдал юрту раненому племяннику. Сам, как сказала всё та же богдийка, ночует в шатре. И как к нему теперь относиться? Этого Олег пока не решил.

– Ещё джихангир сказал, что с завтрашнего дня он выделит десяток нукеров для охраны русского князя, – продолжила тем временем Джи.

– Вон оно как, – нахмурился Глеб Владимирович. Но потом лоб его разгладился. – Да и пускай, – махнул он рукой. – Получается, уважение тебе оказал. Да и дурные мысли о побеге тебя посещать, глядишь, не будут с такой-то охраной. А? Как племянничек? Небось, уже намылился к своим податься, как только совсем полегчает. Ан, нет – Бату о сём позаботился.

Глеб Владимирович довольно хохотнул. А Олег закусил губу. Прав дядя – тяжело будет сбежать с такой охраной. Потом утешил себя: надо поправиться вначале, а там видно будет. Глядишь, с божьей помощью и удастся сбежать из вражьего плена. Ничего не ответив, он сам, хоть и с трудом, поднялся по ступенькам в кибитку и прилёг на ложе, усталый, но довольный тем, что здоровье начинает к нему возвращаться.

Заснул быстро, словно в яму провалился. Когда проснулся, кибитка уже двигалась. Так же, как и раньше – не быстро, но и не слишком медленно. И её почти не трясло. По гладкой дороге едет. По льду? Ну, а по чему ещё! По Оке едет. Вот только куда? Цель татар – Владимир. К нему от Рязани можно добраться по Москве-реке через Коломну и Москву, а там сухим путём до Клязьмы и уже по ней до стольного Владимира. Можно, конечно, пойти вниз по Оке, добраться до устья рек Пра или Гусь. По ним тоже можно, поднявшись по течению, добраться почти до цели. Но реки эти не широкие, большое войско растянется на несколько дней пути. И места там безлюдные, селений и мелких-то почти нет, не говоря уж о городах. Грабить некого, значит, воины и лошади обречены на голод. Если пройти ещё ниже по течению, можно, миновав Муром, дойти до устья Клязьмы, и пройти к Владимиру оттуда. Но тут путь получится длиннее, чем через Москву и Коломну. И места там, опять-таки, малонаселённые. А ещё нужно будет брать Муром – город не слишком большой, но хорошо укреплённый. Провозиться с ним татары могут не меньше, чем с Рязанью, а еды и фуража возьмут совсем чуть. И опять – голод неизбежен. Всё это они прекрасно знают. От того же Глеба Владимировича, к примеру. Да и купчишки, которых татары наверняка взяли с собой проводниками, об этом им расскажут. Так что двинулись враги точно вверх по Оке – к Коломне, а потом к Москве. В тех местах много селений и городов по берегам рек. А от Москвы к Владимиру, кроме того, что можно пройти руслом Клязьмы, ведут ещё два широких зимника. Найдётся, где двигаться войску.