Культ. Пробуждённые

— Здравствуй! — он слегка обнял девушку и вдохнул сладко-пряный аромат, который источали её длинные волосы.

— Здравствуй, Валера! Спасибо, что встретил, — ответила Фаина.

— Что в чемодане? Надеюсь, спонсорские деньги на редакцию? Тяжёленький! — хохотнул Валера и, подставив локоть под руку блондинки, уверенно повёл её к выходу.

— Если бы! Редактор очень нами недоволен. И особенно отделом продаж...

Молодые люди растворились в потоке пассажиров, который вынес их на площадь Восстания.

***

Через час в редакции петербургской газеты «Белые ночи» собралась внеплановая летучка. Главред Георгий Сергеевич Пшеницын — полный, с одышкой, в очках, мужчина сорока пяти лет — сидел в кресле во главе длинного стола. Он обмахивался газетой, на обложке которой была размещена фотография губернатора города в строительной каске под заголовком «Мы вернём доверие петербуржцев к долевому строительству!». Справа от Пшеницына сидела спецкор Фаина Кострова, только что прибывшая из командировки; рядом с ней — Смородников, заместитель главреда. Напротив расположились другие сотрудники редакции: Леночка Никитина, редактор отдела политики; Оля Романова, специализировавшаяся на материалах о криминале; Дима Дугин, писавший про экономику, и директор отдела продаж Жанна Евгеньевна Шапошникова.

— Фая, то есть Москва так и сказала, что отдел продаж наш — дерьмо и вообще не справляется? — вопрошала раскрасневшаяся Шапошникова. — А они как-то усматривают связь с тем, что рекламодатели вообще идут на контент? Если материалы в издании не интересны читателю, то рекламу в газете размещать смысла нет!

— Жанна Евгеньевна! Давайте мы сейчас успокоимся, да? — устало повернулся к Шапошниковой главред, не переставая обмахиваться газетой. — Перед нами всеми, перед всем коллективом, стоит большая задача — нам надо внести правки в редакционный план на второе полугодие!

— Так давайте вносить правки, Георгий Сергеевич! Наш отдел готов немедленно обновить спецпредложения для рекламодателей! Только ваши подчинённые когда будут готовы дать новые показатели по охватам? — не унималась Шапошникова.

— Жанна Евгеньевна, дорогая! Но ваши сотрудники на то и великие маркетологи, которые должны уметь предложить клиентам спецпроекты под текущую редакционную политику! — влезла Лена Никитина.

— Лена! Под какую политику? Вот конкретно твой отдел про какую политику пишет? Про несуществующую городскую? Все уже устали читать про рекордные надои и уловы Смольного! Народ хочет сенсаций и нерва! Вы попадаете в нерв, Лена? — рявкнула продажница, резко повернувшись к ней. Никитина отпрянула и побледнела.

— Жанна Евгеньевна, вы, конечно, наш очень... заслуженный... сотрудник, но давайте оценку работе отдела политики будет давать главный редактор! Вы нам что предлагаете: самим несанкционированный митинг на Суворовском провести, чтобы хоть о чём-то громком написать? Или подраться в автозаке на Невском? — зашипела Лена.

— Так! Успокоились все! Обе! — заорал Пшеницын. — Устроили тут балаган!

— Георгий Сергеевич! Лена права! — кинулся на защиту коллеги Дугин. — Мы не можем в «нерв», у нас есть позиция! Не хватало нам ещё со Смольным поругаться! От «нерва» до иноагентства — один шаг при наших временах!...

— Дима, ты-то куда? — повернулся к нему главред. — Мы обязательно что-то придумаем! Спокойно! Пока нас ещё не увольняют! Значит, шанс есть!

— Хотя бы тик-токи начните снимать что ли! — снова влезла Шапошникова. — Они сейчас популярны! Вот туда можно интеграшки вставлять!

В кабинете главреда повисла гробовая тишина.

— Я СПбГУ заканчивал не для того, чтобы тик-токи снимать! — буркнул Дугин.

— Ага... А я на Литейном или на Лиговке прямо буду рилсы снимать. Товарищи офицеры, улыбочку! — прошептала себе под нос Оля Романова.

Пшеницын громко шлёпнул свёрнутой газетой по столу.

— Летучка окончена! Всем задачи ясны! Копии правок есть у каждого отдела! Все за работу! Через два дня совещание и доклады! Всё, проваливайте! Кострова, останься!

Фаина, которая в это время собирала со стола разложенные блокноты, планы и ручки в папку, сморщилась.

— Фай, я тебя в твоём кабинете подожду! Дай ключ! — протянул руку Смородников. Девушка покосилась в его сторону, но, нашарив в кармане ключ, вложила его в раскрытую ладонь Валеры.

Редакция потянулась на выход. Пшеницын подождал, пока захлопнется дверь, и повернулся к Костровой.

— Так, ну давай теперь по существу. Очень злые на нас?

— Да, Георгий Сергеевич! — кивнула Кострова. — Говорят, что не в коня корм уже который год, что мы чрезмерно убыточны и вопрос о ликвидации филиала или о продолжении его работы должен быть прояснён до сентября. В сентябре читают бюджет на следующий год. И кажется, что мы уже точно не в кассу, что называется... — развела руками Фаина.

— Гм... А про смену главреда они не говорили? — уточнил Пшеницын.

— Ну кто ж мне, простому спецкору, такие вещи скажет, Георгий Сергеевич! Вы тоже умеете в юмор... — глянула на начальника Фаина.

— Так просто подозрительно, понимаешь! Созвали обучающий семинар для журналистов, а по факту устроили разбор полётов. Но тебе, а не мне. И правки эти... — пробормотал главред.

— Георгий Сергеевич! Я на ваше место не мечу, поверьте! И сама была удивлена тому, что мне пришлось за наш план отвечать! — отмахнулась Кострова.

— Да я знаю, что ты не метишь... Тут таких дураков-то нет... Расстрельная должность... — продолжал бухтеть Пшеницын. — Просто уж тогда бы сказали как есть, да я начал искать новую работу, что ли...

— Георгий Сергеевич, ну вы чего? Не раскисайте! Мы попробуем! Сейчас девяносто процентов изданий в стране убыточные! Вся реклама и инсайды у анонимов в телеге или у блогеров-распаковщиков! — Кострова встала из-за стола и дружески потрепала начальника по пухлой руке. — Пойду я? Я ведь только с поезда! Умыться бы!

— Иди, Кострова, иди... И думай! И все думайте! И про тик-токи тоже! — буркнул Пшеницын и отвернулся к окну. Монотонно накрапывал дождь. Звук каждой капли, которая падала на пыльный жестяной подоконник, гулким болезненным эхом отдавался в голове Пшеницына.

***

Валера Смородников — высокий, красивый, длинноногий — занимал почти всё пространство маленькой каморки, которая в редакции гордо именовалась «кабинетом». В пятиметровом помещении под лестницей особняка, где было рабочее место Костровой, раньше располагался обычный чулан, — прислуга хранила здесь веники, тряпки и тазы. Там не было даже окна, но каким-то чудесным образом уместились письменный стол внушительного размера, два стеллажа, кресло и искусственный камин. Холодно в чулане было даже в июле. Хотя каким может быть питерский июль, если ему вдруг заблагорассудится? Валера сидел в кресле и заворожённо смотрел на электрическое пламя.

Вошла Фаина.

— Валера, ты хотел поговорить по работе о чём-то или что? — устало спросила Кострова, перешагивая через ноги Смородникова и ставя сумку на стол.

— Слушай, Фай... Пока мы на летучке сидели, мне коллеги вот написали о том, что им в телеграм-канал требуется редактор. Может, интересно тебе? Всё-таки деньги. — Валера достал из кармана телефон и, пошарив в переписках, показал экран девушке.

Фаина села на стол, взяла телефон из рук Валеры и, поморщившись, почти сразу вернула.

— Ох, нет, увольте! Это сливной бачок! С ними себе дороже выйдет сотрудничать! «Такие времена настали — за что угодно можно сесть», как говорит классик. Это же жёлтая политота, она вся на контроле у спецслужб. Прихватят за бочок и унесут...

— Я переживаю из-за твоего бедственного финансового положения! — вздохнул Валера.

— Не такое уж оно и бедственное, дружище! Спасибо тебе! — усмехнулась Кострова. — Да, похороны, конечно, выбили из колеи, но я скоро выправлю ситуацию.

— Ну, а Лёшка?

— Ну что Лёшка?... Лёшка понимающий!

Месяц назад в страшном пожаре под Гатчиной погибли родители Фаины. Выжил, но сильно обгорел и сейчас находился в госпитале только её брат-восьмиклассник.

— Фаина!... — Валера встал напротив девушки и взял её за руки. — Я хочу просто сказать о том, что моё предложение о замужестве в силе! И я буду рад позаботиться о тебе и о Лёшке! Он мне как родной сын почти всю его жизнь! — Смородников повернул подбородок Фаины к себе, но та упрямо дёрнулась и попыталась освободиться, но, зажатая между Валерой и столом, сделать этого не смогла.

— Валера! Ну какое замужество? Замужество из нужды? Чтобы ты нас кормил, как официальный муж, зная о том, что я не испытываю к тебе чувств как к мужчине? Да, мы дружим с тобой пять лет, но я тебя не люблю как... как мужа! — Фаина снова попыталась дёрнуться.

Смородников прижал её к себе и начал целовать в волосы, шею, лоб.

— Чувства придут! Я всё для этого сделаю, Фая! Пожалуйста, соглашайся! — шептал он.

Фаина всё же вырвала свои руки из объятий Валеры и залепила ему сильную пощёчину.

— Ты меня ещё прямо тут на столе в чулане трахни, чтобы ускорить приход нужных чувств! Пошёл вон отсюда! Видеть тебя не могу! — закричала она.

Смородников развернулся и, держась за пылающую щёку, вышел. Фаина нервно одёрнула рубашку, верхние пуговицы которой уже расстегнулись под его натиском.

***

Академия «Пробуждённые», апрель 2025 года

Железная дверь сарая распахнулась, и двое крепких мужчин в камуфляжных костюмах затащили внутрь упирающуюся, растрёпанную девушку лет двадцати пяти. В сарае было темно. Там и тут небольшими кучками лежало затхлое сено, груды кирпичей, лопаты, лейки, полиэтилен в рулонах. Один из мужчин, отвесив сначала девушке сочную оплеуху, прислонил её к стене. Та сползала вниз, ноги её не держали. Охранник нашарил торчащую из брёвен толстую цепь с наручником на конце и пристегнул к ней несчастную.

— Сейчас сестра Мария тебя навестит, стерва! — зло плюнул ей под ноги один из охранников.

Прикованная за руку к цепи девушка попыталась было встать, придерживаясь за бревенчатую стену, но упала от бессилия на колени и беззвучно зарыдала. Размазывая слёзы по лицу в кровавых ссадинах и раздирая пряди спутанных, засаленных волос, она в отчаянии вытянула к мужчинам левую, свободную руку:

— Прошу вас! Отпустите меня! Но это же не законно! Вы не имеете права меня удерживать! Дайте мне уйти! Я никому ничего не скажу, клянусь! Мой отец — депутат Соколов! Он заплатит любые деньги!...

Мужчины стояли рядом и не смотрели в её сторону. Затем один из них резко шагнул к двери и, приоткрыв её, впустил в сарай сестру Марию. Та вошла тяжело, опираясь на свою кривую клюку и громко шаркая башмаками. В темноте чёрная ряса старухи сливалась с пространством, были видны только белки глаз и узкая полоска лба. Мария медленно развернулась к прикованной женщине и тихо проскрипела:

— Чего же тебе не хватает, сестра? Зачем опять пыталась бежать?

Женщина на цепи повалилась на бок и завыла в голос. Мария развернулась к охранникам и указала палкой на дверь.

— Принесите очищающего чая сестре Ксении! Это наркотики так твою душу отравили! — повернулась она к девушке. — Родители за тебя так переживают! А ты...

Через несколько минут один из мужчин вернулся в сарай, на ходу отвинчивая тугую пробку термоса. Наконец он скрутил её и передал термос старухе. Из термоса потянулся густой пар и тягучий запах ила. Мария кивнула головой в сторону лежавшей и продолжавшей тихо завывать Ксении. Мужчины легко подхватили её под руки и прижали к стене. Один из них начал грубо открывать рот девушки, та упиралась и издавала страшные звуки. Второй охранник помог напарнику зафиксировать Ксению и держал её за шею. К ним подошла Мария. Она начала вливать дымящуюся жижу в горло Ксении. В термосе был кипяток. Та дёргалась, извивалась, скулила, получая в это время тычки в бока. Наконец варево в термосе закончилось, и старуха отошла на пару шагов от девушки. Охранники как по команде отпустили руки Ксении, и она кулем, потеряв сознание, повалилась на пол.

Охранники и сестра Мария вышли из сарая. Один из мужчин запер сарай на замок, который висел на ржавых петлях прочной железной двери.

Мария медленно пошла в сторону большого дома. Ей навстречу попались две недавно прибывшие трудницы. Женщины, которым было около тридцати лет, закутанные в старенькие плащи и платки, тащили большой бочок, доверху наполненный кухонными помоями. Увидев Марию, они остановились и почтительно склонили перед ней головы. Мария молча кивнула послушницам и пошла дальше, стуча своей страшной изогнутой клюкой.

***

Академия «Пробуждённые», апрель 2024 года.

— Меня зовут Андрей Константинович Дерюгин. Я — финансист и юрист. Очень приятно! — высокий шатен с аккуратной бородкой, одетый в дорогой деловой костюм, церемонно пожал руку Регине.

Регина коротко кивнула головой и жестом предложила Дерюгину присесть за стол напротив себя. Вот уже несколько месяцев Академия искала надёжного человека, который сможет заняться её финансовыми потоками. За последний год они увеличились в сотни раз.

— Андрей Константинович, вас нам отрекомендовали как человека очень надёжного и грамотного, соблюдающего строжайшую конфиденциальность. Поэтому наш руководитель выдал мне полномочия вести с вами полностью честные переговоры, то есть рассказать про все наши источники доходов, — начала Панченко.

Дерюгин, сидевший напротив, сложил ладони шпилем, нависал над столом и внимательно смотрел на женщину. Время от времени он согласно кивал.

— Так вот, Андрей Константинович...

— Регина, у меня очень сложное отчество, называйте меня просто Андрей! — мягко вставил Дерюгин.

— Спасибо... Андрей, наша Академия соединяет в себе несколько потоков. Первый источник — это пожертвования людей, которые находятся на нашей территории постоянно. Как в пансионате. Они здесь работают, живут, отдыхают и ежемесячно перечисляют со своих доходов некие суммы на наш счёт. Это немалые деньги, поскольку у нас обеспеченные клиенты. Второй источник доходов — это выручка от продажи произведённой продукции. У нас есть теплицы, где отдыхающие выращивают овощи. Сначала мы сажали их просто для себя и для того, чтобы кормить постояльцев, но потом урожаи стали такими большими, что мы не успеваем столько съедать. Поэтому у нас налажены поставки в близлежащие фермерские лавки, — продолжала Регина.

Дерюгин внимательно слушал.

— Ещё один источник доходов — это платные лекции Олега Романовича. Он выступает перед публикой в Санкт-Петербурге и Москве. Сейчас мы работаем над тем, чтобы организовать ему большое гастрольное турне по всей стране. Просветительская миссия, так сказать... И по предварительным подсчётам, прибыль ожидается неплохой... Эти деньги тоже нужно легализовать. Мы чтим уголовный кодекс. Ещё один доход — это курсы и консультации жены Олега Романовича Ольги Борисовны. У неё есть свой коммерческий счёт, но заниматься им и всей бухгалтерией она не может, так как очень занята своим делом. Но её деньги являются также семейным бюджетом и источником для нашей Академии. Также скорее всего в ближайшее время у нас будут ещё доходы с продаж информационных продуктов или новых курсов, ретритов. Я пока не могу вам точно сказать... — Панченко замолчала и вопросительно посмотрела на Дерюгина.

Андрей Константинович понял, что от него ждут реакции.

— Да, я услышал вас, Регина! — спокойным тоном ответил он. — Вашей Академии интересны финансовые инструменты, которые помогут сохранить и приумножить ваши капиталы, верно? Деньги должны работать, а не просто пылиться на счетах? Также вам нужен бухгалтер, который будет заниматься отчётностью, налогами, зарплатами... Верно?

— Да, всё так. И мы действительно очень долго искали надёжного человека, Андрей. Уже отчаялись, можно сказать, — девушка откинулась на спинку кресла и, чуть прищурившись, посмотрела на Дерюгина.

— Денис Алексеевич действительно очень попросил вам помочь, и мы имеем с ним долгую историю сотрудничества... — Дерюгин потёр переносицу. — Но он мне не сказал, чем именно занимается ваша Академия. Сейчас, слушая вас, я могу предположить, что у вас какой-то социокультурный центр? Или центр личностного роста с базой отдыха?

Панченко встала из-за стола и жестом поманила за собой Дерюгина.

— Пойдёмте со мной, я проведу для вас небольшую экскурсию. Чтобы вы были, как говорится, в материале.

Следующие сорок минут она водила Андрея Константиновича по территории, которую занимала Академия. Он увидел Большой дом, где жил сам руководитель, Олег Романович, и его жена. Там же размещались несколько залов, где проходили сеансы массовой медитации и физических практик, что-то вроде йоги. Дерюгин видел, как несколько десятков людей, сидя на полу, раскачиваются в едином ритме, монотонно повторяя один и тот же звук. В залах было много густого дыма, каких-то хитро спрятанных прожекторов, излучавших неприятный и тревожный свет. В этом свете, дыша дымом из лампад и благовоний, молились «отдыхающие», как называла их Регина.

Недалеко от дома была расположена часовня. Две острые, покрытые зелёной и золотой глазурью шапочки на ней напоминали пасхальные куличи.

Были на территории и дома поменьше — напоминавшие старинные избы-мазанки. Дерюгин насчитал их шесть. Стояли они вперемешку с добротными теплицами. В одну из них он походя заглянул и увидел красивые, ухоженные грядки с огурцами, томатами, баклажанами, сочной зеленью, болгарскими перцами.

— Ох, как тут у вас аппетитно пахнет! — восхитился Дерюгин, захлопывая дверь теплицы.

— Да! Мы вас обязательно угостим! Состав чистейший! — удовлетворительно кивнула девушка и повела финансиста дальше по территории.

Затем они вернулись в кабинет Регины.

— Вот так, Андрей Константинович! — кивнула она, усаживаясь за свой стол. — Теперь вы всё видели. Ну почти всё! И понимаете, как устроен наша Академия. — Регина открыла запертый на ключ ящик стола и достала оттуда несколько увесистых папок с документами. — Вот здесь наша бухгалтерия.

Дерюгин протянул руки и принял папки.

— У нас, к сожалению, нет свободных кабинетов, Андрей. Но вы можете использовать для работы мой. Вот, пожалуйста... — девушка дала Дерюгину ключ. — А пропуск мы вам сейчас выпишем, и на КПП вас будут пропускать свободно.

Андрей кивнул.

— Да... — лицо Регины стало строгим. — Никакого фриланса. Это требование Олега Романовича. Вся работа с документами только на территории. Ничего уносить домой нельзя.

— Я вас понял, Регина. Не волнуйтесь. Буду работать здесь. Начну разбираться прямо сегодня, — Дерюгин примирительно выставил ладони вперёд.

Регина попятилась к выходу, быстро обводя глазами кабинет.

— Ну что же... Не буду вам мешать. Работайте! Да... Сегодня скорее всего к вам подойдёт Ольга Борисовна. Она должна вам рассказать про свой счёт. Пока она работает в городе... Занимайтесь! — Панченко вышла из кабинета и тихо прикрыла за собой дверь.

Дерюгин посмотрел ей вслед, хрустнул костяшками пальцев и, открыв первую папку с документами, погрузился в их изучение.

***

Олег сидел в своём кабинете за столом и что-то быстро печатал на ноутбуке. Вошла Регина. Тихо, как кошка, подкралась к Олегу со спины, положила руки на плечи и нежно потёрлась носом о шею мужчины. Тот машинально ответил на ласку и быстро погладил женщину по щеке.

— Сядь! — приказал он ей и, не глядя, указал на пустой стул неподалёку от себя. — Как всё прошло с бухгалтером? Ему можно доверять?

— У него такой вид, знаешь... Бывалый... Учитывая то, кто его порекомендовал, я уверена, что он и посложнее клиентов вёл, — ответила девушка, красиво укладывая ногу на ногу и расстёгивая верхние пуговицы на чёрной строгой рубашке.

Олег поймал взглядом этот жест и коротко кивнул на дверь. Регина сняла туфли и босиком пропорхала в другой конец кабинета. Подойдя к двери, она защёлкнула задвижку и вернулась к Олегу. Тот легко подхватил её под бёдра и уложил на стол прямо поверх бумаг, блокнотов и разбросанной канцелярии.

***

— Здорово, Владос! — в кабинет вошёл капитан Тучков. — Здесь тебе приветы со всего интернета.

Тучков быстро пожал руку Лисицына и бросил на его стол несколько мелко исписанных машинным шрифтом листов белой бумаги.

— Я ослепну скоро с вами, жёванный крот! — возмутился Лисицын вслед Тучкову, который уже быстро шёл на выход. — Саш, ну ты серьёзно? Одиннадцатый шрифт? Ни черта не видно же! Что я плохого сделал вашему отделу?

— Родина велит экономить ресурсы, Владос! Ты не в Газпроме работаешь! — бросил Тучков через плечо и счастливо гоготнул от собственной шутки.

Капитан Лисицын раздражённо хлопнул ладонью по столу и на расстоянии вытянутой руки попытался прочитать текст сводок. Влад откинулся на кресло, положил ноги на край стола и прикрыл глаза ладонью. Спать хотелось невыносимо. Внезапно в окно рабочего кабинета заглянуло ослепительное солнце. Отражаясь в Неве, залив невероятным светом Литейный мост и Арсенальную набережную, солнце проникло и в окна Большого дома. Лисицын раздражённо отмахнулся от яркого луча. Солнце в городе — явление редкое и не всегда желанное. В это время пискнул лежащий на столе телефон.

«Здравия желаю, товарищ капитан! Какие планы на вечер?» — в конце сообщения Владу подмигивал игривый смайлик с сердечком.

— Пока работаю! — напечатал товарищ капитан и раздражённо отшвырнул от себя телефон.

Лисицын потянулся, размял плечи и снова взялся за городские сводки, которые ему принёс Тучков. Так... протесты против всего плохого, агитация за всё хорошее, свобода слова, новые иноагенты, акции сопротивления, группа пролетарского гнева в Купчино... Его внимание привлекло сообщение на второй странице. Это был скриншот поста известной в городе блогерши, которая писала обзоры на мероприятия и интересные места. «Во Всеволожском районе обнаружено древнее капище. Идолу, которого выкопали из-под земли, не менее двух тысяч лет! Капище уже посетили несколько сотен паломников из Санкт-Петербурга и Ленобласти...»

— Так!.. — Лисицын перечитал новость ещё раз и нервно дёрнул щекой. Блогерша оставила геолокацию капища, и Влад быстро вбил цифры в поисковик браузера, открытого на ноутбуке. Рядом не было ни церквей, ни учреждений, ни музеев, ни предприятий... Так, стоп, это что такое?... Курсор мышки потянул какой-то прямоугольник: «Социокультурный центр». — Да вы что! Вот так везение! И такая историческая находка прямо на заднем дворе! А блогерша оказалась там совершенно случайно... А чем торгуем там? Какой такой социалкой и культурой?... Что-то его зацепило в этой новости.

Он открыл свой рабочий блокнот и записал в него несколько строк. Загнул эту страничку, чтобы она выделялась. Снова пропищал телефон, сообщая, что доставил новое sms: «Я будет в редакции до 19, если есть желание встретиться, то заезжайте, товарищ капитан!». Лисицын раздражённо посмотрел на телефон, на солнце за окном и карту Всеволожского района.

***

Глава 2. Комета

— Ты подписана на Зину Черненко? — Фая сидела на диване в кабинете Оли Романовой и листала ленту новостей. — Она обзоры новых мест и ивентов делает.

Оля не слушала Фаину, она долго строчила сообщение на телефоне, а потом, добавив к нему игривое селфи с оголённым плечом, наконец отправила.

— Да, подписана. Она приятная девочка. А что там нового? — повернулась Романова к коллеге.

— Во Всеволожском районе найдено древнее языческое капище. Откопали идола, которому более двух тысяч лет. Там неподалёку находится какой-то социокультурный центр и якобы святые места. Приехала группа паломников, их повели просветляться куда-то в поле, а одна баба провалилась в яму... Начали вытаскивать её, зацепили ещё и идола... Вот читаю, интересно, — кивнула Кострова подбородком на экран телефона.

— А что в таких случаях делают? Комиссию созывают, экспертизу? — рассеянно спросила Оля, подкрашивая губы и смотрясь в зеркало. — Будут объявлять особо охраняемой территорией?

— Может, поехать туда? Материал собрать... — задумчиво протянула Кострова, глядя сквозь Олю.