Культ. Пробуждённые

— Иди-ка ты! С такими ультиматумами, дорогая! — Юра подскочил с кровати и, не выпуская телефон из рук, выскочил из спальни.

— Значит, в таком случае собирай свою шмотину и проваливай сегодня же! Я тебя в своей квартире больше как морскую свинку содержать не собираюсь! Всё, моё терпение лопнуло! Мы разводимся! — завизжала Регина.

***

— Петя, Петя, Петушок... Что же ты так кричишь, дружок? Неужели так тебе больно? — по коридору хосписа шаркающей походкой шла женщина лет семидесяти.

Из десятой палаты слышался истошный вопль пациента. Петя, двадцать лет, четвёртая стадия рака мозга. Ему оставалось несколько дней агонии, а потом его тело заберут родственники и похоронят на Смоленском кладбище. «Там уже всё приготовлено», — так сказала мать Пети.

Мария подошла к парню, который извивался на кровати в полутёмной одиночной палате. Подушка и матрац были запачканы рвотой, в муках Петя раздирал на себе пижамную рубашку и пытался пробить головой изголовье кровати. Кричал страшно, истошно. Из левой его руки тянулась прозрачная трубочка, которая обвивала металлическую стойку, державшую в плену большой стеклянный пузырёк. Кап-кап-кап... из пузырька в вену Пети лилось лекарство, которое ему больше не помогало. Старуха подошла к Пете и заглянула в его лицо. Глаза были закрыты, под тонкими голубоватыми веками хаотично бегали зрачки. На губах засохли ошмётки пены. Лысая голова Пети была в свежих ссадинах, а рядом на подушке валялась сбитая в агонии трикотажная белая шапочка.

— Петя, Петя, Петушок... — сказала старуха и достала из кармана серого халата большой шприц.

Она воткнула иглу в трубку, ведущую к вене парня, и нажала на поршень до упора. Шприц убрала в карман и, сложив руки на груди, замерла, наблюдая за Петей. Через минуту он замер, как будто уснул. На Смоленском кладбище всё было готово.

Мария вышла из палаты и, громко шаркая, отправилась в сестринскую. Там она заварила чёрный чай и закурила «беломорину», прислонившись к подоконнику. Раскрыла окно и с хрипом выпустила из лёгких в холодный ночной воздух струю вонючего дыма.

В хосписе Мария работала последние пять лет. Каждый день здесь умирали люди. Молодые и пожилые, мужчины и женщины, богатые и бедные, весёлые и грустные, умные и глупые, красивые и не очень, верующие и атеисты. Перед смертью были равны все. Мария давно не боялась смерти и уж подавно не боялась умирающих. Она была помощницей Смерти.

***

После группы, которую вёл Олег Ковров, к нему подошёл Борис, мужчина лет сорока. Он ходил на группу после того, как медикаментозно «закодировался» от алкоголя. Борис Пермяков был классическим «потомком заслуженного», таких в Петербурге великое множество. Дед Бориса — Никита Константинович Пермяков — был известным в советские годы писателем, лауреатом всех возможных премий. Писал предок про советского человека, его подвиг и мораль. Его книги были во всех библиотеках страны, а в магазинах их выдавали «в нагрузку» к дефицитной художественной литературе вроде «Унесённых ветром» или «Трёх мушкетёров». Заслуги Никиты Константиновича перед Отечеством были конвертированы в пятикомнатную квартиру на Васильевском острове, окна которой выходили на сад. Квартира эта вместе с дедовским алкоголизмом впоследствии досталась в наследство внуку Борису. Однако года два назад потомок заслуженного перестал получать привычное удовольствие от запоев и решил завязать. Не пить Борису было легко. Трудно было занять чем-то то время, в которое раньше выпивал. Так Борис Пермяков ударился в изучение устройства вселенной и себя самого. Последние несколько дней он активно размышлял над тем, могут ли некие силы изъять у человека душу и подменить её другой.

— Скажите, Ковров! Что вы думаете по поводу подмены человеческой души? — светски спросил Борис, чиркая спичкой и прикуривая у входа. Там же курил Олег.

— Интересный вопрос! — кивнул психолог, с удовольствием выпуская колечко дыма. — А в каком контексте он вас занимает? Вы чувствуете, что с вами что-то неладное, или это просто философское исследование?

— Нет, со мной всё в порядке. Беспокоит одна моя знакомая. Признаюсь честно, подумывал даже сделать ей предложение. Она устраивала меня в быту, да и по статусу мы ровня, — важно начал объяснять Пермяков.

— Очень интересно! — живо ввязался в беседу Ковров. — А кто же она?

— Племянница архитектора Романова. — Борис многозначительно поднял левую бровь вверх.

— О, того самого! Да, прекрасная партия! — согласился психолог. — Так что же племянница?

— Какое-то время мы проводили вместе. Она прекрасно готовит, а иногда ещё и помогала мне с уборкой квартиры. Понимаете, у меня пятикомнатная. Но средств на горничных сейчас нет. Я пользуюсь только двумя комнатами, три стоят запертыми. Но и в этих двух довольно быстро скапливается пыль. Понимаете сами, окна на Большой проспект и сад! Такой трафик!

— Да-да! Понимаю!

— В общем, Тамара мне помогала и часто готовила для меня еду. Я прогуливался с ней в Василеостровском саду. Иногда, когда она просила, помогал ей на даче в Комарово. И у нас была, на мой взгляд, идиллия. Мы чудесно совпали темпераментами. Я полагал, что нам пора жениться. Предлагал Тамаре жить, конечно же, у меня и подумать про детей. Мы ещё довольно молоды. — Пермяков горько усмехнулся. — Однако недавно она позвонила мне утром и сообщила просто... какую-то нелепицу...

— Что же такое она сообщила? — воскликнул Ковров.

— Что она покидает Петербург и хочет отправиться жить в Испанию! Она сказала, что ей приснились её предки — пираты. И они позвали её на родину. Сказала, что она в душе — пират... — Борис закурил ещё одну сигарету. — Ковров! Вы понимаете, до этого момента Тамара в воды залива заходила не глубже чем по колено! А озёр, например, она вообще всегда боялась, потому что там непрозрачная вода! А тут — пират! Испания! Взять на абордаж! — казалось, что Пермяков вот-вот впадёт в истерику.

— И что же, она действительно уехала в Испанию? — обомлел Ковров. Он был впечатлён внезапным финалом истории.

— Да! Я приходил к ней домой. Соседи сказали, что она действительно отбыла с чемоданом... Уж лучше бы она просто передумала дальше со мной встречаться...

— Ну что вы, Борис! Отпустите женщину! Вероятно, там она обретёт своё счастье! Иногда жизнь делает непредсказуемый поворот, и вот вы уже едете в вагоне поезда, но в противоположную от первоначальной цели сторону! В этом прелесть нашей жизни! В сюрпризах, в спонтанности, в авантюрах! Почему вы решили, что ей подменили душу? — вернулся Олег к первоначальной теме беседы.

— Потому что Тамара — не пират! Она — обычная женщина. Очень спокойная, романтичная, доверчивая, рассудительная, хозяйственная! Она не может, находясь в здравом уме, якобы скучать по захвату и грабежам кораблей в Средиземном море! И тем паче, какие такие родственники-пираты? Её родственники — интеллигенция, цвет Петербурга! В пяти поколениях!

— А какая ваша версия, Борис? — покачал головой Ковров. Пермяков уже начал ему надоедать.

— Я ищу ответы! Потому что люди просто так за одну ночь настолько кардинально не меняются!

Пермяков откланялся и удалился. А Ковров прикурил ещё одну сигарету и смотрел ему вслед слегка замутнённым взглядом.

***

«Ты хотела когда-нибудь стать пиратом?»

«Я и сейчас хочу! Сейчас зайду на интервью, возьму всех на абордаж, потом продам в бордель возле порта!»

«Хорошего интервью! Целую!»

Ольга Коврова вошла в студию, где её ждала известная в городе блогер Регина Панченко. Договариваясь с психологом об интервью неделю назад, Регина просила Ольгу посвятить программу отношениям между мужчинами и женщинами.

— Тема очень перспективная и очень болезненная! Сейчас так мало об этом говорят с точки зрения современной психологии и коучинга! Мир изменился! Давайте будем в числе первых, Ольга Борисовна! — предложила Панченко.

Пройдя в гримёрную, Ольга увидела там Регину, которая пыталась припудрить покрасневшие уголки глаз и слегка всхлипывала.

— Регина! Что случилось? — Ольга участливо нагнулась к девушке и посмотрела на её отражение в зеркале гримёрного стола.

— Здравствуйте, Ольга Борисовна... — Регина помахала на себя ладонями с растопыренными пальцами и подула на глаза, чтобы они окончательно высохли. — Мужа выгнала сегодня. Навсегда!

Ольга расположилась в кресле напротив.

— Что он сделал? — лениво спросила она. Не было совершенно никакого настроения копаться бесплатно в чужих проблемах именно сейчас. Утром кое-как настроившись на съёмку, она проехала полгорода к Панченко, а теперь тут концерт самой блогерши. Настроение Ковровой падало.

— Он мне изменяет несколько лет. С актрисой. Муж — кинооператор. Работал на «Ленфильме», — всхлипнула Регина. — Полгода назад обещал порвать с ней, а сегодня я увидела, что они снова общаются...

Ольга резко встала, хлопнув себя ладонями по коленям.

— Так! Идём в студию! Сейчас мы разнесём всех изменщиков и их жён-терпил! Прекрати рыдать! Готова снять самое скандальное интервью в своей жизни? — с вызовом спросила Коврова блогершу.

Та смотрела на психолога во все глаза и кивала. В студии загорелся свет. Ольгу и Регину обступили с разных сторон: повесили микрофончики, припудрили носы и поправили причёски. Режиссёр, посмотрев в монитор, удовлетворённо кивнул и показал большой палец куда-то за камеры. Картинка ему нравилась. Ольга — высокая длинноволосая блондинка аристократической внешности и Регина — антипод, жгучая, коротко стриженная брюнетка. Тандем получился очень контрастным!

— Мотор! — объявил режиссёр.

— Мужчины с Марса, а женщины — с Венеры! Такую теорию выдвинул американский писатель Джон Грэй! Однако в наше время всё больше кажется, что мы не просто с разных планет, а буквально из разных галактик! Всем здравствуйте! Меня зовут Регина Панченко, и это мой подкаст «Откровенный разговор»! Сегодня у меня в гостях самый известный, пожалуй, на сегодняшний день в Петербурге психолог, эксперт по отношениям, личностному росту Ольга Борисовна Коврова! В нашей студии обсудим основные причины, по которым сейчас распадаются пары, поговорим, почему в семье наступают кризисы и как мужчинам и женщинам необходимо работать над собой, чтобы сохранить счастливые отношения и не потерять в них себя! Ольга Борисовна, добрый день! — Регина наконец выдохнула и приветливо протянула раскрытые ладони к Ольге.

— Всем добрый день! — кивнула Коврова.

Запись интервью длилась более трёх часов. Ольга, отвечая на вопросы Регины, давила на самую больную мозоль: женщины переборщили с самопожертвованием. Всё, что обычно делает среднестатистическая женщина для семьи, её убивает и развращает мужа, говорила она. Женщине надоело терпеть, и она теперь может начать не зависеть от мужчины. От этого рушатся браки. Браки, которые держались на нужде женщин и на осколках патриархального мышления.

— Всё это уже безнадёжно устарело. Раньше женщина не выжила бы в одиночку без мужчины, без мужа. Женщины были сильно поражены в правах. Это, конечно, было сделано намеренно: женщин поработили, чтобы они не поднимали голову и даже не мыслили о том, что они могут что-то сами... — горячо говорила психолог.

— Скажите, а что сегодня должна хотеть нормальная, современная женщина? Куда она должна стремиться?

— Она должна стремиться, безусловно, к свободе! Женщина должна очень чётко осознавать и обозначать свои границы! Только так она может стать счастливой! Большинство мужчин обращаются со своими женщинами неуважительно, а те даже не осознают этого! Это надо осознать! Я приглашаю к себе на консультации, если у вас проблемы с самоидентификацией и расстановкой личных границ!

— Ольга, а правда ли, что женщинам мужчины нужны больше, чем мужчинам женщины? На этом ведь спекулируют большинство мужчин, — уточнила Панченко.

— Регина, подводи к концу, вы уже очень много говорите! — сказал ей в «ухо» режиссёр.

— Это всё чушь! Женщина может свободно обходиться без мужчин! — отрезала Ольга, и первая камера взяла её крупно. — У нас сейчас есть всё: от права избирать президента до собственных больших денег! И даже зачать ребёнка мы можем без прямого участия мужчин!

***

Глава 2. Непохороненные

Герман сбежал на первый этаж в гостиную, где отец играл на фортепиано.

— Смотри! Узнаёшь? — Герман ликующе сунул под нос Алексею Германовичу планшет. Блогер Регина Панченко брала интервью у известного в городе психолога Ольги Ковровой.

— Узнаю! — бодро согласился отец и выдал две нижних ноты. — Это Оля! Твоя первая и, к сожалению, единственная любовь! И она теперь... — Алексей Германович пригляделся к титру, — психолог! Вот так вот! — он снова выдал верхние ноты и добавил трагизма.

— Да и она теперь Коврова! — уточнил сын.

— Девушка вышла замуж! Видишь, как всё удачно сложилось, а ты переживаешь до сих пор! — отец закрыл крышкой клавиши и резко крутанулся на кресле лицом к сыну, который нарезал круги по огромной гостиной.

В дорого обставленном трёхэтажном доме в Озерках отец и сын Наумовы жили вдвоём. По вторникам и субботам к ним приходила домработница Лидия Николаевна. Всё остальное время Наумовы были предоставлены сами себе.

С Олей Ковровой, в девичестве Самойловой, Герман учился в школе. Тогда их семьи жили ещё в Адмиралтейском районе. Наумов-старший в девяностые работал советником в Смольном, занимался вопросами выборов и пиаром первых лиц Петербурга. В семью потекли первые значительные деньги, и вскоре Алексей Германович начал строительство дома в Озерках. В двухтысячном умерла от рака лёгких его жена, мать Германа Елизавета Петровна — «Государыня», как её называли домашние. Больше Наумов-старший дел с женщинами не имел, был однолюбом. Портрет Елизаветы Петровны в полный рост висел в той самой гостиной, где Герман вспоминал свою историю школьной любви.

Подружившись ещё в восьмом классе, Герман и Оля были неразлучны вплоть до выпускного. Но в университеты они поступили разные: Оля — в СПбГУ на психфак, Герман — в Техноложку. Встречи их стали реже, но насыщеннее по содержанию. На втором курсе Оля поняла, что беременна. Герман обрадовался и предложил немедленно жениться. Однако в процесс вмешался Алексей Германович. Он не был уверен, что Оля беременна именно от его сына — чутьё, которое никогда его не подводило, подсказывало: что-то здесь не так. В итоге отец уговорил их не сохранять беременность и «пока не спешить с браком». Оля всё поняла. Растить ребёнка в одиночку она бы не смогла.

Через пять лет Оля, уже будучи Ковровой, узнает, что больше не может иметь детей из-за неудачно проведённой операции. Муж, которого она встретила на студенческой конференции, об аборте не знал — официальной версией бесплодия стала случайно выявленная врождённая патология.

После того как Наумовы фактически заставили Олю избавиться от ребёнка, она прекратила всякое общение с Германом, хотя любила его ещё года два. А Герман, после романа с Олей так и не женился, и детьми не обзавёлся. Он встречал симпатичных девушек, и несколько вполне соответствовали на роль жены, но сердце, что называется, «не ёкало». Отец говорил, что ёкающее сердце — предвестник раннего инфаркта и выбирать жену надо головой. Но Герман его не слышал. С годами чувство вины перед Олей стало колоссальным и даже отчасти передалось Наумову-старшему.

— Это меня и тебя Бог наказывает за то, что избавились тогда от нашего с Олей ребёнка. Не будет у нашего рода потомков, — говорил Герман отцу, а тот на сына очень злился.

Как жила Оля потом, Герман не знал. Она оборвала все связи, а вскоре Наумовы переехали в Озерки. Герман закончил университет и при помощи стартового капитала, который подарил отец, открыл компанию по разработке системного обеспечения, программ и нанотехнологий. Дела шли хорошо, недостатка в деньгах не было.

Алексею Германовичу было скучно. Он больше не был демиургом Смольного — власть сменилась несколько раз, и каждый новый дворник приходил со своей метлой. Молодую поросль пиарщиков Наумов презирал, считал их профнепригодными и к тому же хапугами.

— Отрицательная селекция. Что среди назначаемых чиновников, что среди политтехнологов и пиарщиков. Все живут только в административных рамках. Никакого креатива, никакого риска или драйва! Все одинаковые и с одинаковыми постными мордами! И только знают, что бюджет пилить! Тьфу! — возмущался Наумов, выпивая вино под шашлык со своими друзьями — такими же отправленными на почётную пенсию демиургами.

Друзья его поддерживали, но скорее для порядка. Им уже ничего не хотелось. Денег, будучи обласканными властями на высоких должностях, они заработали на две жизни вперёд. У всех были семьи, дети, внуки, отпуск пять раз в год, дружеские посиделки с мангалом и хорошие коллекции вин. Не сиделось на месте только Наумову.

— Давайте какой-нибудь проект придумаем, ну что мы сидим как пни трухлявые? — тормошил он их во время очередного застолья на своей веранде в Озерках. — Может, медиа новое создадим? Или консалтинговую контору?

— Лёша! Какое медиа? Все сидят в мессенджерах и соцсетях! Традиционные газеты уже сдохли, интернет-сайты никто не читает! Консалтинг у нас знамо дело какой! И кто там подряды распределяет... — профессор Щербаков, некогда руководивший кафедрой журналистики и пиара в одном из крупнейших вузов города, поднял палец к небу.

— Алексей Германович, так ты книгописательством вроде занимался! — встрял Николай Николаевич, ещё один бывший специалист по решению деликатных проблем.

— Да! Уже пять книг издал! Мемуары, путешествия по миру, исторические романы! Но это всё не то, Коля! Нужен драйв, нерв, суета, люди вокруг! Неужели вам так нравится просто сидеть на жопах и смотреть из окон особняков на цветочки? — кипятился Наумов.

— А что Герка тебя не пристроит к себе? Будешь ему советовать! — предложил Щербаков.

— Я ему не советчик в его делах! Герка — голова, технарь. Я — гуманитарий! — деловито отмахнулся Алексей Германович.

— Ну тогда, Лёша, наливай! Не знаем мы чем тебя ещё развлечь, дорогой ты наш! — Щербаков пододвинул к другу винный бокал и усмехнулся.

— Да ну вас, черти! Поеду в Грецию на месяцок развеюсь... — пробормотал Наумов. — Замёрз я уже тут с вами, надо погреться!

В день, когда Герка показал ему свою старую любовь, Наумов снова обдумывал новый коммерческий план. Он хотел вложить деньги в разработку технологии, которая используется в морском деле. А тут сын со своей этой Олей...

— Только посмотри на неё! Она очень несчастна! — Герка снова потряс планшетом, где в кадре застыла яростно жестикулирующая Ольга. — Она никогда не была такой! Сейчас озлобленная на весь мир, на мужчин! У неё явные нелады в семье! Только послушай, что она говорит!... — он нажал на экран, и Ольга ожила.

— Современные мужчины, выбирая себе в жёны ярких и успешных красавиц, в итоге всё равно их порабощают и начинают гнобить! Ведь на бессознательном уровне они выбирали себе молодых матерей! Женщин, которые будут заботиться только о них, а не развиваться сами! А за что продаются женщины? За статус! За штамп в паспорте, который должен показать её подружкам и её родителям, что она «не хуже всех прочих», если её тоже взяли замуж... — громко вещала Коврова.

Наумов-старший в ужасе зажал уши и приказал сыну:

— Выключи немедленно этот ужас и никогда мне больше её не показывай!

***

— В древние времена люди верили, что наша земля плоская, стоит на трёх слонах и одной черепахе. Но мир менялся. В него приходили новые люди, которые несли за собой откровение и прогресс. Наука — это тоже откровение Божие...

Олег Ковров стоял посреди большого зала и, раскинув руки, обращался к небольшой группе людей, рассевшихся перед ним на стульчиках. Зрительские ряды были жиденькими — пришло всего двадцать человек. Сегодня он обкатывал новую программу, и важно было не сорвать аплодисменты, а просто не опозориться.

В этот холодный и дождливый питерский вечер собравшиеся впервые услышали о новом порядке мироустройства, который Олег, не без помощи жены конечно, придумал за четыре дня, не выходя из собственной кухни. Перед ним сидели томные тётушки в вязаных кофтах, мужчины пенсионного возраста и уже уставшая от жизни молодёжь. Встреча была бесплатной. Если бы публика освистала Коврова, то хотя бы не учинила потом скандал из-за оплаченных билетов. Олег очень внимательно следил за реакцией собравшихся, готовый в любую минуту перевернуть всё так, будто эту эзотерическую теорию придумал душевнобольной и рассказал ему.

Но с залом происходило что-то странное. Люди очень внимательно слушали лектора, кто-то записывал и, многозначительно поджимая губы, молча соглашался. На лицах была написана решимость — верить!

— Сейчас многие из вас могут скептически отреагировать на мои слова. Я не сержусь! Просто знаю, что однажды придёт время, которое всё расставит по своим местам. Как однажды пришли люди и доказали, что земля имеет форму шара, а никаких слонов и черепах в космосе нет! Придут люди, которые докажут и то, что наш мир не один, и то, что мы можем жить одновременно в нескольких измерениях. Сейчас уходит эпоха 2D и наступает эпоха 5D. Но не для всех! В пятое измерение войдут только самые чистые души. Осознанные, пробуждённые, просветлённые. Остальные будут барахтаться в третьем измерении — оно не слишком отличается от уходящего второго и так же наполнено страданиями. Вибрации планеты усилились, мои дорогие друзья! А что это значит? — он обвёл зал горящим взглядом. — Усиление вибраций влечёт за собой тотальную зачистку тех, кто не успевает за изменениями. Вы сами видите, как вымирает население планеты. Как внезапно умирают ваши близкие и знакомые, которым, казалось бы, ещё жить и жить. Земля избавляется от тёмных, тяжёлых энергий и от ослабленных людей, которые не могут осилить этот важнейший переход!

При упоминании внезапных и массовых смертей зал оживился. Люди начали заметно ёрзать на стульях. Ковров понял, что попал точно в цель.

— Для того чтобы стать легче, нужно избавиться от тревоги. Тревогу приносят старые и болезненные сценарии. Какие это сценарии? Например, страх остаться без работы и умереть с голоду. Это базовый, животный страх, который рождает наш рептильный мозг. Без него бы мы не выжили. Именно этот страх заставляет нас каждый день тревожиться о куске хлеба насущном; о том, где ваши дети, ведь они — продолжение рода; о том, не опасно ли идти поздно вечером проходной аркой, ведь там могут быть преступники... Это всё базовые страхи. Ничего не боятся только дебилы, олигофрены. Простите! Это просто медицинский факт, а не оскорбление... Однако я хочу сказать про другое.

Он методично вышагивал между рядами и ненавязчиво заглядывал в лица публики. Его слушали очень внимательно.

— Есть страхи и навязанные. Но уже не рептильным мозгом, а коллективным бессознательным или вашими близкими. А вы, соглашаясь на игру «бояться за компанию», начинаете жить по чужим правилам и сценариям...

Олег выступал более двух часов и в конце сорвал шквал аплодисментов. В финале он пообещал продолжать просветительские лекции, однако в одиночку не потянет аренду зала, поэтому будет вынужден продавать билеты по скромным ценам. «Лишь бы только перекрыть аренду. Сами понимаете, сколько стоит час в центре!» Публика понимающе кивала. Заплатить пятьсот или даже тысячу рублей за билет в мир высоких вибраций было не жалко.

После того как зрители покинули зал, Ковров подписал договор с арендодателями ещё на три встречи в декабре. До наступления нового 2020 года он планировал усовершенствовать свою теорию. Публика требовала новых деталей и подробностей. А перед Новым годом всем хочется чудес особенно сильно.

***

Промучавшись две недели, Герман Наумов решил всё же написать Ольге. Он понимал, что скатываться до «привет, как дела?» унизительно для них обоих. Он мучительно раздумывал, как лучше объявиться и что предложить, чтобы вызвать её интерес.

Наумов-младший был уверен, что у Ольги не сложилась семейная жизнь. Он был готов жениться на ней хоть сегодня. Немного затянувшаяся за пятнадцать лет сердечная рана снова начала кровоточить.

«Теперь всё иначе», — рассуждал Герман, мысленно ведя диалог сам с собой. — У меня много денег, я свободен. Скорее всего Ольга замужем в силу каких-то обстоятельств. Может, ей просто некуда пойти, если она разведётся с мужем? Кстати, кто её муж — неизвестно. Но явно ничего хорошего он для неё не делает, если Оля стала такой. Она сама на себя не похожа. И то, что она говорит на камеру, ни одна счастливая женщина в своём уме не повторит. Однозначно, Оля просто озлобилась на жизнь, на мужа... Но я могу ей помочь. Я заберу её и дам всё, что она хочет! Могу даже для неё центр открыть психологический — пусть занимается наукой или чем там она хочет! Лишь бы снова была счастливой, как раньше.»