Алый Лотос

Часы тянулись медленно, наполненные шелестом страниц и тихими разговорами. Они погружались в прошлое, анализируя каждую деталь, каждую связь. Кошкин обратил внимание на несколько незначительных событий, связанных с жертвами, на которые раньше никто не обращал внимания. Он предположил, что все жертвы в прошлом имели связь с одним и тем же клубом по интересам, существовавшим несколько лет назад. Волков, проанализировав это, заметил странное совпадение. Все члены этого клуба были связаны с одним человеком — бывшим владельцем небольшого антикварного магазина. Этот человек, по их информации, давно умер. Но что, если они ошибались? Что, если смерть была лишь прикрытием? Не имея никаких веских доказательств, они решили наведаться в старый магазин, где, по слухам, хранились забытые секреты.

***

Магазин встретил их пылью и мраком. Старые книги, антикварная мебель, странные артефакты — всё это создавало атмосферу тайны. Осматривая помещение, Кошкин обнаружил потайную дверь, скрытую за старинным зеркалом. За дверью открылась комната.

Сперва — лишь ощущение холода, пронизывающего даже сквозь плотную шерстяную накидку. Потом — запах. Густой, затхлый аромат вековой пыли, смешанный с чем-то неуловимо гнилостным. Воздух казался плотным, почти осязаемым, словно сотканным из мельчайших частиц пыли, веками оседавших в этой забытой богом и людьми комнате с незапамятных времён.

Мрак здесь царил абсолютный. Лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь щель под дверью, едва очерчивая контуры предметов. Мебель, покрытая толстым слоем пыли, казалась призрачной, нереальной. Высокий шкаф, вероятно, из красного дерева, стоял, словно угрюмый страж, у дальней стены. На его дверцах, оплетённых паутиной, угадывались остатки резных узоров.

Паутина здесь была повсюду. Тяжёлые нити свисали с потолка, словно траурные знамёна, окутывали углы, драпировали мебель, превращая всё вокруг в жутковатую, призрачную инсталляцию. Под ногами хрустело что-то мелкое и сухое — возможно, кости насекомых, затерявших в этом пыльном лабиринте.

Казалось, время здесь остановилось. Каждый предмет, каждая пылинка хранила в себе отголоски прошлого, шёпоты забытых историй. В этом царстве пыли и паутины ощущалось присутствие чего-то потустороннего, того, что не желало нарушения его покоя. Холод пробирал до костей, и не только от отсутствия отопления. Это был холод забвения, холод безвременья. Кошкин и Волков пока ещё не решались зайти внутрь для исследования помещения.

Два детектива стояли на пороге старинного особняка, известного в городе как «Дом тишины». Здание, окутанное мрачной славой, стояло на окраине, заброшенное уже много лет. Местные жители избегали его, рассказывая жуткие истории о призраках и странных исчезновениях. Кошкин, мужчина лет сорока, с усталым взглядом и шрамом над бровью, нервно постукивал пальцем по потрёпанному кожаному блокноту. Волков, его молодой напарник, высокий и худощавый, с любопытством осматривал фасад, покрытый слоем серой пыли и густой паутины.

— Ну что, Кошкин? Готов окунуться в эту… клаустрофобическую красоту? — усмехнулся Волков, стараясь разрядить обстановку. Холодный ветер свистел в щелях окон, напоминая о приближающейся зиме.

Кошкин вздохнул. Ему редко нравилась его работа, но этот дом… он чувствовал, что здесь скрывается нечто большее, чем просто заброшенное здание.

— Не уверен, что готов, Волков. Но работу надо делать. Тем более, что последнее сообщение о пропавшей девушке пришло именно отсюда.

Они переступили порог. Внутри царил полумрак. Огромный холл встречал их поблёкшими обоями, обветшалой мебелью, укрытой белыми простынями. Волков достал фонарик и направил луч света на изящную люстру, свисающую с потолка. Каждая хрустальная подвеска покрылась слоем пыли, отражая свет тусклыми бликами. В воздухе стоял затхлый запах, смесь сырости, старого дерева и… чего-то ещё, того, что трудно было идентифицировать.

— Здесь тихо, как на кладбище, — прошептал Волков, оглядываясь.

Кошкин кивнул, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Они начали обход, тщательно осматривая каждую комнату. В одной из гостиных на стене висело огромное зеркало в позолоченной раме. Волков заметил, что оно странно отражает свет, создавая ощущение, будто свет уходит вглубь зеркала.

— Кошкин, посмотри сюда, — подозвал он.

Кошкин подошёл к зеркалу и внимательно вгляделся в него. В отражении он видел лишь полумрак комнаты, но в глубине зеркала словно мерцало слабое свечение. Он коснулся холодной поверхности стекла и, в этот момент, почувствовал лёгкий толчок, будто кто-то коснулся его с другой стороны. Сердце Кошкина бешено заколотилось.

— Что это было? — спросил он, отступая назад.

Волков пожал плечами.

— Не знаю. Может быть, просто галлюцинация.

Глава 2:

Призрачная Дама

Они продолжили осмотр. В одной из комнат нашли дневник пропавшей девушки. Последняя запись гласила: «Они зовут меня… Зеркало… Оно обещает… вечную жизнь…»

С каждой прочитанной строкой напряжение нарастало. В особняке чувствовалось присутствие чего-то недоброго, того, что манило и одновременно пугало.

Вдруг, из глубины дома донёсся тихий шёпот. Кошкин и Волков переглянулись.

— Что это было? — спросил Волков, взявшись за пистолет.

Шёпот повторился, став чуть громче. Они пошли на звук, осторожно ступая по скрипучим половицам. Едва слышный голос вёл их к зеркалу в гостиной. Когда они подошли ближе, зеркало начало светиться, и из него стали появляться призрачные силуэты. Страх сковал их. Волков выстрелил в зеркало, но пули прошли сквозь него, не причинив никакого вреда.

Внезапно, из зеркала появилась фигура женщины. Её лицо было бледным и искажённым от страданий. Она протянула руки к детективам:

— «Помогите… Вы должны уйти… Это ловушка…» — прошептала она, прежде чем призрак вновь исчез в зеркале.

Пока следователи были шокированы произошедшим, из-под зеркала, словно выскользнув из самой его глубины, выпало письмо. Оно было сложено аккуратно и скреплено следом женских губ в красной помаде. Кошкин осторожно поднял его. А Волков предложил покинуть это зловещее место. Кошкин согласился, сложил письмо во внутренний карман куртки и направился с Волковым в сторону выхода. Выбравшись оттуда, Волков предложил Кошкину вернуться обратно в прокуратуру, и в кабинете выяснить, что это за конверт такой.

Они вышли из магазина, и понимая, что сами не дойдут до прокуратуры, поймали себе такси.

Ярко-красное такси, словно вспышка солнца в серой повседневности, подрулило к обочине у магазина. Его обшарпанный бок хранил безмолвную историю сотен коротких поездок, случайных попутчиков и бесконечного гула городского трафика. «Волга» ГАЗ-3102, безошибочно узнаваемая в своём классическом силуэте, слегка поскрипывала подвеской, словно вздыхая от усталости. На крыше тускло поблёскивал оранжевый фонарь «таксометра», намекая на скорый маршрут. В этом угрюмом пейзаже советской действительности, с его серыми домами и вечными очередями, ярко-красная «Волга» была криком свободы, символом надежды.

***

Из дверей магазина вышли Михаил Кошкин и Андрей Волков. Михаил, в добротном пальто и с портфелем в руке, нервно поглядывал на часы. На его лице читалось беспокойство, а в глазах — скрытое напряжение. Андрей, в потёртой кожаной куртке, неспешно закуривал сигарету, окидывая взглядом окрестности. Он выглядел спокойнее, но в его глазах проскальзывала та же тревога. Они явно спешили, но пытались сохранить видимость спокойствия, будто тщательно репетировали эту сцену.

Водитель — молодой парень в варёных штанах, в кожаной куртке и кепке, окинул их взглядом через открытое окно. Его лицо было обрамлено тёмными волосами, а глаза, казалось, хранили в себе какую-то тайну. Он выглядел непривычно серьёзным для своего возраста.

— Вам куда, товарищи? — хрипло спросил он, сплёвывая на асфальт. Его голос, казалось, был пропитан дымом и усталостью.

Михаил быстро назвал адрес, и в его голосе слышалась настойчивость. Водитель кивнул, открывая заднюю дверь:

— Садитесь, товарищи. Поехали.

Салон автомобиля пропах бензином, табаком и чем-то неуловимо советским — смесью пыли, старых книг и воспоминаний. Коричневые сиденья из дерматина были продавлены бесчисленными задницами пассажиров, впитав в себя запахи и истории. На приборной панели виднелись следы времени: выцветшие кнопки, потёртый руль. Сквозь трещины на лобовом стекле проглядывались городские пейзажи, словно кадры из старого кинофильма.

Такси тронулось, плавно вливаясь в поток машин. Михаил и Андрей молчали, напряжённо глядя вперёд. Их лица, освещённые тусклым светом салона, выражали смесь волнения и предвкушения. Напряжение росло с каждой проехавшей улицей. Что-то важное их ждало, что-то, ради чего они шли на риск.

— Хорошая у вас машина, товарищ, — неожиданно произнёс Волков, прерывая тишину. В его голосе слышалась попытка разрядить обстановку.

Водитель, казалось, вздрогнул от неожиданности. Он еле заметно побледнел, и в его глазах мелькнула непонятная грусть. Он ответил, с трудом сдерживая слезы:

— Да, машина отличная, она раньше принадлежала моему младшему брату. — В этих словах звучала история — история утраты, история о жизни, оборванной слишком рано.

По мере приближения к пункту назначения атмосфера в салоне накалялась. Михаил и Андрей переглядывались, их нервы были на пределе. Внезапно такси резко затормозило. Водитель развернулся к ним, и в его глазах читалась решимость, но в глубине таился страх. Он сглотнул, прежде чем заговорить:

— Я знаю, что вы нашли подсказку, ведущую к ней, но хочу предупредить вас — бойтесь её гнева. Ибо нет страшнее оружия, чем злая и униженная девушка, — он говорил тихо, но его слова эхом отдавались в салоне.

Он знал её. Знал её лучше, чем они могли себе представить.

Волков и Кошкин сидели тихо, не понимая, что именно происходит. Они не ожидали такой реакции. Водитель, казалось, знал больше, чем говорил. Они чувствовали, как воздух вокруг них сгущается, как будто они попали в ловушку. В их глазах мелькнул страх.

Но вскоре тишина в машине была нарушена вопросом Кошкина, адресованным таксисту:

— Что вы имеете в виду? Кто она? Почему мы должны её бояться? — Кошкин, обычно спокойный и рассудительный, потерял самообладание. Он понимал, что они втянуты в опасную игру, игру, в которой ставки были слишком высоки.

Водитель повернулся обратно, уже собираясь продолжить движение и, включив охлаждение, они ехали дальше. Вскоре перед водителем появилась фигура той самой женщины, из потайной комнаты магазина. Водитель от страха резко повернул руль влево, и машина въехала в цветочную лавку «Алые розы».

Волков схватился за подлокотник, пытаясь удержаться на месте. Удар был сильным, и их бросило вперед. В салоне запахло свежими цветами и землей. Водитель, казалось, был в шоке, его руки дрожали, когда он пытался выключить двигатель. Кошкин, придя в себя, выругался сквозь зубы и попытался открыть дверь.

— Вылезаем! — крикнул он, толкая Волкова вперёд.

Они выбрались из покорёженной машины, осматривая ущерб. Разбитая витрина цветочного магазина, разбросанные горшки и цветы, перепуганные лица прохожих — всё это казалось сюрреалистичным сном. Но страх, поселившийся в их сердцах, был вполне реальным.

Кошкин огляделся, оценивая ситуацию. Они были в людном месте, но это не означало безопасность. Эта женщина, кем бы она ни была, явно обладала невообразимой силой. Нужно было убираться отсюда.

— Кошкин ты куда? — крикнул Волков, на что Кошкин ответил:

— Парень ещё в салоне, его нужно спасти!

Но, было уже поздно. Подойдя к машине и открыв водительскую дверь они увидели, что таксист не пережил аварию.

Голова таксиста была на сигнале руля, поэтому он и продолжал идти. Кошкин лишь взглянул влево и увидел, что за всем наблюдала чья-то фигура: тёмная и явно одетая в платье. Он бросился за ней, но, в следующий момент, там уже никого не было.

Вернувшись к такси, Кошкин решил осмотреть тело таксиста ещё раз, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть малейшую подсказку. Он наклонился, осторожно откинул голову водителя, чтобы лучше рассмотреть лицо. Ужас охватил его, ледяной волной прокатившись по позвоночнику. Это было уже не лицо. Это была страшная маска, плод чьего-то безумия, воплощение кошмара. Остатки глаз, носа, губ, ресниц — всё превратилось в кровавое месиво, лишённое всякой человечности. Лицо было стёрто, словно кто-то с яростью стирал его с этого мира.

— Что это было? — выдохнул Волков, бледный, как смерть, стоявший рядом. Его голос дрожал, выдавая охвативший его ужас. Он не мог поверить своим глазам.

Кошкин молчал, его взгляд был прикован к стёртому лицу. Он знал, что теперь им грозит смертельная опасность. Он не понимал, что произошло, но он знал одно — это только начало. Это была не просто авария, это была спланированная расправа, ужасное послание. Он почувствовал, как по спине снова пробежал холодок. Месть? Предупреждение? Или начало чего-то гораздо более страшного?

— Чёрт возьми, Кошкин, что происходит? — Волков снова попытался привлечь его внимание. Кошкин молчал, его мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом кошмаре. Исчезнувшее лицо, тень в переулке, загадочная женщина — всё это складывалось в зловещую картину, предвещающую неминуемую опасность.

Они стояли, беспомощные и напуганные, в луже крови, глядя на эту ужасающую картину. Их лица были мертвенно-бледными, глаза широко открыты, полные страха и осознания. Осознания того, что теперь они — мишень. Что их жизни в опасности. И что они понятия не имеют, кто их враг и как с ним бороться. Не понимали, как выжить в этой смертельной игре.

В этот момент раздался звонок на телефон Кошкина. Он вздрогнул, будто его ударило током. Медленно, дрожащей рукой, он достал телефон из кармана. Неизвестный номер. Он колебался, но всё же нажал кнопку ответа. Тишина в трубке, а затем холодный, равнодушный голос произнёс всего несколько слов:

— «Игра началась».

После этого связь оборвалась.

Кошкин опустил телефон, его глаза наполнились ужасом. Он посмотрел на Волкова, и в их взглядах читался один вопрос: «Что делать дальше?». Они оказались в самом центре смертельной игры, исход которой был очевиден.

В этот момент из толпы, как призрачная тень, появилась та самая женщина в тёмном платье. Она смотрела прямо на них, её глаза сверкали в полумраке. Затем она медленно исчезла, растворившись среди людей, оставив после себя лишь чувство леденящего ужаса.

Волков и Кошкин стояли, оцепенелые от страха, не в силах что-либо изменить, в окружении безразличной толпы. Они были одни в смертельной ловушке, ожидая неизбежного конца.

***

Вскоре они уже были в своём кабинете, пытаясь выяснить детали того, кто мог бы быть этой таинственной особой в чёрном платье. И тут Кошкин вспомнил про письмо, которое они нашли в потайной комнате магазина, где они недавно вели расследование.

Волков, попыхивая папиросой, медленно водил лупой по поверхности. Кошкин, нервно барабаня пальцами по столу, предлагал безумные теории: от исчезающих чернил до сложнейших оптических иллюзий. Всё тщетно.

— Считаешь, зря время теряем, Андрей Петрович? — спросил Кошкин, откидываясь на спинку стула.

Волков молчал, упрямо изучая пергамент. Внезапно, Кошкин неловко дёрнулся, зацепив настольную лампу. Та с грохотом рухнула на стол, обдав пергамент потоком тепла.

Затаив дыхание, Волков и Кошкин смотрели, как на чистом листе проявляются тонкие линии, образующие буквы. Замысловатый шифр, словно вызванный из небытия жаром лампы, раскрывал свою тайну.

— Не может быть… — прошептал Кошкин, не веря своим глазам.

Волков, отбросив лупу, схватил карандаш и бумагу.

— Скорее, Миш, нужно успеть записать. Каждая секунда дорога! — На листе, будто из пепла, всплывала угроза, спрятанная в шифре. Раскрытие её тут же легло на плечи этих двух следователей.

***

Спустя несколько часов напряжённой работы, когда за окном уже опустилась ночь, им удалось расшифровать большую часть текста. Письмо было написано человеком, скрывающим какую-то тайну, и содержало указания о месте встречи и, вероятно, о каком-то преступлении.

— Чёрт побери! — выругался Кошкин. — Кажется, мы вляпались по самое не балуй. Волков кивнул, в его глазах читалась тревога. Им предстояло выяснить, кто скрывается за этим шифром и предотвратить возможную трагедию. А теперь предстояло выяснить содержимое письма, пока текст не расшифрован. Кошкин и Волков понимали — им нужно было понять, что за текст там написан.

Шли минуты, часы, время уже было 22:00 ровно. Но решения проблемы так и не пришло.

Истощённые и измученные, они решили отложить работу до утра. Волков предложил немного отдохнуть, а затем отправиться в их излюбленное место — тихий пивной подвал, где они могли расслабиться и обсудить дело за кружкой пива. С этими мыслями они покинули кабинет, чувствуя усталость, но также и надежду на завтрашний день.

Придя к пивному подвалу, они испытали шок. У входа стояла толпа людей, все в чёрном, их лица были омрачены горем. Слёзы текли по их щекам, выражая общую скорбь. Волков и Кошкин переглянулись. Что-то явно случилось, нечто страшное, что-то объединяющее всех людей в этой тихой, уединённой атмосфере. Они осторожно подошли к группе, надеясь узнать, что произошло. Неожиданно один из мужчин, заметив их, подбежал к ним. Он был в слезах, но его взгляд был полон решимости:

— Где… Где вы были, товарищи следователи, когда Павловича пытали, а после — убили? — выкрикнул он, срывая голос.

Кошкин и Волков, ошеломлённые этими словами, молчали.

Собравшись с силами, они вошли в подвал. Картина, представшая их глазам, была ужасающей. Тело пивника, Семакина Петра Павловича, было разорвано на части и разбросано по подвалу. Милиционеры уже работали на месте преступления, но ужас, царивший в этом месте, было невозможно скрыть. Запах крови, смешанный с запахом пива, вызывал тошноту.

Профессиональный долг, однако, был выше эмоций. Кошкин, взяв себя в руки, подошёл к одному из милиционеров.

— Товарищ лейтенант, что здесь произошло? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Лейтенант, молодой, но уже успевший столкнуться с горем, отдал честь.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Докладываю: согласно показаниям свидетелей, преступление совершила таинственная девушка в белом свадебном платье. Само платье было всё в крови.

Кошкин нахмурился.

— А есть фоторобот лица девушки? — спросил он.

Лейтенант покачал головой.

— Нет, товарищ капитан. Её лицо было закрыто маской, скрывающей все приметы.

Тайна, окутывавшая убийство, становилась всё гуще. Кто эта загадочная девушка? Что она делала в подвале? И зачем совершила столь жестокое убийство?

Расследование началось. Опрашивали свидетелей, собирали улики. Один из свидетелей рассказал, что видел, как девушка в белом платье выходила из подвала, держа в руках окровавленный нож. Другие утверждали, что слышали странные звуки — крики, стоны, глухие удары. Но все показания указывали на одно — на страшное преступление, совершённое при загадочных обстоятельствах.

***

Поиски привели к раскрытию старых, забытых легенд о призраке невесты, появляющимся в окрестностях, когда проливается кровь невинных. Местные жители рассказывали о девушке, погибшей в день своей свадьбы, которая теперь мстит тем, кто причинил ей страдания. Кошкин, скептически относившийся к подобным историям, понимал, что они могут содержать зерно истины. В конце концов, что-то должно было вызвать такое зверство.

В кабинете Кошкина и Волкова, в Ленинградской прокуратуре, царил сумрак. На столе лежали фотографии с места преступления, показания свидетелей, все те немногие улики, которые удалось собрать.

— Блин, мистика какая-то получается! — крикнул Волков, сидя в кабинете, проверяя показания свидетелей.

На что Кошкин спросил:

— Что там у тебя, Андрюх, не так?

В ответ Волков сказал:

— Согласно показаниям, в подвал пришла женщина, одетая в кровавое свадебное платье, с кровавой фатой в волосах, в маске, закрывающей лицо, и с кухонным ножом в руке. И пыталась выяснить у пострадавшего, где найти некую Каролину.

Кошкин вздохнул.

— Каролина… Это может быть ключ к разгадке, — сказал он.

Они начали искать информацию о Каролине, проверяя все возможные варианты.

Через несколько дней им не удалось найти ни одной зацепки.

И тут Волков вспомнил про зашифрованное письмо, и подумал: «Это, возможно, та самая зацепка, которую они ищут». Но прежде, чем делать выводы, нужно было выяснить содержимое письма, а для этого им нужен был расшифровщик.

Кошкин кивнул. Он понимал, что это их единственный шанс. Они обратились к лучшему специалисту по шифрам в городе — пожилому профессору математики, физики и эксперту в кодах дешифровки Михелеву Константину Викторовичу. Выяснив, где именно он преподаёт, Кошкин и Волков направились в Ленинградский университет имени А. А. Жданова, одного из старейших и престижнейших университетов в Ленинграде.

***

Поездка в университет была долгой и трудной, так как пробки в Ленинграде были ужасными.

Когда они, наконец, добрались до старинного здания, охранник на входе преградил им путь.

— Стойте, товарищи, вы куда именно? — строго спросил он, оглядывая их подозрительным взглядом.

— Мы к профессору Михелеву, — ответил Волков, предъявляя удостоверение. Охранник кивнул, пропуская их внутрь.

Они прошли через просторный холл, украшенный портретами выдающихся учёных, и поднялись на четвёртый этаж, где располагалась кафедра математики. Кабинет Михелева находился в самом конце коридора, у окна, выходящего на Неву. Дверь была открыта — это насторожило следователей.

Поэтому они достали из своих кобур пистолеты и вошли в кабинет профессора. Обстановка явно указывала, что они опоздали.

Кабинет профессора Михелева — словно отражение его гениального, но беспорядочного ума, — представлял собой сплав хаоса и интеллектуальной мощи. Книжные шкафы, громоздящиеся от пола до потолка, ломились под тяжестью томов по математике, физике, криптографии и оккультизму. Разбросанные повсюду бумаги, исписанные сложными формулами и шифрами, перемешались с пустыми кофейными чашками, смятыми обёртками от шоколада и разобранными механизмами старинных вычислительных машин. Запах старой бумаги, кофе и лёгкий оттенок ладана смешивались в странный, но узнаваемый аромат этого места.

В центре этого научного беспорядка развернулась сцена, достойная самых мрачных кошмаров. Тело профессора Михелева, великого учёного и эксперта по расшифровке кодов, сидело, откинувшись назад. Со стороны могло показаться, что он просто задремал над очередной трудной задачей, но мертвенная бледность кожи и неестественный угол, под которым была запрокинута голова, не оставляли сомнений. Самым жутким было то, что на первый взгляд, вокруг не было ни единой улики: ни оружия, ни следов борьбы, ни каплей крови. Только тишина, нарушаемая редким потрескиванием старого паркета, и тяжёлый запах ладана, который, казалось, исходил теперь от самого тела.

Лицо профессора, искажённое гримасой немого ужаса, выражало предсмертную муку. В воздухе ощущалось присутствие чего-то зловещего, нечеловеческого. Кабинет, обычно наполненный гулом размышлений и шорохом страниц, теперь был пронизан леденящей тишиной, нарушаемой лишь тихим капанием крови, стекающей по стене.

Волков и Кошкин были в шоке от увиденного. По спине пробежал холодок, а сердце заколотилось в груди, словно предчувствуя, что впереди их ждёт долгая и опасная игра.

Первым делом Волков попросил Кошкина оцепить место преступления и вызвать подкрепление. Сам же он начал осмотр, стараясь не задеть ничего лишнего. Он заметил, что пентаграмма была нарисована с невероятной точностью, словно убийца обладал глубокими знаниями в области оккультизма. В углу кабинета стоял старый деревянный сундук, на котором лежала раскрытая книга по демонологии. Её страницы были изрисованы изображениями демонов и странными символами.

Пока криминалисты работали, собирая улики, Волков изучал бумаги профессора. Среди них он обнаружил письмо без адреса отправителя и именем того, кто отправил письмо. Единственное, что было написано в строчке «Адрес отправителя» — «Призрачная Дама в красном». Андрей Волков не обратил внимание на этот момент, решив, что изучит письмо позже.

Сунув его во внутренний карман пиджака, он услышал, как Кошкин позвал его:

— Андрей, иди сюда. Посмотри, что найдено во рту профессора.

Волков подошёл к телу профессора. Кошкин, стоя рядом, указал на рот убитого. Во рту профессора был найден ключ. Ключ был старый, слегка поржавевший из-за слюны профессора, но, тем не менее, вполне узнаваемой формы. На ключе были выгравированы странные символы, которые показались Волкову смутно знакомыми, хотя он не мог вспомнить, где именно он их видел.