Алый Лотос

Глеб Брук

Алый Лотос

Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ 3

ТОМ 1. 7

АЛОЕ ЯВЛЕНИЕ 7

Глава 1: Северная тьма 8

Глава 2: Призрачная Дама 21

Глава 3: Улика, которой нет 33

Глава 5: Невидимый гость… 58

ТОМ 2. 72

АЛЫЙ ПРИЗРАК ЧАСТЬ 1 72

Глава 6: Ключ без замка 73

Глава 7: Нежданная ниточка 92

Глава 8: И вспыхнут пять факелов. Часть 1: Огненный шторм 111

Глава 9: И вспыхнут пять факелов. Часть 2: Кислотные слёзы 130

Глава 10: И вспыхнут пять факелов. Часть 3: Поцелуй льда 149

ТОМ 3. 168

АЛЫЙ ПРИЗРАК. 168

ЧАСТЬ 2 168

Глава 11: И вспыхнут пять факелов. Часть 4: Когда время вышло 169

Глава 12: И вспыхнут пять факелов. Часть 5: Ликвидация 180

День первый. Знакомство. 186

День второй. Кандальный звон. 187

День третий. Свинцовые сумерки. 188

День четвёртый. Дар. 189

День пятый. Пешка. 190

Глава 13: И вспыхнут пять факелов. Часть 6: И спадут оковы лжи 192

Глава 14: Приглашение к началу конца. Часть 1 203

Глава 15: Приглашение к началу конца. Часть 2 213

ТОМ 4. 225

ГЛАВНЫЙ АКТ. ЧАСТЬ 1 225

Глава 16: Тёмные тайны профессора Смирнова 226

Глава 17: В объятиях дьявола часть 1: эпицентр СМЕРТИ 243

Глава 18: В объятиях дьявола. Часть 2: Тайна Евгения Онегина и Пушкина 261

Глава 19: В объятиях дьявола. Часть 3: Ловушка Голосом 278

Глава 20: В объятиях дьявола. Часть 4: Красота смертельная 297

ТОМ 5. 315

ГЛАВНЫЙ АКТ. ЧАСТЬ 2 315

Глава 21: Последний раунд часть 1: Последствия падения империи 316

Глава 22: Последний раунд. Часть 2: Сюрпризы от покойника 327

Глава 23: Последний раунд. Часть 3: Алая могила тайн 338

Глава 24: Финал. Часть 1: И да соберется пазл тайн 349

Глава 25: Финал. Часть 2: И да откроется тайна Михаила 360

ПОСЛЕСЛОВИЕ 371

ПРЕДИСЛОВИЕ

Никогда мне забыть то ощущение, когда стало ясно, словно солнечный рассвет, как создать эту историю. И мне, перед началом написания истории, нужно было решить одну единственную проблему: какова причина действиям «Девушки в красном»? И ответ сам собой нарисовался — нет сильнее эмоции, чем эмоции девушки, которую предали и бросили на съедение мира.

Именно так, из желания создать персонажа, который мстит за своё падение, на свет и появился персонаж «Девушки в красном» — Вороненко Елены Константиновны. Но прежде чем рассказывать о ней, я должен объяснить этот цвет. Красный — это не просто эпатаж, и не попытка выделиться. Причина, по которой она одета во всё красное, кроется в её прошлом, что въелась в неё также прочно, как краска въедается в ткань. Она пала жертвой насилия, и это сделало из неё «падшую женщину» в глазах общества, города, да и в собственных глазах. Красный — стал цветом её боли, её гнева и её проклятия. Так продолжалось до тех пор, пока она не встретилась с тем, кто помог ей ненадолго почувствовать себя нужной кому-то, побуждал её сердце биться ровнее, но, увы, не смог удержать её над пропастью.

Однако жизнь Елены вскоре обрела новый, неожиданный смысл, пришедший уже после смерти отца. В конверте, вскрытом ею в пустой квартире, пахнущей пылью и утратой, лежало письмо. Отец, словно чувствуя свой уход, решил исповедаться перед ней на бумаге. Он писал о том, что задолго до встречи с её матерью, в его молодые и буйные годы, у него была связь с девушкой-паспортисткой по имени Виктория Кошкина. Это был короткий, но яркий роман, плодом которого, как оказалось, стал сын. Виктория родила мальчика Михаила, и этот мальчик приходится Елене старшим братом.

Он старше её на два года, родная кровь, о существовании которой она и не подозревала. Эта новость стала для неё шоком, пробившим брешь в стене отчаяния. У неё есть брат. Она не одна.

Но вскоре она поняла, что есть и другая, трагическая новость. Результатом её падения, той страшной ночи на складе, стала беременность. Жизнь, зародившаяся в грязи и насилии, пульсировала внутри неё. И вот тут судьба совершила занятный разворот. Думая о нерождённом ребёнке, раздавленная горем, но цепляющаяся за единственную светлую ниточку — мысль о найденном брате, она приняла решение. Если ей суждено родить, если этот ребенок останется с ней, она даст ему имя, которое станет символом её надежды на искупление.

Именно так, 5 мая 1984 года, на свет появился Михаил Вороненко. Она назвала сына в честь брата, которого никогда не видела, в честь той крови, которая, возможно, не даст ей утонуть в этом мире окончательно.

Но для меня, как для автора этого романа, рождение Михаила было лишь половиной работы, лишь точкой отсчёта. Перед тем, как садиться за рукопись; перед тем, как снова погружаться в этот мрачный и вязкий сюжет, мне предстояло решить последнюю, самую важную задачку. Мне нужно было найти ответы на три вопроса, которые встали передо мной как каменные глыбы:

Во-первых, какова истинная причина мести «Девушки в красном»? Месть мужчине — это понятно, но масштаб происходящего в романе перерастал личную драму.

Во-вторых, кто тот персонаж, который знал секрет происхождения Кошкина, знал тайну его рождения от Виктории, но не успел, не смог или не захотел рассказать ему правду при жизни?

И в-третьих, где произойдет финальная встреча, та самая развязка, которая поставит точку в этой истории?

С персонажем я определился быстро. Волков Андрей — старый знакомый, пронырливый, себе на уме, вечно ошивающийся в полукриминальных кругах, — идеальный кандидат на роль того, кто владеет информацией, но держит язык за зубами до самого последнего момента. Он мог знать Викторию Кошкину, мог помнить те времена, но, как это часто бывает, смерть помешала ему открыть рот вовремя.

Место финала — тоже не вызывало сомнений. Кольцо должно было замкнуться там, где всё началось. Склад. Тот самый проклятый склад на окраине, стены которого помнили крики Елены, где было совершено насилие, послужившее причиной её падения. Именно там, где воздух до сих пор спёртый от старой боли, и именно там должен был состояться последний акт драмы.

А вот причина мести вырисовалась сама собой, стоило лишь снова прокрутить в голове ночь её падения. Месть за изнасилование. Это стало её путеводной звездой, её единственной целью. Ибо для девушки, пережившей такое, нет и не может быть большей причины для столь масштабной и беспощадной мести. Она мстила не только конкретным насильникам. Она мстила городу, который после случившегося отвернулся от неё, плюнул ей вслед, растоптал репутацию и вышвырнул на обочину жизни. Городу, который предпочёл не замечать преступление, а заклеймить жертву. И в этом её трагедия и её ярость, безграничная и безмерная.

ТОМ 1.

АЛОЕ ЯВЛЕНИЕ

Глава 1: Северная тьма

СССР, Ленинград, март 1991 года. Положение страны неважное, поскольку совсем недавно прошёл референдум за сохранение страны, где 76% голосовавших высказались «ДА», но Литва, Эстония, Латвия, Грузия, Молдавия и Армения — отказались от его проведения.

Это вызвало сильное огорчение, и даже обидно было гражданам СССР, что 6 союзных республик отказались проводить этот референдум, чем очень сильно расстраивал граждан остального Союза. Но события, произошедшие далее, будут темнее ночи и вынудят рассуждать, кому можно верить, а кому — нет. Но не будем торопить события. А пока — продолжим.

Горбачёв понимал, что ему на референдуме удалось сохранить страну, но также к нему приходило понимание, что стране недолго осталось жить.

А в Ленинграде, в мрачном здании местной прокуратуры, царила напряжённая атмосфера. На дворе 20 марта, и готовилась операция по задержанию Андрея Семёновича Форина. Не последнего человека в преступном синдикате, занимавшимся нелегальными поставками наркотиков в СССР. Форин был теневым воротилой, сколотившим состояние на чужом горе. Его влияние простиралось далеко за пределы криминального мира, обрастая связями в структурах власти, что делало его поимку непростой задачей.

В прокуренном кабинете начальника отдела по борьбе с организованной преступностью, полковника Семёна Семёновича Завьялова, царил напряжённый полумрак. Солнечный свет, пробиваясь сквозь задёрнутые шторы, охватывал клубы табачного дыма от «Примы», которую нервно курил Волков. Его проницательные глаза, казалось, видели насквозь. Мужчина крепкого телосложения и с решительным выражением лица, бросал короткие, обрывистые фразы своим подчинённым. Карты, схемы, фотографии — всё это служило декорациями к предстоящей операции, которая должна была положить конец преступной империи Форина.

— Всё готово? Информация подтверждена? Без осечек, господа. Форин должен быть взят, — прозвучал его низкий, хриплый голос. Его помощник, капитан Кошкин Михаил Сергеевич, молодой, но уже опытный оперативник, кивнул. Его лицо выражало спокойную уверенность.

— Всё продумано, товарищ майор. Засада у его дачи, группа захвата на месте. Свидетели готовы дать показания. Всё под контролем.

Белов, молодой оперативник, с тревогой смотрел на карту, где красным крестом была отмечена роскошная дача Форина, затерявшаяся в живописных окрестностях Ленинграда. Дом, окружённый высоким забором, казался неприступной крепостью, скрывающей в себе богатство и тень криминального мира. Именно сюда, в этот оплот, предстояло ворваться команде Волкова. Они знали, что Форин, матёрый волк преступного мира, не сдастся без боя.

***

Операция началась с первыми лучами солнца. Раннее утро, окутавшее окрестности лёгким туманом, придавало происходящему таинственность и драматизм. Группа захвата, тщательно экипированная и готовая к любому повороту событий, бесшумно окружила дачу. Каждый шаг был выверен, каждое движение отточено. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и нервным дыханием милиционеров.

Волков, находясь в штабе, непрерывно координировал операцию по рации, его голос, несмотря на спокойствие, выдавал напряжение.

— Контакт! Группа захвата, доложите обстановку! — короткие команды, чёткие указания. В эфире тишина, а затем:

— Вскрываем!

Дверь дачи, казавшаяся несокрушимой, с треском поддалась напору. Началась стремительная схватка.

Форин, предчувствуя неладное, оказался готов к обороне. Его люди, хорошо обученные и вооружённые, встретили милиционеров шквальным огнём. Раздались выстрелы, крики и лязг металла. Бой разгорелся с невиданной яростью.

— Огонь на подавление! Прикрытие! — раздавались команды Волкова по рации, его голос был стальным.

Капитан Кошкин, руководивший штурмом на месте, умело маневрировал бойцами, направляя их действия. Оперативники, рискуя жизнью, пробивались сквозь шквальный огонь, шаг за шагом приближаясь к цели. В ходе перестрелки были ранены несколько сотрудников, но они продолжали бой, верные своему долгу.

Вскоре бой переместился вглубь особняка. Милиционеры, сдерживая натиск, медленно, но верно, продвигались вперёд. В одной из комнат они обнаружили Форина. Он стоял у окна, в его руках был пистолет, и он, казалось, был готов стрелять до последнего патрона.

Кошкин, подкравшись незаметно, попытался уговорить Форина сдаться, но тот лишь усмехнулся:

— Не будет этого! — прорычал Форин и выстрелил.

Пуля просвистела мимо Кошкина, но тот мгновенно среагировал и выстрелил в ответ. Форин упал, раненый, но живой.

Через несколько минут доложили о завершении захвата. Форин был задержан. Он, казалось, уже осознал своё поражение, но его глаза всё ещё горели злобой и ненавистью. Когда оперативники приступили к осмотру особняка, их ждал шокирующий сюрприз. Помимо Форина, в даче обнаружили гораздо больше, чем ожидали. Сотни килограммов наркотиков, огромные суммы денег, оружие и компромат на высокопоставленных чиновников. Но, самое главное — секретные документы, содержащие информацию о тайных связях и операциях КГБ. Всё указывало на то, что Форин был не просто криминальным авторитетом, а звеном в гораздо более масштабной игре.

Кошкин, рассматривая изъятые документы, понял, что они раскрывают гораздо более глубокую и широкую сеть коррупции и предательства. В деле замешаны высокие чины, готовые пойти на всё, ради сохранения собственной власти и личной выгоды. Операция по захвату Форина стала лишь верхушкой айсберга, открывшей дорогу к раскрытию заговора, который мог потрясти основы советской власти.

Полиция и спецназ Ленинграда оперативно скрутили Форина А. С. и под конвоем доставили в участок. Началось расследование. Дело Форина стало отправной точкой, а Кошкин и его команда оказались втянутыми в сложную и опасную игру, где ставки были высоки, а враг — коварен и могуществен.

Во время этого конвоя они встретили Завьялова, старого знакомого Кошкина и Волкова. Завьялов, увидев Форина в наручниках, расплылся в ухмылке:

— Ну и где твои угрозы, Форин? Где твоя неприкосновенность? — процедил он сквозь зубы.

Кошкин знал, что Завьялов, человек со стальными нервами, всегда был преданным слугой закона. Его усмешка говорила о том, что дело Форина — это большая победа, победа над коррупцией и предательством, которые разъедали советское общество изнутри.

***

В участке, пока сержанты вели Форина на допрос, Кошкин и Волков продолжили изучать документы. Они обнаружили счета в зарубежных банках, связи с теневыми организациями и переписку, из которой следовало, что Форин был всего лишь пешкой в гораздо более масштабном заговоре. Кошкин сжал кулаки. Ставки росли. Враг был хитёр и влиятелен, он прикрывался высокими должностями и связями. Но Кошкин был полон решимости довести дело до конца.

Расследование зашло в тупик, когда Кошкину и Волкову удалось собрать небольшое количество улик, доказывающих причастность Форина к крупной организации, торгующей запрещёнными веществами, Форин при допросе всё отрицал.

Кошкин, невозмутимо глядя в глаза Форина, начал допрос:

— Андрей Семёнович, в ваших интересах рассказать нам структуру провоза и распространения запрещённых веществ по стране, — начал он. — А также у вас на квартире, при задержании и последующем обыске, и вот, кстати, ордер на обыск вашей квартиры. Так вот, при обыске мы обнаружили примерно 600 пачек запрещённых веществ и пачки денег с общей суммой в 2.000.000 рублей. Как вы можете это прокомментировать, гражданин Форин? — закончил Волков, его голос звучал твёрдо.

Лицо Форина оставалось спокойным. И вскоре Форин продолжал сидеть, не проронив ни слова. Кошкин нарушил тишину:

— Андрей Семёнович, мы располагаем неопровержимыми доказательствами вашей причастности к этой организации. Ваше молчание только усугубит текущее положение. Не лучше ли вам рассказать правду?

Взгляд Форина метнулся по комнате, словно пытаясь найти выход, но его спокойствие начало трескаться, как старая штукатурка. Страх, холодный и липкий, охватил его.

Он замялся, его губы дрожали. Форин понимал, что больше нет смысла отрицать очевидное. Он был загнан в угол, и его гордость не могла справиться с давлением улик. Постепенно, его сломил страх, и он начал рассказывать. Его голос, тихий и хриплый, заполнил комнату.

Форин поведал о своих связях, о запутанных схемах, о людях, которые стояли за всей этой преступной деятельностью. Он рассказал о коррупции, отмывании денег, контрабанде и убийствах. Он раскрыл имена, пароли, адреса. С каждым словом он становился всё более подавленным, но, в то же время, испытывал какое-то облегчение, словно с его плеч упал тяжёлый груз.

***

Показания Форина стали ключом к раскрытию всего заговора. Кошкин и Волков, словно опытные охотники, бросились в погоню, используя полученную информацию. Они вышли на след главарей преступной сети, выслеживая их, как диких зверей. После кропотливой работы они начали аресты, один за другим. Были раскрыты банковские счета, изъято оружие, обнаружены тайные склады. Вскоре волна арестов прокатилась по всему городу.

Арестованных было много: чиновники, бизнесмены, криминальные авторитеты. Каждый из них был связан с организацией, чьи корни уходили глубоко в тень. Суды выносили приговоры. Одни получили длительные сроки тюремного заключения, другие — были приговорены к смертной казни. Преступная сеть была разрушена, а её щупальца обрублены.

Но Кошкину и Волкову всё никак не удавалось найти и поймать босса всей этой системы, таинственного и неуловимого человека, которого все в этой системе торговли называли «Мистер Смерть». Это имя, словно проклятие, преследовало их. Допросы всех арестованных членов не приближали их к этому «Мистеру Смерть», а только отдаляли, будто его и вовсе не существует. О нём ходили легенды, но никто не знал, как он выглядит, где живёт. Он был призраком, тенью, неуловимым правителем преступного мира.

***

Однажды, после очередной неудачной операции, Кошкин сидел в своём кабинете, уставившись в стену. Взгляд его был утомлён, лицо осунулось. Он чувствовал усталость, разочарование, но не собирался сдаваться. В голове крутилось одно и то же: «Где же ты, Мистер Смерть?». Он знал, что рано или поздно им удастся раскрыть эту тайну. Волков, как всегда, стоял рядом, его взгляд был сосредоточен. Высокий, жилистый, с холодными глазами, он был полной противоположностью Кошкина, более эмоционального и порывистого.

— Мы обязательно найдём его, Миш. Мы обязаны поймать и посадить эту мразь, — тихо сказал Волков. Его голос был ровным и спокойным, как всегда. Он говорил так, словно это была не просто работа, а личное дело чести.

Кошкин кивнул, зная, что они не сдадутся. Борьба с тенью, в городе и внутри себя, после потери жены, продолжалась. Они сидели в кабинете, пытаясь понять мотивы, найти хоть какую-нибудь зацепку, что выведет их на «Мистера Смерть», но все их силы были напрасны.

— Чёрт возьми! Мы бьёмся как рыба об лёд! — Кошкин с силой ударил кулаком по столу. Он был в отчаянии. Каждый новый день начинался с надежды — и заканчивался разочарованием. Все улики, все ниточки обрывались, не успев привести их к цели.

И тут Андрей Волков предложил Михаилу Кошкину закончить на сегодня тут работу, и пойти прогуляться до пивного подвала, пропустить по стакану пива. Кошкин вздохнул и согласился. Может быть, в непринуждённой обстановке, в прокуренном воздухе пьянящего дурмана, им удастся найти решение. Они вышли из здания прокуратуры и направились в сторону пивнухи.

***

В этот вечер оба следователя были измотаны. Дело о хищении на местном мясокомбинате тянулось уже несколько месяцев, выматывая нервы и не принося ощутимых результатов. Волков, устав от бумажной волокиты, предложил Кошкину расслабиться.

— Михаил, к чёрту всё! Пойдём, пропустим по кружечке, развеемся, — предложил Волков, пытаясь вернуть себе хоть каплю прежнего энтузиазма.

Кошкин, поколебавшись всего мгновение, кивнул. Он тоже нуждался в передышке, в глотке свежего воздуха, в отвлечении от бесконечной череды допросов и улик, которые вели в никуда. Они выбрались из здания прокуратуры, мрачного свидетеля советской эпохи, и направились по обшарпанной улице, освещённой тусклым светом редких фонарей.

Ленинград, город, пропитанный историей и холодом, встретил их объятиями ночи. Фонари тускло освещали тротуар, отражаясь в грязных лужах, оставшихся от тающего снега. Под ногами хлюпала талая вода, смешанная с песком и прошлогодней листвой, напоминая о неизбежности перемен, которые неумолимо надвигались на страну. Ветер пронизывал насквозь, заставляя кутаться в плащи. Они шли мимо обветшалых домов, выцветающих вывесок и людей, спешащих по своим делам, лица которых отражали тревогу и неопределённость.

Их путь лежал к пивному подвалу, давно облюбованному местными жителями. Этот подвал, с его низкими потолками и стойким запахом солода и табака, был оазисом для усталых душ, местом, где можно было ненадолго забыть о тяготах жизни. Стены из грубого камня хранили вековую прохладу, а тусклый свет, пробивающийся сквозь маленькие окна, создавал атмосферу таинства и уюта. Здесь, в самом сердце суетливого города, царил свой собственный, неспешный ритм, где время будто замедляло свой ход.

Войдя внутрь, они окунулись в густой дым и шум голосов. Звуки смеха, негромкой музыки и звона кружек сливались в единый гул, создавая неповторимую атмосферу. За стойкой, заваленной кружками, стоял знакомый им бармен — дядя Вася, человек с добрым сердцем и внушительными знаниями о жизни. Его лицо, изрезанное морщинами, рассказывало о множестве пережитых историй, а глаза светились умом и сочувствием. Он сразу же узнал их и, кивнув в знак приветствия, начал разливать им пиво. Мастерство дяди Васи было легендарным — он безошибочно определял предпочтения каждого посетителя, наливая пиво в точности таким, как они любят.

Волков и Кошкин устроились за столиком в углу, вдали от шума. Волков, высокий и жилистый мужчина с проницательным взглядом, был опытным следователем, повидавшим немало дел. Его напарник, Кошкин, казался более молодым и эмоциональным, но его аналитический ум и преданность делу были неоспоримы. Они молча осушили по кружке, наслаждаясь прохладой напитка. Пиво, сваренное по старинным рецептам, приятно освежало, смывая с них усталость после долгого рабочего дня.

— Ну что, Михаил, расскажешь, что нарыл? — спросил Волков, нарушая молчание. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.

Кошкин вздохнул, поморщившись.

— Ничего нового. Свидетели путаются в показаниях, улики противоречивы. Всё указывает на то, что виновны все и никто конкретно, — он провёл рукой по лицу, стирая следы усталости.

Дело, над которым они работали, было сложным и запутанным, как клубок ниток, который никак не удавалось распутать.

Волков покачал головой.

— Знакомо… Будто окунулся в болото: чем больше барахтаешься, тем глубже увязаешь, — он отпил ещё пива, размышляя о сложившейся ситуации. Дело касалось хищения крупных сумм из городского бюджета, и подозреваемых было множество — от мелких чиновников до влиятельных бизнесменов. Поймать за руку кого-то конкретно — было почти невозможно.

В следующие часы они говорили о деле, о трудностях, о растущем ощущении безысходности. Они обсуждали теории, делились подозрениями, строили планы. Алкоголь раскрепощал, помогая забыть о страхе и неопределённости. Они анализировали показания свидетелей, изучали финансовые документы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, ведущую к истине.

Но в глубине души оба понимали, что дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Коррупция, словно ржавчина, разъела все сферы жизни, и бороться с ней было всё сложнее. Волков предположил, что кто-то наверху, возможно, связан с хищениями. Он намекнул на влиятельных людей, чьи имена лучше было не произносить вслух.

Кошкин согласился.

— Вся эта экономика… Всё катится в тартарары, — заметил он, поднимая кружку. — И мы, похоже, бессильны.

К ночи они вышли из подвала, чувствуя себя ещё более опустошёнными, чем прежде. Холодный воздух обдал их лица, словно напоминая о суровой реальности. Они расстались, пообещав встретиться завтра и продолжить работу. Каждый из них понимал, что им предстоит долгая и трудная борьба, и что победа может и не достаться им. Но они не могли сдаться, потому что чувство долга и справедливости было для них превыше всего.

Через несколько дней, сидя снова в пивном подвале, Волков, поморщившись, высказал догадку:

— А что, если нам стоит копнуть глубже в прошлое? Поискать связи, которые кажутся сейчас несущественными.

Кошкин, обдумывая сказанное, кивнул. Они оба знали, что иногда именно давно забытые обстоятельства приводят к разгадке, что могла вывести их на этого «Мистера Смерть».

***

На следующее утро, когда солнце ещё только начинало пробиваться сквозь густые облака, они уже были в своём скромном кабинете, заваленном кипами старых дел и пыльными архивами. Началась кропотливая работа с архивными документами, связанными с делом «Мистера Смерть», перебирая сотни имён и событий. Волков скрупулёзно просматривал каждый протокол, каждый отчёт, пытаясь отыскать тот самый связной элемент, который мог бы вывести их на «Мистера Смерть».