Запретный эксперимент

— Мир за этим забором — он серый и умирающий, — Харитонов чуть сжал ее плечо. — Там нет ничего, кроме очередей в магазинах и бессмысленной суеты обывателей. А здесь мы творим эволюцию. Мы — боги в этом лесу, Аня. И вы — мое самое ценное приобретение.

Он наклонился к ней, и его голос упал до доверительного шепота.

— Не тратьте время на мысли о внешнем мире. Там вас никто не поймет так, как понимаю я. Вы всегда были одиноки среди обычных людей, верно? Признайте это. Ваше место — здесь. Рядом со мной.

Он улыбнулся, и в его глазах блеснуло что-то хищное.

— Идите отдыхать. Завтра важный день. Мы начинаем подготовку к серии Е. И вы — сердце этого процесса.

Харитонов развернулся и ушел, оставив в пыльном воздухе архива тонкий запах дорогого табака и абсолютной, беспросветной власти. Аня стояла в темноте, чувствуя, как плечо, которого он касался, горит огнем. Он не просто нанял ее. Он действительно считал ее своей собственностью. Бриллиантом, который он планировал переогранить по своему вкусу.

Вернувшись в комнату, Аня достала свой контракт. Три страницы основного текста. Сорок страниц NDA. Двенадцать страниц внутреннего регламента. Ее подпись стояла на каждой странице.

Пункт 4.2: «Сотрудник обязуется не покидать территорию центра без письменного разрешения директора».

Пункт 7.1: «Любая попытка несанкционированной передачи информации третьим лицам влечет за собой уголовную ответственность по статьям 183 и 275 УК РФ».

Пункт 9.3: «Досрочное расторжение контракта возможно только по инициативе работодателя».

Только по инициативе работодателя. Не сотрудника. Работодателя.

Она перечитала эти пункты трижды. Потом четвертый раз.Никакого двойного дна, никакого мелкого шрифта. Просто факт: она не имела права уволиться. Три года.

«Это похоже на тюрьму», — честно сказал Харитонов еще на собеседовании в Москве. И она кивнула, потому что зарплата была астрономической, потому что оборудование было лучшим в мире, потому что ей нечего было терять и некого оставлять.

Она купилась. Как покупаются на красивую обертку, не заглядывая внутрь.

Аня прижала ладонь к холодному стеклу окна. За окном бетонный забор, облепленный снегом, казался границей между жизнью и небытием. Ни единого огонька в лесу. Никто в мире не знал, что она заперта здесь. Она чувствовала себя песчинкой в огромном механизме, который уже начал ее перемалывать.

— Ты знала, на что подписываешься, — прошептала она своему отражению.

— Нет, — ответила она сама себе. — Не знала.

Никто не знал. В этом и был секрет Харитонова. Он создал место, которое выглядело как рай, но работало по законам концлагеря. Место, куда люди приезжали с горящими глазами и мечтами о великих открытиях. А потом обнаруживали, что мечта — это клетка, что открытия — это эксперименты над живыми людьми, и что единственный способ выбраться — это перестать быть нужным.

А перестать быть нужным — значит перестать быть.

Аня отвернулась от окна. В ее груди, под ребрами, росла холодная, расчетливая злость. Она не выберется отсюда завтра. И, возможно, не выберется через месяц. Но у нее есть данные CASCADE. У нее есть формулы. И теперь у нее есть знание того, что Харитонов боится одной вещи — потери своего «бриллианта».

Ей нужны союзники. Ей нужен план. И ей нужно время.

Завтра вторник. Завтра Лосев будет обыскивать ее комнату. Завтра она б