Медведь и журавль

Пока сэппуку Мицуру было приостановлено, но давление между воюющими сторонами ниже не стало, даже наоборот. Все ждали. Пара людей стояли рядом с Тоёмицу, всё так же почтенно кивая и даже обрабатывая открывшуюся рану. Никто не верил в его вину, и поэтому все были расслаблены. Коцу с Киемаса стояли молча друг напротив друга. Уверена, если провокация подтвердится, то Киемаса захочет придушить не только Тоёмицу, но и ещё кого-нибудь. В целом, как и мой отец. Они оба заметно сжимали рукояти мечей так, что белели костяшки.

Между армиями разбили небольшой лагерь. Сигнал о том, что сначала будут переговоры. Это меня радовало и вселяло надежду. Но то, что сыновей Киемаса не отпустили, а всё ещё держали подле себя, говорило об обратном. Торг продолжится, как только люди отца вернутся с задания.

Я стояла рядом с лжецом, чувствуя тошноту, но старалась её игнорировать, глядя на Мицуру. Казалось, видела, как трясутся его руки, как болит его нога, как по бледной коже стекает холодный пот. Я хотела бы извиниться перед ним, но пока возможности не представлялось. Встав рядом с наследником Цурута, я лишь укреплю подозрения и лживые обвинения в нашей связи.

Некоторое время Киемаса говорил с Мицуру, но выглядел отрешённо. Когда наши с Мицуру взгляды пересеклись, я заметила, как он, сглотнув, отвёл от меня глаза. Мне стало стыдно, и, сжав кулаки, я старалась смотреть куда угодно, но только не на него.