Попаданка в лисьей шкуре

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом, по которому ничего не смогла прочитать.

— А как насчет того шарика, что ты подобрала в лесу?

— Что?

Я опешила. Совершенно не ожидала, что он спросит об этом.

— Где он? У ловчих?

Я съежилась и покачала головой.

— Его нет, — ответила я. — Даже не знаю, что это было.

Он кивнул, словно ожидал похожего ответа. Прищурился и посмотрел вдаль.

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

Он повернулся и пошел в сторону, будто не заботясь, последую ли я за ним. А я пошла, как привязанная.

В груди поселилось тоскливое чувство, словно Роланд своими вопросами ковырнул едва затянувшуюся рану. Веревкой он не смог бы привязать меня крепче, чем желанием узнать правду. Хотя я подозревала, душевного спокойствия она мне не прибавит.

Мы шли по грибному городу. Я вертела головой и разглядывала дома-грибы, представляя, как здорово жить в доме, от которого в любой момент можно откусить кусочек. Воздух вокруг был очень влажный, в нем витали землистые, немного прелые ароматы свежих грибов и дождя. Еще были нотки лесной свежести и цветов, все вместе сливалось в единый шлейф необычных запахов, которые хотелось вдыхать и вдыхать. Они немного туманили голову и делали все вокруг невесомым, а мысли — легкими. Огромные шляпки порой затмевали небо, а деревьев вокруг было не так уж много. Зато на земле росло много цветов, некоторые из которых лианами оплетали гигантские ножки и цвели желтыми и синими цветами, похожими на лилии.

Протоптанная дорожка виляла, словно пьяная, то и дело огибая новый грибной дом. Я поглядывала на спину Роланда, и мне нравилась грация, с которой он двигался. В ней сочеталась сила лесного зверя с украдкой поступью, расслышать которую было сложно даже моим ушам-локаторам. Он двигался легко и уверенно, в каждом движении сквозила дикая сила. Это завораживало и пугало одновременно.

Минут через пятнадцать мы пришли на поляну, где я снова увидела Чудо. И с ним еще несколько похожих деревцев, отличавшихся формой листьев, фактурой коры, цветом. В общем, видом. Но умение передвигаться и звенеть бубенчиками у всех было общее.

Я хотела спросить про эти деревья, что они такое, но Роланд опередил меня, жестом преградив путь и приказав молчать.

— Смотри, — одними губами произнес Рол, и я увидела.

Чудо на миг замерло, а один из бубенчиков от нее отделился. Но не упал на землю, а плавно полетел вверх. Он двигался медленно, словно мыльный пузырик, влекомый ветром. Но в отличие от пузырика бубенчик менялся. Я видела, что это уже не просто шарик с упругой поверхностью. Его полупрозрачная оболочка таяла, и совсем скоро я поняла, что вижу маленького человечка, поджавшего колени и обнявшего их, завернутого в нечто, напоминающее тончайшее светло-голубое кружево.

Человечек летел в нашу сторону, его глазки были закрыты. Но когда он пролетал мимо, плащ из кружев шевельнулся и начал расправляться, превращаясь в прекрасные крылья — два верхних и два нижних.

Я открыла рот. Кажется, только что я видела рождение феи

Я смотрела вслед миниатюрной фигурке, ростом не превышающей длину моего среднего пальца. Кажется, человечек проснулся, так как его полет перестал быть плавным и размеренным, крылья пришли в движение, и человечек стремительно скрылся из виду, нырнув за край шляпки ближайшего гриба.

Я стояла с открытым ртом. Такого точно не ожидала ни увидеть на этой полянке, ни встретить вообще. Мир Двух берегов казался чуть более волшебным, чем мой, но ничего настолько феерического я еще не встречала. Магов, демонов, колдовства — всего этого здесь не было. Кроме своей необычной расовой принадлежности я ничего такого не замечала. Кроме Чуда разве что, но и оно мне встретилось буквально на днях. А в остальном все было более чем обыденно. Никаких чудес, а моя раса могла оказаться просто особенностью местной эволюции.

— Ну что, теперь скажешь, где тот шарик? — спросил Роланд, отрывая меня от размышлений.

А заодно напоминая об ошибке и жутком горшке с кислотой, откуда шел вонючий дым после того, как Филимон бросил туда семечко с живой феей внутри. Уж он точно знал, что делает.

— Она мертва, — глухо ответила я. — Мне жаль. Я не знала

Скрывать смысла не было. Вранье мне точно не добавило бы очков, а я хотела доказать, что мне можно верить. К тому же, мне казалось, Рол уже в курсе и проверяет меня на вшивость.

— Как видишь, плохое ты сделала, — он сжал челюсти, словно решая, сейчас со мной разделаться за содеянное или позже.

Я кивнула, не зная, куда деть глаза. Ненавижу оправдываться, но тут слова сами посыпались, видимо оттого, что мне действительно было безумно жаль.

— Я не знала. Я чужая в этом мире. Если бы знала, никогда не отдала бы это зернышко ловчим!

Он схватил меня за предплечье и заставил замолчать, посмотрев так свирепо, словно одно слово «ловчие» вызывало в нем слепую ярость.

Я вздрогнула, умолкла и съежилась под его взглядом. Чем бы все это закончилось, неизвестно. Но тут нас отвлек мелодичный женский голосок:

— Роланд. Уже пора.

Мы одновременно посмотрели в сторону говорившей, после чего лис отпустил меня и отступил на шаг. А миловидная девушка-лиса приблизилась и приветливо мне улыбнулась. Для меня это было так редко в этом мире, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Я Сэра, — представилась она.

— А я Алиса.

Она была очень симпатичной. Миниатюрная, с темно-рыжими волосами. Глаза у нее были янтарно-карие, нос — аккуратным, а уши — большими. Носила лиса морковного цвета платье грубой выделки и коричневую куртку, похожую на кожаную. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что сделанную из каких-то глянцевых листьев, сшитых между собой. В волосах бусины и косички, ленточки. И еще Сэра была беременна.

Она подошла к Роланду, и тот обнял ее, подарив нежный поцелуй в лоб.

Я сжала губы и отвернулась, разом растеряв к Сэре всю симпатию. Каков нахал. У него тут жена на сносях, а он с незнакомыми девками по людским городам зажигает. Стало обидно до рези в глазах. Ожидаемо, в них защипало.

И вовсе не потому, что я ждала от него чего-то, каких-то признаний или шагов на сближение. Я не скучала, не искала с ним новой встречи. Наоборот, стремилась забыть то сумасшествие. Просто почувствовала себя использованной. Какой-то безымянной дешевкой, о которой он бы и не вспомнил, не попадись я ему в лесу.

Теперь я понимала, Чудо целенаправленно шло в Грибной город, может, даже конкретно к Роланду. Но почему оно выбрало в провожатые именно меня, оставалось неясно. Может оттого, что я была единственной лисой в окрестностях? Но это вряд ли. К тому же зачем, вообще, было уходить от своих и соваться в лапы к ловчим, которых хлебом не корми, дай изжить все волшебное в этом мире? Например, неродившихся фей или лисов в принципе, как вид.

Я закусила губу и постаралась как можно быстрее и незаметнее избавиться от непрошенных слез. Просто надо быстрее покинуть это место с его непонятными обитателями и идти своей дорогой. И постараться забыть все неурядицы и ошибки.

Парочка лис перестала обниматься, Сэра повернулась ко мне и сказала:

— Пойдем со мной. Ты, наверное, голодная.

Я была очень голодна. И еще зверски хотела пить. Поэтому решила отложить дерзкий побег на потом и отправилась вслед за беременной мурлаской.

Мы двинулись в сторону от полянки с ходячими деревьями и окунулись в хитросплетение извилистых тропинок, шныряющих между грибных домов, словно стайка рыбок при виде щуки. Порядка в них особо не было, по крайней мере, я его не видела. Но это не умаляло окружающей красоты. Тенистый сумрак с солнечными бликами, обилие цветов и ароматов, необычайная самобытность и архитектура лесного города. Пели птицы, временами по тропинкам пробегали стайки местных ребятишек. Но детей младше десяти лет я не увидела. А вот взрослые встречались. Они относились к Сэре с удивительным почтением, кланялись и посылали какие-то знаки ее животу.

Роланд с нами не пошел. Он почему-то направился в другую сторону с поляны и скоро скрылся из вида, отчего я решила, что сбежать мне теперь будет проще. Не знаю как, но Сэра словно почувствовала мое настроение.

— Лучше не пытайся. Вокруг города полно часовых, тебя поймают раньше, чем ты успеешь сказать: «Хвост!».

— Хвост?

— Именно. Нам сюда.

Она гостеприимно показала рукой на высокий гриб, в стенах которого были вырезаны полукруглые окошки с цветами на подоконниках.

Мы вошли. Комната на первом этаже ожидаемо оказалась круглой. Это была кухня с элементами гостиной, по стене которой вилась лестница на второй этаж. Под ступеньками стояла деревянная мебель — шкафы, столы, стулья. В центре комнаты располагался круглый стол под белой скатертью. Скатерть была вязаная, но не из ниток, а из чего-то напоминающего сухие стебли травы. Из этого же материала оказались шторки на окнах. Уютная обстановка напоминала деревенский стиль.

Сыростью, как я ожидала, внутри не пахло. Мне предложили вымыть руки и сесть. Вода шла из своеобразного костяного крана. В ответ на мой удивленный взгляд Сэра объяснила:

— Мы собираем дождевую воду. В этом лесу часто идут дожди, а с больших шляпок грибов воду собирать удобно и быстро.

Я кивнула. Логично. Но удивляться не переставала и чувствовала себя словно Алиса в стране чудес. Впрочем, все так и было, и я усмехнулась.

— Что? — удивилась беременная лиса и уставилась на меня непонимающим взглядом.

— Ничего. Просто удивляюсь вашим домам, — пожала плечами я.

— Почему?

— Нууу, — замялась я, не зная, как объяснить свои мысли о строительстве и прочем. — Как вы их построили?

Сэра поперхнулась и чуть не уронила тарелку, куда до этого накладывала еду.

— Мы не люди, чтобы строить дома. Все знают, что мы их выращиваем.

Настала моя очередь делать круглые глаза. Я-то не все.

— И сколько надо ждать, пока вырастет такой гриб? — я едва не присвистнула и снова окинула убранство взглядом, словно видела все впервые.

Сэра вернулась к прерванному занятию и стала раскладывать по тарелкам угощение из горшочков, похожих на скорлупу огромных орехов.

— Десяти годов обычно хватает, чтобы заселиться. Этот гриб посадил отец мужа, когда ему было пять.

— Здорово, — пробормотала я, почему-то смущаясь.

Было в этом что-то очень личное, когда отец сажает для сына дом-гриб. И они вместе наблюдают, как он растет. Строят планы, оставляют наследие. Словно нить между поколениями.

В голове завертелись новые вопросы, но я чувствовала, что Сэра считает этот разговор странным, а меня немного чокнутой. Лиса то и дело бросала на меня настороженные взгляды, словно проверяя, насколько быстро прогрессирует мое безумие. Поэтому я не решилась спрашивать дальше.

Вскоре передо мной поставили тарелку с едой: хлебом, зеленью и яйцами каких-то мелких птиц. А еще большую кружку с квасом.

Его-то я и ополовинила в первую очередь, открыто наслаждаясь прохладным напитком. Хлеб мне не очень понравился. На вкус он был как дерево. Вероятно, из древесной муки его и делали, ведь лисы не могли выращивать злаки в лесу, тем более таком влажном, что в нем росли грибы-переростки. Яйца были вполне обычными за исключением окраски и размера. Пока я ела, Сэра терпеливо молчала.

— Спасибо, — сказала я, когда вся посуда передо мной опустела.

Лиса кивнула молча, смотрела каким-то странным взглядом. Будто чего-то ждала или хотела спросить, но сама себя останавливала. Наконец, она вздохнула и спросила, будто задавала самый важный в жизни вопрос:

— Кто ты?

— А ты? — тут же нервно среагировала я.

— Я? — она удивилась. — Не понимаю. Я — Сэра.

— Кто ты в этом городе, Сэра? Почему жители кланялись тебе? Ты правительница?

По правде, я не думала, что она местная царица. Слишком скромное жилье и не было охраны. По этим же причинам я не посчитала ее служительницей некоего культа.

— Я — минимаэ, — она погладила беременный живот.

Размерами он тянул месяцев на шесть. Но точно я бы ни за что не поручилась. Слишком чужой мир, слишком непонятный народ.

— Так называется беременная женщина? — спросила я.

— Что? — она улыбнулась, а потом грустно покачала головой. — Нет. Та, что смогла забеременеть и

Смогла забеременеть? Я невольно открыла рот, пытаясь осмыслить очень тонкую грань между беременной и той, что смогла зачать. Это здесь так сложно или Но Сэра больше ничего не сказала. Она умолкла и сникла. Очень для меня внезапно. Откинулась на стуле, руки ее сцепились на животе, словно старались удержать нечто ускользающее, уголки губ поползли вниз. Смахивая слезы ресницами, она уставилась невидящим взглядом в окно.

Я посмотрела туда же, ровным счетом ничего там не увидела и вернула внимание ее сцепленным на животе рукам.

— Я — никто, — уныло призналась я, так и не отважившись задать свои вопросы, чтобы не расстроить молодую лису сильнее.

Я ничем не могла помочь. Почему она страдала, я не знала, но переживала явно из-за ребенка.

— Я не акушерка и не врач, — я пожала плечами, не понимая, какую надежду лиса возлагала и почему на меня. Неужели в лисьем городе нет никого, кто смыслил бы в беременности хоть что-то. Потому что я особенно ничего в ней не смыслила и владела очень поверхностными сведениями.

Она посмотрела на меня хмуро, будто я белиберду какую-то ляпнула не от большого ума. Но плакать перестала.

На окно села пестрая птица чуть больше голубя и несколько раз чирикнула. Я подозрительно посмотрела на Сэру. После разговаривающих деревьев можно было ожидать подобное и от птиц. К тому же эта еще и смотрела с каким-то противным прищуром, словно раздумывая, в какое бы место поаппетитнее меня клюнуть.

Я оказалась права. Сразу после птичьей тирады Сэра встала из-за стола, расправила плечи, растерла следы от слез по щекам небрежными движениями, поправила курточку, взмахнула волосами, косичками и ленточками, откидывая их назад, и сказала:

— Пора. Нас ждут на совете.

«Вот, блин!» — подумала я и прикусила губу.

***

До поляны, где проходил совет, мы шли минут пять. На вопросы Сэра отвечала односложно и неохотно, так что хоть приблизительно понять, что меня там ждет, не получилось.

Хотелось узнать, зачем все это вообще? Зачем они ведут меня, чужачку и незнакомку на совет, зачем привели в этот Грибоград, что им от меня надо?

— Скоро все решится, — ответила лиса, опять ничего не объяснив.

Во мне нарастало беспокойство. Меня хотят судить за убитую фею? Это был единственный логичный вариант, и спокойствия он не добавлял.

Мы еще некоторое время шли по широким тропинкам, петляя меж грибов-переростков, и я совсем заблудилась. Если прежде примерно представляла, откуда пришла с Чудом, то теперь окончательно запуталась.

Еще минут через пять мы пришли к некоему подобию площади. В принципе было логично. Город есть, дома есть. Наверняка присутствует торговля и даже правитель. Всем им никак не обойтись без площади.

Представляла она собой широкую круглую поляну, вокруг которой невероятных размеров частоколом выстроились грибные дома. Ножки у них были светло-серые, бежевые, бледно-зеленые и даже голубоватые. А шляпки — красно-коричневые, рыжие, сине-зеленые и ядовито-желтые. Встречались еще гибриды с пятнышками разных цветов.

Я сглотнула. На площади собралось большое скопление мурласов. Они стояли в широком кругу и тихо переговаривались. Но замолкали и расступались, стоило нам с Сэрой протиснуться мимо них. Почему-то она вела меня ближе к центру, где то ли рос, то ли стоял грибной дом, очень отдаленно напоминающий остальные. Был он серый и на вид старый, будто оплывший и немного скользкий. Шляпка его представляла собой изогнутый к земле крючок, худая и морщинистая ножка почти вросла в землю.

Я посмотрела на него и поморщилась. Не переставала беспокойно осматриваться, потому что впервые видела такое количество своих ушастых и хвостатых соплеменников. Надо же, люди в приречных городах уверены, что лис осталось очень мало, и они вымирают. Да они даже не знают про грибной город и уверены, что Друмдорг, в окрестности которого я ходила по заданию Филимона, единственный оплот нелюдей.

А на самом деле вот он — Грибоград во всей красе, да еще и полнехонек жителями. Понятно теперь, почему лисы так секретничали, когда вели меня сюда.

Я шла неохотно, ноги будто специально цеплялись то за траву, то друг за друга. Совсем мне не хотелось оказаться в центре поляны, но скоро Сэра провела меня между мурласов и отошла в сторону, оставив на всеобщем обозрении со старым грибом за спиной. Я не могла позволить повернуться спиной к этому сборищу, хотя, как потом оказалось, и сзади меня не ждало ничего хорошего. Хвост мой дрожал, а зубы стучали, и их пришлось сжать.

Я вгляделась в лица окружающих. Мурласы смотрели хмуро, сердито, раздраженно. Временами даже угрожающе, но чаще оценивающе и с осторожным интересом. Кажется, пока что линчевать меня не собирались. Я немного выдохнула и стала подмечать детали.

Оказалось, что не все лисы были абсолютно рыжими, как я. Я бы даже сказала, я была единственная в своем роде настолько по лисьему рыжая. А другие хвостатые имели разные оттенки шерсти и волос: от рыжевато-медового до темно-каштановой рыжины. Теперь стало понятно, как я смогла так долго прожить в человеческих городах и не попасться. Я не очень походила на мурласку: цвет глаз, цвет волос, повадки – все было другое.

Высокие, низкие, толстые и худые, мурласы были почти совсем как люди. Только мода другая — лесная. Домотканая одежда, да вещи из природных материалов наподобие куртки Сэры. На ногах нечто сплетенное из кожаных ремней, из которых получались гибкие сапоги на неслышной подошве. Оружие в виде кинжалов было у многих, реже встречались луки со стрелами. Еще реже — огнестрельное оружие, видимо, добытое в стычках с людьми.

Я вздохнула. Я так мало знала о мире Двух берегов. Непозволительно мало, и катастрофически моих знаний не хватало, чтобы выжить. Иначе я бы здесь не оказалась.

Отвлекая от невеселых мыслей, в центр круга вышел пожилой лис. Старейшина, как мне показалось. Он носил длинное одеяние с бахромой и орнаментом, был довольно полный и неповоротливый, а в правой руке держал резной посох.

Он поднял руки, призывая к тишине.

Я чувствовала себя так, будто меня сейчас отдадут на растерзание. Тревога в душе встрепенулась пуще прежнего.

— Дети леса, жители Шрумхейвена, мурласы. Слушайте! Сегодня великий день, который сулит нашему народу спасение! Тропы судьбы привели к нам предсказанную!

Я слушала с замиранием сердца. Вот это да, почти как в сказке! Это я — предсказанная? Неужели у меня какая-то особенная судьба, удивительная роль, о которой я до сих пор не догадывалась, потому что как глупенькая боялась зайти поглубже в лес?

Это все меняло! Я подняла глаза на старейшину, готовая вот-вот улыбнуться и слушать дифирамбы своей персоне.

А он продолжил, наградив меня колючим взглядом:

— Предательницу, что приведет к уничтожению нашего мира. Ту, что связалась с нашими злейшими врагами — людьми. Ту, чьи деяния несут смерть жителям леса!

Я захлопнула рот, готовый расползтись в идиотской улыбке так резко, что чуть не треснули зубы. Вот это поворот! Нет, в книгах о попаданках такого не бывало. Это неправильно!

— И она в нашей власти. В наших силах изменить предначертанное!

С каждым словом лицо мое все больше вытягивалось, и я серьезно забеспокоилась, что там уже настоящая лисья морда вместо миловидного личика. Начал он, как говорится, за здравие, а кончил за упокой. Поэтому я не выдержала и без капли уважения перебила почтенного:

— Чего?! Какую еще предательницу? — я едва сдержалась, чтобы не добавить пару ласковых из своего мира. Они бы точно обомлели, эти дети леса. Но пришлось сдержаться. Потому что, хоть я позабыла в порыве негодования о толпе недовольных лис вокруг, все же пришлось не сбрасывать их со счета.

Старейшина или вождь, или кто он там, от моей бурной реакции немного подостыл и словно задумался на мгновение. Но в этот момент с влажным чавкающим звуком отворилась дверца серого гниловатого домика, и толпа мурласов с благоговением выдохнула.