Печать. Чекмарь

Миша вытащил трёхлитровую банку с овощами, палку сыровяленой колбасы и томатный сок.

— Ты будешь запивать? — спросил Арсений и поставил тарелку с нарезанным хлебом на стол.

— Не люблю закусывать, — ответил Миша.

— Ладно, вытаскивай рюмки, они должны быть где-то в шкафах.

Пока Арсений резал колбасу, Миша проверял все шкафчики на кухне в поисках рюмок.

— А вы чего в Риддер приехали? — спросил Арсений.

— На лыжах покататься, да и с родственниками встретиться, — ответил Михаил, копаясь в шкафчиках.

— Чего у них не остановились?

— У меня с ними натянутые отношения.

— Понятно… Чего копаешься?

— Не могу найти рюмки, — объяснил Миша.

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Арсений и вытащил их из антресоли. — Садись давай, а то самогон стынет.

Мужчины заняли места, наполнили рюмки и сразу их осушили. Арсений закусил колбасой, а Миша запил соком.

— Попробуй колбасу — конина. Такого в России не делают.

Миша съел кусок — действительно вкусно.

— Давай я Олю позову, а то она тоже проголодалась, — сказал Михаил.

— Да мы минут пятнадцать посидим — и пойдёшь спать, а девчонке своей бутерброды возьмёшь, поест.

Миша согласился, и Арсений налил ещё по одной стопке.

— Так ты с родственниками не общаешься? — спросил мужчина.

— Как жена умерла, мы перестали поддерживать контакт.

— Так это её родственники, а не твои?

— Получается так.

Мужчины выпили по стопке.

— Ты меня сразу извини, если лезу не в своё дело, но что с ней произошло?

— Просто умерла, — ответил Миша. — Это всё очень сложно.

— Не хочешь рассказывать?

— Не то чтобы не хочу… Вряд ли ты мне поверишь.

— А ты попробуй. Знаешь, в наших краях иной раз такое происходит — самому не верится. Вот у нас в лесу завелась какая-то тварь. Мы с мужиками думали, что это шатун, а оказалась какая-то другая живность. Сначала женщины пропадали, а теперь тварь переключилась на детей.

— Шатун? — спросил Михаил.

— Медведь, — уточнил Арсений. — Если его кто разбудил зимой, он же не заснёт, вот и шатается по лесу в поисках еды.

— А почему ты думаешь, что это не шатун?

— Ведёт он себя осторожно, следов не оставляет, будто по деревьям прыгает. Шатун агрессивный, да к тому же голодный. Такое животное не будет думать, как бы аккуратно затащить человека в лес — лапой бахнет и на месте разорвёт.

— Кто-нибудь от него спасся? — спросил Миша и сделал глоток сока.

— Кого тварь утащила — не вернулись из леса, — Арсений кинул в рот кусок колбасы. — Поэтому я всем детям говорю: в лес не суйтесь! И своей скажи!

— Скажу обязательно, — Михаил наполнил рюмки.

— Так что случилось с твоей женой? — без тени стеснения спросил мужчина и выпил самогон.

Мишу не настораживало любопытство Козлова, напротив — он был рад хоть с кем-то пообщаться. С того момента как умерла Кира, он перестал встречаться с друзьями, ушёл в себя, и единственные люди, с кем приходилось поддерживать контакт, — коллеги по работе.

— Если честно, я до сих пор не понимаю, как это произошло, — он осушил рюмку. — Мы уложили Олечку в соседней комнате, чтобы она привыкала спать одна, а сами легли в спальне. Ночью просыпаюсь от дикого крика. Смотрю — Кира стоит перед кроватью, глаза закрыты. Она поднимает голову и сама взмывает в воздух.

— Это как? Типа взлетает? — Арсений выпрямился и потёр лысину.

Мужчина так заинтересованно слушал рассказ Михаила, будто тот говорил какие-то обыденные вещи. Его не смущала мистика в словах собеседника. Арсений даже не попытался допустить, что его попросту обманывают. Михаила это, несомненно, радовало.

— Да-да, взлетает, и ещё руки в стороны развела, как распятая, — Миша опустил взгляд. — А дальше… раздался звук, будто что-то хрустнуло. Сначала один, а потом второй, третий, и… — он замолчал. — Патологоанатом сказал, что ни одна кость не уцелела. По ней будто катком проехали…

— Менты что говорили? — с интересом спросил Арсений.

— Убедились, что я не мог этого сделать, и квалифицировали происшествие как несчастный случай.

— Ничего удивительного! От них вечно никакой пользы! Мы вот на участкового насели, говорим: мол, найди нам пропавших, а он: «У меня нет возможности!». Я говорю — мы мужиками соберёмся и поможем прочесать лес, а он ни в какую. Типа, нужно, чтобы вышестоящие добро дали, а без этого действовать нельзя.

— И что, дали добро?

— Ага, конечно, потом догнали и ещё раз дали! — Арсений укусил огурец. — Вот Катька не верит во всё это потустороннее, а я верю. У меня бабка колдуньей была, к ней весь город ходил за помощью. Приворожить там или порчу навести — она всё умела. Я её не оправдываю, бабка дел наворотила в своё время, но одного у неё не отнять — обладала она какой-то силой.

— К чему ты это говоришь? — спросил Михаил.

— Могу поспрашивать, может, кто и занимается подобными делами. Обратишься — гляди, поможет понять, что с твоей женой случилось. Хотя, если бы я подобное увидел, не хотел бы вообще связываться с такими вещами.

— Не заморачивайся, я не хочу копаться в прошлом, — он поднялся. — Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора.

— Погоди пока, — Арсений достал из шкафчика прозрачный пакет и начал собирать в него еду со стола. — Держи, ребёнка покормишь.

— Спасибо, — Миша взял пакет и направился к выходу.

Он наврал Арсению. Трагедия, случившаяся в далёком прошлом, до сих пор трепала сердце мужчины. Миша хотел разобраться в произошедшем, понять, что случилось с Кирой и кто виноват в её смерти, только не желал обращаться за помощью к чужим людям. Он боялся остаться должным человеку, которого толком не знал. Мало ли о чём попросит его Арсений…

Он вернулся в комнату и увидел дочь, лежащую в кровати. Миша аккуратно укрыл её одеялом, положил пакет на стол и сам лёг в постель. Самогон уже ударил в голову и клонил в сон.

Чувство тревожности в груди разбудило девочку. Она открыла глаза в комнате гостевого дома. На соседней кровати спал отец и не двигался, будто каменная статуя. Свет луны проникал внутрь, освещая холодный пол, стены со странными узорами и деревянную дверь.

Девочка не знала почему, но она сосредоточилась на двери. Серебряные лучи так мягко и ярко ложились на ручку, которая медленно опускалась. Тревога всё нарастала, а вместе с ней находила паника, однако пошевелиться Оля не могла — конечности не слушались.

Когда ручка опустилась до конца, девочка попыталась закричать, но не смогла выдавить ни слова. Дверь со скрипом открывалась, миллиметр за миллиметром, обнажая тот ужас, который так и норовил ворваться в комнату.

Ещё немного — и свет луны озарит незнакомца… Ещё пара сантиметров — и… за дверью никого не оказалось.

Оля выдохнула и расслабилась, но тут кто-то схватил её за лодыжку и потянул. Девочка упала на пол, ударилась головой, но не растерялась — успела уцепиться за ножку кровати. Существо продолжало тянуть бедную Олю с такой силой, что даже кровать начала поддаваться его напору.

Она обернулась и увидела в проёме, между дверью и косяком, две красные жуткие точки, напоминающие глаза, а по полу растянулись вьющиеся ветви, которые так и норовили добраться до неё.

Не успела девочка опомниться, как оказалась в заточении — ветви обвили её, не давая пошевелиться. Как Оля ни кричала, как ни сопротивлялась, выбраться из западни не удавалось. Даже отец не реагировал на происходящее в комнате безумие.

От бессилия девочка закрыла глаза, перестала сопротивляться и позволила существу забрать себя.

Казалось, на этом её жизнь и оборвётся, но стоило поднять веки, как она снова оказалась на кровати. Только тяжёлое дыхание и пот на лбу выдавали пережитые во время ночного кошмара эмоции.

Оля встала раньше отца — тот ещё храпел, укутавшись в одеяло. Она просидела на кровати минут десять, пока не пришла в себя. Обычно девочка не видела снов, всё ограничивалось чёрным экраном, но сегодня… Нет бы увидеть что-то красивое, радостное — так мозг подкидывает какие-то ужасы. Ладно, подумала Оля, пора подниматься.

Девочка глянула в окно и увидела сумерки. Сколько же она проспала — неужели уже вечер? Оля взяла в руки смартфон и посмотрела на часы — половина десятого утра. «Хорошо», — подумала она и обратила внимание на целлофановый пакет, лежащий на столе.

Взяв его в руки, Оля скривилась от отвращения — внутри лежали куски колбасы вперемешку с хлебом и какими-то мокрыми овощами. Выкинув пакет в урну, девочка направилась в ванную комнату. Умылась, почистила зубы и расчесала волосы. Живот бурчал, оповещая, что пора бы позавтракать, только запасы еды, которые она собирала в дорогу, закончились. Нужно срочно наведаться в магазин.

Вернувшись в комнату, Оля взяла телефон и открыла навигатор. К сожалению, интернета у неё не было, так что найти магазин девочка не могла. Ладно, они с отцом не единственные посетители гостевого дома — кто-то точно подскажет дорогу.

Спустившись на первый этаж и зайдя на кухню, Оля увидела Екатерину. Женщина что-то готовила, судя по запаху — суп. Аромат стоял настолько приятный, что невольно потекли слюнки.

— Доброе утро, — сказала Екатерина и улыбнулась.

— Доброе, — бросила Оля. — А вы чего тут готовите?

— Мне больше нравится кухня гостевого дома — места много.

Оля оперлась о стол и спросила:

— Магазин от вас далеко?

— Не особо, — ответила хозяйка. — Погоди пару минут, я отправлю с тобой Машеньку.

— Зачем?

— Покажет тебе дорогу.

— Вы бы могли просто рассказать.

— Оль, не выкабенивайся, тем более мне нужен хлеб.

— Я могу купить.

— Маша купит, — сказала Екатерина и закричала на весь гостевой дом: — Доча!

В комнату вошла маленькая девочка лет семи. Она была очень похожа на мать, а вот черт Арсения в её лице Оля не находила. Щёки красные, волосы растрёпанные — будто она пробежала кросс перед тем, как прийти на зов Екатерины.

— Что, мам? — спросила Машенька.

— Ты чего мокрая? Опять по лестнице насталась?

Девочка виновато опустила глаза в пол.

— Говорила я тебе, — причитала Екатерина, — не носиться по дому! Приведи себя в порядок и одевайся — пойдёшь в магазин.

— Сейчас, я быстро, — Машенька вылетела из комнаты.

— Какой-то гиперактивный ребёнок, — заметила женщина. — Сколько её на кружки ни води, она постоянно в движении.

— Разве это плохо? — спросила Оля.

— Нет, но порой хочется закрыть её в комнате, а лучше — усыпить на несколько часов, — Екатерина кинула зажарку в кастрюлю и продолжила: — Она и танцует, и в хоре поёт, по вечерам в футбол играет в школьном спортзале, а когда приходит домой — не может спокойно усидеть. Как будто шило в заднице — всё бегает и бегает.

— С возрастом пройдёт. Мне четырнадцать, а энергии почти нет, — заметила Оля.

— Надеюсь, — сказала женщина.

В дверном проёме стояла Машенька и натягивала на ладошки варежки.

— Обулась бы сначала, — бросила Екатерина и подошла к дочери. — Горе ты моё луковое…

— Пойдём, Маш, я помогу тебе, — вызвалась Оля.

Девочка улыбнулась и пошла следом за ней. Оля помогла Маше обуться, надеть шапку и поправить варежки.

— Всё? — спросила Оля.

Машенька кивнула и выбежала во двор.

— Только следи за ней, — попросила Екатерина.

— Хорошо, — Оля тоже обулась и закрыла за собой дверь.

Выйдя на улицу, Оля сразу почувствовала, как защипало щёки от холода, а кисти задубели. Неужели тут всегда так? Стоило выйти за ворота, как перед ней предстали огромные сугробы метра в два высотой. Даже в Новосибирске не было столько снега, сколько в Риддере. Одно радовало — солнце светило так ярко, что белоснежные дорожки блестели, и от этого Оля чувствовала себя хорошо, несмотря на усталость после долгой дороги.

Машенька уже нашла себе занятие — лепила снеговика. Поманив девочку рукой, Оля направилась вдоль улицы.

Как же ей не хотелось нянчиться с маленьким ребёнком, но другого выхода не было — нужно отыскать этот чёртов магазин.

— Ты в каком классе? — спросила Оля.

— Во втором, — ответила девочка.

— Тебе нравится учиться?

— Временами. Когда получается — нравится, а когда нет — не нравится.

— Так для того чтобы получалось, нужно стараться.

— Я стараюсь, честно, но Вероника Степановна ко мне придирается.

На удивление, Машенька смирно шла рядом с Олей, даже ни разу не попыталась куда-то убежать.

— Как именно?

— Перечёркает мне всю тетрадку, а мама заставляет переписывать. Она меня бесит, поэтому мне не хочется приходить к ней на уроки.

— Может, ты её не слушаешь? Она же учитель, пытается дать тебе знания.

— Если бы она хотела меня научить — учила бы, а так только нервы треплет.

Слова Машеньки позабавили Олю, заставив девушку умилиться.

— Расскажи, какой твой любимый урок?

— Мне нравится физкультура, но Виктор Анатольевич не разрешает нам больше кататься на лыжах. Мы просили, а он против. Наверное, это из-за монстра в лесу.

— Монстра? — удивилась Оля.

— Он людей забирает, — без тени страха объяснила Машенька. — Из-за него мы с папой перестали ходить в лес, а мне там так нравилось.

«Интересно, — подумала Оля. — В Риддере завелось какое-то животное, терроризирующее город. Поскорей бы рассказать об этом отцу, но пока он проснётся…»

— Машенька, нам до магазина ещё далеко?

— Нет, — ответила она. — Ещё два перекрёстка — и придём.

Оля всё пыталась нащупать тему разговора:

— А ты хорошо катаешься на лыжах?

— Не очень. Папа хорошо умеет, а я только учусь.

— Мама с вами не каталась?

— Ей больше нравятся коньки. Она давно участвовала в соревнованиях и заняла первое место! — похвасталась Машенька. — Но потом у неё что-то сломалось в колене — и перестала кататься.

— Твоя мама была спортсменкой?

— Когда-то давно, — девочка показала пальцем на вывеску и повысила голос: — Пришли!

Магазин находился на первом этаже многоквартирного дома.

Оля с Машенькой встали у холодильника, когда продавщица с недовольным лицом обратилась к посетителю:

— Валера, ты будешь что-то брать или просто так пришёл?

— Не кричи, у меня и так башка трещит! — мужчина схватился за голову. — Дай мне палку колбасы и хлеб.

— С тебя две тысячи тенге.

— Сейчас, — он вытащил из кармана смятые купюры и положил их на прилавок.

— Ещё две сотки! — потребовала продавщица.

— Давай завтра занесу, обещаю, — попросил мужчина.

— Только не пропади на неделю, как ты любишь!

— Ты ж меня знаешь, я держу обещания.

— В том-то и дело, что я тебя знаю, — съязвила продавщица и обратилась к Оле: — Тебе чего?

— Пачку макарон, банку тушёнки и буханку хлеба.

— Две тысячи четыреста тенге.

Оля отдала деньги продавщице, сложила всё в пакет и спросила Машеньку:

— Хочешь что-нибудь?

Девочка посмотрела на Олю и кивнула.

— Батончик или шоколадку?

— Шоколадку! — радостно сказала Маша.

— Триста тенге, — подала голос женщина.

Когда они дошли до гостевого дома, Маша доедала шоколадку.

— Вкусно? — спросила Оля.

— Ага, — подтвердила девочка.

Только они пересекли порог, как их встретила Екатерина. Её щёки запылали багровым цветом, а глаза налились кровью:

— Что у тебя на губах?! — закричала она, обращаясь к дочери. — Шоколад?

Ребёнок начал рыдать, но мамаше было плевать на её чувства.

— Вы чего кричите? Это я её угостила, — сказала Оля.

— Тебя кто-то об этом просил?!

— Что такого в обычной шоколадке?

— У ребёнка диатез! — Екатерина принялась раздевать Машеньку. — Если не умеешь обращаться с детьми — нечего лезть! Взрослая дылда, а мозгов не прибавилось!

— Откуда я могла знать, что у неё диатез? — недоумевала Оля.

— Нечего чужим детям совать сладости! Своего родишь — пичкай чем угодно, а других не трогай! — продолжала кричать Екатерина.

Из-за спины Оли появился Михаил — глаза заспанные, вид помятый.

— Что случилось? — спросил он, наблюдая за происходящим.

— Ваша дочь купила Маше шоколадку!

— И что с того?

— У моего ребёнка диатез! — никак не успокаивалась Екатерина.

— Пап, я вообще не знала об этом! — оправдывалась Оля.

— Вы говорили Оле, что Маше нельзя сладкое?! — твёрдо спросил Миша.

— Нет, — Екатерина опешила.

— Тогда какого чёрта вы на неё орёте?!

Женщина молча взглянула на Олю, затем взяла за руку Машу — ребёнок не прекращал рыдать — и потащила прочь.

— Пап, я пыталась донести ей, а она…

— Не парься, — перебил её отец. — Чем будем завтракать?

— Макаронами с тушёнкой, — ответила она.

— Приготовишь?

— Хорошо, — она обняла отца. — Спасибо, что заступился за меня.

— Доченька, ты можешь всегда на меня рассчитывать, — сказал он и поцеловал Олю в щёку.

— Боже, пап, от тебя так сильно несёт перегаром!

— Извини, просто Арсений вчера предложил выпить, а отказать ему не получилось — слишком настойчивый мужик.

— Голова не болит?

— Болит, конечно. Мы вроде не так много выпили, а состояние поганое, — он отстранился от дочери. — Ладно, ты готовь, а я пока приведу себя в порядок.

Миша с Олей сидели за столом, а у кухонной плиты в это время орудовал какой-то седовласый мужик.

— Пап, мы когда поедем к бабе с дедом? — спросила Оля, нанизывая макароны на вилку.

— Может, ты одна с ними побудешь? — предложил Михаил. — Я подкину, а потом заберу тебя.

— Разве ты по ним не соскучился?

— Сама знаешь — это родители твоей мамы, а не мои. Они будут рады кому угодно, хоть дьяволу, но точно не мне.

— Ты же мне до сих пор не рассказал, почему вы перестали общаться.

— Тебе так интересно? — спросил Михаил и облизал вилку.

— Интересно, — подтвердила Оля.

— Когда погибла Кира, они обвинили во всём меня. Как говорил её отец — недоглядел за его ненаглядной доченькой. Там и её мама подключилась… В общем, они меня не ждут, а вот внучка — это другое.

— Поехали со мной, я не хочу сидеть у них одна, — девочка поднялась и поставила тарелку в раковину. — Посидим полчаса и уедем — обещаю.

— Дочь, мне кажется, это не лучшая идея, — теперь поднялся Миша с тарелкой в руке. — Я не хочу все полчаса слушать, какой у них тесть подонок и всё в таком духе.

— Ну пап, — протянула Оля и забрала тарелку из рук отца. — Ради меня, пожалуйста.

— Ладно, — согласился Миша. — Но только попозже. Мне сегодня нужно с другом встретиться.

— Зачем это? — спросила дочь и принялась мыть посуду. — Ты говорил, что все каникулы проведёшь рядом со мной.

— Дела у меня…

— Значит, ты не просто так притащил меня в Риддер? — задумалась девочка. — Давай, колись, что у тебя за дела?

— Хочу организовать одну поездку, — сказал отец.

— Только не суйтесь в лес! — внезапно сказал седовласый мужчина, помешивая в кастрюле крупу.

— Кстати, да, мне об этом Машенька рассказывала, — вспомнила Оля. — В лесу какая-то тварь завелась.

— И Арсений вчера говорил. Много людей она утащила в лес, — Миша обратился к мужчине: — А вы что об этом знаете?

— Да как и все — ничего толком, — он опёрся о стол и сложил на груди руки. — Я своих уже увёз из города. Осталось дождаться продажи дома — и тоже укачу в Усть-Каменогорск.

— Думаете, тварь не выловят? — спросил Миша.

— Да мне плевать на тварь, давно хотел уехать отсюда.

— Вам не нравится город? — задала вопрос Оля.

— Да нет, город нормальный, а вот начальство на руднике… Да я в шахте работал и попал под сокращение. Сорок лет отдал предприятию, а они, суки такие, решили выкинуть меня. Да флаг им в руки, чертям!

— В городе есть человек, который видел тварь? — внезапно спросила Оля.

— Зачем тебе это? — удивился отец.

— Просто интересно, — ответила Оля и перевела взгляд на мужчину.

— Да чёрт его знает, — он почесал макушку. — Может, баба Нюра в курсе, она живёт в хижине у Чекмарей.

— Разве это не заброшенный рудник? — вспомнил Михаил.

— Он самый, — ответил мужчина. — А Нюрка-то чуть дальше Чекмарей, по левой стороне Убы.

— Поедем к бабе Нюре? — спросила Оля.

— Для чего? — удивился отец.

— Спросим, что за чудовище по лесу бродит.

— В себя поверила? — шутливо уточнил отец. — Я бы вообще подальше от леса держался, не дай бог с тобой что-то случится…

— Мне когда Машенька рассказала о монстре, у меня в голове появились темы для постов. Ну давай к Нюре съездим… — просила Оля.

— Давай сначала к деду с бабкой, — настаивал отец.

— Вы, перед тем как к Нюрке ехать, гостинцы прихватите. Она задарма помогать не будет, — заметил седовласый мужик.

— С чего вы взяли, что она вообще что-то знает? — спросил Миша.

— Она ведьма, а такие всё знают.

— Ведьма? Круть! — высказалась Оля.

Отец покачал головой:

— Короче, я поехал по делам, а ты в комнате сиди и жди меня. На улицу не выходи — мало ли чего случится.

— Что мне в комнате-то делать? — возмутилась Оля.

— Посты для блога попиши.

— Смысл? Я ж их не смогу в Телеграм выложить — интернета-то нет!

— Приеду — симку привезу.

— Точно?

— Обещаю, — ответил Миша и направился во двор.

Глава 3

Миша вышел во двор и зажал в зубах зубочистку. Голова до сих пор болела от вчерашнего самогона. Он-то выпил не так много, поэтому не понимал, почему похмелье продолжает его мучить. Объяснение было одно — самогон самопальный. Если Арсений гонит его дома — тогда ясно, отчего Миша так страдает.

Подойдя к гаражу, он вспомнил, что нужно взять у Козловых ключ. Как же Мише не хотелось попадаться на глаза Екатерине. Она точно не оценила желание отца защитить свою дочь от нападок бешеной тётки. Ладно, Михаил надеялся, что дверь ему откроет Арсений. Позвонив в звонок, он скрестил пальцы и сунул руку в карман. К счастью, на пороге появился Козлов-старший.

Он увидел Мишу, затем накинул на плечи фуфайку и вышел во двор. Молча закурил сигарету и сказал:

— Ты на Катьку зла не держи, просто она беспокоится за Машку.

— Да я, собственно, не по этому пришёл, — произнёс Михаил и расцепил пальцы в кармане куртки. — Мне бы ключи от гаража, хочу к другу съездить.

— Без проблем, — Арсений достал связку, вручил её Мише и продолжил: — У нас Машка болеет часто, а тут ещё диатез. Только съест какую-то сладость — сразу пятнами покрывается. Катя сильно боится за дочку, сам понимаешь. Жена гордая, она не признаёт свою ошибку, а я готов извиниться перед Олей, если нужно.

— Не переживай так, — ответил Миша. — Оля не обижается.

— Ну и хорошо, — Арсений обтёр тлеющий край окурка о стену дома и сунул его в карман. — Ключи положи на балку над воротами гаража — потом заберу.

Михаил дождался, когда Арсений вернётся в дом, и достал мобильник. Пролистав контакты, он нашёл номер старого друга — Егора Юдина. Вспомнит ли его Егор? Мужчина нажал на иконку вызова и приложил телефон к уху.

— Алло, кто это? — спросил Егор.

— Миша Шишкин, — ответил он. — Помнишь такого?

— Шишкин? Ты ещё жив? — удивился Юдин.

— В смысле? — не понял Михаил.

— Я как узнал, что Кира погибла, думал — и ты с ней.

— Так это было двенадцать лет назад, — заметил Миша. — Странная у тебя логика…

— Так тебя не видно, не слышно, я и… А ты чего в Казахстане? — спросил Егор.

— Вчера приехал в Риддер, — ответил Миша. — Так сказать, по делам.

— Понятно, — Юдин задумался и следом радостно произнёс: — Так ко мне приезжай! Адрес помнишь?

— Помню, конечно, только я пить не буду.

— Не по-христиански это. Ну хоть немного…

— Нет, говорю. У меня после вчерашнего и так голова раскалывается.

— Где ты успел наклюкаться?

— С хозяином гостевого дома, у которого комнату снимаю. Он мне какой-то самопал наливал, до сих пор хреново.

— Так ты один приехал?

— С дочерью.

— Она такая же красивая, как Кира?

— Юдин, не провоцируй меня!

Егор засмеялся и сказал:

— Ладно, не злись только. Приезжай — чай попьём. У меня с лета травок много засушено — алтайские.

— В общем, жди меня, скоро буду, — Миша отключился.

Миша неторопливо ехал по городу и всё смотрел по сторонам. Воспоминания прошлого пробуждали в мужчине приятные чувства. Тогда всё было иначе — легко и беззаботно. Никаких проблем на работе, никакого чувства одиночества по вечерам, когда Оля засыпает в соседней комнате. Прошлое всегда кажется лучше настоящего.

Тогда, во время работы в Риддере, Михаил познакомился с Егором Юдиным — работником шахты. Мужчина показался ему интересным, с ним всегда можно было о чём-то поговорить. Юдин рассказывал о своих путешествиях по живописным местам Казахстана. Однажды поделился с Мишей историями из детства — как он, будучи десятилетним мальчишкой, облазил каждую гору, окружающую небольшой шахтёрский городок. Миша в свою очередь рассказывал о красотах Уральских гор.