Печать. Чекмарь

— Ты скажешь, чего от меня хочешь, или так и будешь пустословить? — бросила Нюра.

— Когда вы последний раз видели Виктора? — спросил незнакомец.

— Лет так тридцать назад, — ответила старуха, усаживаясь рядом с гостем. — Как он сослал меня в эту глушь, так и не виделись.

— У меня есть информация: Виктор появлялся в Риддере. Не поверю, что он не наведался к своей ненаглядной!

— Да пошёл он куда подальше! Если бы не Виктор, я бы никогда не морозила задницу в лесу!

— Нюр, вы не ответили — он был у вас или нет?

— Конечно не был, а если бы и появился — я бы от него пустого места не оставила!

— Сомневаюсь.

— Ты пришёл мне нервы трепать?! — взбесилась бабка. — Не общалась я с Виктором, сколько можно повторять?

— Если не хотите по-хорошему…

— Нечего угрожать мне, я тебя не боюсь! — старуха поднялась и нависла над незнакомцем. — Раньше ты из себя что-то представлял, когда был членом ордена, но сейчас… Пустышка, ничего больше!

— Интересно, — сказал мужчина и встал, заставив Нюру отступить. — Думаешь, я не видел, какими глазами ты смотрела на визитку? Страх — вот что в них было! Ты можешь сколько угодно рассказывать о своей смелости, кричать, что меня не боишься, — только взгляд не обманешь!

— Уходи! — потребовала старуха.

— Значит, по-хорошему не получится, — незнакомец взял трость и направился к двери. — Не думай, что так просто от меня избавилась. До скорой встречи. — Он вышел из дома.

Нюра схватилась за грудь — прихватило сердце — и села на табурет. Старуха достала из кармана визитку, подаренную незнакомцем, и прочитала: «Илья Савицкий: магическая помощь». Спустя пару минут ей стало легче.

— Только его здесь не хватало, — причитала Нюра, собирая со стола кубики-кости.

Мишу не покидала навязчивая идея как можно скорее проникнуть внутрь шахты и найти наконец этот чёртов артефакт. Если Нюра сможет вернуть Киру к жизни — он больше никогда от неё не отлипнет, будет хранить и оберегать. Они поедут за границу: посмотрят Европу, посетят Голубую мечеть в Стамбуле, увидят Стену Плача в Иерусалиме, попробуют индийскую кухню. Что угодно — для его любимой жены…

Время уже подходило к десяти вечера, когда «Патрол» Егора привёз их к гостевому дому. Оля демонстративно вышла из машины и скрылась за воротами. Миша продолжал сидеть на месте как загипнотизированный.

— Что тебе пообещала старуха? — в лоб спросил Егор.

— Она сможет вернуть Киру к жизни, — ответил Михаил.

— Ты в это действительно веришь?

— У меня нет другого выхода.

— Есть, Миш: оставить в покое Киру!

— Не могу я, как ты не поймёшь. После её смерти моя жизнь пошла под откос. Не получается у меня смотреть на других женщин. Как подумаю, что рядом со мной будет спать кто-то чужой, — сразу выворачивает наизнанку.

— Так тебе необязательно начинать какие-то отношения. Расти дочку, в неё вкладывай всего себя.

— Я это и делаю, но так скучаю по Кире…

— Не можешь отпустить её?

— За двенадцать лет не было и дня, чтобы я не думал о Кире.

Егор понимающе похлопал друга по плечу, а после спросил:

— Слушай, а ты чего про Чекмарь меня расспрашивал?

— Бабка сказала, что поможет мне, если я ей какой-то артефакт притащу, — объяснил Миша.

— Он внутри шахты лежит?

— По её словам — да.

— А если тебя Нюрка обманет? Принесёшь ты ей артефакт, а она тебя пошлёт.

— А если не пошлёт?

— Самонадеянно, — заметил Юдин. — Она хоть объяснила тебе, что за артефакт?

— Сказала, что я сам всё пойму.

— Не знаю, как у тебя, а у меня мурашки по телу бегут, когда вспоминаю сегодняшний разговор с Нюрой. Она какая-то… отталкивающая.

— По большому счёту, мне плевать, какая она. Главное — что может помочь, — признался Миша.

— И когда ты собираешься в шахту лезть?

— Пока не знаю. Сейчас бы с Олей наладить отношения.

— Почему ты не можешь сказать ей правду? — спросил Егор.

— Я не знаю, как она отреагирует, — ответил Миша.

— И что ты ей скажешь, если Нюра вернёт Киру к жизни? «Доченька, знакомься — это твоя мама!»?

— Как вариант.

— Ты дурак, Шишкин, — улыбнулся Егор. — Ладно, помогу тебе, только я к Нюре больше ни ногой! Ты потерпишь два дня, пока я отработаю?

— Договорились, — Миша пожал руку другу. — Спасибо тебе.

— Пока не за что, — ответил Юдин и завёл машину. — Лучше с дочерью поговори. Если не хочешь рассказывать правду — придумай правдоподобную ложь.

— Разберусь, — сказал Миша и вылез из «Патрола». — Созвонимся.

Егор кивнул и тронулся.

Оля сидела в комнате, попивая кофе и листая новостную ленту во «ВКонтакте», когда на пороге появился Миша. Он подошёл к дочери, сел рядом и спросил:

— Чего ты на меня дуешься?

— Пап, разве не понятно? Ты мне нагло врёшь!

Отец глубоко вздохнул, после чего сказал:

— Доченька, дорогая моя, я тебе не вру, — он обнял Олю. — Старуха мне рассказывала о маме, честно.

— Что говорила? Только не надо вешать мне лапшу на уши, как в машине! — Оля пристально смотрела на отца.

— Про тот вечер, когда её убили, — тяжело начал Миша.

— Ну? — торопила его дочь.

— Ты точно готова это услышать? — уточнил отец.

Девочка поставила кружку с кофе на тумбочку, повернулась к Мише и сказала:

— Я всю свою жизнь ждала, когда ты расскажешь, как умерла мама.

В голову Михаилу приходили настолько странные и пугающие варианты вранья, что ему становилось дурно, но медлить было нельзя:

— Двенадцать лет назад я вернулся домой и услышал, как ты плачешь в детской. Начала звать Киру, но она не отвечала. Сначала я подошёл к тебе, попытался успокоить, а когда понял, что у меня ничего не получается, зашёл в спальню к маме, — Миша сделал паузу. — Она лежала на кровати, а одеяло всё в крови…

— Что произошло? — с дрожью в голосе спросила Оля.

— На теле твоей мамы обнаружили четыре ножевых ранения.

— Это были воры?

— Нет, из квартиры ничего не исчезло.

— Тогда зачем они это сделали?

— Понятия не имею, — сказал Миша, но тут же поправился: — Вернее, не имел…

— Что тебе рассказала Нюра?

— Правду — это был бывший парень Киры, — спокойно ответил Миша, будто сам поверил в своё враньё. — Он не мог смириться с расставанием, выследил маму и, как ты сама поняла, — убил.

— Ты знаешь его? — допрашивала отца Оля.

— Ни разу не видел, даже имени не знаю.

— Нужно съездить в полицию, когда вернёмся в Новосибирск!

— Какой смысл? Срок давности уже истёк.

— Срок давности? Это что значит? — спросила девочка.

— У каждого преступления есть срок давности, — объяснил Миша. — То есть если преступника не нашли в течение определённого времени — дело закрывают.

— Да как так?! — возмутилась Оля. — Мы знаем, кто убил маму, а посадить его не можем…

— Ты посмотри с другой стороны. Тебе полицейский поверит, если ты придёшь в отделение и начнёшь рассказывать, как какая-то бабка Нюра из Казахстана с помощью своих способностей увидела настоящего преступника? Пальцем у виска покрутят и выставят за дверь.

— Согласна, — заключила Оля. — Почему ты мне сразу не рассказал?

— Зачем мне говорить о подобных вещах в присутствии чужого человека?

— Ты про Егора?

Михаил кивнул.

— Согласна, — сказала Оля, взяла в руки смартфон и перевела тему: — Я прогуглила — в общем, в интернете нет никакой информации по поводу пропавших в Риддере людей.

Михаил удивился такому повороту. Он думал, что после всего сказанного на Олю нападёт хандра, а оказалось, она достойно приняла информацию о том, как погибла её мама. Может, это шок и в скором времени дочь накроет истерика?

— Зачем ты лезешь туда, куда не просят? — спросил отец.

— Пап, когда-то давно ты не смог предотвратить убийство мамы. Тогда мы с тобой потеряли родного человека, — сказала Оля. — Сейчас пропала бабушка, и я не хочу, чтобы и она погибла.

— Веришь словам Нюры? — спросил Миша. — Считаешь, душа Люды летает где-то между небом и землёй?

— А ты не поверил, когда она про убийцу мамы говорила?

Тут Мише было нечем крыть. Единственное, что он мог сделать, — запретить дочери ввязываться в авантюры.

— Оль, чтоб я больше не слышал всего этого!

— Чего — этого?

— По лесу бродит какая-то тварь, а ты решила искать бабку!

— Кто ей поможет, как не я?!

— Полиция, местные, дед! Да кто угодно!

— Всё, пап, хватит, — отмахнулась она. — Тебе плевать на маминых родителей, поэтому нечего мне компостировать мозги!

— Ты как с отцом разговариваешь?! — повысил голос Михаил.

— Как заслужил, так и разговариваю! — в ответ закричала Оля и поднялась с кровати.

— Куда собралась?

— Подальше от тебя! — она начала одеваться.

— Не смей идти на улицу! — потребовал отец.

— Во дворе могу посидеть?

— Можешь!

— Большое спасибо! — последнее слово она протянула, будто издеваясь над отцом.

— Я с тобой, — Миша подошёл к шкафу и вытащил куртку.

— Если ты хоть шаг сделаешь — я пойду гулять по улице!

— Оль, я же хотел…

— Дай мне побыть одной! — перебила его девочка.

Отец смиренно посмотрел на Олю, после чего лёг на свою кровать.

Раздражённая Оля вышла во двор. Повсюду стояла кромешная темнота, только свет лампочки слегка освещал место на крыльце. Там она и устроилась — скинула снег с лавочки и села, подстелив какую-то картонку.

Вечно отец думает только о себе! Ему плевать на пропавшую бабушку, на нервного деда… По всему городу пропадают люди, а ему всё равно! Хоть бы ради приличия подумал о чувствах дочери. Каково ей, когда её родной человек пропадает? Ладно бы нашли тело Люды — а так одна сплошная неизвестность.

Девочку одолевало желание прийти к деду и расспросить его обо всём. Может, таким образом Оля найдёт хоть какую-то зацепку.

— Привет, — услышала Оля.

Она посмотрела по сторонам — никого. Затем девочка поднялась, ей было страшно, и подошла к входной двери. Только она дотронулась до ручки, как из темноты вышел парень: круглое лицо, нос картошкой — копия Козлова-старшего. Значит, Машенька пошла в маму, а сын — в отца.

— Меня зовут Дима, — сказал парень и подошёл поближе. — Ты же недавно с отцом заселилась?

Оля выдохнула — тяжесть в груди исчезла.

— Ты чего пугаешь? — спросила девочка. — Да, недавно приехали. Меня Олей звать.

— Извини, я не хотел, — сказал парень.

— Всё нормально, — она снова села на лавочку. — Ты чего по ночам гуляешь?

— Люблю подышать свежим воздухом перед сном, — он указал на лавочку и спросил: — Можно?

— Садись, конечно, — ответила Оля и подвинулась.

Дима сел и спросил со смущением в голосе:

— А ты чего тут делаешь?

— Тоже решила подышать.

— Уверена? Просто я слышал какие-то крики из гостевого дома. Вы с отцом поссорились?

— Тебе-то какое дело? — с пренебрежением бросила Оля.

— Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Чего ты так часто извиняешься?

— Извини…

— Вот опять! — перебила его Оля.

— Чего ты нервничаешь? — спросил Дима.

— Да ничего! — она отвернулась от парня. — Да, мы поссорились.

Оля не понимала, почему решила признаться в этом незнакомому парню. Возможно, ей хотелось поделиться переживаниями или просто с кем-то пообщаться, кроме отца. Тем не менее она продолжила:

— У меня бабушка пропала, а ему всё равно!

— Может, он переживает за неё, только виду не подаёт.

— Он её ненавидит!

— Почему ты так уверена?

— Просто уверена! Я же слышала, как отец отзывался о бабе с дедом.

— И как?

— Плохо! Он вообще не хотел к ним ехать, а я настояла!

— У него, наверное, свои причины так поступать, — заметил Дима.

— Не оправдывай его! — Оля задумалась. — Мне папа рассказывал, как дед с бабой накинулись на него после смерти мамы.

— Вот видишь.

— Это не даёт ему права забивать на бабушку! Я хочу найти её — мы даже ради этого к Нюре ездили!

— К старухе в лесу?

— Ты её знаешь?

— Слышал, что она ведьма.

— Так и есть, — сказала Оля. — Когда она со мной общалась, отключила папу.

— Как отключила? — удивился парень.

— Не знаю, наколдовала что-то — и папа перестал говорить, странно двигался.

— Я о таком только в книжках читал, — признался Дима. — А что она ещё умеет?

— Видимо, много чего… Она кинула кубики на стол и сказала, что все пропавшие люди находятся между небом и землёй. Типа если найти их тела, то можно отыскать души. И тогда получится их вернуть домой.

— Ты хочешь найти тело бабушки?

— Очень хочу!

— Я могу помочь, если нужно, — предложил Дима.

— Чем ты мне поможешь? — Оля глубоко вздохнула.

— Я ж город знаю как свои пять пальцев, и лес. А летом мы с отцом ходим в горы — ну, раньше ходили. Буду твоим гидом, если хочешь.

Девочка заинтересовалась:

— Ты знал пропавших людей?

— Знал, — гордо ответил парень.

— Значит, сможешь показать, где они жили?

— Могу!

— Отлично! Нужно наведаться к ним в гости — расспросить. Осталось только сплавить куда-то отца…

— Мне кажется, ему не понравится твоя идея.

— Так он ни о чём не узнает, — уверенно сказала Оля. — А когда я спасу бабушку — утру ему нос.

— Каким образом? — усмехнулся Дима.

— Он трясётся надо мной, будто я не взрослый человек, а маленький ребёнок.

— Сомневаюсь, что он увидит в тебе взрослого человека. Когда узнает обо всём — накажет.

— Не узнает! — повторила Оля, затем достала телефон из кармана и спросила: — Ты в какой соцсети сидишь?

— Я не пользуюсь социальными сетями.

— Жесть… Как ты тогда с людьми общаешься?

— Лично, — ответил парень.

— Ну да, у вас город небольшой… Ладно, тогда давай номер телефона.

— Он у меня сломан.

— Тяжело… Тогда как мы с тобой свяжемся?

— Давай я завтра сам к тебе зайду, хорошо?

— Только вечером.

— Договорились, — улыбнулся парень.

— Пойду я, а то отец уже переживает, — сказала Оля и поднялась.

— И мне пора спать, — Дима тоже встал. — Приятно было с тобой пообщаться.

— Согласна, — напоследок улыбнулась девочка и зашла в дом.

Илья Савицкий пересёк порог арендованной квартиры, поставил трость у двери и направился в гостиную, прихрамывая на правую ногу.

Гостиная представляла собой пустую белую комнату. Вскинув руку, он провёл ладонью — и стена засияла глубоким синим цветом, обнажая то, что было скрыто магией.

Перед Савицким появилось подобие пробковой доски, где детективы отмечают главные факты своего расследования. Вся стена была усеяна заметками о Викторе Храмове — бывшем лучшем друге Ильи.

Последний раз Савицкий видел его больше пятидесяти лет назад, когда тот бесцеремонно выгонял Илью из ордена. Но недавно — а если быть точнее, месяц и десять дней назад — заметил его активность.

Сначала Храмов появился в Москве — его видел старый знакомый Савицкого. Затем в Новосибирске — Илье пришлось стирать память обывателям после того, что учудил Виктор. Из их голов он почерпнул следующую локацию — Риддер.

Савицкий был уверен на сто процентов, что Храмов направлялся к Нюре, поэтому в первую очередь наведался к ней. Она не просто так покрывала Виктора. Когда-то давно Нюра была его избранницей и до сих пор не может забыть мужчину, который так просто открестился от неё.

Возможно, всё дело в женской глупости или безмерном доверии тому, кого любишь. Только женщина может из раза в раз прощать мужчину, несмотря на его безразличие.

Илья сделал пару отметок на стене, после чего прошёл на кухню и заварил чай.

Его не покидало странное чувство — Савицкий не может забыть то ощущение, которое испытал в доме старухи. Эта безумная энергия, невероятный импульс… он не исходит от обычного человека.

В том мужчине скрывалась большая сила. Стоит только научить его, показать правильный путь, направить в нужное русло — и тогда он откроет для себя невиданный ранее мир!

Для чего он приходил к Нюре и как она не заметила его потенциал?

Савицкий ссылался на возраст старухи — она давно потеряла форму и могла только помогать деревенщинам. На большее Нюра уже не способна, потому и проморгала такую силу. Или… он может быть заодно с Нюрой и Виктором. Если так, то прогнозы неутешительны. Стоит проследить за ним, возможно — втереться в доверие.

Илья вернулся в гостиную, сел в позу по-турецки и снял с шеи подвеску с крупным камнем. Отложил её в сторону и поднял взгляд к потолку. Сконцентрировался на тех ощущениях, которые испытал в доме Нюры, после чего принялся чертить перед собой круг указательным пальцем.

Ноготь начал гнить, после чего моментально отпал. Палец чернел. Зараза добралась до кисти, затем перешла на руку и быстро полетела к плечу. Савицкий сдерживал крик — боль была невыносима, — однако продолжал чертить круг.

Когда он закончил, рука разложилась настолько, что Илья мог увидеть сквозь неё пол гостиной.

— Твою мать, — тяжело дыша, проговорил он, прижимая искалеченную руку к груди. — Как же больно искать человека, когда нет ни одной его вещи…

Перед ним появилось изображение комнаты гостевого дома, где между собой общались мужчина, которого Илья видел в доме Нюры, и какая-то молодая девчонка. По фигуре — ребёнок, хоть лицо и выглядит взрослым. «Дочка», — подумал Илья и свесил изуродованную руку, будто верёвку.

Боль медленно затихала, а ткани начали регенерировать.

— Ты мне обещаешь, что не будешь искать бабушку? — спросил мужчина.

— Обещаю, только прекрати читать мне нотации! Голова уже болит от тебя! — отвечала девочка.

Отец сел к дочери, обнял её и напомнил:

— Мы же с тобой приехали на лыжах кататься.

— И что? — спросила она.

— Поехали завтра. Как раз развеемся, не будем думать о плохом.

— Настроения нет. Если хочешь — поезжай сам, а я в комнате посижу.

— Зачем мы тогда сюда приехали? Могла бы и в Новосибирске посидеть!

— Пап, ты опять начинаешь?

Отец усмирил свое раздражение и сказал:

— Пожалуйста, ради меня, давай съездим, а вечером посидишь одна.

— А ты куда собрался?

— Встречусь с Юдиным.

Девочка обняла отца, и Илья заметил её ехидную улыбку. «Папашу, значит, сплавить хотела», — подумал Савицкий.

— Хорошо, только не засиживайся у Юдина, — сказала она. — И только попробуй не взять от меня трубку!

— Не переживай, дочурка.

Рука Савицкого полностью исцелилась, и в этот момент сигнал исчез — экран испарился, превратившись в дымку. Он надел подвеску, которую ранее положил на пол.

Илья увидел достаточно. Ему необходимо устроить неожиданную встречу — и он уже знал, как действовать дальше.