Дети спящих

На этаже, который Андрей определил как жилой, царила пугающая тишина. Никаких разговоров в коридорах, не слышалось детского смеха, плача или гневных речей возмущённых родителей. А ещё стерильная чистота, совсем не характерная для отдалённых колоний. Даже воздух оказался пресным, с едва уловимыми нотками озона. И эта технология… Стены, полы и потолки, да всё, что попадалось на глаза следующему за Лорой Андрею, было сделано из зеленоватого камня. Хотя утверждать, что это действительно камень, Вольнов уже не мог. Никаких зазоров, стыков или швов, словно станция высечена в цельной скале драгоценного минерала. Хотя, наверное, даже не высечена, а выплавлена или вылеплена. При этом монолит удивлял невероятной пластичностью: он трансформировался, буквально на глазах создавая дверные проёмы, ступени и даже замысловатые узоры на стенах. Спонтанно возникшие барельефы исчезали также быстро, едва люди удалялись от них.

Светился материал с переменной яркостью, будто подстраиваясь под желания присутствующих. Возможно, да нет, наверняка всеми этими метаморфозами управлял искин станции, это-то загадкой не казалось, но вот сам материал… При всех достижениях научно-технического прогресса человечества, создать похожее на камень вещество, способное так быстро менять не только агрегатное состояние, но и массу с формой, людям пока не удалось. По крайней мере, не в таких масштабах.

Немного придя в себя после катастрофы и чудесного спасения, Андрей активно крутил головой по сторонам, осматриваясь в попытке понять, куда он попал. Стройная версия родилась уже через несколько минут: станция действительно секретная, учёные испытывают какой-то новый, буквально прорывной материал. Это могло объяснить агрессивную реакцию их руководителя на появление Андрея: поймали нарушителя режима на сверхсекретном объекте. Правда, использование верховых ящеров в качестве средства передвижения слабо вписывалось в складывающийся образ высокотехнологичных исследований, но на этом Андрей решил пока не зацикливаться. Важнее было понять, в чьих интересах ведутся изыскания?

Не очень-то это место ассоциировалось с правительственными объектами. За каким бы грифом секретности ни скрывался проект, без участия флотских специалистов здесь бы не обошлось. А при такой удалённости планеты от границ исследованного космоса, роль коллег Андрея стала бы едва ли не ключевой. Так уж повелось, что за все внеземные проекты отвечало космическое ведомство. Доставка персонала и грузов, разведка поверхности и строительство коммуникаций, обеспечение безопасности и налаживание связи с Землёй — всё это находилось в ведении служб, собранных под флагом объединённого космофлота человечества. Будь этот объект правительственным, то и законы здесь работали бы флотские. На орбите в обязательном порядке дежурил бы корабль прикрытия и эвакуации — иначе планетарные работы не проводятся. «Юркого» бы заметили ещё в космосе и тактично, а может, и не очень, перехватили. Ну не дали бы им войти в атмосферу. И Марк бы остался жив… Нет, не похожа эта станция на космофлотскую.

Конечно, Андрей не исключал возможность индивидуальной научной инициативы одной из держав, сохранившей свои амбиции. Ещё на заре космической экспансии несколько крупных компаний пытались строить свои корабли, причём не только гражданского назначения. Негласно поддерживаемые своими странами, корпорации заявляли права на часть территорий Марса, а астероидный пояс Солнечной системы вообще объявили зоной исключительных коммерческих интересов. Конечно, такой подход едва не привёл к первой космической войне, которая вполне могла стать последней в истории человечества. Несколько столкновений всё же произошло, но о тех инцидентах теперь говорить не принято, а подробности даже спустя почти столетие, всё ещё засекречены. К тому же исследование одной только человеческой звёздной системы оказалось весьма затратным. Наверное, делай бы это страны поодиночке, человечество до сих пор бы болталось на орбите Луны. Что-что, а считать деньги люди умели всегда. Именно непомерная дороговизна, а не миролюбие остановила тогда гонку вооружений и расходование уникальной техники в борьбе за ресурсы, которых оказалось больше, чем человечество могло переварить.

Только после первого межзвёздного полёта люди наконец-то осознали, насколько велика и опасна галактика. Найти комфортную для жизни планету оказалось не так уж и сложно. С задачей создания огромных колониальных кораблей тоже справились, естественно, навалившись на работу всем человечеством. Но вот людей для освоения всех открытых миров не хватало. Нас оказалось слишком мало для безграничного космоса, чтобы ещё и там устраивать конкуренцию. В общем, от затеи частной космонавтики полностью отказались ещё в конце XXI века, сделав дело покорения чёрной пустоты общечеловеческим. Хотя космические аппараты исключительной национальной принадлежности всё же существовали. Допустим, легенда американского туризма — круизный лайнер «Авраам Линкольн», курсирующий между Землёй и Марсом. Или превращённая в музей китайская высокоорбитальная станция «Фэн Хуан». Ну а на учебно-боевом корвете Российского отделения Академии ДКР «Саратов» Андрей сам проходил лётную практику. Но эти исключения только подчёркивали единство человечества в бесконечном космосе. В общем, вероятность размещения станции на неисследованной планете без уведомления космофлота стремилась к нулю.

А вот вариант с отшельниками, сектантами или тайной лабораторией какого-нибудь непризнанного гения вполне мог оказаться верным. Адепты новых религиозных течений, оппозиционеры всех мастей и просто сумасшедшие, которых космическая эра тоже наплодила немало, селились даже на самых опасных планетах, брошенных станциях или кораблях. Да что там селились, они просто высаживались, без разведки, без связи и хоть какого-то обеспечения. Поэтому и выживали среди них единицы. Только вот все секты, о которых слышал Андрей, находились в ближайших к Солнечной системах.

Хуже всего, что для каждого из вариантов секретность имела решающее значение — иначе строить автономный объект в такой космической глуши, без уведомления космофлота, было бы просто глупо. Значит, хозяева станции, кем бы они ни оказались, не хотели делиться результатами своих исследований. Утешало одно: говорили местные странновато, но по-русски, а это уже хорошо, ведь встретить на необитаемой планете человека — космических масштабов удача, а соотечественника — просто-таки провиде́ние. Несмотря на фактическое размытие границ между странами, пришедшее с началом космической эры, в сотнях световых лет от дома, потребность людей в национальной идентичности странным образом обострялась. А для отечественных космонавтов легендарное высказывание генерала Скобеева, сокращённое до ёмкого: «Русские свих не бросают» стало неписаным, но обязательным для исполнения правилом.

После короткого, но эмоционального разговора с Говорящим, Лора как-то поникла и шла молча. Видимо, к вертикали власти здесь относились очень серьёзно, раз бойкая девушка, не побоявшаяся заслонить от пуль местную зверюгу, после отповеди начальства превратилась в кроткую послушную девчонку.

— Здесь, — Лора указала рукой на образовавшийся в стене дверной проём.

Она первой вошла в небольшую комнату. Из мебели Андрей приметил только одинокую походную кровать, какими с самого начала космической экспансии и по сей день снабжали планетарные экспедиции. Эта потрёпанная раскладушка с тощим матрасом резко выбивалась из высокотехнологичного антуража станции. Размер и аскетичность помещения напомнили тюремную камеру, красноречиво намекнув, что Андрей здесь вовсе не гость.