Книжная королева. Путь попаданки

Тогда она и заметила Хорхе Сервальо. Обедневший дон приехал на свадьбу с прошением. Держался хоть и с достоинством, но в его глазах застыло тоже прошение о пощаде, что и, должно быть, читалось в глазах Бланки.

– Мария Тавора, угадала?

Я нащупывала почву. Взглянула на стол, и мне померешилось, что он обычный. Деревянный, накрытый грубой тканью, а тарелки те же, что были и в трактире.

Это что, сбой матрицы?

– С чего вы взяли? – тон главаря сделался острым, как его кинжал, для устрашения висевший на широком поясе.

– А кто ещё? Король не стал бы прямо поручать это дело главарю шайки разбойников.

– Мы грабим только тех, кто мешает его величеству.

– Благородно, – улыбнулась я, глядя ему в глаза. – И уже не так стыдно лишать свободы несчастную запуганную женщину, за которую некому заступиться? Вы похители меня не ради выкупа, верно?

Молчит, гад. Так и есть!

– Вам приказали убить меня сначала духовно, чтобы я сама пожелала уйти, а потом и физически, но потом избавятся от вас. Ненужного свидетеля. Потому что молчат только мёртвые, верно, дон?

Хорхе слушал меня всё внимательнее. Его взгляд вдруг потерял былую остроту. Он смотрел как бы вглубь себя, требил свою аккуратную бородку.

Ну, созрел. Была не была!

– А у меня к вам другое предложение, дон Сервальо.

Глава 12

– Что вы можете мне предложить, ваше опальное величество? Вы даже себя не можете спасти. Вы уже ослабили свою магическую защиту донельзя, так мне передали, так что довершить начатое вами несложно, – усмешка на его красивом лице стала горькой. Вероятно, я задела болезненные струны его души.

– Так скажите, разве вы королева без королевской магической защиты?

Значит, кто-то донёс. Среди приближённых Бланки есть шпионка. Надо запомнить это и вычислить предателя.

Если вернусь.

– Сейчас мы почти равны, дон. Но если оба приложим усилия, то всё поменяется. Удача любит отчаянных, вам ли это не знать?

– Если вы так умны, ваша милость, какой хотите казаться, скажите, кто меня послал?

Хорхе наклонился через стол и накрыл своей ладонью мою, сжимающую другое красное яблоко.

– Или вы только Ева, соблазняющая меня отравленным правдой яблоком?

Я попыталась вырвать руку, но он держал крепко. И в его разномастных глазах я читала приговор себе. Неокончательный.

Наконец, я получила относительную свободу. Встала и принялась медленно ходить, стараясь не смотреть на разбойника, чтобы не сбиться. Не выказать страх, который стылым клинком торчал в груди.

И каждый раз, когда я делала шаг в сторону, он колол меня, напоминая: «Я ещё здесь. Бой не окончен, но ты уже серьёзно ранена. На чьих руках ты испустишь последний вздох?»

– Это не Мария. Она презирает таких, как вы, потому что желает забыть, что сама такая же. Или ещё ниже – шлюха, ублажающая в постели чужого мужа за золото и титулы.

– Вы ненавидите её.

Хорхе встал и подошёл сзади, обняв меня за плечи. Легонько, но его руки сжимали крепко, в тиски, из которых я бы при всём желании не смогла вырваться.

– Сначала, да. А потом мне стало на неё плевать. Я хочу видеть, как грязь втопчут в грязь, где ей самое место.

– Вы жестоки, ваше величество.

– Нет, я справедлива, как и наш король.

Специально упомянула о короле, чтобы остудить пыл бандита.

– Так может, это он отдал приказ? – тихо спросил Хорхе, склоняясь к моей шее, и легонько поцеловал меня. – Что помешает мне насладиться вами, а потом придушить? Ваша смерть будет лёгкой.

– А ваша нет, – выдохнула я, дрожа всем телом и понимая, что никто меня не спасёт.

Где этот чёртов герцог?!

Потирает руки, радуясь, что нашёлся ещё один дурачок, на которого можно свалить грязную работу? А потом сделать вид, что таков и был план!

К чёрту этих мужиков, сама себя спасу!

Я вывернулась из объятий Хорхе и взглянула ему в лицо. Вероятно, он опешил от такой прыти, потому что не сделал попытки поймать меня снова.

– Вас казнят на городской площади. Повесят как вора и разбойника. Или сначала четвертуют, а потом повесят. И все добропорядочные подданные придут плюнуть в вашу кровь и разбитое под пытками лицо, как во врага королевства. Очень удобно так избавляться от врагов! Мало ли что он там плетёт про договорённости под допросом с пристрастием?! Разбойник с большой дороги, они все лгуны! Так порешат.

Хорхе побледнел, было заметно даже под его смуглой кожей, будто я надавала ему пощёчин. Будто смерть уже дыхнула ему в лицо. Каждому здесь она предстаёт в своём облике.

А я уже вошла в раж и не собиралась останавливаться.

– Это не король приказал вам, ему нет смысла убивать меня, дон. Ему нужны законные наследники, против прав которых не выступят другие подданные. А вот партия Марии с моим воцарением может потерять всё. Но она слишком недальновидна, чтобы поручить это дело двоим.

– Двоим?

В его лице мелькнуло подозрение, но оно было направлено не против меня. Он, наконец, начал что-то понимать.

– Конечно, успех такого важного дела нельзя поручить одному. Вдруг вы окажетесь слабым духом? Или тот, другой.

Я решила укрепить подозрения и продолжила. Меня тут осенило!

– Это её отец приказал вам, верно? Канцлер Тавора? И пообещал восстановить вас в правах дворянина. Забыть о прошлом, вы начнёте жизнь с чистого листа, так он говорил? Так знайте, дон, это ложь. Если бы была правда, подумайте, вы бы стали для маркиза и его дочери постоянной угрозой. Настроение его величества переменчиво, короли часто меняют симпатии, а у вас в руках такой козырь против канцлера! Никто такого не потерпит! Вы не могли об этом не думать, дон Сервальо!

Мы стояли друг против друга, лицо собеседника менялось, и вот на нём явно проступили следы гнева.

Я отступила на шаг, но было поздно.

Хорхе в один миг оказался рядом и схватил меня за горло. Я могла дышать, я видела его лицо так близко от своего, я чувствовала на своих губах его дыхание (кстати, довольно свежее). И моё бедное сердце испуганным кроликом готово было выпрыгнуть из груди.

– Ваша милость говорит опасные речи. Кто знает, не подослали ли вас ко мне? Может, лучше просто сломать вам шею, а там будь что будет? Или сперва ослабить вашу магию, сломив вашу волю? Его величество не будет рад опозоренной другим женщине.

Меня прошиб холодный пот. Ранее я об этом как-то и не думала: кто помешает разбойнику изнасиловать пленницу, да тут любая магия ослабнет.

– Вы ведь ещё невинны, гранда? – ухмыльнулся Хорхе, и я увидела знакомый по прошлой жизни блеск в глазах.

Я и раньше нравилась мужчинам, они делали непристойные предложения, но никогда опасность не казалась такой близкой.

– Две минуты наслаждения против нескольких суток под пытками. Думаете, вас просто убьют в перестрелке?

Он убрал руку с моей шее, так что говорить стало легче.

– Нет, маркизу для своего короля нужно будет устроить показательную казнь. И для народа тоже, для моего кузена— короля, чтобы все видели: такое преступление не осталось неотомщённым. Я же предлагаю вам другую игру. Возможно, в ней мы с вами выиграем.

Я несла всё, что придёт в голову. Конечно, была далека от мысли, что можно чего-то там противопоставить правой руке короля. Главное – живой добраться до столицы, а там Бланка разберётся.

Я была безумно далека от мысли, что реально могу вести какую-то там игру с опытными царедворцами и женщиной, на кону у которой благополучие собственных детей. Она десяти таким, как я, горло перегрызёт ради них!

– В доказательство чистоты и серьёзности моих намерений я оставляю вам эту брошь.

Сняла жемчужное украшение с шеи и положила на стол рядом со своей пустой тарелкой.

– Меня будет обвинить в том, что я украл его у вас.

– Верно, – кивнула я. – Если найдут.

Отлично, он уже торгуется, значит, согласен!

– И всё же это знак моего доверия. Вы мне понадобитесь, Хорхе, очень скоро. Я хочу знать, согласны ли вы рискнуть жизнью и честью ради меня? Я не могу обещать вам, что верну дворянский титул, но если это будет зависеть от меня, я это сделаю. Хотя бы потому что мне нужны преданные люди. При дворе. И возьмите эту рубиновую заколку, ей вы можете распоряжаться по собственному усмотрению, мне не нужно, чтобы герцог заподозрил меня в сговоре с вами. Нам осталось решить, как будем держать связь.

– Через мою старшую сестру, ваше величество. Вы с ней уже знакомы. Её зовут Идалия.

– Когда будет возможно, я возьму её в услужение. А пока пусть следует за мной издалека. Я придумаю способ, как безопасно представить её слугам. Но это будет позже.

– Когда вам захочется её видеть или что-то передать мне, ваша милость, зажгите магический шар у самого окна и оставьте так утром. Она вас найдёт. Но помните, ваша милость, – тут Хорхе подошёл ко мне и схватила за плечо, посмотрел в глаза. – Я доверился вам, но и вы в моей власти. Не королевской, разбойничьей. В следующий раз вы так легко не отделаетесь. Прощайте.

Не успела я что-то ответить, как снаружи раздались крики и звук стрельбы.

***

– Оставляю вас, ваше величество, с вашим провожатым. И помните наш уговор!

Хорхе, прежде чем отпустить мою руку, наклонился и поцеловал в щёку.

Я опешила от такой наглости, но не успела что-либо сказать, как поняла, что осталась одна посреди шатра. И стол, уставленный яствами, сервированный так, будто я была на приёме у дворянина, превратился в обычный походный. Грубо сколоченный, деревянный, накрытой чистой серой домотканой скатертью. С глиняной посудой.

Лишь корзина с красными яблоками, но не такими красивыми, не такими идеальными, какими они представлялись мне в начале, была настоящей. Вот она магия Хорхе – он мастер наводить иллюзии.

И он светлый маг! Разбойник и убийца, а может, и насильник.

Я недолго оставалась одна посреди шатра с вполне себе обыденно для походных условий обстановкой. Он больше не казался мне уютным и комфортным для проживания.

Полог откинулся, и внутрь вбежал герцог, сжимая меч в правой руке. Его сопровождали двое стражников, так же с мечами наперевес, но, увидев меня, они молча поклонились и вышли.

– Ваше величество, вы целы?

Герцог опустил меч и подошёл ко мне, заглянул в лицо. Его было испачкано сажей и грязью, но сейчас он показался мне гораздо красивее, чем в нашу первую встречу. Тревога во взгляде была неподдельной, и она тешила моё самолюбие. Недолго.

Герцог вложил меч в ножны на поясе и схватил меня за плечи совсем как недавно это делал Хорхе Сервальо.

Теперь в его лице был лишь жадный интерес царедворца, вероятно, ещё и страх за исход порученного ему дела.

– Кто вас похитил? Отвечайте! Что они с вами сделали?

– Ничего дурного, ваше сиятельство. Это банда разбойников из кочевого народа, я лишь успела мельком увидеть их главаря, а потом явились вы и спасли меня.

Польстить было нелишним.

И не выболтать лишнего.

Хорхе забрал мои украшения, что не осталось незамеченным герцогом.

– Он ограбил меня, верно. Думаю, они не поняли, кто я. Узнали, что на постоялом дворе остановилась богатая дама, решили выманить меня и потребовать выкуп.

– Я нашёл их записку. Написанную пусть нетвёрдой, но вполне себе привычной к перу рукой. Пойдёмте, ваше величество, у нас будут время на разговоры. Сейчас главное – вы живы, можно продолжить путь. Мне будет наука – не делать большие остановки.

Он накинул свой плащ мне на плечи.

Я видела, что ему хочется упрекнуть меня в неосмотрительности, понимала, что я сама влипла в эту историю и что она могла закончиться совсем не так, как завершилась.

Понимала и решила не оправдываться. Я должна помнить, что королева, я держу ответ перед Богом, королём и супругом.

Но всё же решила поблагодарить спасителя:

– Я очень рада вас видеть, ваше сиятельство. И та скорость, с который вы меня нашли, делает вам честь. Я оценила.

Сказала, ожидая молчаливый поклон, но тёмный маг не был бы таковым, если бы сдержался от колкости.

Мы как раз подходили к его экипажу, внутри которого меня ожидала Ирен и донна да Висанна. Всё вокруг, лагерь разбойников, напоминал поле боя, где одна сторона заняла позиции другой молниеносным броском. Разбойники покидали скарб и бежали. Им не впервой.

– Та скорость, с который вы пошли навстречу опасности, навели меня на другие мысли, ваше величество. Либо слухи правдивы, и вы ищите смерти, либо вы очень… наивны.

Я вспыхнула. Видела по противной улыбочке, что он хотел сказать «глупы».

– Об украшениях не сокрушайтесь, считайте это платой, – добавил он.

Ага, за вашу глупость.

Ладно, пока проглочу и это.

– И вот ещё, ваше величество, придумайте пока благовидную причину, по которой вы оказались вне стен постоялого двора ночью.

Герцог открыл дверь и помог мне взобраться внутрь. Дамы склонили головы, я видела, как Ирен сдерживается, чтобы не броситься мне на шею, не начать расспрашивать или журить по-сестрински, как донна да Висанна сокрушённо качает головой.

– Благодарение Богу, со мной всё в порядке. Это Он отвёл меня от беды, разбойники не посмели посягнуть на мою жизнь и честь, – произнесла я громко.

Эта донна должна запомнить и всем передать: королева вышла сухой из воды.

И я добавила:

– Богу угодно, чтобы я исполнила свой долг.

Обе мои провожатые перекрестились.

– А что касается моих врагов, то они будут сокрушены, – тихо добавила я, а попугай Сирус, сидевший в клетке у ног донны да Висанна и до того насупленно молчавший, наконец громко произнёс:

– Грёбаные суки!

Ну что ж, я с ним была согласна. Именно так я о своих врагах и думала.

Глава 13

Последующие два дня меня очень сильно клонило в сон, будто энергия уходила из меня по мере того, как я отдалялась от места своего заключения в замке Мендоса.

Книг у королевы почти не было, лишь Писание, на страницах которого я гадала от скуки.

Задавала мысленные вопросы и открывала страницу наугад, чтобы прочесть ответ.

Так мне было ниспослано следующее:

«Твёрдо стой в завете твоём и пребывай в нём и состарься в деле твоём»

Это я получила ответ на вопрос: «Вернусь ли я домой после того, как доставлю Бланку к её мужу?»

По всему видно, выходило не очень гладко. Это что значило: что мне не вернуться вовсе?

Тогда я задала второй вопрос: «Враг ли мне герцог? Стоит ли мне ему доверять?»

Выходило и вовсе весело: «Избавит в мире душу мою от восстающих на меня, ибо их много у меня».

Значит, пока будем держаться герцога.

На привалах, которые он повелел делать как минимум два раза в день, чтобы на ночь свернуть-таки на очередной постоялый двор, хотя грозился этого не допускать, он справлялся о моём самочувствии, спрашивал о просьбах, был учтив. Но смотрел как бы поверх моей головы и отвечал сухо, без привычной иронии и даже без угроз.

Обиделся что ли?! Ну мужчины – сущие дети, даже если тёмные маги.

Я решила поговорить с ним, узнать, что да как хотя бы потому, что общество благочестивой донны да Висанна, говорящей только о добродетели своего покойного мужа и ныне здравствующего покровителя-герцога, меня утомило. До скрежета в зубах.

Герцог то, герцог сё. Послушать её, так он святой, а я чувствовала его взгляд на себе, когда он думал, что я того не замечу.

И этот взгляд принадлежал сытому хищнику, раздумывающему, стоит ли шкура оленя затраченных усилий.

Я не доверяла никому, и это сводило меня с ума.

– Ваше величество, герцог получил какие-то письма, пока вас не было, – шепнула мне Ирен на одной из остановок, как к нам тут же подошла донна Луиса.

Будто её настоящая цель была следить за мной и докладывать о моём настроении герцогу.

– Мне нужно исповедоваться духовнику. Получить у него наставления, – передала я свою просьбу донне и увидела одобрение в её глазах.

– Вы очень мудры, ваше величество. Только в Боге наше утешение и сила.

И удалилась выполнить мою просьбу.

– Этот духовник, отец Педро, я не доверяю ему. Его поставили вместо франкийского отца Жана, чтобы знать ваши мысли, – тут же подошла ко мне верна Ирен, положив руку на пояс, за которым носила маленький кинжал.

Во взгляде молочной сестры я прочла тоже отчаяние, которое находила в своей душе, и мне захотелось утешить её. Пусть думает, что у меня верный план. Пусть отдохнёт от забот.

Женщине, да и мужчине порой, важно чувствовать, что кто-то заботится о твоих нуждах. Что ты не бредёшь в полной темноте навстречу бесполезной смерти.

– Я помню, кому он должен служить. И видела, что он готов продаться другой стороне. Верь мне, нас направляет Бог.

Я пожала ей руку и тут же поклонилась подошедшему священнику.

– Его сиятельство предоставил нам для беседы свой шатёр, – поклонился отец Педро, благословив меня крёстным знамением.

Ага, наверное, чтобы дать понять, что он здесь всё контролирует. Подслушать исповедь никому не удастся, священники помимо воли при принятии сана становятся обладателями магии, препятствующими нарушению тайны исповеди.

Но на птицу эта магия не распространяется, конечно.

– Смотрю, бедняга Сирус не смог вам угодить, ваша милость, – усмехнулся герцог, когда я передала ему, что клетку надобно вынести на время моей исповеди. – Знаете, я снова удивлён.

– Что же на этот раз вызвало ваше изумление, ваша светлость? – спросила я. – Моя наивность или надежда? Или моя вера в Бога?

– Нет, ваше величество. Но вы исповедуетесь столь рьяно, что я уже начинаю думать, что вы грешны побольше моего. А это совсем невероятное дело!

И герцог будто бы случайно коснулся моей руки, самолично открывая передо мной полог своего шатра. Где уже ждал духовник.

Отец Педро изрядно нервничал, что сразу бросилось в глаза.

После соблюдения всех формальностей, предписанных религией, мы перешли к исповеди. И я была рада, что снова лицо священника не скрыто от меня непроницаемой завесой.

– В прошлый раз нас прервали.

– Значит, так было угодно Господу, – отрезал отец Педро и вздохнул.

Нелегко расставаться с мечтой о выгодной епархии, о церковной карьере, на которую я ему намекала. Заманчивые мечты, но реальность сурова. А в ней я пока так и оставалась ненужной королевой.

Но я добивалась разговора с духовным отцом совсем не для того, чтобы заручиться его поддержкой. Он здесь тоже ничего не решал.

Но раз мне помогает Библия в ответах на вопросы, то магия этого мира должна быть связана с религией. Кому, как не священнику знать об этом? Значит, возможно, он подскажет, как мне вернуться в свой мир.

Я уже устала бороться там, где нет никакого шанса.

А Бланка? Ей не привыкать, где бы она сейчас не находилась.

– Отец мой, скажите, меня снова мучат сны, будто бы я не я, а совершенно другая девушка. В другом времени.

Я сказала в лоб и смотрела за реакцией собеседника. По лицу духовника пробежала тень:

– Ваше величество непозволительно близко подпускали к себе различный сброд по типу зельеваров и парфюмеров, вот они и смущали ваш ум своими сказками. Нет никаких иных времён, кроме того, в котором нас приютил Господь.

– Аминь, отче!

Значит, зельевары и парфюмеры знают то, что мне нужно. Запомним.

Ирен как раз знакома с одним.

Я перекрестилась вслед за ним и вернулась к перечислению своих немногочисленных грехов.

Таких, которые обычно просили написать в резюме при приёме на работу. И каждый перечислял такие недостатки, прочитав о которых хотелось встать и пожать человеку руку.

Слишком требовательна к себе, питаю глупые надежды на спасение, когда в него никто не верит, стремлюсь к цели любым путём.

– Гордыня – один из смертных грехов, дочь моя, – посуровел отец Педро, видимо, смекнув, что я поднимать лапки вверх не собираюсь. Как и молча ждать удара кинжала из-за спины.

– Я раскаиваюсь в нём. И молю Господа простить мне также и грех желания помочь тем, кто помог мне.

– Это не грех, дочь моя. Как раз наоборот, это говорит о вашем добром сердце. Вы желаете помочь ближнему, не требуя от него ответной услуги.

– Конечно, отец мой, не требую. Как можно! Я помню о своём обещании вам. Как только воссоединюсь с его величеством, я попрошу его о месте отца-настоятеля для вас. В каком-нибудь монастыре рядом со столицей. И если его величество не выслушает меня благосклонно, мне останется лишь уповать на милость Господа нашего. Чтобы он вразумил моего супруга, и тот внял моим просьбам.

Получила благословение, отпущение грехов и покинула отца Педро. Пусть подумает, пока мы в пути. Хорошенько подумает, чью сторону он будет принимать. Усидеть на двух стульях не получится.

Никому.

– Ваше величество, – подошла ко мне одна из служанок, которых герцог взял с собой из замка Мендоса. – Его сиятельство просит вас прийти в ваш шатёр. У его сиятельства срочный разговор к вам.

***

Спрашивать у служанки о причине, по которой меня хочет видеть герцог, было бессмысленно. Бедняга, конечно, о ней не знала.

И не сказала бы.

Вон как они все трепещут перед ним!

И не стоит обольщаться его обходительным, в последнее время, манерам – он хищник, сидящий в засаде. И будет преследовать жертву, пока она не обессилит.

– Ваше сиятельство, так вышло, что мы обменялись походными шатрами, – улыбнулась я, стараясь казаться как можно спокойнее. Смотрела ему прямо в глаза, общалась как с равным, но с оттенком отчуждения. Я всё-таки королева. – Вам так понравился мой?

Ирен организовала всё так, будто мы собирались остаться здесь надолго. И кровать мне выправила, пусть и не настоящую, но вполне удобную.

На сундуки постелили доски, потом перину, можно было не опасаться ночью оказаться на полу.

И комод мой велела принести, даже зеркало, показывающее человека до пояса, хотя отец Педро каждый раз мне высказывал своё недовольство. Мол, тщеславие и гордыня – бич королев.

Про королей никто не смел говорить.

Опасно.

– Мы отправляемся через пару часов, я уже приказал собираться.

– Что-то случилось?

– Прочтите сами, – он протянул мне раскрытое письмо.

Я сразу приметила королевский оттиск внизу послания. Оттиск франкийского короля.

– Узнаёте почерк вашего венценосного кузена?

Я похолодела. Ничего хорошего тон герцога и это письмо мне не сулили. Ясно, что его перехватили. Не стал бы кузен-король писать канцлеру, кормящемуся с руки другой страны. И не только своей.

– Читайте, я вас не тороплю. В конце концов, письмо предназначено вам, ваша милость.

– Кто вам прислал его? Канцлер? Перехватил его через своих шпионов, которыми наводнил страну?

Что я могу сделать? Только нападать, зажатая в угол.

– Для находящейся в глуши, малообразованной королевы вы очень о многом осведомлены, ваша милость.

Он кружил возле меня, и это нервировало. Ждал, пока прочту, приметил, конечно, что мои руки дрожат.

Я пробежала глазами, сначала не поняла смысла написанного. Король Иоанн будто специально хотел написать письмо позаковыристее, чтобы показать свой ум и начитанность. На самом деле просто выпендривался.

Со второго раза, вспомнив родной язык королевы Бланки (а она была не слишком начитанной), мне удалось понять: «Терпи, сестра, я строчу письма Папе, он поможет приструнить твоего мужа, потому что я обещал Святому Престолу богатые дары, а деньги все любят. И Франкия гораздо ближе к Оплоту Бога территориально, чем твоя Клермондия с, прости Господи, Лузитанией.

А ты пока, сестра, помни, о чём мы с тобой говорили в последнюю встречу (ага, помню, как же, ни черта не помню!). Будь тверда в вере, искореняй еретиков и тёмных магов (блин, герцог это прочёл, сто пудов), ибо они отрыжка Господа нашего (всё, мне конец!).

И если желаешь, чтобы я помогал тебе не только молитвами, помни об интересах родной страны. Помни и что-то, наконец, делай, а то без пользы тебя отдали замуж. Только все планы испортила!

– Ну что скажете, ваша милость?

Я уже поняла: чем герцог любезнее, тем в больше ярости находится. Вон как смотрит, будто уже проклинает.

Или хочет удушить.

– Простите моего кузена, короли часто несдержанны в словах.

– А королевы?

– А королевам, ваше сиятельство, приходится лавировать между королями, их приближёнными и прочими членами династии!

Я не выдержала, тоже вспылила. Смотрит, будто это я та самая отрыжка Господа, как не толерантно выразился мой кузен, а не он.

– Я непричастна к этому письму, ваша светлость, и его величество с его глубоким умом сразу это поймёт.

Герцог отступил, усмехнулся, зашёл с другого бока, сложив руки за спиной, будто инквизитор на допросе еретика.

Поставить бы его на место, да Бланка уже это сделала на своей свадьбе и нажила смертельного врага. С которым теперь надо договориться.