Книжная королева. Путь попаданки

Глава 18

Призрак, наконец, обрёл кровь и плоть. И жаждал объясниться.

Я начала читать. Внимательно, останавливаясь после каждого предложения, будто как только отвлекусь, оно могло поменять смысл.

«Ваше королевское величество! (ах вот как, вспомнила-таки)

Я нижайше прошу у Ваших ног прощения за дерзость обратиться к Вам напрямую, не будучи представленной по всей форме (ну лиса!). Но обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня (знаю, какие, моё возвращение к королю, конечно).

Я льщу себе надеждой (хм, напрасно), что могу спасти вашу драгоценную жизнь (вот это она хватила! Значит, фаворитка – особа пылкая и не привыкшая откладывать дела в долгий ящик. Тем лучше для меня).

Понимаю, что нас разделяет не только многие тысячи миль, но и мои собственные дети – плоть от плоти королевского дома Бургудской династии (фаворитка ещё и тщеславна. Представляю, с каким упоением и старанием выводила она эти строки гусиным пером). И у Вас нет причин доверять мне (хорошо, что ты это понимаешь).

Именно поэтому я пошла на то, чтобы создать для вас артефакт, содержащий кусочек моей памяти. Это лишило меня части магической и природной силы, но ради короля и будущего своих детей я готова на многое. Вы, вероятно, ваше величество, удивляетесь, зачем я пишу Вам, когда мы делим одного мужчину, но, поверьте, я всё объясню вам при личной встрече. Надеюсь, она случится очень скоро. Если Вы того пожелаете.

А пока скажу, что у меня нет причин желать Вам смерти (ну конечно, так и поверила. У тебя-то и нет!). Это прозвучит дико, но такова правда. Мне не стать королевой, даже если Господь решит прибрать Вас к себе раньше срока, простите покорно за такую дерзость! (ах, Господь решит, разумеется, только лишь он. На Земле-то у меня врагов нет).

Но на Ваше место, ваше величество, придёт другая принцесса. Я боюсь, что с ней мне будет договориться сложнее. А мыс Вами обе, изведывавшие лишения, способны найти общий язык. Ради нашего короля.

Я предлагаю вам союз, ваше величество (сегодня день такой, для заключения союзов?), но сначала посмотрите артефакт. Ваш духовник подскажет, как его использовать, он покажет Вам правду о том, кто должен, кто поклялся Вас защищать, но преследует свои тёмные цели (я даже догадываюсь, о ком речь).

Но не буду долго утомлять Вас, ваше величество, потому что лучше один раз увидеть. Позже я с радостью поведаю Вам причины, толкнувшие брата короля на измену. Впрочем, Вы уже и сами, должно быть, догадались: неуёмная жажда власти. Над королевством, над Господом, над женщиной. Надо мной.

Ваша покорная слуга, Мария Тавора».

Я прочитала и некоторое время так и осталась сидеть, смотря в окно, за которым буйствовал летний полдень. Мной овладело одно желание – сжечь письмо. И забыть тот сладкий яд, который оно источало.

Потом заставила себя перечесть. Да, сомнений не было – фаворитка намекала, что герцог Каста её поклонник. Безутешно влюблённый в мать троих детей и желающий прибрать её к рукам и затащит в постель в обход короля.

Звучало, как бред. Не из-за троих детей, я слышала, что фаворитка пылка и хороша собой, а из-за короля. Энрике Первый не отличался добрым нравом, об этом прямо говорилось в книге, но там были объяснения скверному характеру короля – он не мог быть рядом с любимой женщиной.

А вот когда соединился, когда постылая королева умерла…

Тут я поняла, что скомкала письмо. Бумага под моими пальцами, от тепла ладони принялась плавиться, не причиняя боли. И не успела я даже позвать на помощь, как она рассы́палась в пыль.

– Ваше величество, вы звали меня? – робко заглянул в дверь отец Педро.

Куда только делся его покровительственный тон?! Вероятно, мой духовник боялся, что я сдам его герцогу. Я бы так и поступила, но закрывать глаза на явные намёки на предательство герцога (хотя я в них и не верила), в моём случае безрассудно.

– Покажите артефакт Марии. Я желаю посмотреть.

– Смирение – добродетель, дочь моя.

– А любопытство?

– Небольшой грех, простительный вашему полу.

Из кармана сутаны священник выудил бархатный мешочек и с поклоном передал мне.

– Что там?

– Просто бросьте это в чан с водой и смотрите. Он предназначен для вас, значит, увидите отражение только вы, дочь моя.

Я взвесила содержимое мешочка в ладони. Увесистый, будто гальку напихали.

Память Бланки подсказывала, что есть маги – носители крови древних сказителей – они могут делать подобные вещи из своих воспоминаний. И только они. Значит, Мария Тавора обладает прекрасным светлым даром, чтобы вербовать сторонников.

И эти воспоминания невозможно подделать. Может, не стоит смотреть их? Отравлять свой разум сомнениями, которые сожрут изнутри, заставят слабеть и лишаться сторонников.

Может, Мария этого и добивается? Не смогла меня убить, так хочет отравить мой разум?

– Останьтесь здесь, отче, – приказала я и подошла к тазу с чистой водой, стоявшему здесь для омовения рук и лица. Высыпала содержимое мешочка – серебристые камешки, гладкие, идеально овальной формы, они падали на дно медного таза, издавая тихий перезвон, похожий на звук далёкого колокольчика.

Первое время ничего не происходило. Совсем.

Я насчитала пятнадцать камней-близнецов, но стоило закончить счёт, как поверхность воды подёрнулась рябью.

Я наклонилась и увидела двоих также ясно, будто стояла рядом с ними.

***

Всё было так ясно, будто я стояла рядом с Марией и герцогом каста.

Разговор проходил в её покоях, о том говорила просторная комната, украшенная всеми цветами красного и чёрного. В мебели, добротной и одновременно изящной преобладали кружева и морские мотивы.

– Что вы предлагаете, ваше сиятельство? Вы так добивались моего внимания, что мне, конечно, лестно, но я не совсем понимаю вашу цель. Настоящую.

Мария стояла у окна, загораживая проём. Одетая в светлое платье, украшенная жемчугами и драгоценными опалами, она походила на статую. Черты лица идеальные, белоснежная кожа оттеняла черноту кудрявых волос, забранных в причёску по последней моде – всё в облике фаворитки кричало, что она дорогая вещь.

«Дорогая шлюха», – возникло в моей памяти. Отголосок чувств настоящей Бланки.

Её бы сейчас сюда! Она-то лучше меня ориентировалась во всех этих интригах.

«Ну да, разумеется, именно поэтому её сослали в глушь навсегда», – произнёс противный до правоты внутренний голос.

– Вы мне писали, – продолжила фаворитка. – Не боитесь, что я покажу ваши пылкие признания его величеству?

Я бы могла рассматривать её бесконечно, запоминая манеры и жесты, но отчасти потому, что боялась взглянуть на герцога Каста. Ещё сегодня поклявшегося оберегать и защищать меня.

Тешила себя надеждой, что всё это было давно. Или что герцог ведёт двойную игру в мою пользу (ну, конечно, каждая из нас так и думает, а он играет лишь по своим правилам! Дамы могут потерять голову, но не он. Во всех смыслах).

– Я в вашей власти.

Голос герцога звучал глухо. Без тени насмешки, которую он всё время применял ко мне. И он колол меня ею, будто зонтиком или палкой, а с Марией вёл себя иначе. Пусть не склоняя головы, но находился на почтительном расстоянии, время от времени бросая в её сторону взгляды, полные скрытого и не очень обожания.

Как волк, облизывающейся на добычу. Заглядывающийся на неё из засады, выжидающий, потому что точно знает: никуда ей от него не деться.

Я поняла, что сжала кулаки до такой степени, что ногти больно вонзились в кожу.

– Но вы не погубите меня, ваше сиятельство. Потому что я единственный, кроме вашего отца, кто предан вам. И единственный в Совете его величества, кто не говорит об этом вслух. Ради вашего сына, которого вы втайне желаете однажды видеть на троне.

– Молчите!

Мария отвернулась к окну, прижав руки к вискам, будто у неё разом заболела голова.

Неужели герцог не замечает, что она притворщица?

– Я помогу вам.

Мой якобы союзник сделал к ней один шаг. Маленький, но уверенный, он подходил ближе, пока не встал у Марии за спиной.

Я тоже сделала к ним шаг.

– А она?

Обо мне говорят, ясно.

Герцог помалкивал. Я не видела выражения его лица, не могла подойти ближе, будто наткнулась на невидимый барьер. Если бы могла, стукнула бы по нему и разбила вдребезги. Чтобы осколки вонзились ему в спину.

Конечно, герцог закроет возлюбленную. Было бы неплохо, если бы при этом они оба свалились из открытого окна. Надеюсь, здесь высоко.

Я почувствовала, что слабею. Теряю связь с телом Бланки, но при этом её мысли соединяются с моими. Сплетаются в один прочный узел, и скоро, совсем скоро я уже не смогу отличить одни от других. Возможно, даже не захочу.

– Она слаба, как королева. Говорят, что король должен быть силён, но мы-то с вами знаем, что за спиной такого короля должна стоять сильная женщина. Я решу вопрос с вашей соперницей. По-своему, но решу. Вам лучше о том не знать.

– А её брат-король? Не пойдёт ли он войной?

– Короли нередко жертвуют детьми и жёнами, ваша светлость. Не то что кузиной! У каждого монарха есть долг – прежде всего заботиться о процветании своей страны, а уж потом дальних родственников.

Он подходил всё ближе и ближе к Марии, но не делал попыток обнять её. Просто дышал в затылок. Вероятно, это его тактика

– Вы говорите ужасные вещи. Совсем как мой отец.

Фаворитка постаралась уйти в сторону, да некуда было, герцог в прямом смысле этого слова «придал её в стенке». Или к окну. Тут либо прыгай насмерть, либо иди на условия тёмного герцога.

– Я должна подумать.

Голос Марии донёсся откуда-то издалека. Из окна налетел ветер и смахнул герцога вместе с фавориткой. А потом и меня превратил в пыль.

– Ваше величество, выпьете вина. Не грех, – отец Педро хлопотал возле меня, уже снова сидевшей на том же самом стуле, что и до ритуала.

Я чувствовала себя так, будто меня прокрутили через мясорубку, а потом собрали заново небрежной рукой.

Вино я взяла и сделала три больших глотка.

– Вы же священник! Разве вам дозволено прикасаться к подобным артефактам? – спросила я тихо, подняв на духовника глаза.

Вблизи он мне показался бесконечно усталым и старым. Ещё не немощным, но уже подходящим к тому рубежу, когда дверь в комнату, полную народа, закрывается, а впереди только длинный светлый коридор. С одной-единственной дверью в конце. Пока закрытой, потому что до неё надо дойти.

Я вздрогнула, так явственно я увидела всё это, как ещё пару минут назад фавориту и герцога, что мне снова захотелось выпить холодного вина.

– Я не могу сам или пользоваться, но разве спасать божье создание, доверенное тебе Господом, чтобы направлять его и вести по жизни – грех, дочь моя?

Ещё один лис! Раньше в моём мире существовал орден иезуитов, которые всё могли повернуть так, представить любое дело, чтобы выглядело в выгодном им свете.

Вероятно, отец Педро обучался у них.

– Я подумала. Мне надо встретиться с графиней Ридегейрой. Но завтра. А сегодня оставьте меня, я желаю почитать Писание, возможно, на его страницах я найду ответы на мучащие меня вопросы.

– Не называйте имён. Интересующая вас особа спасается в монастыре неподалёку. Орден Урсулинок.

Отец Педро распрямился и кивнул, поклонился низко и попятился задом к выходу.

Одну меня не оставляли. Фабиа пригласила на прогулку по лесу в коляске, пока служанки готовят обед, и я согласилась.

Давно в прошлой жизни я замечала, что иногда решение задачи стоит отложить ненадолго, и ответ придёт сам собой.

А в этой книге у меня был чит-код – Писание, отвечающее на вопросы. Но я не злоупотребляла им: мало ли, вдруг количество вопросов ограниченно. А впереди у меня ещё много неожиданностей.

И путь всё не кончается, а делает три загогулины на километр.

Но я обязательно дойду до конца. И вернусь к прежней жизни.

– Я хотела спросить вас, гранда, не найдётся ли для меня магического шара. Я бы хотела помолиться вечером и почитать Писание, здесь же нет храма, верно? А при свете керосиновой лампы это сделать сложно. Буквы расплываются перед глазами.

– Я найду для вас такой, ваша милость. Спрошу у мужа, он будет рад услужить вам.

Фабиа поклонилась с такой улыбкой, будто хотела сказать: а вы помните нашу доброту.

Я буду помнить. Всех и вся. И предъявлю каждому свой счёт в свой час.

Но сначала пора извлечь козырь из рукава. Идалия – сестра разбойника. Мало того что умна, так ещё и цыганский глаз имеет. Зоркий, бдительный, всё примечающий.

А главное – будет стараться ради брата и самой себя. Кроме как на меня, у них надежды ни на кого нет. Почитай, вытянули счастливый билет в моём лице!

А я, надеюсь, тоже. Как и то, что разбойник Хорхе сдержит слово, и Идалия явится вовремя.

Глава 19

Перед сном я зажгла магический шар и снова обратилась к Писанию.

Прочла молитву, какую нашла в памяти Бланки, а она знала их много, и задала мысленный вопрос: «Стоит ли мне идти в монастырь на встречу с фавориткой? Поможет ли мне это вернуться домой?»

Да, вопроса было два, но из одного выходил второй, поэтому так и задала.

Выдохнула и раскрыла книгу, ткнув пальцем.

«Поразит пред тобой Господь врагов твоих, восстающих на тебя; одним путём они выступят против тебя, а семью путями побегут от тебя».

Второзаконие, хм. Что бы это означало? Например, что я выиграю от свидания с фавориткой, ладно. Одним путём выступят – значит, герцог и фаворитка с канцлером Тавора заключили союз, всем вместе стараются меня устранить. Но я их рассорю? В союзе семь человек, или это метафора?

Проворочалась в постели, прогнав любопытную служанку, которая поинтересовалась, почему у меня горит магический шар. Эти шары очень дороги, так что Фабиа, понятное дело, беспокоилась, но возразить мне не смела.

Ничего, герцог им оплатит счёт. И мне заодно!

Снова я вернулась мыслями к нему. Вот что за гад! Решил меня предать, влез в душу со своими разговорами о чести и совести! Ага, о том, что он за меня хлопочет, что фаворитка ему враг. Видела, как он возле неё увивался. Как орёл возле добычи! Ничего, я вам устрою!

Может, король Энрике здесь не такой уж и Жестокий? Вот кто настоящая тёмная лошадка, с прочими, увы, всё понятно!

Я заснула глубоко за полночь. Мысли так и вертелись то вокруг знатных особ, то я переживала, как там моя верная Ирен. Не сошла с ума в беспокойстве за Бланку? Если бы можно было послать ей весть, что со мной всё в порядке! Но герцога не обманешь, он сразу всё поймёт.

Хорошо, пока это отложим. Будем действовать пошагово.

Утром меня разбудили крики во дворе. Спросонья я подумала, что это дворники во дворе ругаются возле мусорных баков, как бывало часто поутру, а потом открыла глаза и поняла, что нахожусь в доме с деревянным потолком.

Вспомнила, кто я теперь, и резко села.

Ругались две женщины. Одна была точно Фабиа, прогоняющая вторую, называя её нищенкой и побродяжкой. Грозилась спустить на неё собаку, которая тут же начала лаять во дворе.

Возле двери уже переминались с ноги на ногу две служанки. В руках одной был чан с чистой водой, вторая держала в руках полотенце и мочалку.

– Гранда, разрешите помочь вам? – робко начала одна.

Обе были молоды, и манеры имели грубоватые. Видимо, взяты в услужение из близлежащих деревень.

– Что там происходит? – спросила я, сдерживаясь, чтобы не подойти в одной ночной рубашке к окну. Неприлично, конечно, тут меня не поймут.

А тем временем вторая дама из ругающихся что-то тихо произнесла со знакомым мне акцентом.

– Быстрее оденьте меня, мне надо быть там.

Я махнула рукой на удивлённых служанок, но оказалось, что поторопить их нереально. Существовал протокол как отхода ко сну знатной дамы, так и пробуждения. И даже если бы за окном происходила битва, служанки не смогли бы его нарушить.

Но я сообразила, что могу отправить одну из них с посланием к Фабии.

Черканула пером на бумаге записку, где сообщала, что прибывшая – моя дама, и я прошу разместить её, пока не буду готова к выходу. И с чистой совестью отправилась в соседнее помещение, похожее на баню.

Помыться как следует, конечно, не удалось. Некогда размываться. Даже магия была бессильна против времени. У меня его оставалось очень мало, так что я только обмылась наскоро с помощью служанок, умылась и позволила им расчесать мои волосы.

Совершу омовение в монастыре. Урсулитки – богатый орден, туда попадали знатные девы и приносили с собой весомые дары, да и Мария Тавора, насколько я успела составить о ней мнение, была слишком тщеславной, чтобы подвергнуть себя аскезе. Святости убогой жизни, то есть.

Большинство верили в Бога, как и в моё время, либо когда припёрло, либо когда того требовал обычай. Или, что чаще всего, формально соблюдали ритуалы.

Это касалось даже некоторых священнослужителей, строящих карьеру подобно моему духовнику отцу Педро.

Наконец, я была готова принять гостью. Вышла в единственную комнату, что служила мне спальней и столовой, дала знак служанкам позвать хозяйку. И села на стул, приготовилась ждать.

Постаралась придать лицу безмятежное выражение, но даже без зеркала, оставшегося на сундуке, понимала: я вся в нетерпении.

И пусть! Пусть считают, что я не умею владеть собой.

Тем легче будет моим врагам, если они здесь, выдать свои истинные намерения.

В приоткрытую дверь проскользнула Фабиа. Она выглядела свежей, как майская роза, кокетливой, будто не в лесной глуши сидела, а на приём собралась. И платье сменила.

Но на лице её отражалось изумление, сменяющееся беспокойством при взгляде на меня. Точь-в-точь как тогда, когда герцог заподозрил во мне умалишенную!

– Ваша милость, – присела она в лёгком реверансе. Здесь любили красивые ритуалы без повода, манерные поступки и слова. – Я поражена услышанным. Та оборванка утверждает, что служит вам!

– Верно, – брякнула я и посмотрела на Фабиу так, что все её слова застряли в горле. От герцога набралась. Не иначе.

Раньше я всегда старалась быть хорошей девочкой, угодить отцу, которого давно не видела, потмоу, что «он ведь услышит обо мне и придёт». И оценит.

Не пришёл и не оценил.

И Бланка ждала того же сначала от брата-короля, матери и отца, потом от венчанного супруга. Оба мы с ней наивные дурочки! И я тоже хороша: поверила словам того, кто играет всегда за себя. Лживая тварь!

Он ещё пожалеет, что хотел меня обмануть!

– Может, я должна с вами советоваться, гранда, в выборе слуг?

– Но его сиятельство дал мне указания.

Ох, лучше она о нём не вспоминала.

Я отшвырнула веер на стол и встала.

– Его здесь нет. И он не выше меня, гранда. Помните об этом. Зовите Идалию, и все вон!

Ох, нелегко быть королевой.

Мне сразу захотелось извиниться перед Фабией, глаза которой наполнились словами, а на усталх застыли слова извинения.

– Не сейчас. Потом принеси мне виноградный сок. Хватит с меня вина!

В комнату вошла Идалия. С видом не горничной, но женщины, готовой служить. Не бескорыстно, но с пользой для всех.

На ней было тёмно-вишневое закрытое платье, и она в нём совсем не походила на нищенку. Разве что на небогатую вдову.

– Я увидела ваш зов, гранда. Рада служить. Приказывайте.

Чуть склонила голову.

– Есть первое небольшое поручение, Идалия. Вот и посмотрим, как ты с ним справишься.

***

– Мне надо, чтобы ты проникла в стан герцога незамеченной и отдала записку моей молочной сестре Ирен. Узнаешь её по ножу за поясом. Она светловолоса и косит на один глаз. Она передаст тебе духи, которые ты принесёшь ко мне сегодня же. Справишься?

– Зачем вам духи?

– А тебе не всё равно? – ответила я вопросом на вопрос.

Наверное, я устала, потому что раздражалась по любому поводу. Сказывалась усталость от ноши на плечах, и это совсем была не королевская мантия.