Змеева невеста

Склон всё тот же — крутой, глинистый, с торчащими корнями. Мухомор на замшелом валуне алел, будто насмехаясь над вчерашним падением. Вода на дне чернела неподвижно.

— Эй. Горынушка. Ты тут?

Тишина. Только ветер в кронах.

Забава поставила лукошко на край, села на валун, вытянула больную ногу и стала ждать.

Недолго.

Сперва земля дрогнула — едва заметно, будто гигантский зверь пошевелился в берлоге. Воздух стал плотнее, теплее, наполнился знакомым запахом дыма и сухой чешуи. А потом сверху, заслоняя солнце, скользнула тень.

Горыныч спускался медленно, бесшумно, как огромная сова. Крылья отливали бронзой, перепонки просвечивали насквозь, и в них горели капли солнечного света. Он мягко приземлился на край оврага, сложил крылья и склонил к Забаве все три головы разом.

— Пришла, — сказала средняя с интонацией, похожей на улыбку.

— Пришла.

— А я думал — не придёшь.

— Я же обещала.

— Мало ли, — вмешалась левая. — Люди много чего обещают. А потом забывают. Или боятся. Или им объясняют, что Змей — это плохо, и они верят.

— Мне объясняли, — усмехнулась Забава. — Но я не слушала.

Правая одобрительно фыркнула, выпустив колечко дыма.

— Молодец. Упрямая. Упрямые долго живут.

Забава протянула лукошко.

— Я пирогов испекла. С капустой. Ты говорил, что гречу уважаешь. А пироги?

Три головы уставились на лукошко с таким выражением, будто им протянули царский венец. Левая осторожно принюхалась. Правая тихонько вздохнула, выпустив розоватый дымок. Средняя молчала, но в жёлтых глазах зажглось что-то новое.